Как же неудобно. Руки стянуты слишком сильно, мерзкая жижа хлюпает прямо перед лицом если пытаюсь разогнуться, голова болит беспощадно от этих миазм, а неподражаемый аромат мокрых псин и вовсе сшибает с ног.

Я мысленно выругался. Нет, это нечестно! Более того, это какое-то издевательство и дискриминация! Покуда мой оригинал нежится где-нибудь в постельке или, сука такая, в теплой ванне, или еще где, а быть может и в объятьях женщины, в общем всячески наслаждается жизнью, я здесь, на южных болотах. Активно изображаю из себя ветошь.

Психотерапевты там, в моей прошлой жизни, назвали бы происходящее со мной шизофренией в терминальной стадии. Ну а как еще? Раздвоение личности? Три раза «ха». У меня буквально существует официальный, осязаемый дубликат, который наверняка сейчас видит десятый сон, пока я тут собираю лицом местную грязюку. Только вот он, говнюк эдакий, забывает, что я тоже вполне себе мыслю и чувствую, а пока я отрезан от передачи восприятия, чувствую угнетение! Он должен разделить тяготы и невзгоды со мной! Мудак!

Последние несколько часов на болотах выдались, мягко скажем, унылыми. Как только искалеченного Леонида и его таких же безвольных людей отпустили и выпнули восвояси, исполнив договор, Дима потерял ко мне всякий интерес, словно меня и не было. Лишь подал который знак, чтобы пара мохножопых тварей бесцеремонно скрутила меня мокрыми тряпками, согнув буквой «зю», на манер Леонида.

Сейчас я уже битый час валялся мордой в землю на корнях корявой, полумертвой ивы почти в самом центре безумного лагеря. Сам же Дима со мной не разговаривал. Он вообще почти ни с кем не разговаривал. Впрочем, в лагере то и дело происходило шевеление, за которым я внимательно наблюдал сквозь полуприкрытые, будто сплю, веки.

Помимо многих сотен безмолвных греллинов, снующих тут и там, здесь ошивались и люди. Они были подстать своему «лидеру» — сирые и убогие, с опущенными до самой груди носами, как шеи только не ломаются. Жалкие, дрожащие от каждого шороха прихвостни. Такова сила подавления воли? Он просто смял их рассудок в комок, прожевал и сплюнул, чтобы от человека осталась только эта грязная оболочка?

Но не всегда. Кое-какую волю они, все же, имели.

— Хозяин… — Пролепетал один, по голосу мужчина, но его самого я не видел. — Разведчики докладывают с северо-запада. На наших границах больше нет чужаков, какие будут приказания?

— Группировка. Дальше я сам займусь, у меня еще есть работа. — Ответил Дима, на удивление ровным и «правильным» тоном, как если бы он полностью осознавал себя и то, что говорит. Как обычный человек, в общем.

А далее, минут через пятнадцать, я уличил возможность перевернуться на бок. Н-да, наверное, лучше бы я этого не делал. Нет, никакого наказания за вошкотню не возникло, скорее мне просто было противно от увиденного. Мой бывший товарищ выглядел жутко и… что-то делал. Почему «что-то»? Я понятия не имел как это классифицировать.

Голова запрокинута назад, челюсти приоткрыты, и из беззубого рта по уголку стекает тонкая ниточка слюны. Мутные, словно слепые, глаза закатились так, что видны были только белки. Бледные пальцы, тощие и скрюченные, судорожно подергивались в такт какому-то невидимому ритму. Вот как если бы он играл на несуществующем фортепиано. Так и восседал на своем деревянном троне, и играл неслышимую мелодию, подергиваясь, как зверь, которого жалят слепни.

Мне потребовалось время и наблюдения, чтобы понять, что я крепко сглупил. А как только я это осознал, внутри все похолодело. Одна неосторожно брошенная фраза, которую я, в ходе нашей прошлой беседы, сам того не желая, сболтнул. А именно, что на севере есть еще люди, возглавляемые сильным лидером. Для Димы, как одного из фигурантов выполнения директивы, эти сведения пришлись как нельзя кстати. Нет, я не думаю, что он не был в курсе о том, что коммунисты там есть, напротив, уверен, что знал, вот только не придавал этому значения, иначе Вячеслав дал бы знать мне оригинальному суть. Но только знание о том, что там есть кто-то значимый для системы, многое изменило.

