— На, милый, — потянула меня за рукав Каролина Терентьевна, — съешь блинчик, на тебе лица нет.

— Спасибо вам большое, — улыбнулся я, — пахнет-то как!

— А то! — Просияла наша заведующая по кухне.

Появилась она как нельзя кстати. Я уже и так, и эдак выискивал возможность перестать тратить умственные и ментальные силы на то, чем мы занимались последний час, потому что кишки с обеда на узел завязываются, но никак не мог оторваться — негоже столь важный момент откладывать на банальный перекус.

— Ты поешь, — серьезно буркнул дед, — мне там Мише надо дать пару указаний из-за правок в проекте, и как будешь готов, можно приступить. Ну, — он козырнул Каролине, — по коням!

И Семен впрямь испарился, прихватив аккуратно свой блокнот с чертежами, ласково погладив кожаный корешок, словно там хранилась величайшая тайна, способная разрушить мир. Вполне вероятно, что для него эта вещь сейчас и правда чрезвычайно важна, как связь его личности с прошлым.

С чувством бесконечной благодарности к кудеснице и рукодельнице Каролине, я умял несколько блинчиков с мясом и луком, почти не разбирая вкуса, и лишь на третьем я в полной мере ощутил, насколько он был хорош. Невольно погрузился в воспоминания — заказывали с Ульяной иногда из кулинарии готовые блинчики, похожего формата, замороженные, но все же. Кинул на сковороду, брызнул чуть масла, разогрел, и вот тебе горячий перекус. Это было редко, в основном, когда действительно лень было выдумывать, чем отобедать или позавтракать, но сам факт того, что вкусив этой местной еды у меня всплыли столь теплые воспоминания удивителен.

Вскоре, восстановив силы и запоздало пообедав, я выскользнул за порог ратуши. На выходе, фактически сразу, наткнулся на Катю. Моя заместительница, широко раскрыв глаза от удивления, так как мы столкнулись нос к носу, а она стояла она аккурат на входе, тут же набрала в легкие побольше воздуха и, отступив на полшага от меня назад, командирским тоном скомандовала на всю улицу:

— А ну, брысь! Освободить площадку! Миша, все готово?

— Джана, гатовий! — Улыбнулся Микаэль и вскинул большой палец вверх.

— Твой выход, командир. — Уже мягче и лично мне сказала Катя.

— Не стоило делать из этого такую помпу. — Поджал я подбородок, смиренно принимая тот факт, что зрителей прибавится.

— Стоило, еще как. — Заверила меня она. — Пусть люди видят, кто ты такой, и на что способен.

Собственно, я и сам об этом думал, но мысли отринул, как нарциссические.

Люди засуетились. Мужики, таскавшие бревна под руководством Микаэля, побросали работу, прихватив лишнее с обширной площадки, и начали расходиться в стороны. Женщины, подростки, старики из второй волны инициации — все гурьбой высыпали на улицы, даже те, кто сидел в домиках. Вся эта пестрая, разношерстная толпа потянулась к границам плато, освобождая просторный пятачок земли, с вбитыми колышками и протянутой веревкой между ними квадратом, прямо передо мной.

Я встал на краю границы будущего главного здания в этом поселении и огляделся. Только сейчас, когда все они собрались в одном месте после Катиного возгласа, я впервые воочию увидел, сколько людей теперь стоит за моей спиной. Сто пятьдесят человек, даже больше, наверное — много это или мало? Кажется, что мизер, но собери их всех плотнячком друг к другу, и окажется, что это настоящая толпа. Лица бледные, осунувшиеся от пережитого страха и потерь, подростки-футболисты эти, ярящиеся, бьющие пяткой в грудь, но в глазах истинная, неприкрытая паника, женщины пожилые, кутающиеся в наспех переделанные из системных мантий накидки, да много кто. Но одно я видел точно. Не только страхом единым они схожи, но и какой-то робкой, почти безголосой надеждой? Сложно сказать, но энергетика у толпы есть, и не прочувствовать ее трудно.

