— Вэнс, передай на другие корабли эскадры. Пускай не рвутся вперёд.

— Слушаюсь, — отозвалась Вэнс.

Она вернулась к панели. Рубка ожила снова, тихим, деловым движением хорошо отлаженного механизма. Вернее, почти хорошо отлаженного: это были молодые ребята и девчата, это чувствовалось по тому, как они порой посматривали друг на друга перед тем, как что-то сделать. Пси мне говорило, что мне они не особо доверяют.

Посмотрел на главный тактический экран, где медленно разворачивалась гравитационная карта сектора. Серовато-синие контуры астероидного пояса заполняли центральную часть дисплея — густо, почти непроницаемо. За этой каменной завесой прятались они. Я это знал. Чувствовал это так же отчётливо, как чувствуют сквозняк через щель, которую не видишь, но кожей ощущаешь.

Рубка линкора была устроена по принципу глубокого погружения. Командирское кресло располагалось в задней части рубки в её центре, слегка приподнятое над остальными постами: штурманскими, тактическими и связи, и пилотов. Голографические экраны охватывали почти полный круг, создавая ощущение, что ты висишь прямо внутри сектора, а не смотришь на него со стороны. Сейчас сектор перед нами вместе со станцией смотрел на меня в ответ практически неподвижно.

— Что же, вы думаете, линкор слишком громоздкий, и я не полезу им в астероидный пояс, — произнёс я почти беззвучно, скорее себе, чем кому-либо. — Отправлю к станции абордажные боты под прикрытием фрегатов, а с ними рейдеры, а сам останусь здесь. Без прикрытия. А вы там у станции, прикрываясь астероидами, уничтожите эскадру по частям, а потом разберётесь со мной, атаковав сразу с нескольких сторон, в первую очередь со стороны кормы. Вот только вы не с тем связались!

Аналитики, сидевшие чуть правее, видимо, расслышали. Один из них младший лейтенант с острыми скулами и слегка озадаченным выражением лица — переглянулся с соседом. Тот в ответ пожал плечами едва заметно. У старшего на руке я заметил небольшой тактический планшет, прикреплённый к левой руке — индивидуальная доработка, таких я встречал немало в основном у аналитиков флотов.

Вот только я не собирался действовать по учебнику.

— Что будем делать, адмирал? Отходим? — осторожно подал голос старший аналитик.

— Отходим? — Я посмотрел на него с искренним изумлением. — А нам что, кто-то задание отменил?

Он моргнул.

— Виноват, адмирал. Я вас, видимо, не так понял.

— Мы их удивим, — ответил ему и снова перевёл взгляд на карту. — Они думают, что я не полезу в астероидный пояс — слишком крупный корабль. А я туда полезу!

В рубке на долю секунды стало очень тихо. Потом тишина закончилась, и все вернулись к работе. Но в воздухе осталось что-то — не тревога, нет. Скорее напряжение, которое возникает перед боем.

— Но там действительно мало места для флагманского линкора, — осторожно проговорил аналитик. — Линкор имеет восемьсот сорок метров в длину. Минимальный коридор для манёвра в этой части пояса, по нашим данным, не превышает девятисот пятидесяти. Погрешность прокладки маршрута составляет плюс-минус двадцать метров… В его голосе не было возражения — скорее тревога.

— Это и хорошо, — ответил ему.

После этого он посмотрел на меня именно так, как я и ожидал — как смотрят на разумного, который немного приложился головой и предложил загнать грузовой состав в пешеходный тоннель. Но в ответ он промолчал. И это было правильное решение с его стороны.

— Вэнс, — сказал я, — двигаемся вот на эту точку. — Обвёл пальцем участок на карте — узкий проход между двумя крупными астероидами, за которыми, по моим расчётам, пираты держали основные позиции. — Как только достигнем её — огонь из всех носовых орудий вот по этим астероидам. — И подсветил их на карте красными маркерами.

Вэнс посмотрела на экран. Потом на меня. Пальцы в сенсорных перчатках уже находились над панелью управления линкором: в паре миллиметров от поверхности, готовые к работе.