Еще одна деталь моего с Марком раздвоения. Так как я всего лишь копия, у меня нет возможности постучаться к нему за обратной связью, покуда он сам не «заглянет». Я бы это почувствовал, узнал новое, то, что происходило с ним последние часы, но его все не было, и оттого мне было даже немного тоскливо. Жесть, у меня реально крыша едет.

Собственно, смею предположить, что вот этот транс Димы, ни что иное, как его способ управлять армиями. Мерзость. Нужно как-то предупредить себя или Вячеслава на худой конец! Хоть как-нибудь!

Я перевел взгляд на Диму. Может, сейчас его убить? Нет, тогда все то, чего достиг я настоящий пойдет греллину под хвост. И меня он тоже убивать не стал, ни ради садистского наслаждения, ни еще по какой-либо причине. Откровенно говоря, он даже меня не мучает, так что, скорее всего, прямой незамутненной ненависти у него нет. Либо он умеет ее подавлять, что в его полуживотном состоянии удивительно.

Леонид едва ли успел в своем состоянии хотя бы до своего дома добраться, чего говорить о том, чтобы двигаться на запад. Скорее всего, прибудет он через сутки, может больше, так что мое послание с ним просто потонет в потоке событий. Что же делать?

Как только я объяснил Кате, что намереваюсь сделать, она, приняв для себя какое-то решение, извинилась и поднялась во весь рост, буркнула что-то невнятное про необходимость припудрить носик и быстро шмыгнула в сторону своей комнаты, что располагается аккурат напротив моей. Я понимал, что ей сейчас просто хочется побыть одной и привести себя в порядок, чтобы не светить перед остальными заплаканным лицом.

Почти сразу же после ее ухода, я даже дернуться толком не успел, тяжелая деревянная дверь отворилась, и в холл третьего этажа ввалилась остальная часть нашего импровизированного офицерского совета фракции. Борис, Илья Муромец, Варя, Лизка и заметно уставшая Женя.

— Как же здесь классно! — Просиял Боря, с ходу оценив и масштаб помещения, и его убранство, а затем, несмотря на габариты, со всей доступной ему грацией опустился на одно из кресел. Удовлетворенно крякнув, добавил. — Глянь, поместился. Для меня делал? Марк, это что-то с чем-то! Я такое видел только раз в жизни, когда…

— У меня своя комната! Собственная! — Лиза буквально светилась от восторга, и не смогла удержаться, перебила здоровяка. С разбегу запрыгнула в кресло, по-хозяйски разложила тоненькие ручонки на массивные подлокотники и сделала важное лицо. — Царь во дворца, царь во дворца! — Опустила уголки губ вниз, замотала головой, как неваляшка, и зацокала языком.

— Хорошая работа, начальник. — Спокойно добавил Муромец. — Люди очень довольны, в целом, и в частностях. Ты правильно сделал, что провел «презентацию».

Борис не обиделся на то, что мелкая его перебила, наоборот, даже наверное обрадовался, что история, показавшаяся ему уместной в моменте, затухла не начавшись. Не любил он болтать, и особенно привлекать к себе внимание. Однако, отдельно стоит упомянуть Лизу. Неформально, но я возвел ее в офицерский состав, и неспроста. Я хочу, чтобы она была рядом, под присмотром, причем не только меня, но еще и сильных и влиятельных людей рядом. Да и остальные, те, кто составляют основной состав фракции, относились к ней с хоть толикой субординации.

— Не расслабляйтесь, — Варя грациозно опустилась на кресло напротив меня, ровно на то место, где немногим ранее была Катя, — бытовой комфорт расслабляет, но и развращает одновременно, нам нельзя забывать, что мы бойцы в первую очередь.

— Дело говоришь. — Хмыкнул Муромец, кивнув Варе. — Зачем звал, начальник?

