Меня не было три года и восемь месяцев, если быть точным. Но этот срок никак не сказался на городе. Похоже, как и на всём Королевстве.

И мне было очень любопытно, почему!

Каллисто не стала томить. Ещё на подлёте ответила на все волнующие меня вопросы о родне и друзьях. Мысленный обмен продлился не более минуты, и я успокоился. Выдохнул с облегчением и теперь мог здраво мыслить и внимать, удовлетворяя жадное любопытство. Уже не было острой необходимости врываться во Дворец, чтобы убедиться во всём лично. Я верил своей малышке.

Вскоре мне стало очевидным, что следует переговорить сперва с ней. А потом уже являться своему царству.

Дочь ждала меня в Замке при Каменцах. Теперь и его было не узнать: украсили стены и дооборудовали башни, внутренний парк разросся и обзавёлся двухэтажными беседками. В залах сделали ремонт, добавили света и уюта. По ощущениям и персонала в разы прибавилось.

Мне даже балкон цитадели, где я обычно стартовал на вылет, перестроили для большего удобства. Приземлившись, я попал в верхний малый зал. Огромный стол уже накрыт на целую пирушку, персон на пятьдесят, но меня встретила лишь одна… персона.

Ожидал увидеть серебристую кошечку, да даже не удивился бы матёрой рыси или тигрице. Но и представить себе не мог, что увижу девушку! Дочку в человеческом образе, какой уже предстала мне сегодня в Нави. Демоница в лёгком летнем платьишке с простыми женскими повадками в одно мгновение обескуражила и сшибла на повал.

Высокая, смуглая, глазища голубые, толстая коса до пояса цвета светлого золота. Породистая красотка в самом соку. Лишь очертаниями гипнотических звёздочек в зрачках выдаёт в себе потусторонние силы.

Она сразу вышла ко мне и поклонилась, как обычная русская крестьянка. Мол — хлеб, соль, барин. Я дар речи потерял от такого жеста. И в обычном свете по — новому оценил какой же дочь стала невероятной красавицей. С такими округлостями и выпуклостями уже не потискаешь, как мелкую.

Неловкое молчание с моей стороны. Вопросительно ироничный взгляд — с её. Она явно понимает, почему я в замешательстве от её внешности. И лыбится, коза.

— Ну, папа, — простонала милым мелодичным голосом, который здесь звучит иначе, чем в Нави.

Пошагала ко мне уверенно и упала в объятия. Обнял, а она извернулась и пухлыми губами нежно поцеловала меня в обе небритые грязные щёки, добавляя неловкости. Ведь непросто сразу принять тот факт, что эта девица на вид одного со мной возраста — моя дочушка.

Отпряла, посмотрела очаровательно, придерживая за плечи.

— Ты как здесь оказалась в таком виде? — Выдавил, наконец, вопрос.

— Всё хорошо, пап, — усмехнулась, отступая. — Люди приняли, как твою дочь.

— Серьёзно?

— Когда мама заточила тебя в пещеру, я поняла, что дело дрянь, — с охотой рассказывает очаровашка. — Мне удалось настроиться на твои мысли, даже несмотря на её запрет. Твои переживания и терзания мне были ясны, ведь я прошла с тобой немало. Вернувшись сюда, обратилась к тёте Боряне, ты наказал ей обо мне заботиться. Она поверила мне и помогла достучаться до остальных.

— Остальных?

— Да, первыми откликнулись тётушки Люта и Белка, за ними уже потянулись все твои друзья. Вместе нам удалось продолжить твоё дело и вовлечь всех, кого бы ты хотел вовлечь.

— Но там же скаты, поезда, как же вы сумели без меня построить всё это?

Каллисто улыбнулась хитренько.

— Ты мне всё рассказал в мельчайших подробностях. Я же не дура, — заявила.

— В этом и не сомневаюсь. Но для новых скатов много что нужно добыть. Одни только субстанции призраков чего стоят.

— Я знаю, — ответила дочка мягко.

— Только не говори…

— Да, — подтвердила Каллисто. — В этом деле мне помогла бабушка Киша.