— Есть, — произнесла она после короткой паузы, но с сомнением в голосе.

И больше ничего. Просто начала прокладывать путь между глыбами, корректируя курс каждые несколько секунд вместе со вторым пилотом.

Хорошо, — отметил я про себя. Очень хорошо.

Линкор осторожно полетел вперёд.

— Искин, — произнёс я, — приоритет — крупные астероиды в секторах три, пять и семь. Именно астероиды.

— Принято, адмирал.

— Всем кораблям эскадры, — продолжил я по общему каналу, — слушать мою команду. Расходимся согласно схеме, которую я сейчас передам через искин. Каждый корабль получает свою цель. Работаем одновременно по моей команде. Рейдеры — левый фланг, позиции четыре и шесть. Фрегаты — правый, позиции два и восемь. Далеко не расходимся. Держаться вместе и особо внимательно смотреть по сторонам. Всех касается!

— Адмирал, — осторожно подал голос молодой из аналитиков. — Экипажи кораблей эскадры не отрабатывали самостоятельные действия в боевых условиях. Синхронизация атаки потребует…

— Я знаю, — перебил его. — Это и не требуется.

Аналитик кивнул и замолчал, хотя по его лицу было видно, что он не до конца понял, что именно требуется.

Линкор уже влетал в астероидный пояс.

Вэнс вела его через каменный лабиринт с выверенной точностью, тренировки на тренажёрах явно сказывались. Астероиды скользили рядом с бортами линкора, некоторые совсем близко, в нескольких десятках метров. На вспомогательных экранах мелькали их силуэты. Каменные глыбы, изрезанные ледяными трещинами, покрытые пылью миллионов лет. Искин линкора автоматически просчитывал оптимальный коридор прохода, но в условиях такой плотности объектов искин выдавал предупреждения постоянно: «Корректировка курса. Препятствие в секторе…» Вэнс слушала, но команд не ждала — она уже меняла вектор раньше, чем искин заканчивал фразу. Вэнс держала курс молча и не оглядывалась.

Хорошо, — снова отметил я про себя. Именно это мне и нужно.

— Искин! — скомандовал я. — Огонь из носовых орудий по сектору три. Астероид, координаты передаю.

Корабль содрогнулся резко, всем корпусом. Заработали носовые орудия линкора. Даже в своём специальном кресле, способном выдерживать огромные перегрузки, я почувствовал вибрацию от корпуса, ощутимую, как отдача чего-то огромного и мощного, что, наконец, получило разрешение действовать.

Мощь головного оружия линкора — это та мощь, чем разбивают укрепления. Чем пробивают броню боевых станций. Шесть стволов главного калибра отработали один за другим. Залп длился всего чуть больше секунды.

Глыба дрогнула. Потом раскололась — на несколько частей, разлетевшихся в разные стороны. Куски породы начали кувыркаться в пространстве, вращаясь и разлетаясь медленно и неотвратимо.

— Сектор пять, этот астероид — вновь скомандовал я.

Снова залп. Этот астероид разлетелся на три крупных обломка — один из них сразу ушёл вниз по плоскости эклиптики, два других поплыли в сторону, и один — именно тот, на который я и рассчитывал, — двинулся точно туда, где по моему предположению прятался один из пиратских кораблей.

На тактическом экране одна из точек вдруг ожила. Вспыхнула активным сигналом — кто-то врубил двигатели на полную мощность, уже не думая о скрытности. Пиратский корабль уходил с позиции, уклоняясь от столкновения с каменной глыбой, летящей в его сторону. Вот только он оказался совсем не там, где должен был находиться по моим расчётам. Немного левее. Чуть ниже. Ближе к центру астероидного пояса.

— Вот вы где спрятались! — произнёс я негромко.