Я хмыкнул про себя. Месяц назад я спал в темной и сырой пещере, высчитывал крохи очков обучения и достижений, мастерил самые базовые вещи, ради экономии каждой единицы валюты, у этих же все будет проще. Я в это верил, вернее, хотел верить. Потому, дабы не заставлять людей ждать, сделал глубокий вдох, прогоняя нахлынувшие эмоции, и шагнул в центр очищенной площадки.

Из инвентаря на мою ладонь скользнул черный ониксовый кристалл. В левой руке держал его, в правой — блокнот деда Семена, который он мне передал прежде, чем я начну. Открыв его на первой странице, я еще раз зафиксировал в памяти каждую линию, каждый стык и несущий столб нашего будущего большого дома.

На площадке было ровно то, что должно быть. Катя постаралась. Нужное количество древесины, камня, ткани, шкур, все это ждало того момента, когда станет частью одного целого. Я сконцентрировался, связывая воедино все предметы здесь, свою магию и артефакт, прикрыл глаза и произнес.

— Начинаем.

Кристалл на моей ладони дрогнул и растаял, обратившись в облако угольно-черной пыли. Земля под ногами отозвалась уже знакомым гулом. Толпа испуганно ахнула, решив было, что началось что-то страшное, ведь не всем было известно, чем это я здесь занимаюсь. Но вмешалась Катя, до меня донеслись обрывки ее успокаивающих фраз.

Прямо из сырой почвы, подчиняясь заложенному в кристалл мыслеобразу, побежали тонкие светящиеся фиолетовые линии, как тогда, чуть восточнее отсюда, в полудне пути. Они расчертили площадку на идеальные сегменты, очерчивая контуры будущей Твердыни. Да, я решил сохранить название, которое дал проекту дед Семен, он старательно вывел его вверху первой страницы.

Через каких-то тридцать секунд прямо посреди дикого леса высился величественный каменный форт. На мгновение над плато воцарилась оглушительная тишина, не прерываемая ничем, даже сам ветер смолк, признавая мою силу. Люди стояли, боясь пошевелиться, как будто перед ними предстал призрак. А затем… толпа буквально взорвалась! В едином порыве кто-то восторженно завопил, кто-то засмеялся, дед Семен удовлетворенно вытирал слезы под очками, а Микаэль ревел во все горло, хлопая соседей по плечам.

Незаметно для меня, время близилось к полуночи. Покончив с принятием хвалебных од, я откланялся, передав управление Кате, пусть организовывает расположение внутри здания. Я же, не стесненный новыми обязательствами, отправился на третий этаж, который Семен и остальные, да и я приложил руку, проектировали как офицерскую рекреационную и жилую зону одновременно. Причем, поехал на лифте, который был конструкционно почти идентичным с тем, что мы мастерили на горе. Видимо, слишком отчетливо мне в память запали фрагменты того проекта.

Вместо кнопок — охранная руна. Приложи ладонь, и сработает импульс на веревке. Никаких двигателей и сложных механизмов, чистая магия. Сейчас я был на это способен, и не чувствовал никакого давления. Впрочем, во всем форте многое работало на моей магии, но об этом позже.

Теперь у меня есть дом. Я за последний месяц несколько раз лишался всего, и у меня, словно у собаки Павлова, выработалась привычка — не привязываться. Теперь же все может сложиться иначе. Я сидел в мягком кресле, смотрел в узкое окно-бойницу, за которым раскинулась темная ночь, на кофейном столике передо мной был стакан воды и еще несколько блинчиков, которые я, не будь дураком, забросил в инвентарь ранее, не доев щедрую порцию от Каролины. Честно говоря, мое текущее положение — немногим менее комфортное, чем прошлая жизнь. Отбросить внешние угрозы, так и вовсе можно решить, что никакого апокалипсиса не случилось, и окружающая меня действительность — дорогой загородный курорт в заповеднике.