— Ты и с ней подружилась? — Отшатнулся.

Тётушки, бабушки…

— Со всеми, — лыбится. — Когда есть общая печаль, легче быть вместе. Дух горы Кумихо тоже помогал в твоём деле. Не отказал и Дух леса, без него мы бы не смогли создать нужные детали из дерева по подобию первых.

Стою, слушаю и понимаю, что забыл как дышать.

Получается, Каллисто объединила всех ради моей мечты. От осознания её подвига аж на слёзы пробрало. Проморгал, отгоняя слабость, шмыгнул носом. А ну не расклеивайся, король!

— А ирские руны? — Спрашиваю сипло. — Стены, башни…

— Не переживай, этот секрет знаю только я. Рисунки и рецепты прочла из твоих мыслей. Остальное нашла в башне цитадели.

— А скаты кто собирал воедино?

— И этот секрет никому не доверила, не переживай. Я ж всё чувствую. Ну пап, что ты засыпал меня вопросами с порога? Присаживайся, отведай людской еды. И не смотри на меня, как баран на новые ворота, я смущаюсь.

— Да как же не смотреть, вон как вымахала, — вою и послушно плетусь к столу, откуда источаются изумительные запахи.

— Это конечная стадия физической формы, — рассказывает дочка, отодвигая мне стул. — Поухаживаю, если позволишь.

Уселся во главе застолья, подвинула стул, присела сбоку и начала хлопотать, накладывая мне в тарелку всего по чуть — чуть.

Поначалу скромничал, а затем накинулся, как будто месяц ничего не ел. Хотя не ел я больше трёх лет, как оказалось. Мля, вид у меня, наверное, не очень потребный. Даже неловко перед подданными являться.

— Аки девка, — усмехнулась Каллисто на мои мысли, подавая куриную ножку.

— Откуда словечек нахваталась таких? — Подлавливаю и не могу глаз отвести от доченьки, всё любуюсь и рассмотриваю.

— Здесь и набралась. Витязи твои по хмели любители со мной умом поблистать.

Ха! Похоже, вьются вокруг моей красавицы целыми стаями.

— Так и что получается, — спрашиваю озадаченно. — Мамка не против твоего пребывания в Кровавом мире?

— Дрянное название, пап, — покривилась дочурка, укорив.

— Согласен, — выдохнул. И даже сгрустнул.

— Ну пап, улыбнись, — затребовала капризно и усмехнулась с мечтательным взглядом в сторону. — У мамы выбора не было, у нас договор.

— Поясни — ка папе.

— Я отдала ей власть в Нави в обмен на её дозволение, что смогу быть здесь сколько захочу. Мама расщедрилась на особый ритуал, поддерживающий пребывание моей сущности здесь, затем тётушка Белка с тётушкой Галей создали нужную руну, дав обратную связь — так мы создали устойчивый мост для моего личного использования. Затем тётушка Люта помогла укрепить моё положение ритуалами «изгнанника», так я обрела плоть без нужды иметь канал силы с Навью. Вот такой ценой я тут обычным человеком и хожу. Хотя не сказать, что прям простым. Заявилась твоей дочкой по праву, значусь принцессой в твоём королевстве, признали — никуда не делись. Ты не смотри, что с виду хрупкая, силу имею демоническую. Со мной не забалуешь, но я добрая и весёлая. Здесь, но не в Нави, конечно. Могу ходить свободно туда — сюда. Ну не совсем свободно, тоже руны нужны. Иногда люблю попрыгать в кошачьем образе, иногда полетать вороной, пробовала летать кошкой, но народ пугается. Всё же дел много, по забавам не разгуляешься. Если бы не Кумихо, я бы померла с тоски.

— Ну ты и болтуха, — посмеиваюсь с восторгом, узнавая в ней прежнюю кошечку.

— Да, я такая, — заулыбалась Каллисто. — Вина или самогоночки, ваше величество?

— Давай покрепче, — машу в сердцах и спохватываюсь. — А себе зачем налила?

— Повод хороший: папочка вернулся.

— Ты ещё маленькая, сок пей или молочко, — начинаю понемногу строить из себя отца.

