Старший техник явился ровно через три минуты пятьдесят секунд. Приземистый, разумный, лет сорока пяти, коренастый. Со взглядом разумного, которого оторвали от чего-то важного, но который понимает: когда вызывает адмирал, важным становится именно это.

— Старший техник Брейн, адмирал, — представился он, отдавая честь. — По вашему вызову.

— Брейн, — сказал ему, — Меня интересуют вот эти ящики. Что за ящики? Откуда здесь взялись? Что в них?

Техник посмотрел на ящики. И что-то в его взгляде мне не понравилось. Мне, возможно, показалось, но он даже поморщился при этом.

— Адмирал, вы про эти? — уточнил он.

— Про эти самые. Я здесь не вижу других.

— Я… честно говоря… адмирал… — он замялся, и в этой паузе было что-то непонятное мне. — Я не знаю точно. Они стояли здесь ещё до того, как моя команда принимала техническую часть корабля. Документация на них…

— Что с документацией? — сразу уточнил у него.

— Она, какая-то неполная. В реестре грузов числятся как «технический контейнер, транзит». Без расшифровки содержимого. Я пытался запросить уточнение через логистику флота — ответа не получил.

— Как интересно…

Где-то в дальнем конце лётной палубы абордажники продолжали тренировку. Посмотрел в их сторону и хотел вызвать капитана, но тут же вспомнил, что сам его отправил под арест.

Три месяца, — подумалось мне. — Они стоят здесь три месяца, и никто не счёл нужным поинтересоваться, что внутри?

— То есть, — произнёс я с раздражением в голосе, и чётким понимаем того, что на корабле творится бардак, — ты хочешь мне сказать, что на флагманском линкоре эскадры, которая летит на боевое задание, находятся ящики с неизвестным содержимым, о которых никто ничего не знает, никто о них ничего не выяснял, и которые находятся здесь неизвестно сколько времени. Я правильно понимаю ситуацию?

— Примерно так, адмирал, — ответил Брейн. — Но я выяснял, хотя так и не получил ответа на свой запрос.

Он смотрел на меня без лишней нервозности. И это я ценил. Врать он, по крайней мере, не пытался.

— Искин, — сказал, подняв голову, — вызови старшего помощника на лётную палубу. Срочно.

— Выполняю, адмирал. Старпом Хольберг будет оповещён немедленно.

Пока мы ждали, я стоял перед ящиками и смотрел на них.

Старпом Хольберг появился быстро — минуты через три, всё ещё поправляя на ходу воротник кителя. Видно было, что шёл почти бегом: по вискам блестела испарина, дыхание чуть учащённое. На лётной палубе он притормозил, увидев меня, Баренса, Брейна и абордажную секцию линкора.

На его лице мелькнуло выражение, которое я научился хорошо читать за годы службы. Выражение разумного, который понял, что его ожидает неприятный разговор.

— Адмирал, — произнёс он вытягиваясь.

— Хольберг, — сказал ему. — У меня к тебе всего два вопроса. Первый: где маркиза фон Элтайд?

Старпом мигнул.

— Я… не знаю, адмирал. Последний раз видел её около трёх часов назад, она шла по третьему уровню.

— Куда шла?

— Не могу знать. Мы просто разошлись в коридоре.

Изучающе смотрел на него несколько секунд. Он выдержал мой взгляд, не отводил глаза, не бегал взглядом по сторонам. Похоже, говорит правду, либо ещё один хороший актёр. Пока что я склонялся к первому варианту.

— Хорошо. Второй вопрос.

Кивнул, указал в сторону ящиков.

Хольберг посмотрел туда. И на этот раз я заметил отчётливо — что-то в его позе изменилось. Едва заметно. Плечи чуть опустились. Взгляд стал на долю секунды более осторожным, как у разумного, который увидел то, чего боялся увидеть.

— Вот это что? — поинтересовался у него. — Что это ящики? Что в этих ящиках и почему эти ящики находятся на лётной палубе флагманского линкора?

Хольберг молчал несколько секунд.

