Как только поднялся на борт, тесть закрыл за мной дверь и сразу обернулся:

— Ты уже подумал над тем, что возьмёшь с собой? — с ходу спросил он.

— Да, — ответил ему, хотя всё ещё обдумывая ответ. — Вряд ли пиратам нужны большие силы для захвата станции. Им смысла нет тащить туда много кораблей. Станция, насколько я понимаю, совсем небольшая?

— Алекс, это может оказаться ловушкой.

— Ловушкой на кого?

— На тебя, Алекс.

Покачал головой в ответ.

— Не думаю. Никто ведь не знает, что ты отправил меня. Да ещё с таким боем.

— Император знает, а там у тебя точно есть недоброжелатели.

— Это, конечно так, но всё слишком спонтанно для ловушки, — прошёлся вдоль борта, заглянул в иллюминатор, посмотрел, что происходит в ангаре. — К тому же наверняка даже император знал, что после взрыва меня едва откачали. Об этом, я уверен знают и мои враги. А кто-то из моих врагов мог узнать о том, что он меня отправляет сейчас туда? Раненого, после двух тяжёлых ранений? Это, конечно, может многое поменять в их планах, но слишком мало времени для этого.

— Смотри сам, как знаешь.

— Одним словом, я решил, возьму вот этот новый линкор — он сейчас флагман флота, — два рейдера и пару фрегатов.

— Немало?

— Думаю, даже это много и столько там не нужно.

Тесть нахмурился.

— Может, крейсера возьмёшь вместо рейдеров? Они гораздо крепче.

— Нет, они медленные.

— Эти крейсеры самые новые, недавно с верфей прислали.

— Всё равно медленные. Мне нужна скорость. Именно поэтому я и выбрал эти корабли.

— Ладно, как знаешь, тебе виднее. — он помолчал, потом добавил с заметным беспокойством: — Только учти: ты выбрал самые новые корабли и экипажи на них почти все недавно скомплектованные. В бою многие ещё не бывали. Там, конечно, есть опытные офицеры, но их мало.

— Это поправимо. Знаешь, меня волнует другое. И больше всего меня интересует: боекомплекты у них полные?

— Сейчас проверю, — он заглянул в свой планшет. — Да, боекомплекты полные.

— Это сейчас самое главное.

Тесть протянул мне свой планшет.

— Вот все данные по станции. Их мало. Сам понимаешь — в связи с её секретностью.

— Понимаю. У вас ничего не меняется. — взял планшет в руки, полистал. Несколько страниц, схема внешнего периметра, пара размытых снимков. Густые белые пятна там, где должны были быть подробности. — А теперь послушай меня.

— Что ещё? — он прищурился.

— Ты сейчас сказал о ловушке, и у меня появилась другая мысль.

— Какая?

— О том, что ловушка, возможно, и есть, но не там и не на меня. Хотя может быть и так…

— Вот сейчас я тебя совсем не понимаю, — тесть удивлённо посмотрел на меня. — А на кого?

— На тебя.

— Не понял?

— Всё просто. — вернул ему планшет, глядя на него в упор. — Вначале они пытались уничтожить командование флотом, а сейчас пытаются убрать отсюда побольше кораблей.

Он помолчал, явно осмысливая мою мысль. Видимо, я высказал то, что не назвали вслух, но о чём он сам уже догадывался.

— Думаешь, готовят полномасштабное нападение на центральную базу флота?

— Есть такое подозрение. На твоём месте отправил бы главного инженера вместе с СБ проверить ключевые точки на станции. Опасаюсь, что тени оставили за собой сюрпризы в виде закладок.

— Я так понимаю, ты считаешь, что взрыв, от которого тебе досталось, — тоже их работа?

— Есть такое подозрение. Но заряды установили явно не они сами — кто-то из местных. Сбш-ник или техник. Здесь надо искать. И всё проверить.

В этот момент в закрытую наружную дверь шлюза кто-то начал настойчиво стучать.

— Тебя понял, подумаю…

Вице-адмирал открыл дверь шлюза.

— Хватит уже совещаться, лететь пора! — заявила появившаяся в салоне тёща.

