От Василисы взгляда не отвести. Ошеломлённый её красотой забываю дышать. Я будто возвращаюсь в нашу первую встречу в Орле, когда вокруг неё собирались толпы фанатов, а весь город гудел о том, как она прекрасна.

Встревоженный взгляд королевы быстро меняется, словно не верила, что перед ней муж, хотела убедиться. Но рассмотрев, вдруг вскрикнула, спешно зажимая рот, слёзы ручьями побежали из её ослепительных голубых глаз.

Сегодня все самые дорогие мне плачут. Наверное, от счастья.

Сердце моё дрогнуло, и ноги сами понесли к ней. Я даже не стал остальных дожидаться, хотя слышал голоса и суету в холле, где организовывала всех моя старшая деятельная доченька.

Жена неуверенно пошла навстречу, успев сделать лишь два шага прежде, чем я заключил её в объятия и горячо прижал к своей броне. Которую, мать её, до сих пор не удосужился снять! А королева, напротив, приоделась в роскошное платье, причёску навела — как на бал собралась. А тут я, свинья такая. Но ей плевать, целует меня грязного, ревёт, словно с того света вернулся.

Хотя так и есть. С того света.

— Эта разлука была невыносима, — слышу. — Знаешь, как я жалела, что не показала тебе Андрея раньше. Сын, это твой отец, подойти.

Стоявший позади малыш в парадном бежевом кафтане неуверенно плетётся. Отпустив жёнушку, опускаюсь на корточки перед ним. Смотрит перепугано, молчит. Худенький, светленький, прекрасный мальчишка, весь в мамку. Сердце замирает, и радостно, что вот он мой отпрыск ненаглядный, и горько, что столько мной упущено времени. Больше трёх драгоценных лет его жизни я где — то шарахался.

— Андрей, ну здравствуй, — говорю, чувствуя бережную нежность к родному ребёнку. Руку подаю, как взрослому мужчине.

Молчит, к мамке жмётся.

— Он просто стесняется, не привыкший к тебе ещё, — комментирует Василиса с волнением. — Андрей, поздоровайся со своим отцом. Я же тебе столько о нём рассказывала.

Неуверенно ручонку подаёт в ответ. Жму мягко, вкушая особое таинство, чувство, которого прежне не испытывал.

В это время в зал уже начинают заходить другие. Судя по суете, которую больше всех теперь создаёт «тамада», остальные и не спешили, давая нам с Василисой возможность на трогательное воссоединение. Но, похоже, у Каллисто на этот счёт свои соображения. Казалось бы, куда уж больше эмоций, и так порывает разрыдаться тихо в углу.

А тут уже княжна Александра предстаёт в роскошном платье, захлёстывая новой волной впечатлений. И у этой сын! А точнее у нас, даже сомнений никаких нет. И ведь молчала, коза такая. Женщины же узнают об этом буквально в первый же месяц после зачатья, там своя наука.

Светленький мальчонка помладше Андрея, но на вид покрепче и уверенней. Вперёд мамки пошёл, и встал так, будто защищает от меня.

Василиса аккуратно отвела Андрея в сторонку, давая мне больше пространства для знакомства со вторым отпрыском.

— Константин, поприветствуй своего отца… — произнесла Александра несколько холодно.

Но эмоций не меньше. Ещё одно моё чудо!

Сынишка попытался что — то сказать, из внятного только «ваше величество» услышал. Но зато обнял меня смело. Не успел тут сопли пожевать, третий сюрприз обозначается, обескураживая.

Утончённая и важная Мейлин даже бровью не повела, меня увидев, только поклонилась, будто вчера виделись. Когда нянька вывела двойню, я чуть на задницу не сел прямо на полу! Девочка с чёрными волосами и раскосыми карими глазами с азиатскими нотками, а вот тёмно — русый сероглазый мальчишка на меня похож!

— Принц Мирослав Ярославович и принцесса Людмила Ярославна, — представила их цаца официозно.

Поклонились оба, стоят, смотрят, как сиротки. Ути, господи. Обнял сразу двоих, прижал и расцеловал в щёчки.

Самое интересное мне оставили напоследок. Леся вышла с шикарными огненно — рыжими кудрями, выводя двух рыжих девочек близняшек! Такие миленькие очаровашки! Не удержался, на руках поднял. Одна меня сразу за ухо трепать начала, вторая волосы чесать полезла.

Леся заморачиваться не стала, назвала их частями моего имени: Яра и Слава.

В итоге у меня четыре жены и шесть отпрысков, не считая демоницы.