Я? Звал? Наверное, он неверно трактовал слова моей заместительницы, но это неважно.

— Давайте усядемся и поболтаем. — Проговорил я монотонно.

— Не блинчики Каролины Терентьевны обсуждать будем? — Неуместно попыталась пошутить Варя.

— Нет. — Мотнул я головой и отодвинул тарелку с остатками еды в сторону, ближе к окну-бойнице. — Набросаем план действий. Мы на перепутье, и я хочу понимать мнение каждого, кого называю офицером. — Я откинулся на спинку и затянул пальцы в замок на животе.

— Что на повестке? — Рубанул Муромец.

— Стратегия. У кого какие есть сведения, вопросы или замечания прежде, чем начнем? — Окинул взглядом я присутствующих в креслах людей.

Первым, не слишком уверенно, но все-таки, поднял руку Боря.

— Марк, с тех пор, как я заменил свои навыки с исцеления на оборону, я все чаще стал совершать выходы в качестве разведчика, и даже, ну… может быть поднаторел, не знаю. Я ежедневно нахожу людей, когда несколько, а когда и пару десятков, и всех сгоняю сюда. У нас ничего не изменилось в этом? Мне продолжать?

— Обязательно, — ответил я без колебаний, — ты делаешь правильную и нужную работу. А вот то, что ты теперь в разведке — удивил. — Я хмыкнул. — С кем в паре?

— Чаще сам, — скосил взгляд здоровяк, — мне так проще, но иногда Линь Синь беру.

— Как она справляется? — Уточнил я мимоходом.

— Неплохо. — Пожал он плечами. — Я многого от нее не жду, мы скорее, пока бродим, языкам учимся.

— Катя не ревнует? — Влезла Варя.

— Да ей некогда, она спит-то по три часа в день. — Удрученно подметил здоровяк. — Сейчас, когда Марк это здание возвел, надеюсь, у нее полегче будет.

От шуток и колкостей Варя воздержалась.

— Так, с этим определились. — Отметил я. — Еще вопросы?

— У нас раньше острая нехватка ресурсов была, мы часто выходили за безопасные зоны в поисках драки. Сейчас как? — Вновь Боря задал правильный вопрос.

— Срочной необходимости в валюте нет, — я покачал головой, — наш бюджет и в деньгах и в очках обучения благодаря последним событиям более чем солидный. Сейчас важнее закрепиться здесь, обустроить быт и наладить оборону. Лишний раз рисковать людьми ради очков мы не будем.

— Я на стороне Бориса. — Вклинился в разговор Илья, сложив на груди мощные руки. — Поиски людей и валюта это здорово, но есть кое-что, что ты упускаешь.

— Что же?

— У тебя есть опыт. У меня, у него, у всех присутствующих. Ни о какой боеспособности, даже имея все очки мира, речи идти не будет, если люди не получат боевое крещение. Я занимаюсь этим сейчас в теории, но мне потребуется и практика. Набросал на досуге несколько стратегий, надо ли согласовывать?

— У нас децентрализация. Действуй исходя из ситуации и того, что считаешь нужным. Ответь только, твоя идея повышает нашу обороноспособность, укрепляет наши позиции? — Переформулировал я вопрос.

— Более чем. — Резко ответил он.

— Тогда не вижу никаких проблем, занимайся.

Он замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо, а затем задал вопрос, который, как мн показалось, назревал давно:

— И еще, раз уж у нас полет разборов. Понятно, что мы это уже обсуждали, но конкретики никакой. Что с нашей директивой?

Я сделал небольшую паузу, подбирая слова.

— Это как раз относится к тому, что я сам хотел поведать, а именно о минувших переговорах с Вячеславом. Если свести коротко, к сути, то он рассматривает мое предложение о том, чтобы найти точки соприкосновения и создать прочный мир, и центральной идеей является выдвижение номинальной фигуры на роль сюзерена. Это избавит всех лидеров от дележки на роли ведущий-ведомый, создадим совет, полноценно объединимся в равных правах.

Варя посмотрела на меня с укоризной, в ее глазах мелькнуло или разочарование, или гнев, разобрать мне в полумраке масляной лампы не удалось.