— Ну начинается, — заворчала и потянулась за соком послушно.

Самогонка приятно обожгла нутро и быстро расслабила. Аппетит разыгрался ещё сильнее. Накинулся на еду, поглощая, как не в себя. Каллисто только и успевает подсунуть мне очередной сочный кусочек, от которого сложно отказаться. Сама не ест, наблюдает за мной внимательно, будто диковинку увидела.

Когда уже невмоготу, откидываюсь на резную спинку и стону:

— Всё, не могу, милая. Сама перекуси. Хотя б пирожное скушай.

— Не голодная я, ночь же на дворе, — отшутилась и спросила с заботой да лёгкой иронией: — Покушал? Сытый, довольный? Никого не съешь?

— Спасибо, доченька, — выдохнул тяжело, растекаясь на стуле с подлокотниками, как на троне. — Ну что? Расскажешь, как вы тут без меня?

— Обязательно всё доложим, — выдала Каллисто деловито и подорвалась со стула. — Обожди немного.

Понеслась к выходу вприпрыжку, как маленькая оторва, но с упруго трясущейся женской задницей, ох, кому ж такая достанется!

Быстро скрылась в проёме, ввергая в лёгкую тоску, ибо с дочкой я явно ещё не набылся. Когда в холле раздались первые шаги, а затем и голоса, я всё понял. Там мои подчинённые собираются!

Порывало вскочить и броситься к ним навстречу, но что — то я разволновался.

А тем временем в смежном помещении довольно быстро набежала целая толпа народа, судя по нарастающему гаму. Знакомые голоса… старые шутки — прибаутки заставили биться моё сердце ещё быстрее.

— Листёнок, — раздаётся от Боряны. — Как всегда прекрасна.

— Ох и вымахала… — доносится от Градимиры.

— Так, а с тобой я уже обнималась, — ворчит доченька в лёгкой потасовке.

— Прости, принцесса, дюже груди хороши, — ржёт Пересвет, другие подхватывают.

Она там что… со всеми тискается⁈

— Так, завязываем заигрывания, — обрубает Каллисто, читая мои ворчливые волны, с нотками строгости и сарказма. — Папа дома, всем хвосты поотрывает. Ну что, собрались?

— Ивар ещё тащится где — то, — отвечают.

— Да иду я, иду, — слышу с лестницы запыхавшийся голос.

— Всё, заходим, — командует дочка и первой возвращается в зал.

За ней и народ весь вваливается, от меня изумлённых глаз не отрывая. Только сейчас акцентировался, что в боевой броне так и сижу, растрёпанный и взмыленный, как после боя.

Вошедшие быстро спохватываются, уводят взоры. Больше не шутят, одни улыбаются, другие серьёзны. Одни заматерели, другие лишь немного повзрослели, но в глазах теперь столько мудрости и уверенности. Всё же, время повлияло на всех так или иначе. Только Лютик не изменилась, всё такая же застенчивая малышка, которой на вид больше шестнадцати — семнадцати не дашь. Хотя ей уже к двадцати.

Никто ничего не говорит и между собой не шепчет, гомон всё тише, топот бережнее. Смотрю на своих друзей, пошевелиться не могу. И сказать ничего не в силах, предательский ком к горлу подступает. Как же вышло, что так быстро собрались вместе все мои витязи и доверенные, воительницы и магички, друзья и соратники. Главы, коменданты, князья со всего королевства⁈

Не знаю с чего начать, впервые в такой растерянности перед всеми. Дочка рулит, как тамада.

— Что встали, рассаживаемся, рассаживаемся, — берёт организацию в свои руки. — Тётушка, сюда, дядь Колояр, между девочками присаживайся, не скромничай.

И народ послушно идёт к столу. Никто не бежит обниматься, в движениях осторожность и опаска, будто боятся спугнуть или не до конца уверены, что во мне не вспыхнет неистовый зверь. Не зря же дочка накормила меня досыта и потом спросила, не кинулись ли я на кого.

Пока рассаживаются, рассматриваю всех, в ответ уже не смотрят.