Смотрю на своё большое молодое семейство и думаю… что мне теперь со всеми ними делать⁈

Пап, ну что за вопросы? — Пришло сообщение от дочки, которая вида для окружающих не подаёт, что со мной на связи. — Кумихо посоветовала хороший вариант дворцового устройства. Королева не возражала, остаётся утвердить.

И что же вы затеяли⁈

Каллисто даже не помедлила с ответом. Всё сразу и раскидала:

Проект указа тебя уже дожидается. Василиса — жена и королева, её сын — наследный принц, последующее потомство — принцы первого ранга. Все знатные жёны становятся наложницами в статусе принцесс второго ранга, их дети — принцы и принцессы второго ранга. Незнатные — просто наложницы, их дети — принцы и принцессы третьего ранга.

Интересная градация. А ещё интереснее намёк на то, что можно не останавливаться? — Спрашиваю, продолжая любоваться детишками, которые теперь рассматривают меня с интересом, выстроившись со своими мамками в одну шеренгу.

Конечно, папочка. Чем больше детей, тем устойчивее династия, — выдаёт Листочек, устраиваясь в конце шеренги, как воспитатель группы детского садика.

Это тоже Кумихо напела? — Уточняю, поглядывая на Мейлин.

Да, она мудрый дух. К тому же, политические браки никто не отменял. Тебя ждёт принцесса из Дании, которая гостит во дворце уже больше года.

И всё это Каллисто рассказывает вообще без всякой ревности. Хотя что тут удивляться, если она знала об оргиях мамашки.

Мари⁈ — Спохватываюсь. Куда мне столько рыжих⁈

Именно, — приходит ответ с волнами иронии. — Представляешь, какой подвиг она совершает, продержавшись с твоей женой в одном дворце столько времени?

Всё так плохо? — Ахаю мысленно, теперь поглядывая на сияющую Василису, которая пододвинулась ко мне с Андреем поближе и обозначила свою позицию.

Пап, прости, но ты должен знать. Василиса твоя даёт жару всем. И не смотри, что она такая милая.

Узнаю свою жену…

Не растягивая неловкую паузу слишком долго, Листочек зовёт всех к столу. Поплёлся обратно и я, усевшись во главе. Василиса устроилась напротив меня с другого конца, подчёркивая свой статус. Остальные расселись по бокам. Деток устроили на коленках у нянек. Ближняя ко мне половина осталась пустовать, никто не осмелился оторваться от коллектива.

Подали завтрак, десерты, чай. Все, как на иголках сидят. Но вскоре начались мелкие шалости со стороны детишек. Первыми забаловались рыженькие крошки, в Андрейку что — то прилетело, Константин зачем — то под стол полез. Каллисто поспешила на помощь нянькам. Не прошло и десяти минут, почти вся детвора на неё и накинулась тискаться, показывая своё истинное лицо. Только дочка Мейлин осталась сидеть невозмутимо.

Но даже она не устояла, когда по залу разыгрались догонялки.

Поначалу Василиса рычала на нянек, потерявших контроль, но увидев, что я наслаждаюсь процессом, прикусила язык и сделала вид, что так и должно быть. Остальные мамочки сделали то же самое.

Судя по тому, как легко доверяют своих детишек, оставаясь спокойными, Каллисто у людей завоевала высокое доверие. В отличие от меня, когда я боролся с собой четыре года назад. Ведь кровь невинных — это, как наркотик. Если не пробовал, то и не тянет. Если мне в своё время досталась порочная сущность Хабарила, моя демоническая дочь чиста душой, она видит ценность в добрых поступках, любви и дружбе. Когда — то я даже надеяться не мог. А теперь горжусь тем, что она вышла такой вопреки злу, царящему в Нави. Вопреки своей злобной и неблагодарной мамаше.

Наверное, это одно из немногих достижений, какими и я могу гордиться. Воспитал хорошую девочку. Добрая демоница, кто б поверил. Мало услышать, лучше увидеть!

За эти годы Листочек стала для всех здесь родной. Пока меня не было защищала людей от моего имени. Первое время ей не верили, но когда дела пошли по прежнему пути, когда двинули паровозы и взлетели новые скаты, сомнений ни у кого не осталось. Мой дух продолжал витать над городом и молчаливо обещать, что я скоро вернусь.

Я вернулся на готовое. Казалось бы, живи дальше да радуйся. А меня вновь хандра берёт.

