Я смотрел на эти строки, а голова уже перебирала и сопоставляла, стыковывая прочитанное с тем, что я видел в каверне своими глазами. Если Ферро за годы долбёжки восстановил связь Сольфара с сетью, он должен был знать о ней. А раз знал, в пещере наверняка остались следы. Может, голос вёл его так же, как тогда явился мне — через камень и видения. Шептал, какие узлы рушить, да в каком порядке и что сделать, чтобы вернуть нить на место.

Закрыл глаза и стал восстанавливать картину.

Восемь столбов кольцом вокруг туши и борозды резьбы по граням. Шесть сколоты, на двух руны горели жёлтым. Система тогда развернула сетку и выдала сводку: составная руна высшего порядка, центральный знак вне библиотеки и пять малых узлов вокруг него из которых опознаны два: Наутиз и Иса.

Тогда мне было не до раскладов, я думал лишь о том, как снять Торна живым. Теперь эти два знака встали передо мной во весь рост. Наутиз. Сковывание, подавление воли. Иса. Стазис, остановка потока. Я гонял в памяти всю свою библиотеку и не находил в той вязи ни следа Уруза или Альгиз, ничего из того, чем давят плоть и гасят напор. Чтобы удержать в камне тушу в двадцать метров, я бы сам строил контур на плотности и рассеивании. Древние видимо строили на другом.

И расположение. Нити, что шли от столбов, не расползались по всему телу зверя. Я помнил, как жгут тянулся к груди Торна, к тому месту, где у практика сидит воля. Помнил и центральный замок, руну под грудиной Сольфара, с осколком его же сердца в середине. Под ногами там шли концентрические круги знаков, выбитых в полу, я зацепил их краем глаза, когда тащил парня, и все каналы этой постройки сходились в одну точку. К груди. Туда, где возможно, если верить дневнику, и сидит бесплотный узел связи.

Картина складывалась криво, на обрывках, но закономерность проступала. Столбы держали тело, спору нет. А вот сердце всей постройки целило мимо плоти. Подавить волю. Остановить поток. Древние знали о нити, летописец писал о ней прямо, и печать они ставили с оглядкой на неё. Похоже, первым делом они заткнули зверю уши, отрезали от зова, а камень и руны вокруг были уже оградой поверх главного.

Пока это была только догадка. Размытая, без единого расчёта. Но она впервые за день походила на зацепку.

— Что-то нашёл? — голос Эйры выдернул меня из раздумий.

Поднял глаза, всё ещё наполовину оставаясь среди столбов в каверне. Она ждала, и повторять вопрос явно не собиралась.

— Возможно, — ответил тихо.

Она поглядела вопросительно. Я подвинул к ней стопку пергаментов и выложил всё. Про нить, про сеть с единым голосом наверху, про то, что сам видел в каверне: столбы, жгуты, замок под грудью зверя. Показал пальцем строки, где летописец писал о привязи. Про Систему смолчал. Признаться подмывало, и уже не в первый раз. Но одно дело объяснять такое человеку из моего старого мира, там я бы нашёл слова. Здесь же рассказ о строках перед глазами походил бы на голоса в голове, а с голосами в голове людей обычно держат подальше от горна и острых предметов. Как бы дико и смешно это ни звучало.

— Откуда ты знаешь этот язык? — Эйра нахмурилась, глядя то на меня, то на древний язык, который я умудрился прочесть, в глазах стояло искреннее недоумение.

Вопрос застал врасплох. Ответа у меня не было. И вновь та же мысль: плюнуть, рассказать, если она мне близка и я ей доверяю. Одёрнул себя.

— Я не знаю языка. Знаю отдельные знаки, может, около сотни. Из них складываю картину, а пробелы заполняю догадками.

Прозвучало неуверенно, я сам это слышал. Она прищурилась. Не поверила видно, во всяком случае не до конца.

— Эйра. Есть вещи, которые я пока не могу тебе рассказать. Пока. Хорошо?

Сказал это со всей искренностью, какая нашлась. Кажется её проняло. Плечи у неё чуть опустились, она на секунду отвела глаза, потом подняла снова.

— Значит, думаешь, главный канал у этой твари в груди. Там же, скорее всего, и ядро. Выходит, канал центральный, только идёт он куда-то… куда?