Надо будет узнать завтра реакцию людей.

Дверь холла тихо скрипнула, вмешавшись в мои размышления и возвращая меня в реальность. Я повернул голову — детвора шкодит, или кто-то из старших? Впрочем, никаких охранных систем у третьего этажа не было, так что это мог быть кто угодно. Но это была Катя, причем, поднявшаяся по лестнице.

Выглядела девушка уставшей, на кожаном доспехе темнели пятна от влаги, лицо было серым, а редкие прядки волос предательски прилипли к высокому лбу.

— Фух. Всё! Всё, мать вашу. — Всплеснула она руками, плюхнулась в кресло напротив. — На втором этаже какой-то праздник, блин. Нет, я все понимаю, обездоленные и испуганные люди получили дома, но блин, спать нам сегодня не дадут.

— Много «блин». — Хмыкнул я.

— Да ну тебя. — Скосила взгляд девушка. — Я остальным тоже сказала подниматься, но позже. Минут через двадцать. Нам надо поговорить.

— На вот, закуси блинчиком. — Я устало наклонился и подался вперед, подтолкнул тарелку с остывающей едой.

— Знаешь, — она подхватила блинчик, — хорошая идея. Не помню, что я вообще сегодня ела. Черт, вкусно-то как!

— Сам в шоке. Что она вообще туда добавляет?..

Катя проглотила очередной кусочек блинчика и половину аккуратно отложила на край тарелки.

— Ладно, Марк, давай и правда начистоту, — тихо произнесла она, откидываясь на спинку, — последнее, что ты от меня хотел бы услышать, так это восхваление твоих способностей. Я этого делать не буду, ты и сам знаешь, что неотразим.

— Вообще-то могла бы и похвалить. — Картинно обиделся я.

— Не будь ты таким упертым, я бы тебя так похвалила, и даже отблагодарила, что ты бы собственное имя забыл. Но в этой бочке меда есть ложка кое-чего неаппетитного, ведь так? — С вызовом глянула она на меня.

— С чего ты взяла? — Не стал я комментировать первую часть ее фразы.

— Будет звучать, наверное, слишком самоуверенно, но я очень хорошо тебя выучила. Морду кирпичом ты делать умеешь, но все равно палишься. Так что давай, колись, как прошла встреча?

Я не стал сразу отвечать. Прокрутил в голове последние события, пройдясь по верхам, про живого и обезумевшего Диму, про искалеченного Леонида, который идет сюда, или должен, по крайней мере, про Вячеслава, который согласился с моим планом мира. Промелькнула трусоватая мысль выдать ей очередную порцию полуправды, но я ее отогнал. Кто я без своей заместительницы? Ручки да ножки. Она же, человек, что тянет на себе всю рутину нашей фракции и встанет во главе рода человеческого, если со мной что-то случится. Она должна обладать полнотой информации, и в ее лояльности и преданности я не сомневался.

— Не слишком. — Дополнил я. — Только ты, если видишь, что я что-то недоговариваю, не принимай это на свой счет. И панику не разводи. И даже сейчас, пообещай мне, что бы я ни рассказал, ты сохранишь голову холодной и будешь меня слушаться. Договор?

— Договор. — Подтвердила она твердым кивком.

— Я нашел Диму. — Глухо произнес я, пряча взгляд в тарелке с блинчиками.

Девушка напротив замерла. Ее рука, потянувшаяся было к моему стакану с водой, застыла в воздухе. Она уставилась на меня, и я увидел, как ее глаза наполняются незнакомой мне эмоцией.

— Диму? — Ее голос сорвался на едва слышный шепот. — Какого Диму? Нашего, что ли? Но он же… Марк, погоди-погоди, — затараторила она, — как так? Когда? КАК⁈

— Живой он, — я продолжил, — чего не скажешь о том, в порядке ли он. — Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри откликается липкий болотный смрад. — Но лучше бы, для него самого, чтобы все-таки умер.