Пока меня не было, они процветали без войн, без посягательств, ни катаклизмов, ни катастроф. Все живы и здоровы. Когда же был я, тут что ни день — проблема. Три войны, два вторжения. Всюду нечисть лезла, злодеи козни строили. Сколько угроз было! Я по лезвию ножа ходил.

А выходит, что все беды из — за меня и были.

Что, если я снова их накличу? Прежде боялся за друзей. Но теперь страшно за детей своих. Даже если ещё не до конца осознаю, что стал папой. Всё же понимаю, каково это волноваться за своих отпрысков каждый день, каждый час. Всех можно бросить, оставить, забыть. Но не своих детей.

Пока сидел, думал о том, что мне ещё предстоит в семейных делах навёрстывать. Василиса — жена, с ней понятно. А с остальными нужно ещё сыграть свадьбу, ритуал провести. При этом никого не обидеть. Иначе как? Не сделать же вид, что всё так и должно быть. Так нельзя.

Будущие жёны сидят смирно, ни одна отдельно не лезет и не выпячивается. Видимо, спелись уже без меня. Или при Василисе не решаются. Понимаю сам, что с каждой ещё предстоит пообщаться. Сам этого хочу, но не знаю, как лучше сделать.

Время приходит, когда всем нужно расходиться. Прощаются спокойно, но грусть витает в зале. Василиса ждёт, пока все покинут помещение, а затем бросается ко мне в объятия, растеряв все барьеры. Жарко целует, жмётся, как сиротка. Изнемогает, как кошка, неистово желающая долгожданной ласки.

Обещаю ей, что вечер и ночь проведу с ней. Всё невпопад, с какой — то неловкостью и виной в груди. Столько всего навалилось вдруг.

Жена ещё долго не уходит, почти час с ней провожу. Предложила устроить бал по случаю возвращения короля. Три дня на подготовку хватит, нам чужих не надо. В столице и так приезжей знати из Европы тьма. В общем, отсидеться и плавно включиться в работу не выйдет. Я же король, без политических мероприятий не обойтись.

Ещё от Василисы не отошёл, а посыльные уже толпятся в холле. Но мне не до бумаг. С балкона прыгаю и рвусь ввысь на крыльях. Ращу самый здоровенный размах с движками и парю над городом, кружа, как коршун. Но размером с пассажирский самолёт. Пусть народ видит, что король вернулся.

Полетал над Ярославцем, будоража жителей, сгонял к воздушному порту, оценивая его монументальность и продуманность. А ещё обескураживая толпы людей у билетных касс. Отдельно пассажирские аппараты, отдельно грузовые. Дома отдыха для пилотов и персонала, павильоны и столовки для ожидающих, ангары для скатов, большой штат караула, — всё предусмотрено. Да тут целый аэропорт, где рабочие знают своё дело и ходят с уверенными лицами, будто коров пасут, что сотни лет их предки делали.

При этом пассажиры тоже не промах. Сидят себе спокойно в летающей карете, поглядывая через окошки деловито. Всё меньше восторга, всё больше обыденности. Кто бы мог подумать о таком какие — то пять лет назад!

Метнулся на вокзал — там всё рассмотрел и подивился тому, как же материализовались мои мысли. Всегда навязчиво думал о безопасности, и тут вижу, что она на высшем уровне. И стража везде, куда ни глянь, и замаскированные бойцы Гойника околачиваются.

На восток понёсся счастливый, наслаждаясь бескрайними просторами и любуясь видами, от которых дух захватывает. Где надо ускориться — мчу, как ракета, где покружить, парю, что аэроплан. До Орла долетел, оценил, как хорошо город восстановили, на север пошёл к Москве, где от прежней разрухи не осталось и следа. Всё затопление ликвидировали, берега реки выровняли, по улицам людей ходит тьма, жизнь кипит. Вдоль железки до Тулы донёсся, затем в Калугу до Скалы призраков полетел.

Круг дал, к закату только вернулся. И сразу ворчливые волны Листика поймал.

Ну ты чего там разлетался?

Это я ещё на запад и юг не сгонял, на восток не стал углубляться.

Пришлось в замок возвращаться, где деятельная дочурка мне кучу проектов на согласование сразу и сунула.

— Ты ж отдыхать собралась? — Напомнил.

— А дела — то передавать тебе кто будет? — Заявила деятельная моя. — Сколько лет всё на мне, так просто бросить уже не могу, пап. Пока не буду убеждена, что мы ничего не упускаем, не отстану.

