Накануне моего появления в ратуше на совещании с Ильей и Вячеславом, которое, на повестку, быстро превратилось в выволочку, я сдернул из лазарета Катю. Нечего ей там делать, не врач она. Понятное дело, ее психика окрепла, но на ней и так слишком много. Беспокойство за ментальное здоровье моей первой заместительницы и подруги имело место быть, так что, сделав то немногое, что смог, я просто вытащил ее оттуда. Вдоволь она на кровь насмотрелась, хватит. Пусть отдыхает, как я ей и велел, без нее справятся.

Закончив с офицерами и отправив Вячеслава с Муромцем готовить людей к утренней вылазке, задерживаться в холле я не стал. Прямо сходу, при всех, я рассказывать о плане В и плане Г не решился, и причина тому всего одна. Я тоже не исключаю наличие шпиона в наших серьезно увеличившихся массах. Егор мне по-прежнему был нужен, но теперь уже только с глазу на глаз.

Выйдя в ночь, я устало растер виски, зажмурил глаза, борясь с сонливостью, а придя в себя, огляделся. Прорицателя нашел совсем недалеко, у центрального очага поселения, сидел на бревне с Ирой и о чем-то едва слышно болтал. Тема, судя по тяжелым лицам, была безрадостной. Что, впрочем, не удивительно.

Не берусь утверждать, но мне кажется, что получив отмашку с совещания, парень сник. Фигура больно понурая у него.

— Вечера. — Махнул я сидящим. — Егор, на пару слов?

— Да, командир. — Поднялся он. — Запомни место, на котором остановилась. Мне безумно интересно узнать продолжение.

— Не долго давай, а то холодно. — Буркнула Ира, смерив меня недовольным взглядом.

Эх, молодость. Но я рад, что все, что с бедной девчонкой произошло, забылось. И забылось, как я ее, голозадую, ловил в разрушающемся форте. Пусть так и будет, напоминать нет смысла.

— У меня нет слов в свое оправдание. — Огорошил меня молодой.

— Чего это ты вдруг? — Удивился я.

— Прорицатель, срань господня. Ни одного навыка, чтобы предупредить случившуюся бойню. Я ведь… мог быть среди них. Или тех, кого латают сейчас. — Кивком он указал на Твердыню, в которой располагался лазарет.

— Да брось. — Постарался я сгладить угол. — Никто не знал. И не мог знать.

— Калечный какой-то у меня класс. И развитие. Хрень какая-то! — Хлопнул он себя по бедру от досады.

— Прекращай заниматься самобичеванием. Отличный у тебя класс, ты полезен, не выдумывай. А со случившимся мы разберемся. — Уверенно заявил я.

— Я могу пойти с тобой завтра?.. — Вкрадчиво поинтересовался он.

— Утром подойди к Муромцу и передай, что я поручил записать тебя. Пусть только троих ищет, учитывая твой класс и Малышку. — Кивнул я.

Он в раздрае, и с какого-то перепугу решил винить себя в случившемся, причем совершенно напрасно. Возьму его с собой, пусть проветрится и утолит мучившую его боль. Сделает то, что считает нужным.

— Так, а это… что стряслось-то? Для чего я нужен? На собрании выяснилось, что я бесполезен. — Не шибко обрадовался он тому, что я дал добро на завтрашний поход.

— Я тебя стукну. — Постарался я улыбнуться. — Все у тебя в порядке с навыками, ведь о них и пойдет речь. Есть у меня план, как обойти твои ограничения. Сделаем две попытки — одну помягче, но если не выйдет, придется пойти на крайние меры.

— Можем начинать! — Загорелся он, словно всего миг назад не горевал.

— То есть, ты даже не спросишь, что от тебя нужно? Просто из огня да в полымя? — Я ухмыльнулся.

— Ну да, а чего такого? Делать дело нужно. — Мгновенно подобрался он и посерьезнел.

— Ладно, начнем с первого варианта. — Я оттянул его за локоть за один из свежевозведенных срубов, прочь с глаз поселенцев. — Мы знаем, что твоему навыку нужно, чтобы ты сам был знаком с тем, кого ищешь. Так?

— Да, командир. — Кивнул он.