Никто не хочет встречаться со мной глазами. Ни Пересвет, ни Никита, ни Горыня, ни Колояр, ни Ивар, ни Гойник. Белка на всех смотрит, лишь бы не на меня. Даже Люта опустила головушку. Отчего — то Руяна насупилась, Гайка хмурая. Глав княжеств в полтора раза больше набежало, вместе с Вячеславом и Юрием все взгляды в пустые тарелки опустили. Одна Галя Морозова поглядывает украдкой, под руку Остромилу держа. Мимо взглядом скользит Ксинг Сайвэн, явившийся сегодня со своей дочерью Шан. Впервые пришедшая на такое собрание Леночка тоже взор прячет, но зато с заметным интересом рассматривает яства и сервировку.

Александры Ростовской не вижу. Но не решаюсь спросить.

Позже будет, пап, — отвечает мысленно Каллисто, усаживаясь со мной по правое плечо.

По левое устраивается Люта, поворачиваюсь к ней. А та тихо ревёт, не решаясь ко мне мордашкой повернуться. Слёзы льются ручьём по румяным щекам, разрывая моё и без того измученное сердце. Руку подаю ей под столом, хватает в ответ живенько, сжимает сильно, будто зла на меня безмерно. Что ж, кому, как ни ей понимать, где я был и каково там.

За трапезу ни один не принимается. Рассевшись, молчат, даже не слышно, как дышат. Чую обиду, укор, немые вопросы. Неловкое молчание затягивается. Все ждут моего слова. А я всё никак отойти не могу от нахлынувших чувств. Просто осязаю присутствующих. Столько тепла разом накрыло, как бы справиться с этим. Похоже, Навь мою психику нехило так подточила, превратив в тряпку. Но нельзя ведь перед подданными и соратниками показывать слабостей. Они же рассчитывают на сильного короля. А впрочем… обходились и без меня всё это время.

Пауза явно затянулась.

— Ваше величество, — первым решается нарушить её Юрий. — Вас не было столько лет, очень рады видеть вас в здравии…

По первой же фразе стало ясно, как отдалился от меня князь.

— Ну не тяни козу на возу, — Перебил его Пересвет нетерпеливо. — Твоё величество, друг мой ненаглядный, где пропадал, поведай нам, горем убитым братьям и сестрицам.

А это уже другое дело. Только рот открыл, снова ком, сука лезет. Глотаю его, трачу время, тяну резину. Но теперь все мне прямо в рот смотрят, пользуясь моим замешательством и растерянностью.

— В заточении, — начинаю неуверенно, не зная с чего начать.

— Нет, неверно, — обрезает Каллисто ревностно и дальше продолжает чувственно: — Мой папа и ваш король тринадцать миров спасал, среди коих и наш состоит. И не удивляйтесь сказанному, бахвальства и в помине нет. Получи Асмодей власть в Нави, полезли бы демоны, жадные до плоти, крови и невинных душ из всех щелей, как безумные. Ни стены, ни башни, ни оружие, ни магия не встали бы им поперёк. Но наш король остановил властителя, одним махом. Вот вам пепел в доказательство.

Из руки высыпала прямо на стол, ошарашенный народ рты раскрыл, глаза вытаращил. А она продолжила с гордостью:

— Ни владычица Нави, ни я не сумели одолеть мятежного Асмодея, подло заполучившего всю силу Нави. Но мой папочка смог. А что после было — сущий пустяк. В Нави миг, что здесь вечность. Гордитесь своим королём, ни души ни тела своего не пожалел он на наше благо.

Каллисто закончила, народ зашевелился.

— Без дочери я бы не справился, — бурчу.

— Полно папа, не скромничай, — прищурилась она с полуулыбкой.

Посмотрев на неё, фокус на Белку перевёл, которая теперь мой взгляд ловила. Что ж, голубушка, слово своё я сдержал, наконец, отомстив за твоих родителей.

— Да здравствует король Ярослав! — Воскликнул Пересвет.

