Корабль гудит так, будто вот — вот взлетит! Долбаная вибрация перебивает слабое сердцебиение Ситри. Я больше его не слышу. Владычица торопится умереть, чтоб одной лишь душой вылететь и раствориться в миллиардах забвенных.

Шлюзовой люк полностью закрылся, поэтому пришлось его резать к чертям собачьим. Так мечом Лимубая я ещё не крушил, не жалея ни сил, ни лезвия! В максимальном ускорении прорубил дыру и рванул дальше. Отыскав рычаг у главной двери, ухватил и потянул!

Щелчок, разгерметизация! Сразу повеяло избыточным жаром, а следом бешено завибрировал воздух от нескончаемых всплесков, гулко забахали взрывы и донёсся мощный треск! Створки чуть отошли сверху и потянулись призрачные усики. Чёртов трап стал отъезжать очень медленно, издавая тяжёлые механические щелчки. Ударом ноги ускорил процесс.

Выскочил и сразу нарвался на полнейшую неразбериху! Сотни и сотни демонов бьются на земле и в небе, разнося всё вокруг! Со всех сторон сбегаются и слетаются новые, они все будто обезумели. Да их тут тысячи в радиусе километра! Мало того, что от базы уже ничего не осталось, окружающая гряда посыпалась, как песочная, досталось и ближайшему Грибу, частично обвалившемуся. При этом одни силовые нити Нави то и дело обрываются, переходя от поверженных к победителям.

— Назад!! — Кричу своим обезумевшим демонам клана Хабарилов и голосом, и ментально.

Но так трудно пробиться через все эти чужеродные волны сознаний. Неистовая жажда присосаться к любому попавшемуся оборванному каналу заполняет собой всё пространство.

Наконец, отзываются мои высшие демоны. Отзывается и Ламия. Но наш клан так ничтожно мал по сравнению с этой несметной массой, которая всё тянется из Нави. И грызётся, грызётся, грызётся. Рвёт друг друга и перемалывает.

За мелкие силовые нити бьются слабые демоны, за более крупные — сцепились уже старшие. А вот высшие пытаются завладеть самым большим! Его разветвило на сотни, теперь это напоминает помело, что метёт по отдельному месту битвы и одновременно распадается, притягиваясь к незначительным паразитам.

Поначалу растерявшись, теперь я ориентируюсь по нему, расправляю крылья и несусь сквозь хаос, чтоб защитить свою дочь.

Она бьётся с Асмодеем! Сверкают лазеры и призрачные щиты, разлетаются на мелкие куски попавшиеся под руку демоны. Там и другие мощные твари орудуют, отшвыривая бедолагу Асуарта.

Понимая, что боевой довесок мне тут не восполнить, стараюсь не использовать шрапнель на пути, лишь мечом срубаю всех, кто путается под ногами и не даёт мне скорее добраться до Каллисто.

Моя девочка и её враг, как два супермена, носятся по пространству, пытаясь друг друга подстрелить. Кажется, что бой равный. Но только мне со стороны видно, как коварно он зажимает её, готовя кольцо окружения из своих приспешников.

И вот первый уродец стремительно несётся к ней, чтоб отвлечь. Даю очередь из ледяной шрапнели, легко срубая придурка. От моей магии половина бегающих демонов шарахается, как от огня. Ещё бы! Что — то новенькое для вас, ублюдки. Раздаю дальше, снося всех, кто пытается достать мою дочь.

Папа, папочка! Я не чувствую маму — доносится ментально.

С ней всё хорошо, отступи, я сам!

Нет! Он мой! Он забрал каналы мамы, теперь ни ей, ни тебе не победить! Уходи, я отвлеку! Уходи…

Асмодей будто ждал, что я появлюсь и отвлеку Каллисто. Долбанул сразу ворохом лучей, не оставляя ей и шанса! Похоже, хитрец всё это время копил силу, усыпляя бдительность неопытного бойца. Часть лучей ударилась в невидимый щит, но другие прошли. Сбитая, дочка полетела вниз, теряя волокна силы! А я рванул к ней быстрее! У самого грунта мне удалось её поймать. К счастью, от неё пришёл слабый отклик.