— Я их видел. И, так вышло, что могу воссоздать их облик. Возможно, этого хватит. — Предложил я, объяснив предстоящее. — Проверим.

Прикрыв глаза, я сконцентрировался. Выудил из воспоминаний тот пасмурный день, ту непроглядную тоску и запустенье, то болезненное, висящее в воздухе ощущение смерти, как в хосписе. Припомнил запах гниения в спальнях Вячеслава, лицо Агнессы, уставшее, потерявшее надежду. И этих троих. Сознание зацепилось за Виктора Савельева, негласного лидера той троицы, больно уж колоритный он был.

Магический резерв привычно отозвался на мой зов. Полномасштабная копия живого существа — это трудно, с какой стороны ни погляди. Ладно я еще на инсектоидах тренировался, но человека… ладно уж, сил еще немного осталось на сегодня. Я влил энергию в навык, задавая форму, вес, цвет, текстуру. Воздух передо мной уплотнился, пошел рябью, и из темной ночной дымки соткалась человеческая фигура.

Егор тихо ахнул, отшатнувшись.

В данном конкретном случае этот лже-Виктор не являлся фантомом. По условиям своего навыка я мог создавать только копию себя, разделяя сознание, но это не относилось к другим людям. Но надежда меня не покидала, что это сработает. Тем более, копия действительно получилась на славу — те же черты лица, та же щетина, та же потертая куртка.

— Вот он. Его зовут Виктор Савельев, — я кивнул на фантома, — если это важно для активации. Теперь вы «знакомы». Попробуй теперь.

Удивленный, но сохранивший самообладание Егор подошел ближе к жутковатой восковой кукле и напряженно уставился ей в лицо. Фальшивый Савельев смотрел вдаль тупо, без единой мысли и эмоции, хотя все функции «организма» выполнял. Дышал, моргал. Оно живое, но лишенное разума. Полностью подконтрольно мне.

Прошла минута, затем вторая. Я наблюдал, не говоря под руку, но становилось понятно, что у нас затык.

Наконец, прорицатель шумно выдохнул, распахнул глаза и покачал головой.

— Никак, шеф. Ничего к резиновой кукле не чувствую.

Я усмехнулся несдержанно, хотя смешного было действительно мало.

— Прямо совсем? — Собрался я.

— Никакого отклика. — Виновато развел руками парень. — Похоже, для моего навыка это просто кусок мяса. Нет у него чего-то важного. Ауры, энергетического следа, души нет.

— Вот бы твои навыки в мирное время. Глядишь, через годик другой было бы доказано существование у человека души. — Шумно выдохнул я. — Ладно, понял.

Щелкнув пальцами, фантома я развеял. Копия испарилась, словно никогда и не существовала. Что ж, несмотря на то, что я рассчитывал на то, что сработает, оказалось, что систему так просто не обмануть.

— Ты говорил про второй вариант, командир. Жесткий. Будет больно? — Как-то съежился он.

— Нет, это фигура речи. — Мотнул я головой. — Мне нужен твой навык.

Юноша напротив непонимающе заморгал.

— В смысле… нужен? Ну, мы же попробовали?

— В смысле отдать. — Довершил я мысль, присовокупив к ней фиолетовое ядро из инвентаря.

— Ты… опять нашел их? — Перешел он на едва слышный шепот и заозирался.

— Да, и полагаю не стоит говорить, что ты этого не видел? — Сдвинул я брови.

— Могила. — Сказал Егор и осекся. Слово это сегодня под запретом.

— Итак, фиолетовое ядро. Помнишь, мы его тестировали с Мирой и Виолеттой? Ну так вот. Пришла твоя очередь. — Спокойно объяснил я, наблюдая за реакцией парня. — У меня твоих ограничений нет, всех троих ублюдков я видел так же, как вижу тебя сейчас, в метре от себя. Если навык поиска будет у меня, я найду их до завтрашнего заката. Но для того, чтобы месть свершилась, ты должен добровольно отказаться от своего навыка. Принуждать я, конечно же, не буду. — Хотел добавить, что если этого не сделать, трагедия может повториться с куда более жуткими последствиями, но не стал. Это будет походить на манипуляцию.

Прорицатель завороженно смотрел на ядро. Полагаю, сейчас он прикидывал, что от него останется, когда он потеряет свой профильный навык, за который его и ценят. Думаю, он мысленно лишался руки. Метафорически, конечно же.

