Шёл вниз по склону. Короб с болтами держал перед собой, на боку постукивала сумка. Голова работала.

Если нести образцы в Цитадель к Иль-Примо, придётся пройти через приёмные палаты, дождаться, пока кто-нибудь из младших мастеров доложит, потом стоять и смотреть, как старик в белом фартуке вертит мой болт в пальцах и думает о чём-то своём. Это всё хорошо, только заказчик у меня не Иль-Примо, и даже не мастер Октавио. Заказчик Гильдия Ядра. Вальмонте брал на себя ручательство, и платить будут они. Поэтому логичнее было бы заскочить сперва туда. Если там Вальмонте не будет, тогда уже идти в Цитадель.

Логика ясная. Если у Ядра уже расписано, из какой машины эти болты будут лететь, я хочу видеть машину. Хочу посмотреть на ложе, на спусковой узел, на длину направляющих. Хвостовик у меня выточен под стандартный паз, но «стандартный» в одной мастерской и в другой может расходиться. Если расходится, я лучше узнаю об этом сейчас, чем потом, когда первый болт криво сядет в желобе.

Ещё хочу услышать, есть ли тактика. Бьют залпом? Бьют по очереди? С какой дистанции? Под каким углом ждут попадание в чешую? От этого зависит, как я доделаю следующие восемнадцать.

И ещё одно: хочу, чтобы заказчик увидел работу своими глазами и сказал «да, годится».

Свернул на узкую улицу, идущую вдоль стены среднего яруса. Бывший торговый дом семьи Корренти, трёхэтажный, из чёрного камня, вместо вывески клык на цепи. Дом стоял на пересечении двух улочек, и горело в нем все три этажа. Окна забраны решётками, ставни не закрыты. Над дверью медный фонарь, и в его свете на цепи поскрипывал клык, длиной с руку взрослого мужика, желтоватый, с тёмными бороздами.

Перед входом топтались четверо, охотники, какими их рисуют в портовых байках. Один сидел на ступеньке, точил нож. Второй стоял, привалившись плечом к косяку, и дымил короткой трубкой. Двое других о чём-то тихо переговаривались поодаль.

Подошёл, остановился в трёх шагах от ступеней.

— Магистр Вальмонте у себя?

Тот, что с трубкой, повернул ко мне голову неспешно. Глянул на короб. Лицо обветренное, шрам через подбородок.

— А ты кто такой?

— Не важно. Дело срочное.

Сидящий перестал точить, поднял глаза. Двое у фонаря замолчали и тоже посмотрели.

— Срочное у всех нынче дело, парень, — сказал с трубкой ровно. — Срочное у всех, важное тоже и неотложное — это уж и подавно. Магистр на месте, но к нему не каждого пускают, особенно ночью. Так что давай попробуем ещё раз. Кто ты и зачем?

— Пришёл с заказом. Он поймёт.

Шагнул мимо него к двери, решил не разговаривать, ибо было видно, что это не охрана, а просто охотники, которые решили поиграть в важных птиц. Дверь у Гильдии Ядра оказалось довольно тяжелой. Окованна железной полосой. Я толкнул её плечом и вошёл.

Внутри стоял свет ламп. Прихожая просторная, с каменным полом, выстеленным широкими плитами. На пороге медная полоска, врезанная в камень, отполированная подошвами. Передо мной поднималась лестница на второй этаж. По бокам два прохода, из одного шел запах оружейного масла, из другого тянуло сухим воздухом от какой-то жаровни.

В углу, за конторкой, сидел писарь, молодой, в фартуке с десятком карманов. Поднял голову.

Сзади хлопнула дверь.

— Эй! — Голос охотника с трубкой. — Ты куда лезешь, я тебя спрашивал.

Развернулся к нему.

— Мне нужен магистр. Где его комната?

Писарь у конторки положил перо и встал. Охотник остановился на полпути, и за его спиной из-за двери просунулись ещё двое любопытных лиц.

— Парень, — выговорил охотник медленно. — Ты, видать, не понял, куда зашёл. Магистр на втором этаже, его комната по коридору налево, в конце. Только он сейчас занят, и ходить к нему без доклада…

— Доложите, — сказал. — Дело важное, отлагательств не терпит.

За спиной у охотника один из тех, кто заглянул в дверь, потянул другого за рукав и шепнул, не понижая голоса:

— Слышь. Это вроде тот самый кузнец, что заказ берёт. Видал, жар от него идёт?

Второй прищурился, всмотрелся.