Она притащила с собой внушительную гору вещей и сразу принялась осматриваться в поиске подходящей каюты. За ней следом появились дочь с сыном, а за ними — Мила, и последней зашла Лера. Все тоже несли вещи — судя по всему, тёщины, потому что дружно последовали за ней в выбранную каюту. Дети под присмотром деда начали изучать детали и осматривать челнок. Дед был явно рад общению с ними, с удовольствием отвечал на оба голоса, наверное, понимая, что Мила своё обещание выполнит. Честно говоря, и сам хотел бы пообщаться с ними перед вылетом, но времени не оставалось.

Прощание вышло недолгим. Обнял обеих жён одновременно и сказал им, что очень их люблю, а наших детей — обожаю.

— Папа, а ты когда вернёшься? — спросил сын, поднимая на меня серьёзные глаза.

Присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Как только закончу дела — сразу прилечу. Обещаю.

— А если тебя снова взорвут? — Дочь смотрела с тревогой, и в её взгляде читался страх.

Вопрос застал врасплох. Дети оказались гораздо наблюдательнее, чем думал. Видимо, слышали разговоры взрослых и понимали больше, чем хотелось бы.

— Не взорвут. — Не переживай за меня, — я постарался говорить уверенно. — Я обещал вернуться, и слово всегда держу.

— Всегда? — недоверчиво переспросила дочь.

— Всегда! — твёрдо подтвердил и крепко обнял обоих.

Мила молча наблюдала за нашим прощанием, и было видно, как она старается сдержать слёзы. Лера стояла чуть поодаль; лицо спокойное, но напряжение выдавали плотно сжатые губы.

— Береги себя, — тихо сказала Мила, когда поднялся. — И возвращайся целым.

— Постараюсь. — Попытался улыбнуться, но получилось не очень убедительно.

Лера подошла ближе, ещё раз обняла.

— Ты нужен нам живым, а не героем, — прошептала она на ухо. — Помни об этом.

После чего сунула мне в руки свёрток и отступила.

Все вместе направились на выход. Посмотрел на свёрток. Вице-адмирал последним покинул челнок, дверь шлюза за ним сразу закрылась.

Честно говоря, большую часть времени молчал, понимая: просто так меня никуда бы не отправили, дав долечиться. Но моим мнением никто не поинтересовался — хотел ли лететь, хотел ли расставаться с семьёй. Ответ был бы категоричным «нет». К сожалению, я находился в такой ситуации, где только непонятное пророчество имперского псиона удерживало меня подальше от карающих органов империи, да ещё немного везения — которое, по сути, сложно было назвать везением. Взрыв хотя и прикончил начальника контрразведки, явно точившего на меня зуб, но мне самому досталось весьма серьёзно.

И тут понял, что чего-то не хватает. Лану забыли! Вспомнив о ней, сразу направился в рубку. Челнок уже готовился к вылету. Два пилота удивлённо посмотрели на меня, когда заглянул к ним.

— Парни, тормозим — Лану забыли.

— А вы кто? — спросил первый пилот, изучая меня с видом разумного, который ожидал кого угодно, только не меня.

Дожил. На восьмом флоте не знают, кто такой Алекс Мерф. Впрочем, тут же вспомнил слова вице-адмирала о том, что на кораблях — новобранцы.

— Меня зовут Алекс Мерф, моё флотское звание — адмирал флота. — Представился официально, после чего удостоился двух скептических взглядов. Одновременно вспомнил себя в зеркале — утром — и примерно понял, почему они так смотрели.

— А почему на вас арестантская роба? — поинтересовался второй пилот.

Всё это время краем глаза наблюдал, как Мила с Лерой, детьми, тестем, Багирой и няней устраиваются на платформе, а потом платформа с ними медленно покидает ангар.

— Что ты спросил? — уточнил у пилота, когда внутренние ворота ангара начали закрываться.

— Что у вас с одеждой? — уточнил пилот.

— С одеждой? А, ты про арестантскую робу… — пожал плечами. — Что в СБ выдали, то и надел. Начальнику СБ потом отдельно передам от меня привет за заботу о моём гардеробе.

Немного помолчал, глядя на закрывшиеся ворота. За ними уже ничего не было — только металл и тишина.

— Стоп, а где медик?

— В трюме, — ответил первый пилот. — Разбирается там с чем-то на платформе.

— Понятно. Тогда чего ждём? Взлёт — и на линкор.

— Разрешение ещё не получено… Всё, получено — вылетаем.

— Отлично.

Оставив рубку, направился в трюм. Лана разбирала медицинское оборудование, аккуратно выкладывая его рядами прямо на пол рядом с платформой.