Но тут не до радости. Судя по волнам, многие демоны уже признали нового владыку. Драка постепенно стала сходить на нет.

Подлый Асмодей, которого Ситри пригрела у себя под боком, спокойно опустился в десяти метрах от нас. Тот самый ублюдок, что загубил семью Белки, предстал передо мной. Я обещал ей его голову, и как раз представилась такая возможность. В доспехах, какие носит Ситри, весь такой накаченный красавчик — прослеживается аристократическая порода. Ещё один монарх — беглец с Флавума. Учитывая то, что я знаю, уже совершенно иное существо.

— Ничтожество! — Воскликнул Асмодей, поднимая руки величественно. — Как ты посмел явить свою жалкую сущность на великую битву!

— И давно ты затеяла мятеж, морда? — Хмыкаю я, поднимаясь.

— Я просто ждал своего часа. Но ты мне помог! Пожалуй, за такую услугу я тебя не поглощу. Оставлю при себе для забавы.

— А что на счёт Каллисто? — Спрашиваю, продолжая тянуть время.

Драка почти улеглась, только издали ещё доносятся волны погони. Но это уже сильные добивают слабых, приняв сторону Асмодея. Главное, что мои вовремя отступили и теперь целы. Никогда бы не подумал, что буду так переживать за эти безобразные морды.

— Этой сущности не местно в благословении Нави! — Заявил Асмодей, жестикулируя. И зазывая своих приспешников в круг. Видимо, ему нужны зрители на расправу.

А их всё больше и больше собирается, образуя непроглядное кольцо из хитина и тел. Ну и рожи, все такие счастливые.

Пап, я в порядке, могу драться, — откликается Каллисто.

Жди сказал…

Поднимаюсь, вставая в полный рост. Тонкие усики Нави всё ещё тянутся ко мне, совсем незначительные волоски, эти никому не нужны. Как я уже понял, одни каналы дают силу, а другие просто изучают окружающее пространство, прощупывая незнакомые сущности — вот такие демонам не интересны.

К дочке ещё тянутся каналы силы, но половину она растеряла. Один тонкий волосок она прикрепляет ко мне, давая силовую связь с Навью. Сознание на мгновение улетает куда — то, но я притормаживаю процесс. Ибо мне совсем не нужно быть частью этой системы. Мне нужно, чтоб система стала частью меня. А точнее дала мне одну определённую возможность.

Асмодей уже собрал толпу и победно оскалился, предвкушая финальную расправу, которую, видимо, решил сделать ещё и показательной. В этот самый момент я и выбросил эклектическую сетку, которую сгенерировал мой новый перстень, доставшийся от молниевички Трояна.

Она хоть и выглядела не такой мощной, как в обычном мире, но всё равно исправно окутала главного злодея, шибанув его слегка.

Тот лишь пошатнулся. Первые нотки ужаса на лице сменились иронией. Ха! Он явно не ожидал, что его проберёт такое. Вот так сюрприз, мужик.

— Жалкое ничтожество! — Воскликнул он. — Это всё, на что ты способен? Смотрите, мои подданные, на кого зарилась падшая Ситри! Смотрите и внимайте!

— Ну артист, — усмехнулся я в ответ, доставая скипетр.

Коль схема сработала, можно и по — взрослому влепить. По моей команде Каллисто прикрепила ещё несколько каналов, чтоб усилить поддержку. Больше нельзя, иначе поддамся зову и брошу здесь всё.