— Грабить я тебя не собираюсь, так как ценю своих людей, — продолжил я, заметив заминку, и достал вторую сферу, тускло серую, она легла на моей ладони рядом с первой, — это серое ядро, оно позволит тебе при переходе на следующий уровень выбрать не один из трех навыков, а все три разом. Я же, получается, заберу себе твой поиск. Но компенсирую тремя случайными.

Была, все-таки, мысль, что элементарное восстановление мне бы пригодилось, учитывая мои почти бесконечные запасы магической энергии, но идею отринул. Если Егор переживет потерю, то Лизка потеряет идентичность. Боюсь, это легко и играючи вернет ее в то состояние, в каком мы ее нашли. Забитую и забытую.

— Я бы так и так отдал. — Твердо сказал Егор. — Так что, если у тебя есть идея, как выгоднее потратить серое ядро, то я его не возьму.

Переведя взгляд с ядер коррекции эволюции на меня, в его глазах застыл вопрос. Он был умным парнем, понимал, каковы ставки. Думаю, что лучшего применения серому ядрышку я не найду, школа прорицания больно уж интересная, жаль, прошла мимо меня.

— Нет, — мотнул я головой, — бери оба. Это лучшая инвестиция на мой взгляд. Не случись у нас такого форс-мажора, оно так и так досталось бы тебе.

В первую очередь прорицатель взял фиолетовое ядро и съел его. Покатал на языке, спрятал за щеку, и, судя по умильной улыбке, вкус ему понравился. Но, дабы не растягивать удовольствие в томительном ожидании, «конфету» он разгрыз, проглотив содержимое. После этого, минутой погодя, его взгляд расфокусировался. Он увидел выскочившее специально для него окно. И все так же, не глядя куда-то конкретно, он протянул мне руку для рукопожатия. Его ладонь я пожал.

Внимание инициированному! Другой инициированный предлагает вам обрести навык «Поиск существа. Уровень 1». Полученный навык не будет занимать лимит изученных навыков и не будет участвовать в синергиях, заложенных в разделе 19. пункт 1.12 кодекса «О накоплении и конверсии экзистенциального опыта (ОО)»*

Почитать бы где-то все эти документы. Эх. Принять!

В ту же секунду я почувствовал легкое покалывание в висках, а перед глазами развернулся системный интерфейс без моего дозволения.

Навык был получен. Я тотчас сконцентрировался на тексте, и теперь уже Егор ждал, пока я закончу.

Навык: Поиск Существа (Уровень 1).

Школа: Прорицание.

Требования: Катализатор.

Дальность: На себя.

Длительность: До отмены.

Описание: Позволяет инициированному определить точное направление до известного ему существа. Требует четкого ментального или визуального слепка цели.

Внимание: Вы не можете использовать этот навык до тех пор, пока не изучите «Школа магии: Прорицание».

Вот же странность. Я не в первый раз замечаю, как мудрено система доносит до нас информацию. Предположим, что я только что столкнулся с необходимостью выбирать. Напомню, что на стадии выбора компетенции за новый уровень время ограничено — доступно всего три минуты. И здесь я черным по белому читаю — требует четкого ментального или визуального слепка цели. Визуального слепка. Как понять? Я показал ему куклу в натуре, идентичную оригиналу. Мало? Я бы с куда большей охотой выбрал этот навык, понимая, что нифига визуального слепка недостаточно. Но об этом же нигде не пишут!

Хотя, с разложением когда-то очень давно тоже непонятка была. Сказано было про неорганические материалы, но это было пустословное ограничение. На девяносто девять процентов. Что, снятая шкура или кость перестали быть органическим материалом, как только были изъяты у ранее живого существа? По сути, можно было попробовать использовать разложение по живому и потерпеть неудачу, затем умертвить объект, и тогда бы все заработало!

Вероятно, для инициированных, вроде нас, это слишком высокая и далекая от нашего ограниченного разума материя. Нет, я не про вещи. Про душу.

В любом случае, навык без соответствующей школы бесполезен, потому я быстро исправил эту досадную оплошность, приобретя школу прорицания как одну из своих многочисленных школ навыков.

