Совсем светло стало. Утро полноценно вступило в свои права, осторожно коснувшись мягкими лучиками моего лица. Я стоял на веранде Твердыни и лицезрел лагерь, притихший, замерший в каком-то томительном ожидании. Людей было много.

Обычно, к этому часу, двор нашего форта напоминал муравейник. Уже вовсю шуршали пилы, гулко ухали топоры, басом надрывался Микаэль, перемежая подначки с русско-армянским диалектом. Скрипели волокуши, стучали молотки. Но сейчас ничего этого не было.

Вместо ожидаемой какофонии звуков над плато, где мы расположились, висела благоговейная тишина. Заматеревшие, заросшие за неделю с лишним мужики, занятые в стройке под руководством нашего прораба, сейчас сидели на бревнах, опустив взгляды в землю, как провинившиеся школьники. Переговаривались меж собой лишь невнятным шипением и сложной системой жестов. Работа встала — никто из них не рискнул ударить по дереву или гвоздю. Причиной коллективной забастовки я выделил лишь одну, и она сейчас спала за толстыми стенами главного здания. Разбудить новорожденного считалось преступлением, караемым, видимо, немедленным линчеванием.

Я облокотился на прохладную балку у лестницы, позволив себе легкую улыбку. Пронесло, все обошлось, и теперь все точно будет хорошо.

Тем не менее, бездействовали не все. Кухню Каролина и ее команда работников благоразумно вынесли во двор, подальше от Твердыни. Развернулся целый полевой кулинарный штаб! Девчонки и ребята, под чутким руководством, старались не шуметь посудой. Кипела, в буквальном смысле, работа. Насколько я понял из нечетких перешептываний, они решили закатить пирушку. Право слово, такое событие, его нельзя не отпраздновать. Положительное подкрепление, и все такое. Так что сейчас ножи стучали по доскам, над котлами густо клубился белый пар, а пахло жареным мясом, травами, свежим хлебом. Ни в коем разе я не был против, наоборот, даже рад, что они сподобились решиться на такое. Помнится, Каролина застала, что когда мы хорошо поработали — мы хорошо поели, и она ценила эту философию, как и я.

Идиллия. Мне жаждалось запечатлеть этот момент, законсервировать в памяти, вставить в рамочку и повесить над кроватью. Но, как водится в моей жизни, все хорошее длится недолго. Предвестником перемен стала Катя, появившись, опять, из ниоткуда.

— Утречка. — Тихий, лишенный всяких эмоций голос за спиной заставил меня обернуться.

— Здоровались уже. — Хмыкнул я.

— Да хоть нормально пообщаемся, а то сам видел, как оно все. — Выдохнула она.

Моя заместительница выглядела так, словно не спала с прошлой недели. Под глазами глубоко залегли оттенки переспелой сливы, пальцы же нервно постукивали по кожаной обложке ее блокнота, с которым она не расстается в последнее время.

— Ну тоже верно, утро вышло смазанным. Глянь, — кивнул я в сторону многочисленного скопления людей, — а вот им, нормально. Сидят себе, травинки жуют.

— Н-да… об этом я и хотела поговорить. — Посмурнела Катя, отступила на шаг в сторону и уперлась локтями в парапет на веранде. — Праздник праздником, и портить его тебе не хочу, но ты наш лидер, так что должен быть в курсе ситуации.

Невольная улыбка сама собой сползла с моего лица. Я устало потер переносицу, готовясь к очередной порции неразрешимых проблем. Нет, винить в этом Катю никак нельзя, это как с гонцом и плохими вестями. Не казнить.

— Выкладывай, время есть. — С готовностью кивнул я.

— Начну, пожалуй, с общей картины. — Катя открыла блокнот, в котором аккуратным, в основном, почерком вела записи. — Не уверена, что именно вчера произошло на собрании с Ильей и Вячеславом, они оба не говорят мне ничего, но Илья, итить его, пугает людей!

— В чем дело?