Подавая сигнал артефакту не скромничать с аппетитами, махнул в сторону Асмодея, который с ухмылкой смотрел в ответ и даже не думал куда — то бежать. Как и ожидалось, молния толщиной в метр образовалась за тысячную долю секунды, сразу от камня на набалдашнике до указанной цели, сожрав целую тысячу резерва! Перед тем, как отдача швырнула нас с дочкой, успел увидеть, как рассыпается в песок самодовольный идиот. Как ветви молнии разрастаются в три стороны ёлочными ветками, аннигилируя всех зрителей. Сердца демонов, кристаллы, кости — всё на атомы к херам.

Основные и побочные каналы силы Нави отстреливает с треском, будоража пространство! Такого бесхозного леса ещё не видывали эти миры!!

— Дочь, давай! — Кричу, продолжая улетать.

Притормозив меня, Каллисто летит хапать самые крупные хвостики силы! Пока демоны не опомнились от неизвестной прежде встряски, моя девочка уже забирает под свой контроль всё самое значительное. С другой стороны врывается и очухавшаяся Ситри… Ну наконец — то!! Мам, ну ёмаё.

Но ей уже не достаётся ничего существенного.

С моими дамочками никто не борется, никто не лезет на рожон. Потому что Каллисто получила канал Асмодея и сразу показала своё абсолютное превосходство. Наблюдать за этим зрелищем, как мать и дочь хапают силу, летя друг другу навстречу, воссоединяясь — одно удовольствие.

Вражеские демоны разбегаются кто куда, пуская тонкие вибрации мольбы о пощаде. Остатки недобитых бойцов, оставшихся верных Ситри, стягиваются обратно.

А я сижу в груде камней, опираясь на панцирь прибитого демона и отдыхаю. Позвоночник трещит по швам, в груди всё ещё тлеет боль, никак не унимаясь.

Когда силы распределены, мои демоницы опускаются на грунт недалеко от меня.

— Каллисто Десятая Ситри, теперь ты владычица Нави, — раздаётся от Сиеры без всяких претензий. — Надеюсь на твою благосклонность.

С этими словами мамашка покорно опускается на одно колено. Но Каллисто сразу же поднимает её бережным жестом.

— Мой папа расстроится, если я предам свою маму, — выпалила она.

И без всяких церемоний лёгким движением руки передала всю силу прежней владычице, оставляя себе лишь часть. В пропорциях, как было прежде, вот только каналы теперь значительно толще.

Выхватив силу, владычица секунды три пребывает в лёгкой эйфории, подняв голову в направлении перевёрнутого мира Нави. Но затем она опускает свой взор на меня. Гневный, неистовый, ненавидящий.

— Жалкое ничтожество возомнило, что властвует над нашей судьбой, — прошипела она.

— Мама, не надо, — взвизгивает Каллисто, придерживая её.

Но лазер всё равно влетает мне прямо в лоб, минуя все защиты. Наступает мгновенная тьма, тело вроде мотнуло, но боли нет. Моё сознание уносится в пропасть. Мне совсем не страшно. Просто до чёртиков обидно. За что⁈

В скольких битвах выживал, из каких только передряг не выкарабкивался. Из последних сил да на последнем издыхании. Да что там, время девять раз возвращал! А тут… Конечно, помереть так нелепо было бы совсем смешно.

Очнулся в какой — то пещере. Из — за сталактитов, торчащих отовсюду, будто в пасти зверя. В удлинённой полости объёмом в несколько ангаров я один. Подвесили на цепь прямо над лавовой рекой, медленно текущей по своим делам, да ещё и булькающей периодически. Судя по тому, что на мне лишь погоревшие лохмотья, меня избавили от доспехов и экипировки. В общем, я практически голый.

Жар ощущается умеренно, огня я не боюсь, но это не мешает мне чувствовать постоянное попадание расплавленной породы по ногам. За счёт их тяжести удары довольно болезненны по ослабленному телу. Но это лишь часть пытки, со сталактитов метров с пяти на голову и плечи капает морозная вода. Что летит в лаву, шипит и испаряется, добавляя духоты. До кучи моё тело давит весом на собственные жилы и суставы. К ощущениям привыкнуть тяжело — гравитация, тварь такая, постоянно меняется.