Растерянность в её голосе была понятна. Это шло поперёк всего, что здешние практики знали о природе Ци. Нижний Котёл качает энергию по телу, в него же идёт забор извне, и каналы пронизывают плоть от макушки до пят. Но чтобы канал уходил из тела куда-то ещё, в пустоту, за кромку…

— Это только предположение, Эйра. Видишь, тут написано: канал иного толку, тоньше прочих. Я даже не представляю, как такое устроено. А главное, как это нам поможет. По сути, его нужно перерубить или воткнуть в него что-то. Но если он тоньше телесного и на уровне плоти его не достать, то… В общем, пока не знаю.

Она покачала головой. Видно было, что и сама не понимает, с какого конца за это браться.

— Есть и ещё одна сложность, — добавил я. — Канал рядом с ядром, и бить туда опасно. Даже если выйдет оружие, способное пройти броню, придётся ещё умудриться не разнести само ядро. Иначе мы всё усугубим для Цитадели. Хотя, будь моя воля, когда на кону тысячи жизней, я бы просто уничтожил его и не мучился.

— Но мы не знаем последствий для острова.

— Не знаем. И раз Иль-Примо так держится за дыхание зверя, значит, оно и впрямь того стоит.

Мы помолчали, давая всему этому улечься в головах.

Эйра вздохнула.

— Знаешь… выглядит это сложным. — Она посмотрела на меня, и глаза у неё были растерянные, словно что-то ищущие. — Времени слишком мало, а условий, которых мы пока не знаем, слишком много.

Я только кивнул, потому что чувствовал ровно то же.

И в этот момент со стороны пролива докатился протяжный рёв сигнальных рогов. Один, за ним второй, ниже тоном. Следом пришёл далёкий сухой треск, дерево било о дерево, и ветер донёс до двора обрывки многоголосого крика. Глухо ухнуло, раз, потом ещё, баллисты на внешних стенах отвечали кому-то в воде. Звуки шли издалека, размытые расстоянием, но различимые.

— Действительно началось, — тихо сказала Эйра, и в голосе звучала тревога.

— Ну а ты? Нашла что-нибудь? Может, есть что-то, что дополнит картину.

Она опустила голову к своему фолианту, пробежала пальцем по строчкам.

— Вот это. «Семь рассуждений о боге острова». Тут семеро учёных мужей, каждый со своей правдой, и все под одной обложкой. Каждый строил догадку на том, что находил: на устройстве жил острова, на токах его Ци, на старых камнях. Язык тяжёлый, я половину продираюсь наощупь. Но одно рассуждение… — Она перевернула лист, прижала ладонью. — Слушай. «Зверь сей не плотью жив, но зовом. Отыми у него зов, и станет он камнем среди камней, и дыхание его будет дыханием горы».

Я подался вперёд.

— Дальше.

— Дальше автор пишет, что существо было заточено, но место заточения утрачено. И вот тут главное. Он рассуждает, какой печатью можно было бы взять такую тварь. — Эйра повела пальцем по строке и стала читать медленно, спотыкаясь об архаичные обороты. — «Перво надлежит замкнуть слух его, дабы не дозвался сородичей из-за кромки. Опосля сковать кости столпами, числом по мастерам. И в сердцевину положить замок от его же сути, ибо чужое он отторгнет, а своего не превозможет».

Я взял у неё книгу и впился в страницу сам. Сетка восприятия развернулась, подсвечивая начертания на полях, и по спине прошёл холодок узнавания. Автор не видел каверны. Он не мог её видеть, место было утрачено за века до него. Он просто сопоставил всё, что накопали его предшественники, и выдал догадку. И догадка эта легла на то, что я видел под горой, с пугающей точностью. Все как в жизни: столбы вокруг тела и замок из камня-сердца в центральной руне. Расхождения тоже были конечно: столпов он насчитал семь, а вот я своими глазами видел восемь и замок помещал этот ученый муж на лоб твари, «где гнездится разум», тогда как на самом деле он был под грудью. Угадал почти всё — для человека, работавшего вслепую, это было чертовски сильно.

Но главным оказалось то, что было нарисовано на полях. Автор приводил начертания знаков, какими, по его разумению, надлежало замыкать слух. Два из них я не знал совсем. Первый походил на петлю, рассечённую поперечной чертой: «знак Глухоты, иже тонкую привязь сечёт», а второй напоминал двойной крюк, развёрнутый остриями вниз: «якорь, что держит бесплотное, как цепь держит лодку».