— Вчерашняя засада сделала свое дело. Поселила неуверенность. Но это пол беды, это можно регулировать, так Муромец с утра пораньше как с цепи сорвался! Вбил себе в голову, что у нас тут крыса завелась, которая и слила Морозову и остальным маршруты патрулей и основной массы с вылазок. Сейчас он с пристрастием допрашивает всех подряд, затребовал у меня списки после переписи, ходит, отмечает что-то. Короче, люди уже собственной тени шарахаются, слухи поползли такие, что к вечеру мы можем получить серьезную панику.

Чертов вояка. Отличный, стоит признать, но как же раздражает этот закостенелый подход! Никакой тонкой психологической работы, никакой агентуры, тупо в лоб работает. Нужно это прекращать, ведь охота на ведьм в осажденной, по сути, крепости — наш худший враг. Сами себя сожрем.

— Я поговорю с ним. — Рубанул я. — Есть еще что-то?

— Как и всегда, экономика. — Катя ткнула пальцем в сторону дымящихся котлов. — Разделяю мнение, что праздник это замечательно. Но финансы поют романсы, а на подготовку мероприятия Каролина стребовала целую тысячу очков. То есть, за один прием пищи, пусть и хороший, она тратит дневную норму.

— Ты не стала ей говорить о нашем затруднительном положении? — Уточнил я.

— Нет, — мотнула она головой, — нельзя рушить иллюзию благополучия.

— Это правильно. — Согласился я. — И что у нас в итоге по запасам?

— Ты послушай. — Перебила меня Катя. — Илья запретил любые вылазки за периметр. Сейчас все сидят в глухой обороне. Даже ребята Агнессы, регулярно выходящие за ленточку чтобы поохотиться, сидят здесь. Полностью приток валюты встал, — заместительница звонко захлопнула свой блокнот, — отвечаю на твой вопрос. Запасов нам хватит на сутки, может на двое, если еще ужмемся. Ну а дальше начнется физический голод.

— Пока что никому кроме меня эту информацию не передавай. — Заключил я. — С ситуацией ознакомился.

Я посмотрел на Катю, затем перевел взгляд на сонных, уставших мужиков, на суетящихся у котлов женщин. Черт, укрупнившаяся фракция жрет столько ресурсов! Я понимал, конечно, что просто так ничего не будет, но почему-то вспоминал свой первый ужин здесь, когда только очутился на полигоне. Я ел сало, Варя точила орешки, Катя с Димой на пару галеты, Антон и Женя сыр с колбасой, а вот Боря, оказавшись без валюты, рисковал голодать. Тогда у нас точно так же не было продовольственного изобилия, а о горячей еде можно было только мечтать, но раз уж взяли планку, надо ее держать.

Обратившись к интерфейсу, я сверился со своими запасами. У меня было около трех тысяч после последнего распределения по офицерам на нужды подразделений, туда-сюда я тратил, но совсем немного, зато в бою с Матриархом пополнил запасы.

Короткая манипуляция в окне управления фракцией, и Катя удивленно охнула, уставившись в только ей видимое информационное окно

— Три тысячи очков достижений? Марк, откуда…

— Если я правильно понимаю наш приход-расход, то этого на три дня вперед. — Мрачно хмыкнул я. — Время есть, так что пусть пока все остается, как есть. О наших проблемах с финансами не распространяйся. И Каролине скажи, чтобы не жалела продуктов, хорошо?

— Поняла. — Просияла девушка, у нее с плеч явно свалился тяжелый груз.

— А теперь слушай мои приказы. — Перешел я в деловой режим. Жаль, что иногда все ж таки приходится управлять всем в ручную. — Стройку срубов нужно временно замедлить. Пусть треть строителей будет этим занята, с текущими темпами мы всех расселим к концу недели. Остальных, в том числе и лесорубов, что сейчас сидят без дела, нужно перебросить. Бери Микаэля и деда Семена, пускай разрабатывают план рыбацкого причала и верфи. Река широка и полноводна, и в ней водится рыба. Лизу припряги, пусть сделает сетей и снастей. Водоем временно перекроет нехватку продовольствия, а уж в том, что тетя Кара справится с тем, чтобы рыба была разнообразной и вкусной, я не сомневаюсь.