— Номинальная фигура? — Удивился Илья.

— Есть идеи получше, как сделать так, чтобы твой бывший командир не оказался у обочины? — Рассердился я.

— Нет, это не было критикой идеи. — Отбрыкался Муромец. — Я понимаю истинные причины. Скажи, сейчас я — в твоей фракции?

— Да, что за вопросы?

— И должен отстаивать интересы своей фракции?

— Если ты про наших людей, которые здесь, то да, должен.

— Тогда для тебя не станет удивительным то, что я скажу дальше. Несмотря на то, что я глубоко уважаю Вячеслава, тебе не кажется, что он сейчас от тебя в куда более зависимом положении?

— Ты дешево отдаешь власть! — Вступила Варя в беседу пылко и без тормозов.

— Я никому ничего не отдаю. — Стиснул я зубы. — Вокруг оглянитесь, и представьте на секундочку, что Вячеславу не по нраву стать нижним звеном в иерархической цепи. У него людей минимум вдвое больше уже. Если он решит доказать мне мою неправоту, начнется война. И даже если нам каким-то чудом удастся не потерять никого из наших людей, умрут многие с его стороны. А я приверженец мысли, что ни одна потеря не оправдана. И если придется «подвинуться», чтобы определить будущее человечества, я это сделаю.

— Я согласен с Марком. — Вступился за меня Боря. — Ведь, он думает, как настоящий лидер, и хочет сохранить жизни. А ведь он тоже рискует, никто же не знает, что произойдет, когда кто-то станет сюзереном и что это означает для людей. Он делит этот риск с Вячеславом напополам, поставив и для него потолок тоже.

— Именно, что никто не знает! — Всплеснула руками Варя, и мне показалось, что она вот-вот загорится. — Так какого хрена мы так рискуем? А что, если выживут только те, кто находится в подчинении у сюзерена? А? Думали об этом? Сраным инопланетянам не составит труда перемолоть нас в одну кашицу, а затем высосать через трубочку!

— Отставить догадки. — Поднял я руку в характерном жесте. — Первоочередная цель — сохранение жизней людей, я надеюсь, это всем понятно?

Народ от этой скоротечной перепалки слегка скурвился и сник. Но возражений не последовало, разве что маленькое дополнение от Муромца.

— Возвращаясь к предыдущей теме. Сейчас вся валюта фракции сосредоточена у тебя. Я без претензии, только найти тебя бывает очень трудно, чтобы выпросить на нужды. Это жутко неудобно и тормозит работу.

Отвечать я не стал, только мысленно вызвал интерфейс, поглядел на пятизначную сумму своих накоплений. Муромец был абсолютно прав — микроконтроль, в котором сейчас зашивается Катя, отжирает слишком много времени.

— Решим это прямо сейчас. — Ответил я. — Поделю весь наш текущий резерв на равные доли между офицерами. Катя, ты, Борис, Варя, Женя и Лиза, как руководители своих направлений, а так же отсутствующий здесь Микаэль, получите по две с половиной тысячи очков для магазина достижений. Тратьте на нужды своих направлений. Одна доля остается мне на экстренные расходы всей фракции. Есть возражения?

Таковых не последовало, напротив, на лицах присутствующих отразилось заметное облегчение, когда они осознали, что теперь проблемы менеджмента валюты устранены. Наверное, можно было бы поступить и иначе, задавшись вопросом, для чего, например, две с половиной штуки Борису или Лизе, но я решил этого не делать. Мы равны, и так должно оставаться и впредь.

— Теперь я выскажусь. — Подобралась Варя. — Не знаю уж, где Катенька, видимо совсем умоталась, раз отсутствует на фракционном совете, но речь пойдет о ее работе. Вот скажите, вам не кажется, что распределение жилищ получилось слегка… несправедливым?

— Тебе комната маленькая досталась? — Уточнил я.

— Нет, — мотнула она головой, — и в этом проблема.

— Ближе к делу. — Я начинал сердиться.