На палубе стало тише. Абордажники позади перестали переговариваться между собой. Баренс стоял чуть правее от меня — неподвижно, с тем выражением каменного спокойствия, которое у офицеров обычно означает повышенное внимание.

— Старший помощник, — добавил я спокойным голосом, вспомнив, что мне нельзя волноваться. — У вас есть выбор. Либо вы сейчас рассказываете мне всё, что знаете. Либо я отправляю вас в карцер — следом за капитаном, с которым вы сможете поговорить о своих общих интересах. Там времени у вас будет достаточно.

Хольберг посмотрел на ящики. Потом на меня.

Что-то в нём решилось. Взгляд стал как у разумного, который принял решение рассказать.

— Это было ещё до боевого похода, — начал он рассказ. — Когда мы летели с верфи на центральную базу восьмого флота. Нам пришёл приказ от командования флота — зайти на промежуточную станцию и принять груз для доставки на базу. Стандартная транзитная операция. Мы зашли, груз приняли, вот эти контейнеры и доставили на базу, как нам было приказано.

— Дальше.

— На базе… — Хольберг чуть помялся. — На базе как-то так получилось, что про них забыли. Мы ждали, что придут представители логистики, заберут груз, зафиксируют передачу. Никто не пришёл. Мы запросили, нам ответили, что уточнят и сообщат. Не сообщили. Потом начались все эти события, атака на командование, ранения, перестановки… Груз так и остался. И когда поступил приказ отправиться на боевое задание, ящики всё ещё стояли здесь. Куда их девать — никто ничего не приказывал. Вот и стоят.

— Хольберг, — спросил у него, когда он замолчал, — а что в ящиках?

— По документам, — ответил он, — транспортные контейнеры с демонтированной бронетехникой.

— А на самом деле?

— Два танка, — добавил он. — В разобранном состоянии.

Несколько секунд я просто смотрел на него.

— Два танка? — уточнил у него неповерив своим ушам.

— Так точно, адмирал.

— Ты ничего не путаешь? — я вновь посмотрел на ящики. Потом снова на старпома. — Мы флот. Мы не космодесант. Не бронетанковые войска. У нас нет никаких оснований перевозить и использовать танки.

— Меня самого это удивило, — ответил Хольберг.

И в его голосе было нечто, похожее на искреннее облегчение. Как у разумного, которому, наконец, дали возможность сказать вслух то, что его давно беспокоило.

— Но приказ есть приказ. Нам сказали принять и доставить — мы приняли и доставили.

— Понятно, — произнёс я.

Странно. Очень странно. Два танка в разобранном состоянии, перевозимые на линкоре флота. Принятые на промежуточной станции по приказу командования. Никто не посчитал нужным объяснить. Зачем, что это такое и куда они должны в итоге попасть. А потом про них просто забыли. И они стояли здесь несколько месяцев на лётной палубе боевого корабля, и никому не было до них дела.

Я посмотрел на Брейна.

— Старший техник. Собери всех своих свободных техников. Дроидов тоже — сколько есть. Пускай все с дроидами идут сюда.

— Прямо сейчас, адмирал?

— Конечно. Чего тянуть? Будем вскрывать ящики. Хочу своими глазами посмотреть, что там внутри.

Брейн вернулся минут через десять.

За ним тянулась небольшая процессия: пятеро техников в тёмно-синих рабочих комбинезонах с эмблемой технической службы линкора на плечах, и шесть технических дроидов.

Абордажники к этому времени тренировку свернули окончательно и теперь стояли чуть поодаль — официально не приближаясь, но и не уходя. Любопытство на их лицах было написано достаточно крупно, чтобы читать без увеличительного стекла. Баренс бросил на них короткий взгляд, но ничего не сказал. Не его дело сейчас.

— Все здесь, адмирал, — доложил Брейн, останавливаясь перед ящиками. — Можем начинать.

— Начинайте.

Техники деловито распределились по контейнерам. Двое занялись замками первого ящика — самого большого, стоявшего у переборки. Один подключил к замковой панели диагностический кабель. Второй работал механическим ключом, сверяясь с чем-то на своём планшете, листая таблицу стандартных замковых протоколов флота.

