У всего есть финал, иногда он слишком скоропостижный, иногда напротив, чрезмерно затянутый. Тем не менее, все начатое рано или поздно заканчивается. И, признаться, разговор наш в лучах утреннего робкого солнца подзатянулся. Все присутствующие давно сворачивали челюсти — и ничто не могло этому помешать, даже бурлящий еще не так давно адреналин от нападения. Да только вот чего ждали не очень понятно. Может, формальности?

— Все. — Сказал я, не в силах больше сидеть. Задница уже квадратная, в глазах песок, ноги затекли, спина ноет. — Хватит на сегодня. Вроде бы все обсудили, давайте отдыхать.

Вячеслав даже ничего не сказал. Встал, аккурат после меня, и я подметил, что он сделал это с трудом. Как бы он не выглядел, помолодевшим, окрепшим, возраст все-таки давал о себе знать, и такие долгие ночи присовокупленные с длительным переходом ранее, плюс стресс, не проходят бесследно. Но он держался молодцом, старый волк, за что я не мог его не уважать.

— Шеф, — козырнул мне Иван, — снаружи неспокойно, разреши остаться на посту?

— Все там спокойно, — зевнул я, — но идея толковая. Варь, — я перевел взгляд на чародейку, — покажи людям полковника, где им можно разместиться.

Филиппов ушел на улицу, нести свою вахту, волшебница же, которая уже как минут пятнадцать, мне кажется, дремлет у камина, поднялась, стоило мне ее окликнуть. Грациозно расправила смявшиеся полы камзола, натянула на лицо улыбку и направилась к главному коммунисту.

— Прошу за мной, господа хорошие. — Сделала она приглашающий жест, аккуратно отставив в сторону ладошку по направлению в коридор. — Места всем хватит.

Спорить с ней, конечно же, никто не стал. Переглянулись разве что, от удивления — тут что, еще и есть, где с комфортом расположиться? Агнесса тоже поднялась из-за стола, но вопреки ожиданиям за Варей не пошла, а встала возле меня. Я подметил, что она хочет что-то спросить, но прилюдно не решается.

Я по-быстрому, как радушный хозяин, пожелал Вячеславу и его сопровождению хорошо отдохнуть, а затем таки перевел взгляд на темноволосую низкую девушку. Причина ее смущения была нетривиальна: парламентерша, краснея и уводя взгляд, интересовалась у меня, не найдется ли в этом форте ванны. Найдется, конечно же, и о причинах смущения я тактично решил не выяснять, мало ли что. Просто через системный интерфейс выделил ей валюты на воду. За мной не заржавеет, особенно учитывая, что я сегодня стал богаче еще на тысячу с лишним очков.

Вскоре я остался один. Остатки группы Агнессы дрыхли, сама девушка мылась, Женя тоже давно спала, как и Вячеслав с сопровождающими, Варю я потерял из виду сразу после того, как на мгновение отвлекся. Пора и честь знать — день действительно оказался длинный, а если учесть, что меня теперь два, и на границе сознания болтается мой фантом, выполняющий одну важную миссию, то он, субъективно, удлинился в два раза, и это было непривычным.

Пройдясь по холлу, я затушил светильники и лампы, подбросил дров в камин, чтобы не замерзнуть, день обещал быть прохладным, и направился к себе, наверх.

На лестнице я пересекся с Агнессой, еще мокрой после ванны, но уже в новой, только что купленной мантии. Она одарила меня очень многозначительным и благодарным взглядом, и мы разминулись — она ушла вниз, я же направился в свои покои. Глаза жгло огнем, мысли путались, но я приметил в ее взгляде что-то еще, необычное, а после, самым краем сознания, отметил, что девушка, которую я видел облаченной в кожаный доспех все время, что вообще с ней знаком, была довольно крупной и симпатичной одновременно. Фигура эдаких песочных часов, низенькая, коренастая, но вполне фигуристая.

— Бр-р, хорош. — Сказал я сам себе под нос, отбрасывая странные мысли из головы. — Хорош, Марк, спать надо.

Забурившись в свою комнату, я без всяких стеснений сбросил доспехи. Тяжелый, натруженный, мне моментально сделалось легче. Зашвырнул броню в инвентарь, вместо того, чтобы оставить на воздухе просыхать и проветриваться, как я делал это всегда. Сейчас это последнее, о чем я хотел думать — о сохранности собственной экипировки. Будет с утра сырым, когда достану доспех из инвентаря, просто куплю новый. Хотя какое к черту утро, ведь оно уже. К обеду бы глаза разлепить.

