В ту ночь Владимиру Ивановичу снилась одна и та же сцена, прокручиваемая снова и снова, как заезженная видеокассета: Володин в старой спортивной куртке поднимается по лестнице к их московской квартире, исступленно колотит в дверь, исчезает и вновь поднимается наверх…

Очнулся в холодном поту – в дверь действительно стучали. Владимир Иванович бросил взгляд на пульсирующие светящимися точками часы – половина шестого. «Будить в такую рань! – недовольно подумал он. – И как всегда какая-нибудь неприятность…»

Он прошел в прихожую и щелкнул замком. В проеме показалось испуганное лицо уже знакомой ему горничной Оксаны.

– Несчастье… – прошептала она, – Вас просят пройти к Мартину Марковичу!

– Кто просит?

– Полиция…

– Кто??

– Полиция. Просят немедленно…

– Одну минуту.

Зеленин набросил халат и распахнул дверь – девушки уже не было. Он пожал плечами:

– Ничего не понял…

Вернулся в спальню.

– Кто это? – открыла глаза Елена Владимировна.

– Горничная… Говорит – полиция. Просят спуститься к Мартину Марковичу. Черт знает что!

– Уж не по Володину ли?

– Не знаю.

Владимир Иванович натянул штаны.

– Где моя футболка?

– На кресле…

– Спи! Сейчас все выясню…

В фойе, за стойкой, у распахнутых дверей служебной комнаты, стояли незнакомые люди. Заметив среди них мужчину в полицейской форме, Зеленин направился к нему, но тот уже сам шел навстречу.

– Вам кого? – строго спросил молоденький лейтенант.

– Зеленин Владимир Иванович… Что-то случилось?

– Пройдите во флигель к майору Галеву…

Зеленин изумленно кивнул.

Во дворе было по-утреннему свежо. Беззаботно щебетали птицы, порхая и гомоня в зеленных кущах, гладь бассейна, в которой отражалась голубая бесконечность неба, лениво поблескивала в солнечных лучах наступающего дня, с пляжа доносился мерный шум моря…

Во всем этом безмятежном покое Зеленин уловил вдруг нечто тревожное – над кустами, отделявшими въездную аллею от особняка и офиса Хагерта, мигали какие-то странные синие огни. Что это было, объяснилось скоро – на стоянке, за офисом, рядом с джипом Мартина Марковича, стояли два полицейских УАЗика и «таблетка» скорой помощи с включенной сигнализацией. У самого же офиса копошились люди в штатском, у дверей маячила широкая фигура полицейского сержанта.

Сердце Владимира Ивановича сжалось от предчувствия чего-то нехорошего. Приблизился к полицейскому. Сержант вопросительно приподнял подбородок.

– Я… кажется, к майору, – произнес Владимир Иванович.

– Зеленин? – надменно спросил страж.

– Да.

– Пройдемте…

Они вошли в уже знакомую Зеленину прихожую. Через приоткрытую справа дверь было видно, что кабинет Хагерта также полон людьми, склонившимися над полом.

Сержант просунул голову и негромко позвал:

– Товарищ майор, Зеленин.

Стоявший спиной мужчина в сером костюме обернулся, кивнул и молча направился к ним. И тут перед Владимиром Ивановичем открылась отвратительная картина: под ножкой приставного стола, лицом вниз, лежал человек… Его левая нога была неестественно вывернута, рука закинута на спину, другая, правая, прижата животом, из-под которого растеклась огромная лужа густой, уже запекшейся крови…

Зеленина затошнило. Заметив это, мужчина плотно прикрыл за собой дверь.

– Начальник отдела по тяжким преступлениям майор Галев, – негромко представился он.

– Кто… это? – с трудом преодолевая тошноту, выдавил Зеленин. Он кивнул на дверь.

– Вы в порядке? – не отвечая на вопрос, спросил следователь. – Присядьте…

Он провел Зеленина к стулу, усадил и, повозившись у шкафа, поднес стакан с водой:

– Выпейте. Сейчас пройдет…

Владимир Иванович сделал несколько глотков.

– Лучше?

– Да.

Зеленин посмотрел на майора – коренастого, лет сорока мужчину, с короткой стрижкой и черной щетиной на квадратном подбородке. Его левая бровь была несколько вздернута, как случается, когда человек озадачен чем-то неприятным, отчего сначала показалось, что он не в духе или даже сердит.