[Анализ начертаний. Сопоставление с библиотекой рун. Внесены эскизы двух неопознанных знаков: «Рассечение Привязи» (рабочее имя), «Якорь Бесплотного» (рабочее имя). Геометрия неполная. Требуется уточнение углов и глубины русла.]

Я перечитал абзац ещё раз, складывая данные в голове. Древние первым делом глушили зов и только потом городили камень и руны. Печать в каверне строилась на Наутиз и Исе, на воле и потоке, и целила в грудь, а этот книжник, не видевший её ни разу, своим умом дошёл до того же порядка и вдобавок оставил мне начертания, которых не было в моей библиотеке.

— Эйра, — сказал я, не отрывая глаз от страницы, — кажется, твой учёный муж только что выковал нам половину ответа.

Сделал паузу, вчитываясь в текст ещё раз.

— Или, во всяком случае, подтвердил главную догадку.

— Но догадка… — Эйра качнула головой. — Догадка и её подтверждение, по большому счёту, ничего не решают.

— Нет, Эйра. Не совсем так. Тут не только подтверждение. — Я постучал пальцем по полям страницы. — Вот эти знаки, которые он приводит. Я их раньше не знал. И, похоже, именно они отвечают за то, чтобы существо оглохло к нитям, что тянутся к нему извне. И я думаю, они могут сработать не только на обелисках. Они сработают, если вонзить в существо что-то, на чём эти знаки будут правильно высечены. Пусть на время, но зверя должно сковать, так как без внешнего зова Сольфар уснёт.

Поднял глаза на Эйру. Она задышала чаще, а зрачки расширились, кажется известие разволновало её не на шутку.

— Но если это так… — сказала она тихо. — Если это и вправду возможно… Как сделать такое оружие? Чтобы попасть им к сердцу и не пробить ядро?

— Во первых, я все таки думаю, лорд настолько силён, что ядро выдержит, даже если мы его зацепим. Главное, чтобы сработали руны. Но конечно лучше подстраховаться. Пробитие пусть остаётся. Наконечник проходит броню, а дальше дело за знаками на металле. Конечно, это всё ещё только теория. Уверенными мы быть не можем. Но это уже огромная находка.

Руки чесались сесть за проектирование и развернуть Систему на полную. Я откинулся назад, дыша размеренно, и уставился в небо над двором, где дотаивала переливчатая плёнка выброса. Думал и проговаривал вслух.

— Основа уже есть. Берём «Пробойник». Геометрия наконечника отработана, прошивает броню высшего порядка, а вот начинка меняется целиком. Никакого кварца и заряда. Старый болт рассчитан войти в плоть полностью и разорваться внутри, а этому рваться нельзя. Ему нужно войти и остановиться неглубоко, чтобы тело снаряда легло в каналы, но до ядра не достало…

— Остановиться? — переспросила Эйра. — Как ты остановишь болт, который пробивает такую броню?

— Поставить ограничитель, типа пояска на теле снаряда: широкий упор позади наконечника. Наконечник проходит, упор встречает броню и гасит остаток хода, ну как гвоздь со шляпкой. — Я прикрыл глаза, прикидывая нагрузки. — Удар придётся на поясок, значит, там нужна максимальная плотность, Вливание Магмы по всему кольцу. А руны нельзя ставить на наконечник, так как их сорвёт при пробитии. Поставить их на тело болта, под упором, чтобы при остановке оказались в контакте с плотью и каналами.

Перед глазами развернулась сетка.

[Запрос: модификация чертежа «Пробойник Глубин».]

[Концепт: «Жало Глухоты» (рабочее название). Тип: проникающий снаряд с ограничителем хода.]

[Компоновка: наконечник 55° (без заряда), упорный поясок (Вливание Магмы), рунный контур на теле снаряда.]

[Контур: «Рассечение Привязи» + «Якорь Бесплотного». Геометрия знаков неполная. Требуется уточнение углов начертания.]

[Расчётная глубина входа: 0.8–1.2 локтя. Вероятность контакта с ядром: 11 %.]

Я смотрел в пустоту перед собой и кивал собственным мыслям. Со стороны это наверняка выглядело странно: человек глядит в воздух и беззвучно шевелит губами, как читающий невидимую книгу. Чёрт с ним. Я был так увлечён, что мне стало всё равно. Даже если она спросит в лоб, куда я там смотрю и что вижу такого, чего не видят другие.

— Кай… — Голос Эйры был взволнованным. — Звучит… звучит очень интересно. И, кажется, вполне рабоче.