— Что ты такое говоришь⁈ — Катя зло замотала головой, отказываясь принимать услышанное.

— Послушай, просил же, воспринимай с холодной головой. Мой фантом, исчезнув отсюда накануне, отправился пешком на юг. Егор подсказал местонахождение Леонида и я пошел на разведку, никому об этом не сказав. Имею право! — Вскинулся я, когда Катя открыла рот, чтобы что-то сказать, и они тут же затихла. — Нашел я их обоих. Дима там главный, он захватил болота.

— Но почему! Почему ты сказал, что лучше бы ему умереть! — Она чуть не плакала от моих слов.

— Да что ж ты такая неспокойная… — Шикнул я. — Я пытаюсь слова подобрать!

— Да прямо скажи!

— Кать, Дима обезумел. Буквально, я не приукрашиваю. Он получил способность слиться сознанием со всеми греллинами на полигоне и может ими управлять. Я знаю это буквально из первых уст, я видел это своими глазами, а во время моих переговоров с Вячеславом, на прошлую нашу базу было совершено нападение. Централизованное, не дикое поле, как было раньше, а с выучкой, с тактикой. И Леонид, он не просто так тусуется с Димой, он его пленник, тот перехватил его на полпути к месту встречи. Он ему ухо отрезал, Кать. Так что да, лучше бы он умер, не мучился бы так! — Сорвалось у меня, прямо из сердца.

— Господи… — Катя замотала головой, а по щекам побежали предательские ручейки. — Он же… обычный парень, весельчак, балагур, красавчик, он и мухи не мог обидеть. Как же так! Что нам делать?

— Пока что принять это как факт. Хотела правды? Получай ее. Не трепись об этом, ясно? — Настоятельно попросил я.

— П-поняла. — Кивнула она удрученно.

— Хорошо, я продолжу. Наблюдатели, когда Дима получил пятнадцатый уровень, дали ему ранг «Пожиратель», не знаю как это звучит на языке инопланетян. Он буквально врос разумом в стаю, став их вожаком. И его сила меня пугает, он может стать проблемой. Мне удалось выторговать у него жизнь Леонида вместо «своей», в действительности сейчас мой фантом его пленник. Он не знает, что я его обманываю, и перед ним лишь копия, и я надеюсь, так это и будет оставаться.

— Мы должны забрать его! — Выпалила она, поднявшись в полный рост. — Соберем отряд, ты, Борис, Илья, Варя, соберем самых сильных! Придем и отобьем его. Нельзя же так! Ему нужна помощь, возможно медицинская! Мы не можем оставить его в этом кошмаре!

— Присядь обратно. — Жестко сказал я. — И прими тот факт, что скорее всего, его и правда придется убить. Но сейчас нельзя. Я не до конца выяснил, что произойдет, когда его связь со стаей развалится. Я не могу так рисковать.

Мне было прекрасно видно, как девушке больно. Тогда, еще в той, прошлой жизни, Катя безответно втрескалась в этого красавчика, но Дима этого либо не видел, либо не хотел видеть, да и в целом был весьма ветреным и легкомысленным, вечно вился вокруг других девчонок, да и они сами никогда не были против его компании.

— Да остановись же ты! Не говори этого! — Легкое хныканье превратилось в плачь навзрыд, потому я, травмированный женскими слезами, поднялся навстречу и перехватил ее за плечи, заставляя заглянуть мне в глаза.

— Катя, посмотри на меня и услышь. Тот Дима, которого ты помнишь, мертв. Сейчас на болотах нечто другое.

— Нет… нет! Он жив, ты же сам сказал! — Попыталась она вырваться.