Однако за этой внешностью скрывалась личность весьма тактичная. Когда он сел напротив и поднес ко рту неизвестно откуда взявшийся желтый мундштук – неожиданно спрятал его в карман и смущенно пробормотал:

– Простите, бросаю курить. Дьявольски тянет…

– Кто… там? – тихо спросил Зеленин, вновь кивнув в сторону двери.

Следователь некоторое время молчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать разговор. Наконец, произнес.

– Видите ли, Владимир Иванович, вчера вечером в отеле произошло… двойное убийство…

Зеленин задохнулся.

– Здесь, в кабинете, убили владельца отеля – Хагерта Мартина Марковича, а в служебной комнате отеля – дежурившего портье Янковского.

Владимир Иванович, точно после внезапной контузии, стал медленно подниматься.

– Вы не волнуйтесь…

Майор коснулся рукой плеча профессора и, слегка надавив, усадил на место.

– Но… за что? – растерянно спросил Зеленин.

– Мотивы пока не ясны. Ждем супругу убитого.

– Кому могло понадобиться…

Он не договорил, вновь почувствовав тошноту.

– Мы и хотим разобраться.

Майор помедлил.

– Владимир Иванович, не могли бы вы ответить на несколько вопросов? Вы в состоянии?

Зеленин опустошенно кивнул.

– Скажите, вы знали хозяина отеля раньше?

– Нет, – с трудом произнес ученый. – До приезда сюда – не знал…

– А когда с ним познакомились?

– В день приезда.

– При каких обстоятельствах?

– Он зашел к нам в номер… Вместе с портье…

– Янковским?

– Да, с ним. Янковский занес чемоданы и удалился. Мы немного поговорили с Мартином Марковичем, познакомились и расстались…

– О чем говорили?

– Ни о чем конкретно. Обменялись любезностями, он пожелал приятного отдыха. И все.

– Зачем же заходил? Только обменяться любезностями?

Зеленин облизал пересохшие губы.

– Я думаю, он встречал так всех. Насколько я понял, этот отель скорее место отдыха знакомых… То есть здесь отдыхают люди не случайные для Мартина Марковича, которых он приглашал лично… Мы тоже приехали по его приглашению.

Майор вопросительно посмотрел на Зеленина.

– За нас просил Фральцев Михаил Михайлович, его давний приятель, антиквар, – пояснил Зеленин. – С ним мы познакомились в Москве, в институте, где я работаю. Он также отдыхает здесь. Позавчера приехал. Он может подтвердить.

– Хорошо. Мы с ним поговорим…

Майор помолчал.

– Значит, этот Михаил Михайлович – антиквар?

– Да. По крайней мере так мне его представили. Думаю, что именно это и сблизило их с Мартином Марковичем. Тот также увлекался древностями…

– Это я уже понял…

В руках Галева вновь появился мундштук, которым он в задумчивости постучал по столу.

– Понимаете ли, Владимир Иванович, – помедлив, произнес он – в столе Хагерта мы обнаружили тетрадь… Что-то вроде дневника…

Зеленин поднял глаза:

– Дневника?

– Да, дневника… Вы что же, знаете о нем?

– Это… его дневник?

– Похоже, что его. Так вам… что-то известно о нем?

– Нет, – замотал головой профессор.

Галев вновь посмотрел на профессора.

– Ладно… В общем-то, это даже не дневник, скорее некий деловой ежедневник. Он наполовину исписан. Но вот последний лист почему-то вырван… Для чего – мы не знаем. Однако, что рукой Хагерта было написано на нем, мы представление имеем – остались следы от нажима. И одна фраза весьма любопытна: «Профессор Зеленин – дневник». Что вы можете сказать о происхождении этой записи?

Галев и на этот раз сунул мундштук в карман пиджака и, сжав пальцы, медленно вытянул руки на столе.

Зеленин выдохнул.

– Вот отчего я здесь… Думаю, запись объясняется нашей беседой с Мартином Марковичем, на следующий день после знакомства. Речь шла о дневнике одной английской экспедиции середины девятнадцатого века… Оттого и переспросил вас о нем… Это чисто научный разговор. Мартин Маркович все-таки по образованию историк, писал диссертацию…

– И что же заинтересовало его в этом дневнике?

– Правильнее сказать меня, а не его. К сожалению, как оказалось, Мартин Маркович к дневнику не имел никакого отношения. Это я думал, что имел… Об этом я рассказал Фральцеву, а тот, видимо – Мартину Марковичу. Наверное, тогда и появилась эта запись в тетради…

Галев мотнул головой:

– Я не совсем понял вас, Владимир Иванович…

Зеленин пожал плечами.