Я повернулся к ней. Самого потряхивало от этих открытий.

— Думаешь?

— Да. Почти уверена. Вот только… нужно скорее представить эту идею Совету и Иль-Примо. Пока они не запустили работу Алекса.

— Ты права, Эйра. Права… Но почему-то мне кажется, что работу Алекса они не остановят в любом случае. В таком деле, с такими рисками, они захотят держать у себя несколько вариантов. Не сработает один, пустят в ход другой. Вопрос только в том, какое оружие будет первым в очереди на использование.

Я встал. Сидеть уже не было сил, тело требовало движения. Принялся расхаживать по двору, продолжая говорить вслух.

— Есть один момент. Прошлая работа, «Пробойник»… геометрия там была половиной дела. Вторую половину делали руны. Амальгама «Вскрытие» на кромке. Хагалаз рвала структуру чешуи, Кеназ давал направленный жар, и болт входил в панцирь, как нож в тёплое масло. А здесь так не выйдет.

Эйра следила за мной молча. В рунах она не смыслила и не лезла, просто ждала.

— Если оставить наконечник голым, одной стали не хватит на броню лорда. Я видел его чешую. Слои поверх слоёв, плиты под плитами. Магма уплотнит металл, угол сделает своё, но гарантий никаких. Значит, режущий контур нужен. — Я развернулся у стены и пошёл обратно. — И вот тут затык. Поставь «Вскрытие» рядом со знаками Глухоты, и они сожрут друг друга. Хагалаз не разбирает, что рвать. Её поле кромсает любую тонкую вязь, до которой дотянется, и новый контур для неё такая же добыча, как чешуя. Один выстрел, и вместо двух работающих печатей получим кашу из сорванной Ци в теле зверя.

Разнести контуры по длине болта? Мало. При срабатывании поле Хагалаз накрывает весь снаряд, я помнил это ещё по расчётам для Лейва, когда вращение грозило сорвать печать в его же руке. Нужна не дистанция. Нужна глухая стена между знаками.

Сетка мигнула зеленоватым.

[Анализ конфликта контуров.]

[Вариант: каскадная компоновка. Контур «Вскрытие» размещается на кромке наконечника как жертвенный. Расчётное время жизни: полное прохождение брони, далее выгорание до инертного состояния.]

[Контур «Глухоты» изолируется упорным пояском. Рекомендация: разделительное кольцо с руной Иса для гашения остаточного поля.]

Я вцепился в эту мысль и потянул дальше. Жертвенный контур. «Вскрытие» и так умирало при ударе, выжигая себя в момент пробития, на том оно и строилось. Пусть умирает и здесь. Болт проходит броню, амальгама на кромке сгорает дотла, и к тому мигу, когда упор встретит чешую и остановит ход, от неё останется мёртвый пепел. А поясок… поясок с Вливанием Магмы сам по себе глухая зона, плотность там такая, что чужое поле вязнет. Добавить в кольцо Ису, лёд и остановку, и она съест любой остаточный всплеск. Знаки Глухоты за этой стеной даже не почуют, что впереди что-то горело.

— Чёрт возьми, я понял! Понял!

Я ходил по двору, наверное, как полный псих, размахивая руками перед пустотой. Пальцы зудели, не терпелось взяться за работу.

В этот момент через арку в колодец двора вошёл человек Иль-Примо, а за ним двое молодых парней с подносами и кувшинами. Ульф у кузни оживился и радостно пророкотал, что сейчас наконец-то поест. Я подорвался к провожатому.

— Послушай. Мне нужно срочно говорить с Иль-Примо. У меня есть мысли по оружию, которое сейчас всем очень нужно. Дело безотлагательное.

Мужчина окинул меня взглядом, задержался на секунду, словно взвешивая, потом кивнул.

— Могу отвести вас к нему тотчас, коли дело и впрямь спешное.

Я бросил взгляд на Эйру, потом на Ульфа.

— Ульф, ешь пока. Мы поедим позже. — Повернулся к ней. — Пойдём. Пойдём вместе и всё объясним.

Девушка улыбнулась и поднялась, и мы последовали за провожатым в глубину замка.

От автора:

Уважаемые читатели, предлагаю ознакомиться с моей новинкой:

Бытовое фэнтези про чайную лавку и культивацию. Уникальная система трав, верный зверек и суровый мир, где знания мастера — залог выживания.

https://author.today/reader/603316