— Точно. Похож. Брок про него говорил, помнишь, северянин.

Охотник с трубкой обернулся, переглянулся с ними. Потом снова посмотрел на меня. Что-то у него в лице сместилось.

— Ладно, — сказал, прежнего напора. — Идём. Провожу.

Поднялись по лестнице. Ступени стёртые посередине, перила в выщерблинах. На втором этаже коридор пошёл влево, освещённый редкими лампами на стенах. Двери справа и слева, на одной табличка «Реестр», на другой «Сухой Док», ещё на одной просто номер. В конце коридора дверь без таблички, с медной ручкой.

Охотник постучал. Изнутри коротко отозвались. Толкнул створку.

— Магистр. К вам пришёл этот.

— Кто «этот»?

— Кузнец. Парень с заказом.

Из-за двери секунду молчали. Потом голос Вальмонте, неподдельно довольный:

— Зови.

Охотник посторонился, кивнул мне.

Я вошёл.

Комната просторная, с одним большим окном, забранным решёткой. Стол у стены, заваленный картами, свитками и парой кружек. На стене гарпун с обломанным древком, явно как память, а не для дела. В углу низкий шкаф с шеренгой кожаных папок. Камин не топили, но в комнате стояло тепло от настенной жаровни.

Вальмонте сидел в одном из двух кресел, придвинутых к маленькому круглому столику посередине. Напротив него в другом кресле сидел человек, какого я тут совершенно не ожидал увидеть.

Молодой. Может, на три-четыре года старше меня. Высокий, стройный, с прямой спиной. Волосы льняные, светлее, чем у Эйры, забранные за уши и стянутые тонким кожаным шнурком. Лицо такое, будто он манекенщик или что-то вроде этого, в общем как с журнала: правильные скулы, прямой нос, светлые брови. Одежда дорогая и при этом без украшений, тёмный кожаный колет с двумя рядами тонкой прошивки, плотные штаны, мягкие сапоги по колено.

И аура ветра — лёгкая, прозрачная, и при этом такой плотности, что в комнате будто слегка повело сквозняком, хотя окно закрыто. Восьмая ступень, никак не ниже. Может, девятая. На пороге пробуждения, тот предел Закалки, за которым уже стучатся в следующую дверь.

В нём не было того тяжёлого давления, какое идёт от Вальмонте. Воздух вокруг парня скорее звенел, чем давил.

— Кай. — Вальмонте поднялся, и лицо у него было живее обычного. — Проходи. Надеюсь, ты с новостями.

— С новостями, магистр.

Поставил короб на круглый столик между ними, открыл крышку. Достал обе тряпицы, развернул. Лёг на тёмное дерево первый болт, рядом второй. Корка льда матово блестела, по кромкам наконечников угадывались тонкие дуги амальгам.

— Два образца, — сказал. — Один из дикого каменного железа с пепельным флюсом мастера Арно. Второй из обычного железа высшей пробы. Закалка проведена, заряд установлен, контур запечатан. Дальше за ночь думал догнать ещё один, может, два, но прежде хотел увидеться с вами и понять, в какую машину их класть и как они полетят.

Вальмонте наклонился над столом. Не торопясь, прошёлся взглядом по граням и по кромке наконечника.

— Толково, — выговорил тихо. — Ты не представляешь, парень, сколько паршивой работы прошло через этот стол за последний день. Алхимики тащили склянки, оружейники гарпуны без баланса, какой-то мастер с нижнего яруса принёс «секретный сплав», от которого пахло помоями. А ты пришёл и положил вот это. Молодец. Я не спец конечно, иду за верой Брока. Но и без всего вижу. Работа достойная.

Светловолосый тоже глянул на болты сбоку, не наклоняясь, и я заметил, как его глаза задержались на дуге амальгамы у первого образца чуть дольше, чем у второго.

Вальмонте обернулся ко мне.

— Кай. Время прижимает. У нас, по докладу с порта, есть шанс взять зверя до полудня. Дальше он уйдёт за блокаду, к альдорийским вымпелам, и тогда либо доставать его из чужих сетей кровью, либо смотреть, как «Слеза Океана» уплывает на север к их королю. Сейчас он на нашей стороне пролива, это точно. У нас в порту парень, какого мы зовём Слухач. Чует Ци, как собака след. Выжил в первой охоте, теперь сидит на молу с подзорной трубой и слушает воду. Зверь рядом, и ему скоро всплывать дышать.

Кивнул, давая понять, что слушаю.

— Двадцать болтов, — продолжил магистр, — ты до полудня не выкуешь, как ни старайся. И не нужны они теперь.