– Видите ли, Мартин Маркович встречался с потомками автора этого дневника, и я решил, что дневник сейчас находится у него. Но оказалось, что нет…

– Это он вам сказал?

– Да.

– Ну, а для вас чем был интересен дневник?

– Как вам сказать… – Владимир Иванович замялся. – Это дневник исчезнувшей экспедиции известного исследователя Индии, профессора Хардмана. Может, слышали?

– Нет, не приходилось.

– Так или иначе, эта рукопись, как вы понимаете, не могла не представлять интерес для меня, специалиста по истории Индии…

– Как же дневник оказался в России?

– Теперь я не уверен, что в России. Он находился во Франции, хотя вел дневник, видимо, русский, один из участников экспедиции. Потомки автора живут, как оказалось, и в России, и во Франции. …

– Хагерт что же, ездил во Францию?

– Да.

Галев разжал пальцы и откинулся на спинку стула.

– Интересно… И вы знаете этих «потомков»?

Зеленин растерянно посмотрел на следователя.

– В общем-то, знаю… Во Франции – это Марианна Бош, она проживает в Ницце. Здесь, в России – Володин Константин Дмитриевич, сотрудник нашего института… К сожалению, он… пропал почти два месяца назад.

– Пропал?

Владимир Иванович кивнул.

– Любопытно… – Галев не спеша достал из кармана блокнот, затем карандаш и что-то коротко записал. – А как вы узнали об этой Бош?

– От Фральцева…

Зеленин почувствовал, как у него деревенеют ноги – теперь неизбежно раскроется его причастность к свитку Володина. Но следователя отвлекла скрипнувшая дверь кабинета. Выглянувший из-за нее мужчина негромко произнес:

– Василий Иванович, связались с супругой…

– Где она?

– У подруги. С трудом разыскали – у нее пропал телефон.

– Едет?

– Уже выезжает…

Майор кивнул и повернулся к профессору.

– Владимир Иванович, зачем все-таки Хагерт ездил во Францию? И откуда стало известно о француженке Фральцеву?

Зеленин неуклюже поерзал на стуле.

– Насколько я знаю – со слов Мартина Марковича, конечно, – он ездил по поручению ректора нашего института Данилина Вячеслава Владимировича. Тот собирал материалы о Хардмане и попросил его встретиться с родственницей. А разыскал ее, благодаря своим связям Фральцев.

– Они что же, были знакомы? Я имею в виду всех троих…

– Хагерт когда-то был аспирантом Данилина. Вячеслав Владимирович руководил его диссертационной работой… И вообще, они дружили…

Галев вновь что-то чиркнул в блокноте и, не спеша, просунул дужку карандаша за листы.

– Так… – задумчиво произнес он. – И когда же вы в последний раз видели Хагерта?

– Честно говоря, я его и видел-то два раза. Второй раз – последний. И со своей женой, Мариной Львовной, он познакомил нас в тот же день, когда мы с ним беседовали о дневнике…

Галев помолчал.

– Владимир Иванович, обычный в подобных случаях вопрос: где вы были вчера вечером с девятнадцати до двадцати двух часов?

– Значит, все произошло… в это время? – тихо спросил Зеленин.

Галев едва заметно кивнул.

– Был в ресторане «Прибой». Михаил Михайлович, то есть Фральцев, отмечал свой день рождения, и мы все были там…

– Все – это кто?

– Все постояльцы отеля.

– Что же, этот Фральцев пригласил всех?

– Всех. С Тарцевыми и Дикими он уже был знаком – отдыхал с ними, как оказалось… Нас он также знал. Остальные две семьи – за компанию. Отель ведь небольшой, а Михаил Михайлович человек общительный…

Рука следователя вновь потянулась в карман, видимо за мундштуком, но, поморщась, он встал и угрюмо прошелся по комнате.

«Кажется, мучается…» – участливо подумал Зеленин.

Галев вдруг остановился.

– Владимир Иванович, в ресторан пришли все одновременно?

– Простите…

– Я хотел спросить, опоздал ли кто к назначенному времени? Кстати, на какое время приглашал Фральцев?

– На девятнадцать часов.