— Вот ты поставил сегодня этот дом. Как распределилось жилье? Кто-то до этого пару дней жил в ратуше, просто на полу, на шкурах, а у кого-то уже были дома. После этого, уже сегодня, кому-то достались тесные комнатушки на втором этаже с соседом и санузлом на этаже, а кому-то и без этого, в общем бараке на первом этаже, чуть ли не вповалку! Наша дорогая зам явно не справляется с этим, такими темпами среди людей быстро назреет бунт.

Я поморщился от ее неприкрытой попытки уколоть Катю в ее отсутствие. Варя по прежнему не оставляла надежд подвинуть мою доверенную заместительницу и занять ее место, меня же коробило от этой идеи, а в особенности от ее последних предложений.

— Сыграем в игру, Варь. — Холодно ответил я. — Представь, что вокруг зомби-апокалипсис. Начался новый день, ты у руля. У тебя есть три яблока и два шоколадных батончика, и десять голодных ртов, двое из которых дети.

— Думаю, неуместно играть в шарады. — Наконец, подала голос Женя. — Понимаю Марка, и понимаю Варю, однако имею мнение. У нас дефицит, Варь, распределение происходило с очень тяжелым раскладом. Сейчас, общими усилиями, мы добились того, что каждый член нашей фракции имеет доступ к базовым благам. Кому не нравится жить в бараке — пусть к Микаэлю записывается в стройбат, вкалывает и строит себе дом, мы никого не ограничиваем.

— Ну ладно, ладно, — картинно примирительно подняла ладони чародейка, но в ее глазах по-прежнему плясали лукавые огоньки, — я же просто о твоем авторитете забочусь, Марк. Мы же не хотим восстаний? Мог бы, кстати, и мне поручить какие-нибудь более… значимые вопросы управления. Например, ту же внешнюю политику или координацию новичков. У меня это отлично получится, ты сам знаешь.

— Обсудим твои должностные обязанности позже, — раздраженно уклонился я от прямого ответа, понимая, что весь ее рассказ не более чем провокация, и я хочу пресечь это на корню, но только сделаю это лично, дипломатично, а не выпорю прилюдно, — вопрос распределений считаю закрытым.

Чародейка лишь вздохнула и артистично закатила глаза, чуть отвернув от меня вздернутый носик.

— Лиз, — я продолжил, переведя взгляд на девочку, которая сидела очень тихо с тех пор, как выдала шутейку об окружающем антураже, — у тебя что-то стряслось?

— Да нет, все нормально! — Приободрилась она.

— Скучно сидеть на совете? — Я вскинул бровь.

— Лиз, расскажи ему то, что рассказала мне. — Настойчиво потребовала Женя, и девочка мгновенно стушевалась.

Я нахмурился.

— Марк, ну в общем, ты был прав. — Смущенно улыбнулась она и потерла затылок. — Не стоило мне демонстрировать свои навыки. Последние сутки я то и дело слышу, как меня просят, умоляют сделать им оружие, личное. Ножи, кинжалы, или чего потяжелее. Тайно просят, обещают делиться валютой, пока, тьфу-тьфу, не угрожают. Я пока отказываю, говорю, что работаю только по твоему приказу, но…

— Муромец. — Я чуть было не взорвался.

— Понял, командир. — Видать, мой тон оказался очень красноречив, да так, что Илья чуть было не вскочил по стойке смирно. — Выбью из них это дерьмо, такого больше не повторится.

— Послушай меня, мелкая. — Я кивнул Илье и перевел взгляд на трансмутаторшу. — Я говорил тебе, что ты очень ценна, и предполагал, что что-то подобное может начаться. Позволь Илье сделать свою работу, и если впредь что-то подобное всплывет, немедленно обращайся ко мне или к нему. На любые подобные предложения отказывай, ты никому ничего не должна. Помочь, это одно, или сделать что-то для личного пользования и комфорта, ну например не вижу ничего опасного в гребешке для волос для какой-нибудь девчонки, которая попросит тебя его сделать. Но на все то, что тебе просто не хочется делать, давай четкий и необоснованный отказ. Не обязана.