Катя быстро закивала. Я видел, как она успокаивается и расслабляется, ведь за дело взялся я лично. Снял ответственность за решения, перетащив все на себя, и в случае непредвиденных обстоятельств, конкретно она сможет ссылаться на меня, не рискуя собственной головой. Полагаю, ответственность, бесконечная, опасная, за всех этих людей, ее постепенно убивает. Оттого и не спит.

— Второе, — я продолжил, — у вас как с Борей?

— Ну… — Замялась она. — Это важно?

— Я не сваха, вопрос ваших отношений только в вашей компетенции. — Выдохнул я. — Но лучше бы вам помириться.

Недавно до меня дошли слухи, что у этих ребят произошел разлад. В ту ночь, когда я ворвался к ним в спальню, чтобы бежать спасать задницу Вячеслава, у них еще было все в порядке. Причиной размолвки стало то, что они почти не видятся, а добравшись до спальни просто вырубаются. Свечку я не держал, но за что купил — за то продал. И упомянул я Борю не из праздного любопытства и желания посудачить, а из четко практических соображений.

— Посмотрим, как он будет себя вести. — Фыркнула кинжальщица. — А то слишком много о себе мнит, а вот мою работу обесценивает.

— Это никуда не годится. — Кивнул я. — Агнесса как?

— А что она?

— Если справляется, возьми себе выходной. — Положил я ей руку на плечо. — Выберись на пляж. Кать, тебе отдохнуть нужно.

— А ты? Может, ты?.. — С надеждой попросила Катя.

— Я не смогу. Пусть Агнесса покажет себя. Сегодня спокойный день, ничего не должно случиться. Поверь мне, делай, как говорю.

— Постараюсь. — Устало улыбнулась девушка. — Так, а Боря-то чего?

— Свяжись с ним, поручи работу. Скажи, это моя инициатива. Он у нас главный по собирательству, так вот пускай этим и займется. Соберет людей и выйдет в окрестные леса, Вячеслава тоже пни, пусть рядом с собирателями будут и бойцы. И пусть пылесосят лес — собирают все, как мы делали это раньше. Вспомни, сколько времени мы тратились только на мясо, и то, иногда нетопырей жрали, а день питания обходился нам бесплатно?

— Помню, прекрасно помню. — Кивнула она. — Но как же засады? — Мне послышалось сомнение в голосе. — Да и Илья сказал…

— К черту этого вояку. Я поговорю с ним, он слишком сгущает краски. — Стиснул я зубы. — Мыслит категориями глухой обороны, наплевав на мои требования на совещании. Но ничего, я это исправлю.

— Поняла, сделаю. — Сказала Катя.

Я замолчал, гоняя следующую мысль в голове. Вчерашняя злость вновь накатила, и искала выхода. Я поправил тяжелый ремень на поясе, сложил на нем большие пальцы, и заговорил:

— А что касается засад… — Набрал я в грудь воздуха. — Все будет решено сегодня же.

— Ты знаешь, кто предатель? — Распахнула глаза Катя.

— Плевать, кто. Сегодня будут закатаны под землю руководители. Без кукловодов марионетки ничего не сделают.

Разговор с Катей меня взбодрил и помог сфокусироваться на задачах. Обозначив требования я вновь передал рутину управления в надежные руки, и вернулся в свои покои. Быстро помывшись, я погрузился в системный интерфейс, сидя на шкурах.

Броня после сражения с Матриархом обсохла — минус статья расходов. Только слегка влажной тряпочкой потереть. Нательную мантию надел из чистых, коих у меня имелся небольшой запас. Благодарить надо тех, кто занимается стиркой на такую прорву людей. Но на судьбоносный поход я не стану ее надевать. Мне неважно теперь, какой прочностью обладает сам доспех, потому как я могу сделать его почти бесконечно крепким своими магическими талантами. Хватит и кожанки, в которую я облачился полностью — с утра успел только штаны да ботинки натянуть.