— Электронный замок заблокирован, — сообщил техник с кабелем не оборачиваясь. — Код доступа в системе не значится. Вскрываем механически.

— Вскрывайте, — ответил ему.

Процедура заняла около трёх минут. Механический замок на транспортных флотских контейнерах этого класса был рассчитан скорее на защиту от случайного вскрытия, чем от намеренного — профессиональный техник с нужным инструментом справлялся с ним без особых усилий. Щёлкнул засов. Потом второй. Крышка первого ящика пошла вверх с лёгким пневматическим шипением — контейнер был герметизирован.

Я подошёл ближе.

Внутри, аккуратно упакованные в плотную транспортировочную пену светло-серого цвета и крепёжные хомуты из синтетических волокон, лежали детали. Много деталей. Отдельные секции бронированного корпуса — плоские бронеплиты с характерными угловатыми скосами. Силовые узлы ходовой части — компактные, плотно укутанные в антистатическую упаковку. В углу ящика, отдельно верхняя часть, тоже разобранная на составляющие, но узнаваемая даже в таком виде.

Я смотрел на всё это несколько секунд молча.

— Брейн, ты разбираешься в бронетехнике?

— Немного, адмирал. Общий технический курс. — Старший техник наклонился над ящиком, изучая детали, судя по всему, он уже понимал, что перед ним. — Адмирал, я скажу вам одно: это нестандартная армейская техника. Вот это, — он указал на одну из бронеплит, — Это покрытие и это совсем необычная броня. Это что-то с особым композитным наполнением. Армейские танки так не делают — слишком дорого для серийного производства.

— То есть ты хочешь сказать, что это не армейский танк, — медленно произнёс в ответ.

— Я не специалист, адмирал. Но выглядит именно так.

— Вскрывайте второй ящик.

Второй ящик открылся быстрее — техники уже приноровились к замкам. Содержимое было аналогичным: те же детали, та же аккуратная упаковка, та же броня с матовым покрытием, которое при определённом угле света отливало чем-то синеватым — почти как иней на металле в утреннем воздухе холодной планеты.

Я присел на корточки перед ящиком и посмотрел на маркировку изнутри крышки. Там был нанесён небольшой штамп — практически стёртый, явно намерено закрашенный тёмно-серой краской, но не до конца. Несколько знаков ещё читались сквозь слой краски, если смотреть под углом к источнику света.

Я не сразу понял, что вижу.

Потом понял.

Встал. Выпрямился. Обернулся к Хольбергу, который всё это время стоял чуть позади, наблюдая с видом разумного, который очень хочет оказаться сейчас где-нибудь в другом месте.

— Хольберг, — произнёс я ровно, — на какой станции вы приняли этот груз?

— Промежуточная база снабжения флота, адмирал.

— Кто отдавал груз?

— Представитель базы. Офицер снабжения, капитан-лейтенант Врен. Документы были в порядке, печать командования флота стояла.

— Документы у вас сохранились?

— Должны быть в бортовом архиве, адмирал.

— Искин, — произнёс я, — найди в бортовом архиве транзитные документы на груз, принятый на промежуточной базе снабжения флота. Скинь мне все данные по этому грузу на нейросеть.

— Выполняю, адмирал.

Подобные знаки я видел раньше. Не так давно. На совершенно других документах, и в совершенно другом месте. Угловатые знаки аварской производственной маркировки, технический код, сухой и функциональный, нанесённый роботизированным штампом на внутренней поверхности крышки ещё на сборочной линии. В погибшей колонии, откуда меня вывезли пираты. Там я видел часто этот знак на ящиках с запчастями для танков. Здесь на ящиках были очень похожие маркировки. Они немного отличались от тех, что я видел там, но я не сомневался, это были фрагменты производственного кода аварского производителя. Всё бы ничего, но я сейчас находился на Аратане, а не на Аваре.