Простому человеку можно легко сойти с ума. Но во мне ещё теплятся крохи резерва. Регенерации нет, просто энергия держится на дне. Только за счёт довеска внутри удаётся держаться, укрепляя тело. Дерева тоже мало, лишь жалкие килограммы. Похоже, большая часть выгорела от её подлого удара. Стоит корням вылезли, они осыпаются в пепел. Ватные мышцы тоже не слушаются, любые усилия вызывают невыносимую, долгоиграющую боль. С каждой попытки всё тяжелее и мучительнее. После десяти попыток высвободиться, я оставил это гиблое дело и затаился в ожидании.

Ждать пришлось долго. Невыносимо долго. Каждая минута тянулась, как вечность. Я чувствовал, что нахожусь в Нави, из нескольких проёмов на потолке колыхались её усики, они дразнили меня. А затем стали нервировать.

В пещере не было ни души, ни одного шевеления. Безмолвие очень быстро переросло в отчуждённость. Меня будто вычеркнули из мира, поместив в изолирующий кокон. Теперь никому до меня не стало дела. Я готов кричать, объяснять свою позицию, спорить и убеждать. Но никому не интересно слушать меня. Постепенно осознавая это, в полной мере ощутил свои муки.

От голода болит нутро, но порой отпускает, будто что — то понемногу, с заметной издёвкой подкармливает меня, чтоб протянул подольше. Когда я перестал чувствовать время пришли видения. Поначалу решил, что со сталактита на меня смотрит таракашка, затем почудилось, что через дальний мостик кто — то пробежал. То сталактиты тянулись змеями, то смыкалась огромная челюсть, сжирая меня.

Я долго терпел, гордость не позволяла просить и умолять. Но пришло то время, когда безысходность заставила открыть усталый рот. Я стал звать, кричать, выть. Отвечали лишь лава и капель. Мой сиплый голос тонул во всём этом, растворялся в пространстве пещеры без следа. Вскоре даже на это сил не осталось.

Прокручиваю в голове последние события, это помогает хоть немного отвлечься от уныния. Но хватает этого ненадолго. Накатывает горечь и обида, делая из меня жалкую тряпку.

Хотелось посмотреть Ситри в глаза и спросить, за что она так со мной? Я ведь спас её и дочку, я вернул ей власть. Я не предал её, я выполнил наш договор — открыл корабль, выслушал и понял. Но из глубины моей измученной души на всё это вырывается простой ответ.

Она хотела умереть, а я помешал ей. Она хотела уйти в свой долгожданный отпуск, а я решил иначе. Жаль.

Нет, не себя. Своё мирское дело, брошенное в самой уязвимой стадии. Мой Ярославец, мои изобретения… без моего участия всё сойдёт на нет. Ничего ещё не налажено, чтоб упасть на конвейер и производиться в масштабе стойкой системы. Королевство брошено на произвол, когда мои подданные начнут сомневаться, всё посыплется. Месяц, два, да даже год — ещё простоят, но затем начнутся волнения. Вылезут все подлые змеи, затаившиеся прежде, и примутся за своё губительное дело. Государство погрузится в смуту, начнётся раскол. Дорогие мне люди пострадают. Моя жена, мой сын…

Схожу с ума от мысли, что каждое мгновение здесь проходит ценой немалого времени в моём мире. Каждая минута в этом аду — это день в светлом и прекрасном живом мире. Пусть пропорции иные, во Дворце Ситри одно, в другом месте — другое. Но факт остаётся фактом, время не идёт параллельным курсом, в Нави оно не в мою пользу. Сильно не в мою. Оно очень дорого, непомерно, невообразимо. Вот она истинная пытка.

Взываю к Ситри, прошу отозваться. Ответа нет. Лишь молчаливая усмешка. Скорее даже смеюсь над самим собой.