В очередной раз я оставил сердце Твердыни на столе, а дверь опечатал охранной руной, и без пятнадцати девять стоял на главных воротах. Частокол люди Микаэля закончили, так что теперь наше поселение официально можно считать крепостью.

Меня ждали. Илья Муромец собственной персоной, как и договаривались. Огромный, затянутый в темную кожу, он походил больше на великана, нежели человека. Позади него, выстроившись плотнячком, замерли в ожидании еще четверо.

Я подошел ближе и поприветствовал присутствующих. Судя по всему, это мой ударный отряд, отобранный специально для предстоящей работы. Все как я и велел.

Крайним справа стоял Егор. Значит, юный прорицатель не с дуру буркнул о своем желании пойти со мной, а был вполне серьезен. Что более удивительно, ни Иры, ни Миры, что вечно вьются рядом с ним, видно не было. Он то и дело переминался с ноги на ногу, высматривая что-то вдалеке, внутри ворот.

По правую руку от мага стоял незнакомый мне парень. Высокий, жилистый, но при этом худой. Не рахитный, так, скорее эктоморф по телосложению. Лет тридцати, тридцати пяти. С резкими, острыми, как бритва, чертами лица и холодным, оценивающим взглядом серых глаз. За спиной его виднелся тяжелый блочный арбалет, не удивлюсь если Лиза-таки постаралась, хотя я запретил ей делать оружие для всех подряд. Вероятно, это особый случай, но спрошу при случае.

Дальше стояли еще двое. Один — крепыш с широким, даже квадратным лицом, выглядел он чрезвычайно добродушно, да так, что я на миг засомневался, место ли ему здесь? Его голова торчала буквально сразу из туловища, без шеи, и он больше походил на тумбочку у кровати. Но когда я разглядел его предплечья, то вопрос отпал сам собой. Его рука выше кисти была толще моего бедра, и вся сплошь была из мышц без капли подкожного жира. Ноги, короткие, и выглядели как колонны. Вооружен он был широченным палашом и металлической дверью — нет, не так — это был щит, прямой и массивный, полностью закрывающий крепыша своими размерами. Он болтался у него на спине.

Замыкал шеренгу невысокий, щуплый юноша, чьи глаза беспокойно и нервно шарили по сторонам, подмечая каждую мелочь. Он мне не понравился, как если бы я смотрел на фоторобот преступника-домушника, такой вот стереотип. На нем не было тяжелой брони, только легкая кожанка с множеством карманов и пара длинных кинжалов на поясе. Ловкач, стало быть.

— Марк, — Илья коротко кивнул, прерывая мои смотрины, — все как приказывал. Это лучшие парни из тех, кого я обучал. У каждого минимум седьмой уровень, о специализациях, полагаю, ты уже по обмундированию догадался.

— Догадался. — Ответил я. — Знакомь, Илья, кто есть кто.

Поочередно я поприветствовал людей, пожав их руки.

— Егор утром пришел, сказал, ты велел записать его в добровольцы. Если пацан не соврал, думаю, его таланты будут полезны.

— Еще бы он соврал. — Хлопнул я по плечу Егора.

Дальше Муромец указал на жилистого стрелка с арбалетом. Тот лишь слегка склонил голову, не проронив ни звука.

— Петр. В прошлом участвовал в реконструкциях, хобби у него такое было. Как оказалось, очень метко стреляет, я его лично тестировал.

— Принято. — Кивнул я.

— Макар, — в свойственной Илье манере рублено представил он следующего, крепыша со щитом, — по классу воин, и я бы сказал, ничего выдающегося.

— Будет какое-то но? — Уточнил я.

— Будет. Он каким-то макаром, — я усмехнулся, — получил среди стартовых навыков не воинский, а целительский. И даже купил книгу с соответствующей школой, сам на нее заработав.

— Я ветеринар. Может, поэтому? — Гулко пробасил Макар.

— Кто знает. — Пожал я плечами. — Что за навык?

— Покажи. — Велел Илья, и Макар, не раздумывая, закрылся щитом.