— Да здравствует наш герой и победитель! — Восклицает яростно Гайка и начинает хлопать в ладоши. А вот и Чёрную рысь прорвало. Знаю, как она по мне скучала. Мало времени я ей уделял в последние месяцы перед отбытием. Но ведь она со мной была почти с самого начала моего пути. С обычным, простым, уязвимым. Сколько мы вместе испытали, такие особые чувства уже не повторить. Их никогда больше не будет.

Аплодисменты жиденько подхватывают и другие, но вскоре рукоплещут уже все. Витязи баса добавляют криками и ударами ног о пол. Все серьёзны поначалу, но вскоре начинают улыбаться.

С сердца камень сползает. Барьеры рушатся, я всё ближе к своим людям. И они это чувствуют. Пара минут оваций, поднимаю руку, чтоб поутихли. Замолкают быстро, смотрят вопросительно. Снова посерьёзнели.

— Все такие мудрые стали, — выдаю с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

За столом выдыхают, будто только сейчас узнали во мне прежнего Ярослава.

— А ты всё не меняешься, — выпалила Леночка и дальше, как мамка: — Правда, похудел, осунулся. Будем откармливать, твоё величество. Моя таверна разрослась теперь, что дворец, столичным рестораном нынче обзывается.

— Обязательно загляну к тебе, сестрица. Кстати, сами почему не кушаете, дамы и господа? Столько всего тут наготовили, — развожу руками.

— Помилуйте, ваше величество, — простонала Белка. — Три утра, как — никак.

— А я поем, — поддержала меня Остромила. — Ма? Салатику?

— Сколько можно жрать, — ворчит Морозова на дочь. — Ни в одно платье уже не влезаешь, на новые монет не оберёшься…

Витязи с князьями посмеиваются. Вижу, с какой любовью Горыня смотрит на хрустальный стакан, куда бойкая прислужница самогонки ему наливает.

— Все поедят, — заключила дочка и хлопнула два раза в ладоши. С двух сторон в зал хлынула основная масса прислуги и накинулась ухаживать за всеми.

Началась обыденная суета, которая стала греть мою душу ещё больше. Теперь, наблюдая за тем, как кушают мои друзья, чувствую, как разливается по сердцу бальзам. Все живые, все здоровые. Это ли не счастье?

— Как быстро все собрались, — хвалю.

— Так два дня назад Листёна рассылку на сбор отправила, — поясняет Никита. — Даже самая ленивая задница без суеты соберётся с порталами, железной дорогой да скатами.

— Ага, — соглашается Саратовский князь. — Нынче всё проще стало, не надо тащиться колонной по грязным и кривым дорогам две недели.

— Слушай, — шепчу дочери на ушко. — А почему тебя все так называют? «Листик», «Листочек», «Листёнок»? Я что — то пропустил?

— Мне нравится, пап, — отвечает та с улыбкой.

— Озвучивать демоническое имя к несчастью, — поясняет шёпотом Люта. — А это лишь его часть.

Всё понятно. Каллисто, «листо»… Листочек, значит. Ну а дальше уже извращают по — своему, вертя пусть и не красоткой, то хотя бы её милым прозвищем.

Люди перекусили, заулыбались. Подождал, когда ложками стучать меньше будут. А затем поинтересовался уже по делу:

— Больше трёх лет меня не было, расскажите хоть, как справлялись с посягателями на землю королевства?

Переглянулись все с недоумением, а затем Вячеслав ответил:

— Пока ты в походе был, в королевстве твоём царили мир и спокойствие. Хоть ждали мы набегов кочевников или интервенции с запада — никто не посмел даже косо на наши границы взглянуть.

— Ещё бы посмели, — хмыкнула Боряна. — У нас стотысячная регулярная армия, это не считая дружин. И, как Всеволод уже похвастался, нам бойцам тащиться неделями не надо, быстро перебросим куда надо, да погоним любых дикарей.

Мысленно присвистнул. Сам я достигнуть такой численности собирался лишь третьим этапом, о котором им не должно было быть известно. Похоже, и здесь моя дочурка постаралась.

— Впечатляюще, — комментирую. — Какие ещё успехи?

— А ты разве не знаешь? — Возмутился Пересвет и на Каллисто хмуро уставился.