— Ты как раз вовремя, — она посмотрела на меня, заметив меня и оторвавшись от своего задания.

— Думал, тебя забыли.

— Не забыли, разбираюсь здесь с выданным оборудованием. Садись пока сюда. — Показала на пассажирское сиденье платформы.

— Что случилось?

— Не сказала тебе раньше. — Голос у неё стал чуть серьёзнее. — Я установила тебе специальный шунт для стабильной работы сердца. Надо проверить его параметры. Тебе вообще нельзя было брать детей на руки и поднимать что-либо тяжёлое. Может произойти остановка сердца, и даже шунт тебе не поможет. — Чуть помолчав, добавила: — Что это у тебя за свёрток?

— Не знаю, — Лера сунула в последний момент.

— Разверни. — Лана подключала какой-то прибор к планшету не отрываясь. — Посмотрим, что там.

Развернул свёрток. Внутри оказался комплект формы адмирала флота — новенький, с иголочки, с золотыми адмиральскими погонами, идеально отутюженный.

Улыбнулся, представив, как Лера умудрилась раздобыть форму за такой короткий срок. Предыдущую я почти не носил — надел раза два, а потом пришлось оставить на корабле. Её посекло осколками, и вдобавок она была вся в моей крови и грязи от вентиляции. Видимо, Лера решила, что её уже не восстановить, и заказала новую. Или воспользовалась своими связями в службе снабжения, или просто попросила тестя. В любом случае она была права — арестантская роба точно не добавляла мне уважения.

— Что там? — поинтересовалась Лана, не отрываясь от приборов.

— Форма. — Аккуратно сложил её обратно. — Лера позаботилась.

— Умная женщина, — кивнула Лана. — Хорошо. Теперь сиди спокойно — проверю показатели шунта.

Она приложила датчик к груди, и на экране планшета появилась серия графиков. Лана нахмурилась, изучая данные.

— Алекс, ты, похоже, не понимаешь, в каком состоянии находишься, — голос у неё стал жёстче. — Шунт компенсирует повреждения, но он не всесилен. Любая серьёзная физическая нагрузка, стресс, резкие движения — и может случиться новая остановка.

— Понимаю, — кивнул в знак согласия. — Но ты ведь понимаешь, выбора у меня нет.

— Выбор всегда есть, — возразила она, не поднимая взгляда от экрана. — Ты мог отказаться от задания. Сослаться на медицинские показания.

— И что тогда? — Посмотрел ей в глаза. — Император лично даёт приказ, а я отказываюсь? Думаешь, это нормально закончится?

Лана помолчала, глядя на экран.

— Нет, конечно, — ответила она, немного подумав. — Но мне не всё равно. Моя задача — следить за твоим здоровьем. А ты сейчас балансируешь на грани.

— Именно поэтому ты и летишь со мной, — напомнил ей. — Чтобы эту грань контролировать.

Она вздохнула и убрала датчик.

— Показатели относительно стабильные. Пока держится. Но тебе нужно беречь себя. Никаких подвигов, никакого геройства. Ты не бессмертный!

— Не обещаю, — честно ответил ей.

— Знаю, как ты обещаешь… — при этом она закатила глаза. — Поэтому и взяла с собой усиленный медицинский комплект. И ещё кое-что.

Лана достала из сумки небольшой инъектор.

— Это экстренный стимулятор. Если почувствуешь, что сердце даёт сбой, — колешь сюда. — Указала на область груди. — Даст тебе минут десять-пятнадцать форы. Этого должно хватить, чтобы я успела добраться до тебя.

— Оптимистично, — усмехнулся, принимая инъектор. — Всего десять — пятнадцать минут между жизнью и смертью.

— А ты хотел вечность? — она тоже усмехнулась. — Ты же адмирал, должен уметь распоряжаться временем эффективно.

— Ладно, — покрутил инъектор в руках и убрал его во внутренний карман. — Договорились.

— Теперь переоденься. — Лана кивнула на свёрток. — Будет странно, если адмирал флота появится на флагмане флота в арестантской робе. Экипаж подумает, что новый командир — беглый арестант.

Взял свёрток с формой и направился к одной из кают челнока. Переодевание заняло несколько минут. Форма сидела не идеально, я сильно похудел, а Лера заказывала по прежним размерам. Рукава были чуть длинноваты, в плечах немного болталось. Но золото погон лежало ровно, и в целом всё выглядело как надо. Впрочем, я всё равно был ей благодарен.