Переоделся, о помывке буду думать как встану. Пока и так сойдет. Хорошо хоть я, когда форт конструировал, невольно подумал о том, чтобы воду отводить наружу, а не вычерпывать ведрами, чтобы опорожнить бадью. Но даже так была конструктивная неточность — снаружи, под окнами первого этажа, такими темпами быстро развезется болото. В любом случае плевать, мы здесь не задержимся. Не далее, как сегодня же, я скомандую отход.

Я рухнул на койку, уставился в потолок. За толстой перегородкой пола слышались приглушенные голоса, но разобрать их я не мог, да и не хотел. И уже было начал проваливаться в забытье и сладкий, необходимый сон, как в дверь моей комнаты тихонько постучали.

Ну кого там принесло…

— Зайдите. — Сказал я, не открывая глаз, и даже не представляя, кто бы это мог быть.

Дверь скрипнула, и в комнату скользнул кто-то с кошачьими шагами. Не буквально, конечно же, это был человек, но поступь была очень легкой. Глаз я по прежнему не открывал. Покуда меня не будят с криками и паникой, открывать их я отказывался, слишком устал. Вот, щелкнула задвижка на двери, вот, послышались шаги босых ног.

— Спишь? — Спросила меня, как оказалось по голосу, Варя.

— Теперь нет. — Ответил я, шумно выдохнул, с трудом разлепил глаза и поднялся на локтях.

В полумраке, который разгонял тусклый свет масляной лампы, оставленной мной у изголовья, и легкого серого утреннего марева, Варя выглядела не так, как обычно. Не как боевая чародейка в походном камзоле и с вечно недовольным лицом, а как вполне обычная женщина — уставшая, растрепанная, взволнованная. Последнее, кстати, явно бросалось в глаза, она яростно перебирала пальцами, сомкнутыми в замок. В комнату ко мне она вошла без верхней одежды, но при этом все, что должно быть прикрыто — было прикрыто, сейчас она оставалась в легкой тунике и трусиках, и эта нехитрая одежда едва ли скрывала очертания тела. Я уже было хотел наехать, чтобы она оставила свои потуги, это не сработало раньше, не сработает и сейчас, но она заговорила первее.

— А чего не спишь? — Спросила она.

— Варь, что тебе нужно? — Устало и раздраженно бросил я.

— Я хотела кое-что обсудить с тобой наедине. — Тихо вымолвила она и села на край кровати, сведя колени друг к дружке, и сидя ко мне в пол оборота, продолжила. — Это важно, потому что от этого зависит будущее.

Меня, признаться, подмывало скаламбурить, мол, на нее повлияла моя пылкая речь о необходимости размножаться, ведь тот вид, в котором она сюда явилась, был совершенно недвусмысленным, тем не менее, я воздержался. А раздражался я лишь потому, что она остается красивой девушкой, какой бы змеюкой, по-доброму, конечно, в душе она не была. И этот ее маскарад — просто способ затуманить мои мозги, отвлечь и увести кровь от головы в другое место, чтобы проехаться мне по ушам. Ну, зная это заранее, я буду готов услышать то, что она скажет, и оценить это критически. Почему не выгнал сразу, чтобы отложить беседу на попозже? Сам не знаю.

— Это быстро? — Вперился я взглядом в визитершу.

— Если не будешь отпираться — да, быстро. — Хихикнула она. — Или нет, смотря как ты любишь.

— Давай ближе к делу. — Остановил я зарождающуюся толкотню вокруг да около, не желая играть в эту игру.

— В общем, — она набрала в грудь воздуха, качнув острыми пиками под туникой, — я пришла обсудить одну конкретную фразу, сказанную тобой на переговорах.

— Неужели про размножение? — Я усмехнулся, все-таки решившись на эту отчаянную авантюру.

— Брось, рожать в этих обстоятельствах я врагу не пожелаю, и Женьку по-женски очень жалею. А что до дружбы телами — я уже давно поняла, что ты непробиваемо правильный, и свои потребности удовлетворяю сама. Я о том, что ты ляпнул о передаче формального лидерства кому-то для того, чтобы сохранить баланс сил.

О как. Я моментально проснулся. Все происходящее до этой фразы было шуткой или игрой, но тема и впрямь необычная для подобных декораций. Я подобрался и прислонился спиной к изголовью кровати.

— Так, и? — Спросил я серьезнее.

— Ты это серьезно? — Обернулась она на меня, и ниспадающие волосы скрывали озадаченный взгляд.

— Вполне. — Пожал я плечами. — Система требует сюзерена, никто из нас троих не пойдет на то, чтобы подчиниться другому, я думал ты это понимаешь. Нам нужна фигура, номинальная, чтобы выполнить требование директивы. А мы втроем, или вдвоем, это уж как с Леонидом получится, разделим формальные обязанности исполнителей.

— А ты не думал… — В ее голосе послышалась вкрадчивость, манипулятивность. — Поступить иначе?