За первым пиратом потянулись другие. Один за другим пиратские корабли выходили из пассивного режима, улетали от обломков и других астероидов, с которые столкнулись с обломками и начали менять позиции, которые, видимо, занимали здесь уже несколько миллионов лет. Сейчас пошла активная цепная реакция астероидов. Пираты, понимая, что сейчас, многие астероиды быстро поменяют позиции, тоже начали менять позиции. И теперь скрытая пиратская засада рассыпалась на глазах и не потому, что я атаковал их, а потому что астероидный пояс, который они считали своим укрытием, своим преимуществом, внезапно стал для них самих угрозой. Камни, что должны были их прикрывать, теперь охотились за ними. А они старательно старались избежать с ними встречи. В ответ я только улыбнулся.

И заметил, как старший аналитик потихоньку выдохнул и опустил плечи. Напряжение, которое в нём чувствовалось, с того самого момента, когда я объявил, что полезу в пояс, — ушло. Он не сказал вслух ничего, но это было и не нужно.

— Всем кораблям эскадры, — произнёс я по общему каналу, — перенести весь огонь на пиратов. Разобрать цели! Огонь вести по готовности!

Рейдеры ударили — почти одновременно, с разницей в доли секунды секунд, и это было совсем неплохо для экипажей. Фрегаты чуть запоздали — ожидаемо, я на это и рассчитывал. Пираты, увидев нашу разрозненную атаку, попытались сгруппироваться: два пиратских крейсера начали сближение, явно намереваясь объединить огонь против одного из фрегатов. Именно того фрегата, что вылез чуть вперёд.

Именно этого я и ждал.

— Вэнс, — сказал спокойно, — правый крейсер твой! Сосредоточь весь огонь на нём.

— Принято, адмирал, — ответила она. Я видел в отражении экрана, что она уже улыбается — узко, хищно, как улыбаются хищники, когда перед ними появляется ровно та цель, которую они хотели. Левая рука легла на джойстик управления огнём. Пальцы пробежали по клавишам быстро и уверенно.

— Искин, ракетная атака! Две ракеты, цель — пиратский крейсер. — И подсветил его на тактическом экране. — Залп! — скомандовал искину.

Корабль вновь слегка содрогнулся, и на тактическом экране появились две яркие отметки — стремительные, быстрые, уже захватившие свою цель и несущие свою смертельную начинку к этой цели. Я проводил их взглядом: две точки на синеватом голографическом поле, два росчерка смерти, уверенно идущие к цели. Ракеты выделывали совершенно непредсказуемые манёвры. Что избежать встречи в с противоракетными системами крейсеров. Которые обрушили на них лавину огня. Они выбросили обманки. Вот только это были новейшие ракеты, и их систему наведения разными обманками не обманешь. Их система захвата цели цепляется в тепловую сигнатуру корабля и не отпускает, пока не уничтожит или ракета не получит приказ на самоликвидацию.

В этот момент орудия главного калибра линкора завершили цикл перезарядки и снова заговорили.

Не так много времени уходило на полный цикл зарядки и закачки новой порции рабочего вещества. Скам я уже был весь в бою и слился с кораблём как единое целое, отлично чувствовал ритм корабля как собственный пульс. Линкор для меня сейчас был живым существом, и его дыхание я научился слышать.

Один за другим шесть плазменных зарядов выпустила Вэнс по пиратскому крейсеру — и с каждым выстрелом линкор содрогался всем своим многотысячным телом, и с каждым содроганием хищная улыбка на её лице Вэнс становилась чуть шире. Она сидела вполоборота ко мне, не отрывая взгляда от прицельного экрана. Она не торопилась и не суетилась. Работала, как работает хороший стрелок: методично, точно, не давая противнику ни секунды на передышку. Между выстрелами проходило столько времени, сколько требовала перезарядка, ни мгновением больше.

Я решил добавить от себя.

— Искин, ещё ракетная атака! Две ракеты, цель та же — пиратский крейсер. Залп!

— Принято, адмирал. Захват подтверждён. Ракеты в режиме активного наведения, — ровно отозвался искин — и после короткой паузы, которая длилась ровно столько, сколько нужно на проверку систем: — Залп произведён.