Посмотрел на себя в зеркало. Странное ощущение. Ещё несколько дней назад — полумёртвое тело на операционном столе. А теперь веду эскадру в бой.

Империя умела использовать разумных.

На флоте это быстро понимаешь не умом, а нутром. Когда тебя списывают, возвращают, снова списывают и снова возвращают. Начинаешь чувствовать себя не разумным, а инструментом, который достают из ящика ровно тогда, когда он нужен, и убирают обратно, едва надобность отпадает. Никакой благодарности. Никакого интереса к тому, что у тебя на душе. Только звёздочки падают на погоны в качестве награды, о которых ты не просил, а потом очередной приказ.

— Вот так гораздо лучше, — одобрительно кивнула Лана, когда я вернулся в трюм.

Она стояла посреди тесного металлического отсека, окружённая медицинскими кейсами и упакованными контейнерами с оборудованием — аккуратно застёгнутыми, пронумерованными, готовыми к переноске. Её взгляд прошёлся по мне с профессиональной скрупулёзностью врача, оценивающего пациента.

— Теперь ты на адмирала похож, — добавила она с едва заметной улыбкой, в которой смешались тепло и привычное беспокойство.

Адмиральский мундир сидел непривычно. Я чуть повёл правым плечом, проверяя, как отзываются недавно сросшиеся рёбра, и тут же тупая тягучая боль немедленно дала о себе знать, расползаясь от места разреза до самой лопатки. Ланин взгляд немедленно стал острее.

— Не надо так делать, — сказала она тоном, не допускающим возражений.

— Просто проверяю.

— Проверяй словами. Не телодвижениями.

Челнок неожиданно качнуло — резко, с характерным рывком ускорения. Я машинально вцепился в ближайшую скобу на стене и чуть не выругался — не от боли, хотя рёбра немедленно отозвались болью, а от неожиданности. Автопилот перестраивался на новый курс.

Почти сразу подключился к бортовой системе и вывел на внутренний экран картинку с камер наружного наблюдения.

То, что я увидел, заставило меня внутренне напрячься.

Все корабли моей эскадры два рейдера, два фрегата и флагманский линкор на дальнем фоне, уже разгонялись для ухода в гиперпространство. Мы их догоняли на максимальной скорости для челнока, и по расчётам автопилота нам предстояло стыковаться с линкором на ходу.

Без приказа полетели, — мрачно отметил я про себя. Хотя, наверное, приказ они получили ещё от тестя. Он их отправил, пока у него шли разборки с тёщей. Выиграл для нас немного времени, но и смотреть в глаза жене, судя по всему, не захотел.

Кстати, о тёще.

Я обернулся. Дверь, ведущая в единственную каюту челнока, была плотно закрыта. С тех пор как она вошла туда после взлёта, не показывалась. Даже взглядом не удостоила. Словно меня не существовало.

Ну и ладно, — сказал я себе, хотя странная заноза где-то под рёбрами — там, где рёбра уже не болели физически, — упорно давала о себе знать.

— Лана, — спросил я, переводя взгляд на неё. — А ты чего не взяла личные вещи?

— Что значит «не взяла»? — Она слегка нахмурилась и кивнула куда-то себе за спину. — Взяла, вон целая сумка с вещами.

Сумка и впрямь стояла у борта — плотная, стандартная, флотская. Весьма скромная на фоне того, что утаскивала в трюм тёща: там фигурировали как минимум четыре объёмных кейса.

— Я вот ничего не успел с собой взять, — озвучил я свои мысли, разглядывая пустой пояс без кобуры. — Нет ни оружия, ни скафандра.

— Чего⁈ — Голос Ланы немедленно потерял всю медицинскую сдержанность. — Какое тебе оружие? Ты серьёзно?

— На всякий случай.

— На всякий случай тебе нужна не пушка, а исправно работающий шунт! — Она уже стояла передо мной, и в её тёмных глазах горело то самое профессиональное праведное раздражение, которое я за последние месяцы научился распознавать безошибочно. — Тебя ещё лечить и лечить требуется. Миокард не железный, Алекс. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — ответил я. — Но в бой же я не полезу.

— Хорошо хоть это понимаешь.

— Ну я так просто. Для уверенности.