Владычица может промедитировать в своём кровавом бассейне сколько угодно, не ощущая этот колоссальный отрезок времени, в котором я проживаю отдельную невыносимую жизнь. Вот это злит, это добавляет отчаяния. Циничная, злая, не знающая сострадания. От принцессы Фламувом действительно ничего не осталось. А монстру на меня плевать.

Зову свою дочь… и понимаю. Она не властна что — то изменить. Быть может, так же висит в похожей пещере, отбывая наказание. Переживаю за неё, тешу себя мыслью, что однажды мы вновь встретится. Что она напомнит своей мамаше обо мне.

Иногда удаётся провалиться в сон, отключает на какое — то время, пока не начинает бушевать лава, бодря меня и будто издеваясь. Понемногу схожу с ума, путая явь и грёзы. Всё больше сомнений, что всё это реально.

Чтоб не свихнуться, чтоб не забыть представляю, как благополучно возвращаюсь в Кровавый мир. Как собираю доверенных людей и ставлю новые задачи. Проговариваю все детали, записываю всё на бумагу. Летаю над столицей и прыгаю по порталам, на каждой точке организую людей. Перемещаюсь по карте, строю, созидаю, расширяя города, увеличивая деревни. Представляю, как всё уже построено, как начинается новый этап, за ним следующий… Любуюсь, как вереницы скатов идут по небу, паровозы мчат по железной дороге, мои города разрастаются, наполняясь людьми. Даже зимой не стихает работа, а жизнь и подавно кипит.

У меня всё получилось, у меня… вырываюсь в свою реальность. И всё это растворяется во мгле пещеры.

Начинаю забывать людей, они всё дальше, лица размываются, никого не разглядеть, имена стираются в памяти. И вот уже кажется нелепым, зачем мне вообще куда — то возвращаться.

Невероятно красивая женщина является ко мне, что ангел. Пытаюсь вспомнить её имя, чувствуя, что некогда знал её. Повиснув в воздухе напротив, она растягивает злорадную улыбку, обнажая тонкие клыки, её глаза с красными зрачками — звёздочками смотрят будто насквозь, прожигая мою усталую душу.

— А ты всё не сдаёшься, — комментирует она, прорезая туманную дымку в моём сознании. Так и вспоминаю…

— Ситри, — шепчу, пытаясь улыбнуться. Еле силы нахожу, чтоб уголок рта оттянуть.

Горячая ладонь касается моей щеки.

— Ну ничего, у нас много времени. Вся вечность впереди, — говорит она с заметным цинизмом.

Её образ растворяется. И вскоре кажется, что она мне просто привиделась. Взбодрившееся сознание получает отклик от окаменелого тела. Импульсы боли идут слабые, возвращая меня в реальность. Я всё ещё вишу на цепях, я всё ещё человек. Я всё ещё помню о своём мире.

До меня, наконец, дошло, чего добивается моя мучительница, она хочет, чтобы я растворился сознанием, ушёл в забвение сам. Но я отчаянно борюсь с этим.

Снова думаю о своём королевстве, мысленно ухожу туда. Но не просто проживаю фантазии, не просто наблюдаю за процессами сверху, как бесплотный призрак. Я начинаю вспоминать всё до мельчайших подробностей, деталей, механизмов, физических и магических принципов. Материалы, руны, процессы, собираю всё в рабочие системы. Объясняю самому себе, как всё работает, почему именно таким образом создавать, а не иначе. Я не хочу забывать это, мне нельзя забывать.

Так сознание бодрится, тренируется острота мышления. Я вновь пробуждаюсь, осознавая себя в пещере. Подо мной лава, по сторонам и над головой — сталактиты, тот мост, где ещё никто не появлялся.

Теперь вижу там силуэт. Пространство колышется от жарких испарений, но я могу разглядеть синие глаза — звёздочки, прорезающие мглу. Это моя дочь. Она так выросла. Совсем уже взрослая. Счастье сменяется разочарованием. Коль так, я действительно тут задержался.