— Не нужны? — переспросил я.

— И баллисты не нужны. — Вальмонте взял первый болт в руку, прикинул на весу. Положил обратно. — Расскажу. Знакомься. Это Лейв из Северного Чертога. Он не из нашей Гильдии. Он сам по себе. Но он согласился сделать ту работу, какую кроме него никто на этом острове сделать не сможет.

Светловолосый чуть наклонил голову. Жест короткий и точно отмеренный.

— Лейв.

Голос ровный и спокойный.

— Кай, — отозвался я.

Что-то в лице Лейва на секунду изменилось. Уголок рта приподнялся, в глазах мелькнуло что-то такое, чего разобрать не успел. Через миг лицо снова стало спокойным. Так будто он хотел открыто хмыкнуть, но не показал этого.

Мне это не понравилось.

— Можно сесть, магистр? — спросил. — Подумать надо.

— Садись.

Подтянул к себе третье кресло что стояло у стены. Сел и положил локти на колени.

Вальмонте начал.

— Лейв возьмёт твои болты и пойдёт в воду. Будет бросать руками. Бросок у него прицельный и сильный, такой, какого ни одна баллиста не даст. Машина бьёт по прямой и в ту точку, где зверь был полсекунды назад. Лейв бьёт туда, где зверь будет через полсекунды. Разница, как ты понимаешь, огромная.

Я смотрел на светловолосого.

Лейв поднял со стола первый болт, повертел в пальцах. Делал это как человек, привыкший держать оружие и быстро понимать, на что оно годится.

— Работа нестандартная, — выговорил он. — Ковка чистая, граней не повело, переход на хвостовик ровный. Лёд лёг тонко. — Он повернул болт другой стороной, кивнул сам себе. — Кромка под амальгаму прорезана аккуратно. Знаки видно даже под корой. Хагалаз под нужным углом.

Помолчал секунду.

— Но это болт. Под желоб баллисты. У него хвостовик длинный, центр тяжести смещён назад. Грани сорок пятого порядка, четыре, для стабилизации в пазе. Бросать такое руками, как метательное копьё, можно, но прицельность упадёт. Геометрия не та.

Я хмыкнул в ответ устало.

— Задача была сделать болты. Под баллисту. Не копья. Если бы с самого начала определили, что бросать нужно будет руками, я бы взял другую длину, перенёс центр на пол-ладони вперёд и поставил три грани вместо четырёх, чтобы шла винтом в полёте.

— Понимаю.

— Сделаю ещё несколько до полудня, под удобный хват, — сказал я. — Только не нравится мне, магистр, что задача меняется в час, когда работа уже частично сделана, а срочность запредельная

Перевёл взгляд на Лейва.

— И как ты на меня смотришь, мне тоже не нравится. Не люблю, когда люди темнят.

Лейв снова едва заметно хмыкнул. Положил болт обратно на тряпицу.

Вальмонте раскрыл ладони, будто разводя огонь.

— Понимаю, Кай. Понимаю, как это выглядит. Тебя дали ковать одно, ты сделал, а тебе говорят теперь будет другое. Гильдия это видит и Гильдия это ценит. Поверь, ты не первый и не последний мастер, кому в последний час говорят «давай иначе». Война идёт, парень. Зверь не ждёт. Мы делаем то, что можем сделать сейчас.

Кивнул. Понимаю, конечно.

Только пока он говорил, я смотрел на Лейва и слушал его Ци. Я представил, как Лейв замахивается и кидает болт. Раскручивает его перед броском, оборачивая воздух вокруг древка. Снаряд уходит, ведомый Ци Ветра, входит в скорость, какой баллиста не даёт. На лету ветер обхватывает древко плотным жгутом и вертит болт вокруг продольной оси.

И тут у меня в голове что-то стукнуло.

Лёд на грани наконечника лежит тонким слоем толщиной в волос. Корка эта запирает пасту, какая под ней. На баллисте болт идёт почти без вращения, по пазу, и вышел из паза в полёт с минимальным проворотом. Лёд успеет дойти до цели целым.

Если же снаряд закрутить, лёд расколется. От центробежной силы, от трения о Ци ветра вокруг древка, от микроскопического разогрева кромки на скорости. Корка треснет ещё в воздухе. Паста под ней начнёт жить раньше срока. Хагалаз с её сорокаградусным наклоном, заточенная под определённую ось вращения, при чужом вращении начнёт работать криво и пожрёт сам наконечник.