И, как только покончил с интерфейсом, обратился к все еще ожидающему напротив парню.

— Кажется, получилось. — Кивнул я и, дабы совершить сделку до конца, передал ему серое ядро. — Спасибо, ни я, ни фракция этого не забудем.

— Проверишь? — Нетерпеливо заерзал Егор, спрятав ядро в инвентарь.

— А, кстати. Ты какого там уровня? — Вдруг опомнился я

— Восьмой, шеф. — Ответил он нейтрально.

— Докинул тебе три сотни, бери девятый. — Кивнул я. — Чтобы сразу мог понять, что получишь.

Парень просиял. Он-то, грешным делом, думал, что бонус серого ядра будет мариноваться с ним еще долго, когда теперь представится шанс выйти в застенье и поохотиться на тварей, а оказалось, что награда за самопожертвование куда ближе, чем ему казалось.

— А теперь и правда, надо попробовать. — Озвучил я намерение и сосредоточился.

Прикрыв глаза, я вновь вызвал из памяти образ искомого говнюка. Его колючий взгляд, шрам на щеке, глубоко посаженные глаза с черными кругами и ксантомами над веками, желтые такие мерзонькие бугорки. И активировал только что полученный навык.

Необычное ощущение. Из района солнечного сплетения вдруг вырвался лучик, или ниточка, но нечто явно нематериальное. Оно постелилось прямо у моих ног нитью, и убежало далеко за пределы лагеря, скрываясь в ночи. Все как он и говорил, когда мы вдруг решили поискать Ренгу — это не компас, не две точки соединенные одной линией, а полномасштабный путь к цели. Джипиэс, если изволите.

— Сработало. — Удовлетворенно кивнул я. — Слушай, покажи-ка свою карту. Самую свежую, какая есть.

Парнишка держался изо всех сил и не повышал уровень, ожидая развязки нашего небольшого магического эксперимента, который начал давать плоды. Вняв моей просьбе, он на миг погрузился в ячейки инвентаря и вынул из него сверток.

Еще один его навык, бесспорно, крайне полезный, это картография. Он магическим образом фиксировал на бумаге с идеальной топографической точностью все места, где он побывал. И, надо признать, преуспел! Весомая часть нашего нового, западного полигона, была закрашена.

Я склонился над картой. Детализация и впрямь поражала — каждая тропка, едва-едва наклюнувшаяся, каждый ручей, контуры оврагов и скал. Все было. Но карта мне требовалась для проверки одной гипотезы — оба навыка принадлежат к одной и той же школе, вдруг между ними есть синергия?

Попробовал применить поиск существа по той же характеристике, но как бы направляя силу на пергамент, надеясь, что система выдаст мне удобный маркер. Хрен. Ничего не произошло. Может ли быть, что это как раз таки из-за системного предупреждения о недопустимости синергий?.. Черт, а ведь точно. Скорее всего так оно и есть. Но я даже не стал спрашивать — какой теперь уж смысл.

— Пытаешься на карте точку посмотреть? — Опередил мои мысли Егор.

— Верно, и ничего не вышло. — Скорбно заключил я.

— У меня тоже не получалось. — Пожал он плечами. — Представь, как круто было бы!

— Именно так. Но было бы слишком просто.

Я не слишком расстроился. Тест есть тест. И того, что имеется, хватит с головой. Глянув себе на грудь и нить под ногами, я выявил направление, и было оно однозначным. Вело на восток. И, если я не ошибаюсь, как раз туда, где я видел замаскированную стоянку.

— Все, — выдохнул я, — еще раз спасибо тебе, Егор, ты очень помог. — Хлопнул я парня по плечу. — Разбирайся теперь со своими новыми талантами, уверен, все они нам скоро понадобятся. И удачи, беги давай, а то тебя заждались.

— И тебе, командир. — Улыбнулся он сдержанно, одними лишь уголками губ. — Разорвите там завтра этих гадов, ладно?

Я кивнул, прервал действие навыка, от чего красная нить моментально растворилась в воздухе, и направился обратно к Твердыне.

Пройдя лагерь насквозь, я в очередной раз подметил скорбные настроения собравшихся. Мы, как мне кажется, любые похороны воспринимали как-то проще. Но… для многих, сотен, я бы сказал, людей, еще несколько дней назад мир был в порядке. А теперь вот это вот все. Пусть погорюют, что ж теперь поделать. На мотивационные речи у меня не было сил.