Поковырялись ещё два часа. Как стал углубляться, чуть ужин не пропустил с Василисой, на который обещал явиться. Поэтому поцеловал дочку в лоб на прощанье и откланялся дальше бездельничать.

При виде провожающего взгляда с укором осознал, что дело теперь в надёжных руках. Пока обсуждали новые этапы, понял, что Каллисто всё так просто не бросит. Погрязла она в этом научном болоте по самые уши. Глазища горят, стоит в детали углубиться. А когда я кардинально новое и ещё более интересное предлагаю, пользуясь знаниями из моего родного мира, у неё такой азарт просыпается, как у одержимой.

В общем, хрен она теперь уйдёт в свой отпуск. Разогналась, что маховик, не остановишь. С её живостью, ещё и меня подгонять начала. Всё у неё быстрее да бегом. Не пять дней поставка, а три, не за неделю возведём, а за двое суток. Там скаты задействуем, там башенные порталы, там волота нашего, которому они грузовой портал замутили!

С этими порталами, у нас на магов с хорошим резервом или регенерацией спрос большой. Новая штатная профессия у них появилась — переправщик. Ладно посыльные ещё сами могут проскочить с помощью магических побрякушек. А вот группы от десяти до пятнадцати человек или груз — тут уж без врождённого резерва не обойтись, чтоб всех разом перенести. Благо, Академия свои задачи выполняет, обучая и развивая новые таланты уже без всяких предрассудков, связанных с положением учеников. И знатных берут, и крестьян, причём последние преобладать стали.

Прибыл, наконец, во Дворец. А там целый парад организовали в мою честь, стройные коробки из дворцовых жителей встречают. Слуги, работники, командиры стражи, фрейлины, родня — целый батальон. Всё это приправлено оркестровой музыкой. Иду вдоль живого коридора вздыбленный и ошалелый. Знал бы, не заставил себя долго ждать. Не летал бы так беззаботно и потом с проектами не стал бы возиться.

Ну учудили! И всё ради того, чтоб я прошагал по большому залу, а затем под впечатлением выскочил в малый зал на верхнем этаже, где накрыто лишь на двоих.

Василиса в простом летнем платье встречает, вся такая свежая, милая, уютная. И невероятно эффектная. А я и думаю, почему её не было среди встречающих.

Любуюсь с порога, рот раскрыв, и понимаю, что заново влюбился. Все мои наложницы хороши по — своему, но жена бесспорно затмевает всех своей божественной красотой. И пока я даже готов закрыть глаза на её непростой характер, особенно, когда понимаю, что грудь — то у неё без лифа под платьем болтается.

Всего минута требуется на то, чтоб понять… за ужином сидеть мы не станем! Набросившись на неё с вожделением, я чуть на столе не оприходовал, оценив, каким упругим и сексапильным стало её тело. Но пересилив порывы, взял на руки и потащил купаться. По дороге мы продолжили целоваться, пока я уже не опустил её в воду огромной ванны. Спешно скинув с себя всё, плюхнулся сам. Не теряя ни мгновения, Василиса оседлала меня, и сразу произошёл предательский выстрел.

Жена расценила конфуз со счастливым смехом. Ещё бы, довела мужика до оргазма за секунды. Она нисколько не расстроилась, что ей не перепало, ибо со второго захода я исправился.

Так до поздней ночи мы наслаждались друг другом, целуясь практически без передышки. Я словно в студенческие годы окунулся, чувствуя себя таким молодым и беззаботным.

Лишь когда мы насладились друг другом сполна уже в постели, она начала свой непростой разговор, прильнув на моей груди.

— Пообещай, что не пропадёшь так надолго снова, — начала капризно.

— От меня не зависело, но больше так не случится, — ответил, вздыхая.

— Это было ужасно, — простонала жёнушка. — Скажи, где ты был.

— В Нави, — произнёс без утайки и ощутил, как она напряглась. — Я убил владыку демонов, вернув власть матери Листочка. Но у демонов о благодарности свои соображения, меня задержали, чтоб я расплатился за дерзость.

— За дерзость?

— Да, я решил всё по — своему.

— И какую цену нужно заплатить теперь? — Удручённо спросила Василиса, откидываясь на свою подушку.

— Никакую, я рассчитался сполна, отдав три года и восемь месяцев своей жизни.

— Ходит молва, что ты спас тринадцать миров.

— Получается так, — отвечаю обыденно.

— Знаешь… я самая счастливая женщина на свете, — призналась вдруг и снова прильнула.

Немного помолчали. Василиса погрузилась в раздумья. Затем вдруг выпалила:

— Не хочу быть королевой.