Зову её.

Но та молчит в ответ. Просто смотрит. Стоило встретиться взглядами, тут же исчезает, едва заметно всколыхнув пространство. И эти волны так ласкают моё тело, что мысленно переношусь на морской пляж под лучи летнего солнца. Лежу на песке, а подкатывающие волны приятно облизывают моё тело. Шум волн, крик чаек, далёкие голоса. Вспоминаю своё детство, свой родной дом. Время, когда жил беззаботно.

— Что заставляет тебя быть? — Раздаётся женский голос, разрывающий мои грёзы на мелкие лоскуты.

Снова она. Теперь кружит вокруг, как стервятник. Но затем останавливается и хватает меня за волосы, вздёргивая бессильную голову. Наши взгляды встречаются.

Снова улыбаюсь.

— Какой же ты упрямый, — шипит, рассматривая меня. — Герой для своей дочери. Хотела показать, как ты ничтожен. Но вышло всё иначе. Что ж, раз так. Моли о пощаде.

Да вот хрен тебе с маслом! Сил нет сказать, но мысленно я это проговариваю. Хотя теперь мне даже думать становится трудно, будто я мешки ворочаю. Вот же докатился. А точнее довела.

— Моли, — рычит и треплет меня за волосы.

Задирает голову, снова смотрит прямо в душу. Но я не боюсь.

Стерва неблагодарная. Думаешь, я забыл, как ты была беспомощна? Но именно тогда ты казалась мне сильнее, чем сейчас. Прячешься за силами Нави? А что ты сама из себя представляешь? Что ты можешь? Чего достигла? Да ни хера. Мне жаль тебя, Ситри. Даже дочка у тебя и то сильнее духом. Она не раздумывая бросилась на Асмодея, она не помедлила, вернув тебе силу. Силу, с которой ты сейчас держишь меня. А ты подумала, каково ей сейчас? Какова ты в её глазах? После этого ты ещё удивляешься, почему все тебя предают. Да потому что предаёшь ты.

— И кого я предала? — Рыкнула владычица.

И я восторжествовал, ибо понял, что ни один порыв моих мыслей сейчас не прошёл даром.

Ты предала свою дочь. Ты предала своего мужчину.

— Это ты мой мужчина? — Раздаётся спустя какое — то время с усмешкой.

Цепи звякают, тело падает в лаву. Вязкая жижа окутывает меня, вбирая полностью. Дышать становится невозможно. Чувствую цепкий хват, что держит горло. Ситри топит меня, желая, выгнать сознание из тела. Но сердце не желает останавливаться, даже когда перестаю дышать. Во мне Ядро планеты, милая. Вырви его, тогда всё получится.

Плотность теряется, проваливаюсь дальше, будто в морскую пучину. Только она не синяя или тёмная, она розовая. Открываю глаза и вижу, как утопаю вместе с Ситри. Она всё ещё держит меня за горло, мы вместе погружаемся. На её очаровательном лице озадаченность.

Улыбаюсь ей, наконец, получается растянуть широкую улыбку. В ответ она вздёргивает брови. Затем злится. Толкает меня дальше. Красивое женское тело стремительно удаляется, размывается в кровавом омуте. Вырываюсь, будто из воды, падая на грунт. Мощный всплеск, капли шипят на камне, как на сковородке. Лежа на спине, я вижу перевёрнутый мир Разлома с его бесконечным лесом Грибов и могу нормально дышать. Осмотревшись глазами, понимаю, что нахожусь в кратере. Со всех сторон льётся вода, с шумом уносясь в водовороты.

Постепенно возвращается чувствительность, ум становится яснее. Вскоре удаётся повернуться на бок и осмотреться. Вокруг водопады с кровавой водой, несущейся откуда — то из — за стен кратера. Сам я на небольшом островке неподалёку от одного из потоков. Замечаю акулий плавник, лавирующий меж других островков и постепенно приближающийся.