Да и, признаться, их не было ни на что. Адреналиновый раж окончательно сошел на нет. Тело было тяжелым. За последние сутки я пережил убийство Матриарха, экстремальный альпинизм, нервотрепку с заговорщиками. Хотелось рухнуть прямо здесь. И если я сейчас решу бросить все и отправиться по линии, до цели я даже не доползу. Завтра, я это уже решил, нужно перебороть желание действовать и просто отдохнуть. Здесь не будет увещеваний, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Ерунда это все, пойду по горячим следам, и сделаю то, что хочет от меня Варя. Обозначу окружающим, что нас лучше не трогать, иначе отплатим стократ.

Сняв защитную руну с двери, которая все еще держалась, так как ее срок не вышел, я прошел внутрь своих личных покоев на третьем этаже большого дома. Постепенно, ремень за ремнем, я снял с себя стискивающую, не слишком удобную, не разношенную новую кожаную броню-времянку. Когда же я остался в одной нательной мантии, не придумал ничего лучше, чем рухнуть спиной на постель и уставиться в деревянный потолок. Но у глаз явно был свой план. Я быстро прокрутил в голове насущные мысли, борясь с сонливостью, и сдался. На меня накатила тяжелая дремота. Завтра, на рассвете, я возьму нескольких ребят и Егора и пойду на восток, а потом проверю, чтобы эти лихие идиоты, служившие раньше Вячеславу, никого больше не обидели. Но все это будет завтра.

Сон, тем не менее, облегчения почти не принес. Он больше походил на падение в черную яму, а я как будто перенесся во времени. Секунда, оп, и я уже бодрствую. Мне казалось, что я только-только закрыл глаза, успев провалиться в спасительное небытие, как грубый, громкий стук в дверь меня разбудил.

Я резко сел на кровати и схватился за болезненно отлежанное лицо. Поднялся. Сердце зачастило, вряд ли бы кто-то стал так ломиться ко мне по пустякам. Украдкой заметил лежащий на земле лучик солнца, бьющий через узкую бойницу.

— Марк! Открой! — Голос Кати, срывающийся на истеричный фальцет, донесся до меня глухо из-за двери.

В два шага преодолел расстояние до двери и откинул засов. Первая заместительница ураганом ввалилась в мою комнату. Она была бледной, как мел, глаза ее лихорадочно блестели, а пальцы, не найдя покоя, нервно теребили край кожаной куртки.

— Что за паника? Что происходит? — Хрипло, не до конца проснувшись, произнес я. Паника налипла, неужели продолжение? Заговорщики напали на форт?

— Женя, — выдохнула Катя и шумно сглотнула, — там началось, Марк, у нее схватки.

— Ух, е… — Вырвалось у меня то немногое, на что я оказался способен в сложившейся ситуации.

От сна не осталось и следа, будто и не спал. Меня как ледяной водой из ведра окатили. Началось! Началось, твою мать! То, чего мы ждали, но к чему, откровенно говоря, никто в этом дрянном мирке не был готов.

Но момент это был не сказать, что радостный. Едва я услышал тревожную новость, которая в бытность в безопасном мире была бы безусловно счастливой, память услужливо подкинула мне воспоминание.

Накануне, несколько дней назад, состоялся у меня тягучий, тяжелый разговор с Женей. Я был ей кое в чем обязан, и стоило нам остаться наедине, она не преминула возможностью воспользоваться этим. Тогда, в тот злополучный час, она вытрясла из меня обещание. Обычно собранная и серьезная, даже черезчур, тогда она выглядела такой уязвимой. Смотрела мне прямо в глаза, положив руки на свой живот, и сказала.

«Пообещай мне. Поклянись, что бы ни произошло, если что-то пойдет не так, ты будешь спасать ребенка.».

Я тогда, помнится, попытался перевести тему, убедить ее, что все пройдет гладко, но… Женя — врач. Она прекрасно понимала, в какой заднице мы находимся. Случись что… мы в каменном веке, пусть и с магией, дарованной нам кем-то свыше. У нас тут нет операционных, нет аппаратов искусственной вентиляции легких, нет запасов донорской крови и даже возможностей ее собрать, проанализировать и перелить. Ни черта у нас нет.