Заглянув в ее глаза, я не увидел там ответа. Потому, не поняв намека, всем видом показал — мне нужно продолжение, и ждать себя Варя не заставила.

— Я знаю тебя давно. — Загребла она издалека. — До всего случившегося, и после. Всякое было, но с того самого дня, как ты снимал меня с жертвенного столба, а потом вступился перед сошедшими с ума Катей и Антоном, решив тем самым мою судьбу, я точно знала — ты единственный, на кого можно положиться. Вокруг есть мужчины, сильные, храбрые, этого не отнять. Но ни у кого нет чего-то важного, что есть у тебя.

— Варь. — Начал было я, чтобы прояснить происходящее, но остановить ее мне уже не удалось, девушка даже не запнулась, продолжая говорить.

— Ты никогда не ломался и тащил нас за собой, придумывал какие-то безумные планы, строил, создавал, защищал, взрывал и лечил. И ты стал сильнее. Намного сильнее, чем был. Я правду тебе скажу, вначале хихикала над тобой, да и не я одна — вот же, умора, в мире, где, как предполагается, будет куча врагов, этот умник взял самый бесполезный в бою класс. Но все быстро поменялось. Оказалось, что бойцы и не бойцы вовсе, а яйца прячутся в мошну сразу, как запахнет жареным, а ты, несмотря ни на что, всегда оставался крепким и надежным.

— Варь! — Уже настойчивее я попытался ее остановить, не понимая, чего ей нужно, и поток лести, перемежающийся колкостями, мне не слишком нравится.

— А сегодня я увидела другого тебя, Марк. Ты улыбался, лишая жизней. Вот он, твой апофеоз. Ты всегда знал, что победишь, и победил. — Она, наконец, вышла из транса, с которым декламировала мне дифирамбы, и поползла на меня, прямо на постели, пропуская между своих ног мои, да так, что я не нашелся, что делать, не скидывать же? Ушибется еще. — Расслабься, не буду я на тебя запрыгивать, сказала же, не за тем пришла. Мысль была, но… — Она закусила язык, скосила взгляд, покраснела. — Я всегда видела в тебе лидера. Не потому, что ты мне нравился или что-то такое. Просто ты был единственным, кто не сдавался, не ныл, не жаловался. А брал и делал. Так почему, почему перед самым финалом ты решил отступить от того, что твое по праву?

— Что же ты предлагаешь? — Спросил я, когда мне, наконец, удалось поймать такую возможность. Перебить ее нереально.

— Ты можешь обладать, Марк. — Ответила она, и в ее глазах загорелся огонь. — Властвовать. Ты должен быть сюзереном. Никто, ни этот старпер внизу, кряхтящий, когда садится, и не тот психопат, и уж тем более не чья-то говорящая голова, поставленная просто так. Ты же хочешь этого? Хочешь брать то, что твое?

— Единовластие сопряжено с диктатурой, Варь. Я намереваюсь решить все споры бескровно, чтобы как можно больше людей выжило. Я ведь это объяснял. — Ответил я четко, не сводя глаз с все приближающегося лица чародейки. Я уже чувствовал запах ее волос.

— А кто говорит о диктатуре? — Голос ее стал еще более томным. — Управлять — не значит давить. Тебя поддержат, нужно просто проявить силу. Ты же это умеешь. и поведешь всех за собой. Ты вел нас целый месяц, и мы выжили. Все выжили, Марк.

— Не все. — Мотнул я головой, и она отодвинулась. — Дима, Антон, даже Лена. А скольких я своими руками убил? Счет на десятки. Я всех их помню. Это цена силы — ночные кошмары.

— Я помогу тебе. — Взяла она меня за руку, вновь прильнув. — Стану твоей правой рукой, не Катя, которая едва справляется, и не Боря, которому и так нормально, он вообще едва ли понимает, что происходит, и не эта заноза Агнесса, строящая тебе глазки. У меня есть опыт и знания, а силу я могу получить вместе с тобой.

Я молчал, обдумывая ее слова. Зерно истины в них было — задавив любую конкуренцию, я смогу сконцентрироваться на самой важной задаче. Однако, тот способ, которым она решила меня убедить, мне не нравился.

— Боишься, что я тебя подставлю? — Спросила она, и в ее голосе сквозила обида. — Я была с тобой в самые трудные моменты. Никогда ни в чем не отказывала, тебе нужно было только захотеть.

— Нет, дело не в этом. — Прикрыл я глаза. — Слишком много переменных. И хотя я понимаю тебя, твои мотивы и то, что ты хочешь донести, и даже принимаю это как возможный вариант, поспешных решений я принимать не буду. Семь раз отмерь, Варя…

— Нужно действовать сейчас! — Качнулась она, и петелька сползла с плеча. — Пока враги не опомнились, пока Леонид не ударил в спину, пока не появился еще какой-нибудь психопат на полигоне, вкусивший силу и потерявший управление!