— Что на тебя нашло? — Опешил.

— Нет, ты не понял, сделай меня императрицей.

Поначалу решил, что она так шутит. Но вскоре мысль жены стала ясна. Мы объединили земли, которые прежде составляли Российскую империю. Почему бы теперь нам не провозгласить Империю? Я и сам вынашивал эту мысль ещё когда замахнулся на своё королевство.

Утром я отдал соответствующие распоряжения. Состряпать указ и подготовить официальные рассылки по землям с глашатаями, которым предстояло кричать, что мы теперь Империя.

По этому же случаю в преддверье бала запланировал митинг на главной площади, о котором велел начать трубить уже сейчас.

Провозившись с делами до обеда, решил навестить Мейлин, у которой теперь в распоряжении собственный небольшой дворец неподалёку от школы Ксинга. Стоит прямо на берегу реки, от которой в личный сад проведены водные каналы. Очень красивое место выбрала и шикарно обустроила. Прежде оно было бесхозным, теперь и не узнать. При этом особняк остался в её собственности, где вокруг расположился китайский квартал со своим рынком иностранных товаров. Не сказать, что у цацы теперь собственный Китай в черте столицы, но тенденции обособления прослеживаются. Хоть глава Школы и клянётся в верности и готовности пустить свои тысячи убийц на кого угодно по взмаху моей брови, остаётся ощущение, что эти самые убийцы теперь не прочь жизни отдать и за мою принцессу.

Мою принцессу… громко сказано. Я уж было решил, что и Мейлин бросится в мои объятия, растаяв окончательно. Но нет! Цаца показала официоз и холодность, как прежде. Пригласила к чаю в свой сад, оформленный в китайском стиле, сама поухаживала церемониально. Первые полчаса смотрел, как завороженный, ожидая чего — то особого. Каких — то признаний.

Но она упорно молчала, будто вынужденно отбывала время.

— Как работа в школе, всё ещё преподаёшь? — Поинтересовался, чтоб завести неформальный какой — то разговор.

— Преподаю, но не в школе, ваше величество, — чирикает любезно. — У меня два группы учеников, которые приходят заниматься ко мне. Отдельно девочки, отдельно мальчики.

— Понятно, — вздыхаю. — Ты хоть скучала по мне?

— Конечно, ваше величество, — отвечает с заметным формализмом.

— И даже не спросишь, где я столько пропадал?

— Не осмелюсь, ваше величество, — парирует.

Вспоминаю те прежние чувства, когда меня так раздражало её спокойствие. Оно лучше всякого сарказма. Стараюсь не терять самообладания, хотя это сложно, учитывая, что я ещё вчера висел в Пещере забвения и мечтал увидеть все эти лица ещё хоть раз.

— Прости, я не хотел пользоваться твоим положением, — выпалил, посчитав, что всё же должен это сказать.

Впервые на лице цацы отразилась яркая эмоция, глаза заблестели. Но она даже не дёрнулась, чтобы увести взгляд или промокнуть проступающие слёзы. Она всем своим видом кричала — смотри, что ты со мной делаешь.

— Прости, — повторил уже в сердцах.

— Я всё понимаю, ваше величество, — произнесла неожиданно спокойно. — Прошлого уже не вернуть. Не в этот раз. Так насладимся настоящим, если позволите.

— Конечно, — снова вздохнул.

— Не желаете ли встретиться со своими детьми, ваше величество? — Спросила вдруг с улыбкой, которая не показалась мне такой уж радостной. Просто очередная формальность.

Теперь я сполна ощутил, что любовью тут даже не пахнет. Рассказы Кумихо о том, что Мейлин постоянно думала обо мне с теплом, ныне виделись простой ловушкой, дабы соблазнить меня. Дух горы лишь хотел для своей подопечной детей от короля, чтоб защитить её от посягательств. Теперь я понимаю истинные причины, особенно, когда вижу это отдельное небольшое царство. Где Мейлин больше не тоскует о своей бесполезности. Смысл жизни обретён не только в преподавании, но и в собственных детках. И это чудесно, так и должно быть.

Служанки привели детишек так быстро, будто они за углом стояли, ожидая команды. Посадил обоих на коленки, немного пообщался, расспросив о достижениях. Девочка на русском языке балакает первые словечки, не стесняясь. А мальчик пока молчит. Чувствуя тепло и нежность к своим отпрыскам, не хочу их отпускать.

Глядя на цацу, вижу, как на встревожена. Но проскакивает и умиление. А следом и грусть, которую Мейлин отчаянно прячет.