– Ну, и…

– Вы подозреваете, что кто-то из отдыхающих отеля причастен? Нет, это исключено! Все постояльцы, так или иначе, хорошо знали Мартина Марковича, – убежденно проговорил Зеленин.

– И все-таки, Владимир Иванович…

Зеленин некоторое время раздумывал.

– Можно сказать, в ресторан мы пришли все вместе. Где-то на полчаса задержалась Светлана…

– Данилина?

– Честно говоря, фамилию не знаю. Ее попросили подождать две девочки – дочери Диких и Тарцевых. С ними она и пришла. Почти вслед за ними появился Михаил Дикой с подарком Фральцеву…

Зеленин запнулся – не подставил ли он человека?

– Больше никто не опоздал?

– Знаете, Светлана приехала с молодым человеком – Константином Сальниковым. Вот он пришел последним, под конец вечера.

– Во сколько?

– Где-то в начале одиннадцатого… Точно! С час мы еще гуляли по набережной и возвратились в отель в первом часу ночи. Правда, Тарцевы ушли на полчаса раньше. После них – Сальников.

– Скажите, когда вы пришли в отель, портье был на месте?

Владимир Иванович поморщился:

– Кажется, нет…

– Вас это не удивило?

– В общем-то, нет… К тому же в служебной комнате играла музыка. Очевидно, он был там. Или… нет?

Зеленин вопросительно уставился на Галева.

– Похоже, он был уже мертв, – тихо произнес майор, прошел к столу и, постояв, вновь присел напротив ученого.

– Владимир Иванович, я бы хотел прояснить еще два обстоятельства. Скажите, что-нибудь необычного было в поведении гостей Фральцева?

– В ресторане?

– В ресторане…

– Кого именно?

– Ну, хотя бы опоздавших.

– Опоздавших? – Зеленин задумался. – Светлана как всегда грустила. Это, в общем-то, ее обычное состояние. Она, видите ли, обгорела и, как нам с супругой показалось, у ней не все ладится с парнем… с Сальниковым. Михаил Дикой, наоборот, против обыкновения был весел. Он сказал, что встретился со своим приятелем и распил с ним вина. По крайней мере, так он объяснил свой потрепанный вид.

– Потрепанный вид?

– Да. Жена сделала ему замечание, что он «покомкан» и «изодран»…

– Изодран?

Зеленин поспешил пояснить:

– Это совершенно не относится к делу! Он открывал бутылку без штопора… ножом… Порезался.

– Это с его слов?

– То, что открывал бутылку без штопора, да…

– Понятно… Ну, а Сальников?

– Сальников пришел изрядно выпившим, а затем… Затем в грубой форме пригласил жену Тарцева на танец. Произошла, в общем, неприятная сцена, и Тарцевы покинули ресторан… У Сальникова зазвонил телефон – видимо, пришло сообщение, потому что он его прочел, объявил, что у него какая-то встреча, и ушел следом.

– Примерно в какое время?

– Так… Если он появился в начале одиннадцатого, то, вероятно, где-то без четверти одиннадцать. Мы вскоре также ушли – вечер, как понимаете, был уже испорчен…

– Ясно…

Галев побарабанил пальцами по столу.

– Что ж… Последний вопрос, Владимир Иванович. На обложке тетради Хагерта отпечаталась еще одна запись, выше вашей фамилии…

Майор вновь открыл блокнот, нашел нужную страницу и, аккуратно разгладив, положил перед Зелениным.

– Тетрадь я, естественно, показать не могу, но запись была такая… Посмотрите, пожалуйста, вам эти цифры что-нибудь говорят?

Владимир Иванович поднес блокнот к глазам и прочел:

«Верхний – 12; средний – 21, 12; нижний – 01».

Он посмотрел на Галева:

– Так и было написано?

– До точки с запятой… И таким же «электронным» шрифтом.

– Может – код? От сейфа, например?

– Может и от сейфа, – задумчиво произнес Галев, закрывая блокнот. – Только не от его… Проверяли. А раньше, как я понимаю, вы с этими цифирями не встречались…

– Нет. К сожалению или к счастью – не знаю…

Майор встал.

– Ну, что ж, Владимир Иванович… Спасибо!

– Я могу идти?

– Да, конечно.

Зеленин подошел к двери и обернулся:

– До свидания!

– Всего хорошего…

Уже на выходе Зеленин расслышал голос майора:

– Предупредили всех?

– Всех, Василий Иванович. Нет только Сальникова…

– Как нет?

– Жена сказала, он не ночевал…