В сердцах бросив то, что по ее мнению должно было склонить чашу весов, с пантомимой эротического характера она закончила. Отпрянула, поправила лямку, отползла на край кровати и поднялась, ступив босыми ногами на дощатый пол. Смерила меня взглядом, но ответа не дождалась, и направилась к двери, однако на пороге задержалась.

— Подумай вот о чем. — Облокотившись на дверной косяк заговорила она тихо и не оборачиваясь. — Что, если ты не станешь сюзереном, Ульяну тебе не отыскать?

Я заскрежетал зубами. Она не могла этого знать, я никак не мог ни словом, ни делом дать ей понять, что мне известно, где сейчас находится моя супруга и в каком она статусе. А она, если верить наблюдателям, стала сюзереном своего кластера и «ушла дальше», в какой-то новый виток, в макрокластер Вай'Шир, где бы он ни был. И эти ее слова… подозрительно четко накладывались на мои собственные заглушенные опасения.

Варя не дождалась ответа, да и не ждала его особо, и почти сразу, едва сказала слова, потрясшие меня, скрылась за дверью, и тихо ее закрыла.

Утро, а точнее обед, встретил меня свинцовой головой. Я почти не спал, обдумывая услышанное, и вырубиться смог на какие-то жалкие полчаса. Да и сном-то это не назовешь — вошкался, постоянно просыпался. То кровавое месиво под стенами приснится, то Ульяна, до которой я не могу дотянуться, то Леонид, жутко хохочущий над телами моих убитых друзей. Бред.

Внизу было оживленно — Вячеслав со своими людьми были бодры, но только с виду. Мешки под глазами, сгорбленная осанка, отдых был явно недостаточный. Они собирались, и судя по обрывкам разговоров, до меня доносящихся, были уже в шаге от того, чтобы отправиться к себе обратно.

Я, конечно же, вышел проводить. Доспех, кстати, купил новый — из самой высокой доступной мне категории, из «Цэ». Почти такой же, какой был у меня — усиленная кожа и кольчуга, но только вот прочность, судя по информации из идентификации, была больше, а вес меньше. Плюс, не знаю уж, это самовнушение или правда, но двигаться в этой броне было тоже как будто проще. Словно конструкционно она отличается, давая больший простор для маневров.

— Как ты это сделал? — Спросил меня Вячеслав, окинув холл моей базы. Любопытства в его голосе было хоть отбавляй. — Вчера еще спросить хотел, да как-то момент не представился. Эти земли вроде бы только-только как пару дней назад открылись, что у тебя, где-то припрятана армия строителей?

Я тогда не ответил, только усмехнулся, развел руками, мол, секрет фирмы. Не хотел я рассказывать, через что мы прошли, чтобы обрести Твердую щепку, все-таки я дорожил конфиденциальностью.

Потом, уже пожимая друг другу руки, Вячеслав сообщил, что ему есть что обсудить со мной лично, но не сейчас — попросил меня быть готовым к тому, что вечером у меня в инвентаре появится письмо. Ему, с его слов, нужно что-то проверить в своем новом лагере, а когда он это сделает, возникнет вопрос, который можем решить только мы оба. Настаивать на конкретике я не стал, и в итоге, Вячеслав и его гвардейцы ушли к себе на северо-восток.

— Ладно, — выдохнул я, обращаясь к Варе, Жене и Агнессе с парнями, — теперь и нам пора. Сворачиваем лагерь.

Под «сворачиваем лагерь» я имел ввиду переезд глубже на запад. Тут нас больше ничего не держит, пора воссоединяться с основными силами своей фракции. Мыслеформа — четкая, простая, и я заставил весь форт схлопнуться, сжаться, скомкаться, но не в кубик, будь так, думаю, кошмарные воспоминания заставили бы меня вытрусить из себя завтрак, а в черный кристалл.

Процесс занял меньше минуты. Земля дрогнула под ногами, едва заметно, и все, что было — исчезло, оставив голое вытоптанное поле. Так мы и выдвинулись, без лишних расшаркиваний. Как же стало просто переехать, диву даюсь…

Однако, было еще кое-что. Моя усталость и недосып. Причиной тому было то, что меня, как бы, два. И усталость накапливалась вдвойне быстрее. Я уже упоминал, что время для меня теперь течет иначе, потому что воспринимать мир с двух разных точек для человека непривычно, и от этого я испытываю жутчайший дискомфорт. А все дело в том, что как только я получил сведения от Егора, мой фантом под покровом ночи направился на юг, и уже подходил к болотам.