Но было и еще кое-что. Лучшие умы современности сломали бы голову, куда мне, менеджеру по продажам, но тут, вероятно, ускорен метаболизм. Ход времени изменен. Стандартные для женщины девять месяцев беременности сжались до полутора. Это было совершенно неизученным фактором, и можно было лишь гадать, как все пройдет. Рисков вагон… полагаю, в тот момент, когда она озвучила свою просьбу-требование, она уже все тысячу раз прикинула. Поэтому, зная заранее, что могут быть сложности, и заставила меня стать гарантом.

И я дал тогда обещание. Однако только теперь осознаю всю его тяжесть.

— Как она? — Все размышления пронеслись в голове за один миг.

Пока ждал ответ, судорожно искал кожаные бриджи.

— Рано говорить, но хорошего мало. — Катя прислонилась к косяку и обхватила себя руками за плечи. — Воды отошли еще час назад, потом девчата из медкабинета разбудили меня, пока суть да дело, Женя твое имя талдычила, решили будить и тебя… Лизка там и девчонки, которых она учила, помогают.

Глухо выругавшись, я пробубнел что-то вроде «Какого черта там еще и мелкая делает», и был уже одет к этому моменту, но мою ругань Катя, обладательница острого слуха, расслышала хорошо.

— Помогает, ее магия восстановления там как нельзя кстати. Спирт, тара, стерильные полотенца. Это все она делает. — С гордостью за подопечную произнесла Катя.

Вот каждый раз так! Стоит мне только-только выстроить хоть какой-нибудь план, как эта суровая действительность подкидывает новую вводную, которая радостно размахивая дубиной ломает все построенное. Горизонт планирования буквально в несколько часов! Подавив злость на несправедливость, я выскочил из покоев вслед за Катей и понесся по лестнице, так быстрее, нежели на медленном лифте.

Сейчас мне предстоит собрать все свое мужество, чтобы сделать то, что я обещал. Если другого варианта не будет. Я должен быть сильным.

Сбежав по ступеням лестницы, мы оказались на пороге лазарета. Прямо на входе дежурила одна из девчонок, с глазами расширенными до состояния пятирублевой монеты она на трясущихся руках держала только что сделанные Лизой врачебные халаты, шапки для волос и перчатки с бахилами. Все это нужно было надеть. Выругавшись, мы синхронно с заместительницей принялись облачаться в то, что могло защитить роженицу в такой уязвимый момент от того, что мы могли притащить за собой.

Время шло, внутрь нас пустили лишь на несколько минут. Сейчас не только я и Катя торчали под дверьми лазарета, а еще и куча другого народу — Женю любили все, кому она только не помогла. Ссадины, царапины, диарея от непонятных продуктов или переедания с голодухи, стрессы, магические истощения, миллион причин обратиться к доктору, до недавних пор единственному. Я больно укусил себя за щеку, подумав «хорошо, что успела хотя бы частично передать свои знания», ведь еще ничто не кончено.

Скрип.

Дверь открылась нараспашку, оттуда выбежала взлохмаченная, с шапкой для волос набекрень девушка, из помощниц. В ее руках необъятный таз с покрасневшей водой. Лицом служка была бледной и испуганной. Я бессильно просипел — хваленый Тла'ал, метящийся в сюзерены. Куда уж мне, если в такой ответственный момент я могу лишь стоять столбом и ждать.

В какой-то момент я услышал особенно высокий вскрик, и все затихло. Так как панических выкриков из-за все той же двери я не услышал, мне показалось, что это хоть и не по плану, но еще не совсем ужас. Ждал. По коже неостановимо бежали мурашки.

Готов ли я, Марк Орлов, сдержать данное слово, если в том возникнет нужда?

Прижавшись лбом к холодному камню стены, я мысленно проклинал систему, инопланетян, случившийся апокалипсис, все вокруг.

— Держись… — Прошептал я в пустоту.

А затем тишину, такую густую, что ее можно было потрогать, разорвал звук.

Резкий, требовательный, невероятно громкий в застывшем в ожидании форте. Это был крик. Плач новорожденного человека, возвещающий этому суровому и неприветливому миру о своем появлении!