— Да, Марк, поняла. Спасибо! — Заметно повеселела девочка, явно обрадованная тем, что тяжесть этого груза с ее плеч сняли.

— Ох-ох-ох… — Шумно выдохнула Женя, пригладила живот, попила воды. — Похоже не на совет, а на курс групповой психотерапии. Дайте мне «говорящую подушку».

— На. — Усмехнулась Варя и протянула целительнице всамделишную подушку, которая имелась под поясницей в кресле.

— Такой вопрос. — Продолжила она, приняв шутливый объект для права голоса. — Я сегодня осматривала того работягу, Петра. Дай дураку… кхм, топор, так он сам и убьется. Короче, не упал он, а на него упало, дерево. Срубил неудачно, не знал, как правильно, чтобы вектор падения задать. В общем, вместо правой ноги у него теперь тряпочка, кости в муку перемололо, сосуды порваны. Моей текущей исцеляющей магии не хватает, чтобы это залечить. Да и, признаться, нечего там лечить, не дальше, чем завтра, нога отсохнет.

— Ага, я тоже видела. — Глаза Лизы округлились. — Жуть ужасная.

Я замолчал, поглядел на свои ладони. Очередной калека? Что за непруха. Открыл интерфейс, быстрым движением в системном меню управления фракцией пополнил очки обучения Жени на тысячу.

— Держи, Жень. Развей навыки, уровни подними. Посмотри, какие возможности откроются, Лизу вон напряги. Вполне возможно, что парню удастся помочь.

Алхимичка удивленно охнула, когда получила системное уведомление о зачислении огромной суммы очков обучения.

— А если не выйдет? — Неуверенно спросила она.

— Ну, что мы как маленькие, если не выйдет, ампутируем ногу и сделаем функциональный протез. — Пожал я плечами. — Успешный опыт уже есть, Мира вроде как не жалуется. Не бросать же работягу на произвол судьбы?

В этот момент дверь Катиной комнаты тихо скрипнула, и в холл, в разгар обсуждений, вернулась Катя. Волосы ее были влажными, только после помывки, а лицо чистое и светлое, с абсолютно спокойным взглядом. Ничто в ее облике больше не выдавало недавней слабости. Она уверенно прошла к столу, смерила взглядом занятое Варей свое место, и заняла ближайшее свободной — аккурат по правую руку от меня.

Около полутора часов еще мы закрывали различные мелкие вопросы, от новичков и их ролей, до обустройства территории у реки. Все обсудили, и с чувством выполненного долга разошлись.

Я впервые оказался в своей новой комнате. Она была еще лучше, чем та, что была в предыдущей итерации твердой щепки, вернее будет правильно сказать Твердыни, раз уж мы дали форту имя собственное. И хотя я и сказал, что лучше, она была меньше. Только строго самое необходимое — платяной шкаф, большое окно, хорошая кровать, письменный стол и стул, торшер, деревянная стойка для просушки доспеха, и еще немного мелочей.

Все бытовые дела я закончил почти на автопилоте. Помылся, побрился, переоделся в чистую новую мантию, что сейчас приятно холодила мне кожу. Забравшись на просторное ложе, устланное мягкими шкурами, я откинулся на спинку и уставился в потолок. Да. Официально заявляю, что с самого первого дня здесь текущий момент обладал самым высоким уровнем комфорта, который мне доводилось испытывать с момента прибытия на этот треклятый полигон.

Полежав так пару минут и позволив телу полностью расслабиться, я вспомнил об обещанном письме от Вячеслава. Полковник должен был прислать весточку через наш канал связи, положив сообщение в сундучок, и я чуть было не забыл об этом, а ведь вид его был довольно тревожным, когда он сообщил мне о необходимости связаться лично, без лишних ушей.

Открыв инвентарь, я обнаружил привычную серую сетку системных ячеек и кучу хлама, который я таскаю с самого первого дня. Мой взгляд автоматически скользнул к самым нижним слотам, где и располагались девять ячеек сундучка. Все они были пусты, кроме одной.

Да только вот кое-что происходило. Примерно раз в секунду письмо перемещалось в соседнюю ячейку. Затем снова. И снова. Туда-сюда.