— Кать, он на моих глазах отрезал Леониду ухо кривым серпом и сожрал его. Ухо, в смысле. — Я был безжалостен, когда вываливал эту кошмарную деталь, но я не хотел множить боль. Хотел только разрушить ее иллюзии. — Он смеется как безумный зверь. Он говорит сбивчиво, как маньяк, запинается, путается в мыслях. От прежнего Димы остались лишь фрагменты личности, он облысел, все его зубы выпали, он лишился ступни, он гниет как живой труп. Убить его будет верхом милосердия. Но не только это — вся его нынешняя жизнь это ненависть. К нам. Он считает, что мы его бросили, винит в этом тебя, меня, Борю, Варю, весь белый свет. И если ты сунешься к нему в эти сраные болота, он либо сам тебя сожрет, либо скормить своим псам. Боюсь, нам нужно принять эту действительность.

Катя обмякла в моих руках и беззвучно завыла. Ее плечи задрожали, и она, уткнувшись лицом в мой доспех, затряслась. Я просто держал ее и гладил по спине и волосам, позволяя этой боли выйти наружу. В этом свихнувшемся мире боль приобрела новые оттенки в своей палитре, едва ли я могу представить похожую ситуацию, расскажи мне ее кто месяцем ранее.

Прошло минут десять, наверное, прежде чем Катя вылила все слезы и нашла в себе силы отстраниться и взять себя в руки. Она небрежно утерла слезы рукавом кожаного наруча, изо всех сил стараясь вернуть лицу маску спокойствия, но раскрасневшиеся глаза выдавали ее.

— Что мы будем делать? — Спросила она осипшим голосом.

Я вернулся на свое место напротив, краем сознания подметив мокрое пятно на груди.

— Нужно время. Я оставил там фантома не просто так, он попытается переломить ослабшую волю Димы. Если мне удастся убедить его в том, что мы ему не враги, то попытаемся его вылечить. Мы и раньше делали невозможное, что стоит попробовать теперь?

Катя, словно позабыв, как горько рыдала полминуты назад, удивленно вскинула брови.

— Вылечить? Ты думаешь, у нас такое получится?

— Пока что это просто гипотеза. Когда я пойму, что он не опасен ни для кого, и я с полной уверенностью могу заявить, что в случае, если все пойдет не так, смогу не допустить лишних жертв, тогда покажем его Жене.

— Нет, Марк! — Запротестовала Катя. — Она же беременна, а те ужасы, что ты мне рассказал… ей нельзя нервничать. К тому же, Дима был другом и для Антона тоже, я думаю, для нее это будет слишком большой стресс.

— Черт… — Я прикусил щеку. — Да, наверное.

— Но от идеи не отказывайся! Может, мы найдем другого хорошего врача, из здешних? Много новеньких пришло, что нам стоит потратить очков и экстренно прокачать какого-нибудь доктора? Особенно если это будет кто-то с нужным профилем, по психиатрии или еще чему-нибудь, черт его знает! Если в этой проклятой системе вообще существует какой-то способ восстановить Диме жизнь, я хочу его найти!

— Однажды мы нашли сундук, в котором были ядра коррекции эволюции. Черное ядро я отдал Вячеславу, так как выдвинул предположение, что сбросив прогресс прокачки, можно нивелировать последствия выборов. Я думаю, это тоже может сработать, ведь причина его текущего состояния — вполне конкретный навык. — Я потер переносицу в задумчивости.

— Но у нас… нет больше черного ядрышка. — Всхлипнула Катя, поняв, что это возможность, но она нам недоступна.

— Давай-ка вот как сделаем. У меня есть интересная наводка. — Я залез во вкладки своего инвентаря и положил на стол рядом с блинчиками медный, покрытый зеленцой ключ. — Далеко на востоке, у ранее существовавшего угла полигонов с севером, есть утес, на котором живет матриарх нетопырей. Это я узнал от Вячеслава. Поговори с Агнессой и Иваном, они тоже в курсе. Сходим туда и проверим, что этот ключ открывает. Вполне возможно, найдется еще один такой сундучок с ядрами.