Остальные тоже на неё вопросительно посмотрели.

— Ну чего вы? — Протянула дочка с улыбкой и ко мне на плечо склонилась. — Всё же папочкины идеи. Разве нет? Я лишь посредницей была.

— Никто и не спорит, без Ярослава ни один новый скат бы не взлетел, — подмечает и Белка. — И с ирскими рунами мы бы завозились.

— Да, нам бы втык не получить за самодеятельность, — забурчали за столом.

— Рассказывайте, — требую мягко. — Я ж не знаю, что вы сделали из того, что планировалось мной. А что ещё не завершили.

— Протянули железную дорогу до Орла, Калуги и Москвы, — докладывает Колояр уверенно. — Везде туда обратно, от Орла до Москвы теперь тянем, чтоб треугольник замкнуть. Шесть паровозов катается, ещё два доделываем. Кузни теперь во всех городах рельсы куют и денно и нощно. Собираемся тянуть дорогу на юг и на восток, остаётся утвердить маршрут у твоего величества.

— Какие молодцы, — захлопал в ладоши, наблюдая, как засияли от моей реакции окружающие.

Видимо, они поначалу решили, что ругать их буду.

— А ещё у нас двенадцать воздушных портов во всех крупных городах, — похвастала Белка. — Триста двадцать транспортных скатов небо рассекают.

— Ещё двести военных патрулируют границы, — добил меня новостью Ростовский князь.

— Ага, распугивают всяких кочевников и голодранцев, — захихикал себе под нос развеселившийся Вячеслав.

— Это ж сколько нужно пилотов, — откинулся я со скрипом на спинку.

— На лётном факультете в год мы проводим по четыре выпуска, ваше величество, — обозначается Есения. — Прежде воздушные перелёты ограничивались из — за отсутствия умельцев, с недавних пор пилоты работают по сменам, получая хороший отдых.

— Как обстоят дела с надёжностью? — Спохватился, ибо пропустил стадию обкатки и практических испытаний. — Что — то падало? Какие жертвы?

— Пап, мы там кое — какие руны дорисовали, если падает, то не разбивается, — произнесла Каллисто негромко.

— После каждого рейса в порту проводится осмотр, — рассказывает Белка. — А после ста рейсов птичку отправляем в цех на проверку, чтоб заменить все изношенные части.

Хм, я об этом думал, но всё было за пеленой тумана, ибо до этой стадии нашим технологиям было ещё далеко. Удивительно, что они и это реализовали.

— Ты моя хорошая, — прошептал дочке в ушко, изумившись, как далеко она зашла, раскапывая и систематизируя мои сумбурные мысли в той пещере.

— Если уж откровенно, замаялась я со всеми твоими идеями, — простонала в ответ малышка, подтверждая мои опасения. — Теперь предвкушаю заветный отдых, переложив всё на твои могучие плечи.

— Вы мне вот что скажите, дорогие мои друзья, — начинаю приподнято. — А где средства на всё это взяли? Стройка путей, содержание армии. Чтоб в таком масштабе развернуться, нужны сотни килограмм золота.

Насколько помню, доступной казны было максимум на год и то на текущие проекты, непредвиденные обстоятельства и набор рекрутов в разы меньший. Остальные богатства я так и храню в холодном омуте, привыкший выдавать по порциям и не баловать. Кстати, надо бы доступ к нему проверить!

— Да помаленьку справляемся, твоё величество, — наигранно грустно выпалил Никита.

— Доходные дома, выручка с транспорта и аренды, налоги, — подключилась Морозова. — Дважды влезали во внутренние долги, но это не сказалось на репутации короны.

— Когда совсем было туго, грабанули парочку королей и одного зажиточного герцога, — выпалила Белка и засмеялась, окружающие подхватили.

— Мысль, кстати, неплохая. Но лучше не шутить так при послах, — прокомментировал я и тоже засмеялся.

— Кто сказал, что я шучу, — заявила Белка злорадно.

— Ты серьёзно⁈ — Опешил. — В самом деле обворовали королей?

— Ага, обнесли три европейские казны, делов — то, — хмыкнула Белка.