Когда приходит время прощаться, она говорит официозно:

— Всего доброго, ваше величество, желаю вам великих свершений.

Кланяется, за ней синхронно повторяют дети и служанки. Всё это окружение видится мне теперь некой защитой её личного пространства. В такой обстановке эту встречу свиданием и близко не назовёшь.

Хотел было предложить прогуляться вдвоём. Но порыв быстро улетучился, ибо подуло не просто холодом, а целой вьюгой обдало. Похоже, Мейлин всё же на меня в большой обиде. Надеюсь, в будущем нам удастся наладить отношения. И первое, с чего нужно начать — это узаконить эти самые отношения.

— Нашу церемонию бракосочетания планируется провести на балу, будь готова, — произнёс так, будто не я там жених.

— Благодарю, что сообщили, ваше величество, — ответила с лёгкой улыбкой Мейлин, не поднимая взгляда.

Решил на балу и отстреляться, поженившись со всеми тремя. После ответной реакции цацы ощущений, что это сущая формальность, только прибавилось.

Попрощавшись также официозно, поспешил со двора, не оборачиваясь. На обратном пути заметил парочку вельмож в национальных одеждах, которые мелькали с другой стороны сада. Думаю, собрания министров Китая проводятся тут регулярно после заката. Остаётся воспринимать этот объект, как посольство союзного государства.

Вместе с тем, есть и подспорье. В одном месте убыло, в другом прибыло.

Если Каллисто с Кумихо сдружились, можно не волноваться о нашем дружном взаимопонимании. Помяни демоницу!

Не успел выйти за ворота, чтоб вспорхнуть, мне ворона на плечо села, а затем заговорила голосом Листочка:

— Пап, мне надо пять тысяч семьсот двадцать золотых монет или ценностей на эту сумму. Иначе встанет пять строек через неделю. И ещё семь через две.

— Да помню, помню, — заворчал.

Ворона плавно перетекла мне на руки уже девицей. Спешно поставил на ноги, та быстренько поправила раздавшееся до трусов платье. Загремел металл пошатнувшейся неподалёку стражи.

— Олух! Куда смотришь! — Заругалась бабуля на своего старика, уехавшего на телеге в кювет.

— Ты дочь короля, а скоро станешь дочерью императора, — заворчал. — А ведёшь себя, как маленькая.

— Очень хочется, пап, — промурлыкала, опустив глазища. — Хоть с тобой могу вести себя… как маленькая.

Умеет же нажать, как надо.

— Ну иди сюда, малышка, — вздыхаю и принимаю обратно в объятия.

На нашу сцену собралось целая толпа народа, с каждой секундой кольцо только больше уплотняется.

— Король! — Орут. — Защитник наш! Ярослав! А дочка какая прекрасная! Листочек наш ненаглядный! За иноземщин не выходи!! За меня выходи…

Гвардия откуда — то врывается, начиная всех теснить.

Хватаю дочку за талию и взмываю в воздух. Листик визжит от восторга, хотя прежде такого не наблюдалось. Похоже, с человеческим телом и восприятие у неё изменилось. Раззадорившись, решил её покатать. А заодно понаблюдать, как красиво плывёт по воздушным маршрутам наши скаты, придавая столице прогрессивных нот и фантастичности.

Так часа полтора летали, а потом в Замок нагрянули, где уже проектами занялись.

Из омута вытащил коробку самоцветов и корзину с золотыми слитками.

— Вот тебе на полгода финансирования, — прокомментировал, глядя на растрёпанную изумлённую дочурку.

— Как ты так умеешь, — ахнула. — Научи!

— Ты не поняла, малышка. Это не из воздуха рожается, — осёк.

— Очень жаль, — выдохнула. — С другой стороны, интересно добывать и самой. Было бы время.

— Э не! Ты давай с Белкой завязывай водиться. Она дурному легко научит.

— Да я понимаю, пап. Но с ней так интересно!

Со всеми интересно, куда ни глянь.

Поковырявшись немного со стройками, вернулся к проблемам семейным. Если Мейлин решила оградиться от королевского двора, то Александра и Леся этого делать не стали, заняв по отдельному этажу в разных крыльях нашего Дворца. У каждой армия служанок, бывшая ростовская княжна даже завела свою стайку фрейлин, что на неё в принципе не похоже, учитывая её нрав.

Наведался к Александре уже на закате. Готов был искать её и на полигоне, и на речке, да где угодно, только не в гостевой комнате за вышивкой.