Снаряд рванёт в полёте. В худшем случае в руке метателя.

Глянул на Лейва ещё раз. Опасность есть и серьёзная.

— Магистр, — сказал. — Есть опасность.

Оба подняли на меня глаза.

Я объяснил им свои опасения прямо.

Вальмонте нахмурился. Светловолосый молчал.

— Кварц в пасте, — продолжил я, — ждёт удара. Ему всё равно, как именно его раскроют, давлением или вращением. Закрутишь сильно, он откроется раньше. Это первое. Второе. Хагалаз я ставил под угол от продольной оси, рассчитывая на минимальный проворот в полёте. Сменишь ось, руна пойдёт против себя. Сделаешь хуже.

— И что предлагаешь? — спросил магистр.

— Лучше будет вот эти два болта переделать под конкретный бросок. Не с нуля ковать. Снять корку, изменить раскладку рун, проложить дополнительный замыкающий контур поперёк, какой выдержит проворот. Заново заморозить. Я успею, если возьмусь сейчас. Один на пробу, второй боевой. И с пробного посмотрим, как Лейв с ним обращается, прежде чем класть остальные.

Лейв коротко улыбнулся.

— Магистр, — сказал он Вальмонте, не глядя на меня. — Парень додумался сам. Я ждал, додумается или придётся подсказывать.

— Проверял? — спросил я.

— Проверял.

Хмыкнул в ответ. Ладно. Раздражение во мне поубавилось, не до конца, но настолько, чтобы не лезть в спор.

— Тогда так и сделаем, — сказал Вальмонте, заметно повеселев. — Лейв, твоя задача собрать снаряжение и быть у меня через два часа. Кай, твоя задача переделать оба образца. Время, до рассвета успеешь?

— Успею.

— Хорошо.

Откинулся в кресле, выдохнул.

— Магистр. Если по работе вопросов больше нет, я бы хотел получить аванс.

Вальмонте чуть наклонил голову набок.

— Аванс.

— Хороший аванс. Треть от полной суммы.

Магистр прищурился на меня. Я выдержал взгляд.

— Боишься, что кинем, кузнец?

— Не боюсь. Считаю, что будет честно. Часть работы я уже сделал, и она перед вами на столе. За эту часть я хотел бы получить деньги. Сейчас или потом, для Гильдии разницы нет. А для меня очень даже есть.

Вальмонте смотрел секунды три. Потом коротко кивнул.

— Логично. Брок говорил о пятидесяти золотых за всю партию. Объёмы сократились, но торговаться я не стану. Сумма остаётся прежней, пятьдесят. Аванс пятнадцать прямо сейчас. По рукам?

— По рукам.

— Жди. Это я улажу в Реестре, тут вопрос десяток минут.

Поднялся, кивнул нам обоим и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась негромко.

В комнате остались я и Лейв.

Светловолосый не двигался. Сидел в кресле, положив руки на подлокотники, и смотрел на меня. Без открытой враждебности и любопытства, ровно глядел — будто рассматривал старую вещь, которую давно искал.

Я молчал. Он тоже.

Тишина такая, в какой слышно, как за окном кто-то прошёл по улочке, и как в коридоре скрипнула половица под чьим-то шагом.

— Ну, — сказал я наконец. — О чём ты не договариваешь, Лейв?

Он чуть приподнял бровь.

— Вижу, как ты на меня смотришь. С момента, как я вошёл. И на имя моё среагировал. И вот сейчас сидишь и думаешь о чём-то, что меня прямо касается. Говори. Не люблю когда недомолвки висят в воздухе.

Лейв усмехнулся открыто, улыбка вышла не насмешливая, а скорее горькая.

— Да ничего, — сказал он. — Просто смешно как получилось.

— Что именно?

Он помолчал. Потом подался чуть вперёд, локти на колени, ладони сцепил.

— Пять лет назад, Кай. Мне очень хорошо заплатили, чтобы я тебя нашёл. Нашёл и прикончил. Заказ был дорогой, с задатком. У меня тогда не получилось. Хорошо ты затаился, ничего не скажешь. Я три месяца ходил по Срединным Землям, проверял каждый слух про северного кузнеца, и каждый слух оказывался не тем. В конце концов задаток вернул и снял заказ. Решил, что либо ты мёртв, либо ушёл за море.

Помолчал, потом добавил тише:

— И вот теперь мы сидим в одной комнате. Я буду бросать твои болты в зверя, и если смогу его прикончить, получу сильно больше чем тогда не получил за тебя. Ирония судьбы, не находишь?