Долго ждать не пришлось. Тварь вываливается ко мне, как морж в дельфинарии на представлении, и разевает свою акулью пасть широко. За счёт подкопленного резерва долблю залпом из морозной шрапнели, снося башку. Следом остальное тело лопается уже не по моей милости.

— Папа! — Раздаётся звонкое и мелодичное. И на всю округу, и в моём мозгу.

На островок опускается девушка невероятной красоты лет восемнадцати — двадцати на вид. Эффектная, жгучая блондинка с диким взглядом. Через полупрозрачную вуаль видна её утончённость и одновременная сексапильность. Лишь по глазам я понимаю, что это моя Каллисто.

Как же она выросла, крошка моя.

Опустившись, она хватает и обнимает меня сильно, спохватившись, прижимается нежно. Вливает силы, стремительно наполняющие меня.

Чувствую, как счастлива, но со щёк её румяных льются слёзы, которые обжигают мою кожу холодом. Они так бодрят и добавляют ненужной сейчас горечи.

— Ну чего ты, всё же хорошо, — шепчу в ответ, поглаживая по плечу.

— Мама заточила тебя в пещеру Забвения, ты пробыл там вдвое дольше возможного, и она смягчилась.

— Как у вас дела? Никто больше не бунтовал? — Интересуюсь.

— Да что тут станется. Скука смертная, — выпалила Каллисто, как у нас в Кровавом мире говорят.

И тут меня, будто током шибануло. Если дочка так выросла, сколько прошло времени в Кровавом мире⁈

— Я должен вернуться, — поднимаюсь, принимая сидячее положение.

Каллисто легко отпускает, усаживаясь рядом. Ох, мать моя женщина, как же она красива. Особенно, когда смотрит с полуулыбкой. Открытый, светлый взгляд демоницы — это что — то невообразимое, умопомрачительное. Любуюсь с отцовской гордостью. Но даже такое сладкое наваждение не даёт мне забыть о главном.

— Помоги мне, — настаиваю.

— Без мамы я не могу… — начинает.

— Пусть уходит, — раздаётся ворчливое за спиной.

А вот и Ситри выплывает. Смотрит на меня хмуро, переводит восторженный взгляд на дочь. Та в ответ смотрит с укором.

— Ты ненавидишь меня, — констатирует владычица.

— Нет, мама. Я благодарна тебе, — отвечает покойно.

— Вся в отца, мне даже наказывать тебя стало неловко, — выдаёт Ситри. — Твой взгляд, что Ядра самой Нави, прекрати так смотреть. Я же разрешила ему уйти.

— И он не вернётся, — говорит Каллисто с нажимом.

— Пусть не вернётся, — отвечает Ситри с едва заметными нотками недовольства. — Мне всё равно.

Не успеваю ответить, владычица уносится прочь, вылетая из кратера ракетой. Чувствую её обиду, дочь за меня несмотря ни на что. Но моя обида к ней сильнее. Впрочем, это даже не обида. Я же не баба какая. Просто жаль, что мы друг друга не поняли. Жаль, что за спасение она отплатила мне злом, отобрав моё драгоценное время.

Каллисто поднимает меня бережно, так и несёт в мир Разлома. Я даже не успеваю сообразить, как так быстро у неё вышло. Но всё же успеваю отметить для себя, что ни базы, ни корабля на прежнем месте уже нет. Там лишь озеро из оргстекла на километры.

Дочка переносит меня на мой Гриб, переполненный демонами. Они и на нём и вокруг. Очень много собралось. В общем, расплодились твари, даже непонятно как. Стоило нам появиться в поле зрения, демоны расступились, уплотняясь за грядой, и стали приветствовать своего владыку мысленными волнами. От множества потоков, влетающих в обновлённый мозг, с непривычки можно потеряться. Но Каллисто проявила небывалую чуткость, быстро погасив все раздражающие колебания своей невероятно сильной волей.