Раздался сонм восторженных выкриков. Я осел на пол, ноги подогнулись против моей воли. Из груди вырвался вздох, такой резкий и громкий, словно я до сего момента не дышал несколько часов подряд. По коридору, а затем, выкатившись наружу, прокатился волной миг восхищения. Народ ликовал!

Несколькими минутами позже дверь лазарета тяжело скрипнула и приоткрылась. На пороге стояла одна из девушек, в прилипшем к телу врачебном халате, а волосы ее слиплись в сосульки. Ее лицо выражало эмоцию… смертельного истощения. У меня оборвалось что-то груди. Неужели?..

Я поднялся, на негнущихся ногах проследовал к родильному кабинету. И тогда, став достаточно близко, чтобы вглядеться в лицо помощницы, рассмотрел за дикой усталостью слабую, дрожащую, но абсолютно счастливую улыбку. Она ничего не сказала, просто отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

Кровь. Кровь. Много ее. Две медсестры терли пол тряпками, делая уборку. Взрослая женщина, лет пятидесяти, стояла в стороне и держала, осторожно прижав к груди, белоснежный комочек из ткани.

Женя лежала на кушетке. Белее мела, с осунувшимся лицом и темными провалами под глазами. Но дышала! Пусть и прикрытая одной лишь тонкой тканью, я видел, как быстро вздымается ее грудь. Глаза же, серо-зеленые, обращенные ко мне, светились от счастья.

На соседней койке, свернувшись калачиком, спала мелкая трансмутаторша. Ох и выложилась она, судя по всему — ведь уснула как есть, прямо в окровавленном фартуке. Уж не знаю, что она делала, но было видно, что это стоило ей титанических усилий.

Женщина с кульком подошла и, осторожно приложив к груди Жени новорожденного, отступила к стене. Мы оба увидели лицо малыша. Красный, сморщенный, отчаянно пищащий комочек. Пацан! Первый человек, рожденный после апокалипсиса. Здесь так наверняка, где-то в других итерациях тоже, вероятно.

Мы с роженицей переглянулись. В ее глазах я прочел благодарность. Как и она в моих — молодец — спасибо ей, что мне не пришлось исполнять то свое страшное обещание.

Я осторожно, боясь даже дышать слишком громко, коснулся кончиком пальца крошечной, размером с виноградину ручки младенца. Пальчики рефлекторно сжались в кулачок, ухватив меня с неожиданной силой и рвением.

Что-то внутри меня щелкнуло и сложилось, как пазл. Я был очень зол в последнее время, и, смею заметить, не без причины. Но все то, что за этими дверьми, в этот самый миг показалось мне совершенно мелким и незначительным. А настоящее и важное — вот оно, то, ради чего я и защищал людей, боролся за то, чтобы люди жили, выжили. Только ради этого момента. Чтобы у этого пищащего комочка было завтра и была мама.

Я выпрямился, бережно поправил накидку на плечах у героини, немного отстранился.

— Серафим. — Тихо, едва шевеля синими губами, произнесла Женя, перехватив мой долгий взгляд, устремленный на малыша.

Сил на долгие разговоры у нее не было. Она дала ему имя, а затем коротко, рубленными фразами и с длительными перерывами на одышку, рассказала его историю. В те незапамятные времена, до всего этого, они с Антоном придумали имя будущему ребенку. Решили, что будет Серафим или Серафима, в зависимости от пола. Срок тогда был крошечный, и они не знали, кто у них родится.

Высший ангельский чин, те, кто первыми предстоят перед Богом. Женя призналась, что им изначально просто нравилось сочетание: ребенок, рожденный от большой любви, словно маленький светлый ангел. Красивая, довольно классическая метафора из мирного времени. Но она осеклась и посмурнела, добавив, что суть имени теперь изменилась. Наш старый мир сгорел в апокалипсисе, и теперь чудо рождения такая же редкость, как и ангелы.

Поэтому, имянареченный стал Первым. Первый родившийся, как первый, представший пред Богом. Вот такая аллегория. Первый коренной житель Нового мира.

Женя уснула, рассказав эту историю. А я, безмолвно поблагодарив всех, кто принимал участие в родовспоможении, оставил молодую мать отдыхать в целительном сне, так ей необходимом.