Корабль содрогнулся снова — на этот раз иначе, не с тяжёлым раскатом орудий главного калибра, а с резким двойным толчком из носовых ракетных шахт. На экране теперь горело четыре отметки, направляющихся к одному кораблю. Четыре точки, сходящиеся к одной цели — красиво и безжалостно.

Пиратский крейсер начал маневрировать. Резко, неловко, бросаясь то в одну сторону, то в другую — как зверь, которого гонят сразу с нескольких сторон и которому некуда бежать. Среди астероидов особо не разгонишься: каменные глыбы по всем направлениям, масса и гравитация диктуют свои правила. А впереди огромный безжалостный корабль новейший флагманский линкор. С его убойными орудиями и ракетами.

— Ракеты вышли, адмирал, — подтвердил искин. — Расчётное время до поражения цели — двадцать семь секунд.

Сами себя загнали в ловушку. Маневрировать среди каменных глыб для них было не проще, чем для нас — астероиды были тоже достаточно массивны, гравитационные возмущения складывались непредсказуемо, и пространство для манёвра сокращалось с каждой секундой. Пояс не прощает суеты. Ни нам, ни им.

Но сейчас не это занимало моё внимание целиком.

Тот фрегат — тот самый, что вылез вперёд без приказа минут пять назад, — сейчас огребал по-настоящему. Оба пиратских крейсера, почуяв слабую цель, успели сосредоточить на нём огонь — слаженно, почти без паузы, словно команда одного из них только и ждала сигнала от команды другого. Силовой контур фрегата на тактическом экране мигал тревожным жёлтым, и я видел, что генераторы щита работают на пределе — ещё два-три попадания, и защиты не станет вовсе.

Я не знал, что двигало его капитаном. Может, желание отличиться перед командующим — первый серьёзный бой, адмирал лично на мостике флагмана, вот и захотелось показать себя. Может, он просто решил, что в этом участке пояса больше никого нет, и решил разведать — самостоятельно, не запрашивая разрешения. Так или иначе, сейчас он расплачивался за свою инициативу сполна, прижавшись к борту астероида и огрызаясь короткими очередями.

Я помогал чем мог — огонь линкора по крейсерам не давал им стрелять спокойно, заставлял уклоняться, — но прикрыть фрегат силовыми полями было невозможно. Линкор всего лишь на свою длину вполз в пояс и повернуться не мог — конструкция корабля такого размера не предполагала манёвров в стеснённом пространстве. Мог только атаковать противника — или сдать назад и выбраться на открытое пространство. Вот только пираты вряд ли последуют за мной туда. Там у меня не будет никаких укрытий, зато линкор сможет работать в полную силу — и они это знают. Да и у фрегата рядом было достаточно мест для укрытия — он как раз пытался уйти за один из крупных астероидов, скользя вдоль его тёмного бока маневровыми двигателями.

Не успевал. Я видел это — видел по скорости сближения, по тому, как медленно он смещается и как быстро сокращается угол обстрела.

Пиратский крейсер выпустил две ракеты в его сторону. Плюс то, что уже прилетело от орудий главного калибра — два попадания, зафиксированных сенсорами, и ещё несколько болванок в полёте.

— Всем кораблям эскадры, — скомандовал я по общему каналу, и собственный голос прозвучал ровнее, чем я себя ощущал, — сосредоточить огонь противоракетной защиты на ракетах противника! Ракеты уничтожить!

— Принято, адмирал! — ответило сразу несколько голосов — почти одновременно, чувствовалось что разумные уже сделали это, ещё не договорив. Системы противоракетной обороны трёх ближайших кораблей эскадры мгновенно перестроились: скорострельные плазменные турели и ракеты перехватчики развернулись в направлении угрозы, вычислительные блоки за доли секунды просчитали траектории ракет и распределили цели между собой, чтобы не тратить два перехватчика на одну ракету. Экономно и надёжно. Обе ракеты, летевшие к фрегату, вспыхнули и погасли, не добравшись до цели — одну уничтожило плазменное пушка линкора, вторую разнёсла противоракета нашего второго фрегата. Поврежденный фрегат нырнул за астероид и затих, восстанавливая силовую защиту.