Она поставила меня бережно у сияющего розового портала, где аккуратно разложены все мои вещи. Судя по блеску, совсем недавно их сюда принесли. И, видимо, хранились они со знанием дела в изоляции от губительной атмосферы Разлома.

— Я всё сберегла, — прокомментировала Каллисто. — Поспеши, без контакта с твоим телом они скоро начнут портиться.

Поборов лёгкую эйфорию, быстро начал шевелиться, экипируясь и вешая всё назад. С побрякушками резерв пополз вверх ещё быстрее. Ощутив в руках и ногах силу, я обнял дочку.

— Спасибо тебе, моя милая, — прошептал в ушко, чувствуя некоторую неловкость. Барышня — то созрела!

— Пап, мы же не прощаемся, — заявила та радостно, прижимаясь всем телом в ответ, но быстро отпряла и заявила: — Поспеши, там у тебя столько дел накопилось.

Вот именно! Зашевелился, нырнул с головой. Даже забыл о кристалле, он и не понадобился.

Вырвавшись в замке Мрака, я сразу напоролся на тысячи оборотней, заполонивших всю округу. Хера се их развелось. Вожаки, почуяв прежнего хозяина сразу отозвались покорностью и готовностью идти в бой. Я же распластался под куполом и смотрел на звёздное небо, наслаждаясь мирским прохладным воздухом. Кажется, сейчас ранее лето. Но сколько же прошло времени⁈

Этот вопрос бодрит моё сознание. Поднимаюсь живенько. Потягиваюсь в разные стороны со стоном от удовольствия, разминая тело. Затем выхожу из купола, повелевая принести мне деревьев. Вскоре оборотни притаскивают целую рощу, вырванную с корнями. Вбираю запас с треском, как самый голодный леший.

Появившийся вскоре глава здешней армии Умир приветствует меня и отвечает на главный вопрос.

— Три зимы уже прошло, тёмный лорд…

Сердце в груди обрывается от услышанного. Земля едет из — под ног. Твою же ж мать. Три с половиной года меня не было в Ярославце!

Расправив крылья, спешу в столицу. Можно было порталом, но что — то сомнения берут. Не факт, что он работает. Да и нужно скорее взглянуть на свой город, охватив как можно больше пространства вокруг. А вдруг что — то случилось.

Несусь, как реактивный самолёт, задыхаясь от нахлынувшего волнения! Я же оставил Василису и сына без присмотра настолько времени!! Если что — то с ними случилось, если город в руинах или в огне… я просто не вынесу. Я вернусь в Навь и придушу эту тварь голыми руками!!

Ветер в лицо, мурашки бегут по моей шкуре. Как много воздуха, как много пространства. Борюсь с растерянностью и переизбытком кислорода. Голова кругом, боюсь потеряться и хочу скорее приспособиться к живой окружающей среде. Пытаюсь собрать мысли в кучу и не паниковать.

Ещё на подлёте вижу огни. Слитком много, и крайне неожиданно. Очень быстро прихожу к выводу, что город уже не тот. Он значительно разросся! Площадь его в два, в три раза больше! Теперь улицы простираются и на север, и далеко на запад за реку и на восток. И я не могу понять, кто — то умудрился и дальше строить ирские стены да башни⁈ Мало того, что город поглотил Академию и Звягинки, Заговорённый лес теперь в его черте — он выглядит обычной парковой зоной внутри мегаполиса.

Кружу над Ярославцев и диву даюсь! Железнодорожные пути в две стороны, по ним ходят поезда с вагонами и платформами в обоих направлениях! Пассажирские скаты тянутся на север и восток. Летят и обратно!! От габаритных огней дух захватывает! Откуда столько аппаратов⁈

Подождите, воздушные порты работают⁈ А про маяки — вышки они откуда знают⁈ Я же не давал задание…

Пап, спускайся уже домой, всё тебе расскажу, — приходит сообщение от Каллисто.