Получалось, что на флагманском линкоре восьмого флота, в транзитных ящиках с печатью командования, вместе с нами на задание сейчас летели два аварских танка. В разобранном виде. На базе про них «забыли». И теперь они летели вместе с нами. Честно говоря, мне не верилось ни в первое, ни во второе. Не верил я совершенно, что про них забыли. Здесь имела место какая-то махинация флотской логистики, в которой были замешаны и капитан, и старший помощник. Не просто эти ящики не выгружали на склады флота, а хранили здесь. Про то, что это танки целиком, а не запчасти к ним у меня тоже были сомнения.

Нейросеть пискнула, прислав короткий сигнал о входящих данных, и я сразу посмотрел, что пришло. Искин сообщил, что нашёл документы.

Транзитная накладная была составлена правильно. Все поля заполнены, все подписи стоят, печать командования флота подлинная. Груз значился как «запасные части для ремонтного дивизиона, категория Д». Никаких танков. Никаких аварских маркировок. Категория Д — это расходные материалы, технические узлы для неизвестной техники. Такой груз при стандартной проверке просматривают по диагонали не задерживаясь.

Профессионально сделано. Быстро пробежав по списку того, что значилось в накладных, посмотрев в конце, кто собственно из руководства флота, подписал эту липу. И здесь я удивился. Почему то я был уверен, что это кто-то из департамента логистики и поставок, но, увидев подпись, был весьма удивлён. Вот почему они здесь до сих пор стоят.

Кто-то очень не хотел, чтобы на станции узнали, что именно находится в этих ящиках, — подумал я. — И этот кто-то знал, как работает флотская логистика изнутри.

— Брейн, — сказал вслух. — Можешь определить возраст этих машин? Как давно они собраны?

Техник снова наклонился над ящиком, внимательно изучая детали. Его движения были неторопливы и методичны — он брал элементы осторожно, поворачивал к свету, ощупывал суставами пальцев поверхность покрытий. Рядом один из дроидов тихо подсветил рабочую зону дополнительным световым конусом.

— По состоянию смазки и покрытию антикоррозийной плёнки… — он помолчал секунду, — года два-три, не больше. Относительно свежие. И ещё одно, адмирал.

— Говори.

— Они не новые с завода. На некоторых деталях есть следы эксплуатации. Вот здесь, — он указал на один из силовых узлов, — характерные потёртости от длительной работы. Эти машины уже использовались раньше. Их разобрали после использования.

Использованные аварские танки. Разобранные и упакованные. Тихо переправленные на флотскую базу через промежуточную станцию.

Картина складывалась сама по себе. Когда-то раньше один из флотских кораблей обнаружил либо пирата, либо контрабандиста. Перехватил корабль и на борту обнаружил эти танки, записал их как трофеи. Дальше они попали на тыловой склад, где, пролежав значительное время, благодаря местным умельцам превратились из разобранных трофейных машин в «груз класса Д» — попросту говоря, в разный технический хлам. После чего этот «хлам» кто-то решил выкупить со склада — наверняка за бесценок — и продать аварцам по нормальной рыночной цене. А корабль подвернулся как удобное средство доставки до основной базы флота. Вот только тот, кто этим всем занимался, погиб во время нападения Теней. И этими ящиками, этими танками некому больше было заниматься.

— Хольберг.

— Адмирал?

— Вы свободны. Никому ни слова о том, что здесь происходило. Это приказ.

— Так точно, — старпом отдал честь с видом разумного, который счастлив убраться отсюда, развернулся чётко и быстро направился к выходу.

— Баренс.

Лейтенант подтянулся. Рядом с ним его абордажники стояли молча — лица непроницаемые, позы расслабленные, но глаза внимательные.

— Ваши люди тоже всё слышали, — сказал я негромко, глядя ему в глаза. — Я рассчитываю на их молчание. Это не просьба.

— Понял, адмирал, — ответил он без колебаний. Коротко без лишних слов. — Команда будет молчать.

— Хорошо.

Я повернулся к Брейну.

— Ящики запечатать обратно. Всё как и было. И ещё одно: мне нужен техник, который понимает в бронетехнике лучше тебя. Есть такой?

Брейн почесал затылок.

— Техник третьего класса Оррин. Он до флота работал на планетарных верфях, собирал в том числе и наземную технику. Возможно, он. Но есть проблема — техника явно не наша, аварская. Он не может её знать в деталях.