— Серьёзно, пап, я тоже поучаствовала в этом захватывающем приключении, — подтвердила Каллисто с горящими глазищами.

— И чему ты детей учишь? — Ворчу на воровку.

Взгляд уводит, закатывая глаза. Тогда на дочку наезжаю:

— Везде нос свой сунула?

— Вся в папочку, — парировала кокетливо.

Не сложно заметить, как сидящие за столом ей умиляются, наблюдая, как за любимой актрисой. А вот Гайка и Ксинг смотрят с уважением. Одна лишь Руяна в кружку уткнулась. Скорее всего, без настроения потому, что массовок таких не любит. Но пришла же.

— Хороша у тебя дочка, — вздохнул с тоской Пересвет, меняя тему. — И умна, как отец, и красива, как богиня. Столько пылких сердец уже разбила. Где не появляется, там юноши сразу с ума сходят.

— Ой, всё, не кори попусту, — замурлыкала Каллисто. — Я со всеми людьми ласковая и любезная. Всех люблю, но девичью честь храню, как зеницу ока.

— Это кто тебя научил так говорить? — Возмущаюсь.

— Дядя Пересвет наставил, а то я чуть первому встречному не отдалась за сладкие речи, — рубанула с плеча дочка.

Морозова поперхнулась вином, закашляли и князья. Витязи захихикали гадко.

— И что на тебя нашло? — Поинтересовался я у кобеля.

— Да попутал чего — то, твоё величество, — выпалил витязь с опаской.

— Молодец, всё правильно сделал, — похвалил его.

Ещё немного поболтали, и к делу плавно перетекло. Со стола всё убрали живенько, и туда легла огромная карта королевства. Сразу оценил, как хорошо должностные лица подготовились к встрече со своим заблудшим королём. На подробно исписанном полотне обозначены границы, куда большие, чем были на моей памяти. Как и ожидалось, все бывшие княжества Российской империи присоединились к нам, отщепенцев не осталось. А то я и думаю, почему сегодня столько новых князей, которые прежде не участвовали в собраниях. Помимо этого указаны разросшиеся города, транспортные пути, военные корпуса, замки и даже башни с порталами.

Куда ни тыкну, всё чётко докладывают с нюансами, комментируют и вводят в курс дела. Участвуют все командиры гарнизонов, коменданты и князья. Отрадно чувствовать энтузиазм и профессионализм. Все в курсе дел на вверенных землях.

Бегло изучив всё, я быстро пришёл к выводу, что за время моего отсутствия развитие поселений и путей сообщения между ними выросли в разы. Если прикинуть, то перед моим убытием в Навь было сделано лишь пятнадцать процентов того, что я вижу сейчас.

Если бы остался, то, скорее всего, в процессе что — то бы изменил, вырулил куда — то ещё, рождая новые проекты и наслаивая идеи. Каллисто же пошла по пути наращивая и распространения уже имеющихся стратегий. Да и какие у неё были варианты?

К рассвету я распустил людей, князей попросил составить письменные доклады. Веселье кончилось, пора работать.

Но Каллисто так не думала, намекнув, что у меня есть ещё одно мероприятие.

Народ стал быстро расходиться, будто их подгоняют. Под конец остались, видимо, самые тосковавшие по мне. Люта, Гайка и Шан. С каждой горячо обнялся, расцеловал в щёки и отпустил, обещая в ближайшее время увидеться отдельно.

Когда все покинули зал, за ними вышла и Каллисто, попросив меня не дёргаться никуда. Вскоре я понял, что она затеяла. Подойдя к окошку, увидел у цитадели на площади целых четыре расписные кареты, въехавшие недавно. Замелькали роскошные платья и причёски, забегали от нянек визгливые детишки. Женские голоса взбудоражили мою истрёпанную душу.

Пришлось немного подождать гостей. За это время волнение вновь охватило меня. На месте усидеть не получилось, заходил из стороны в сторону, не зная, куда себя деть. Но замер в одночасье, когда в проёме первой показалась Василиса, держащая за руку моего белобрысого сынишку.