— Так, и?

— Есть оружие? — Уточнил Илья у меня.

— Конечно. — Вынул я из инвентаря фантомный меч.

— Ударь. — Кивнул мне Муромец.

Я не стал задавать уточняющих вопросов и влупил по щиту мечом. Отдача так сильно отсушила мне руку, что я выронил меч! Вот так дела. Пальцы отнялись, ладонь затряслась, а болезненное покалывание было от кончиков пальцев до самого плеча.

— Удивительно, да? — Сложил руки горделиво на груди Илья.

— С какого ж фига это целительский навык! — Бросил я удивленно.

— У наблюдателей спросить надо. Если коротко, он отражает урон обратно в нападающего. — С умным видом объяснил Илья.

Припоминаю. У Бориса было что-то подобное, только там по телу его урон возвращался врагу, а тут — по броне. Интересный навык, и кстати, у Бори тогда он тоже относился к школе восстановления, как именовали мы в просторечии «целительскую».

— И Денис. — Илья кивнул на щуплого парня с кинжалами. Озвученный дернул подбородком, не прекращая сканировать взглядом каждый сантиметр за нашими спинами. — Этот в составе не по причине своего класса, а по причине профессии.

— Н-да? Давайте подробности. — Перевел я взгляд на последнего.

— Мы нашли его здесь, на западном полигоне, одного, четыре дня назад. — Пустился в пояснения Илья. — Картина маслом, он вынимал из петли пойманного нетопыря.

— Траппер? — Догадался я.

Денис лишь кивнул.

— Более того, — продолжил Илья, — он еще и «видит» чужие ловушки.

— Маленький тест, — обратился я к Илье, а затем, отойдя за стену, оставил охранную руну с эффектом разложения по врагам, вскоре вернулся, — сможешь найти ловушку?

Проверку Денис прошел блестяще. Так как мои руны никому, кроме меня, не видны, он безошибочно указал конкретное место — она была нанесена на камень под деревянными стенами. Он просто лениво ткнул в нее пальцем.

Еще раз внимательно посмотрел на каждого. Крепкая, сбалансированная группа. Но один вопрос стоял остро, так что я решил его озвучить.

— Почему эти трое? Я не вижу здесь ветеранов Вячеслава. Где они? Неужели его люди настолько негодные? — Я посмотрел Муромцу в глаза.

— В этом и смысл, Марк. — Понизил голос электромант. — То, что мы обсуждали вчера. Его люди находились под осадой, в непосредственной близости от врагов. А у нас тут кто-то маршруты наших патрулей сливает. Я пол лагеря перетряс, но так и не понял, кто крыса. А все потому, что кто-то из старой гвардии вячеслава до сих пор симпатизирует гнидам. Найду — убью… — Прошипел он.

— Ты давай прекращай народ кошмарить. С Катей посовещайся, сделайте тактично. Вячеслава прижми, в конце-концов. Ох, не нравится мне все это… Но не наводи паники, понял? — Сделал я то, что обещал Кате.

— Пообщаюсь с ней. — Илья отступил на шаг. — Поэтому вот эти парни с тобой и пойдут. Ни у кого из них нет сочувствия и лояльности к предателям и убийцам, они их даже не знают. А они уже в курсе, в чем суть миссии.

— Вот как. — Хмыкнул я. — Ну что ж, логику я понял.

Муромец, при всей своей внешней прямолинейности, все-таки умеет думать. Дуболом, каких поискать, но тут действительно поступил тонко. И правда, не хотелось бы мне, чтобы кто-то из тех, с кем я намереваюсь устранить угрозу, ударил мне в спину.

— Ну что, парни, — обратился я к присутствующим, — раз уж цели и задачи ясны, слушайте меня внимательно. Идем без остановок, ни на что не отвлекаемся, делаем работу на месте и возвращаемся. Вопросы?

В ответ тишина.

— Тогда за дело. — Я глубоко вздохнул, концентрируясь.

Снова сфокусировался на Викторе. Представил его лицо, колючий взгляд. Затем активировал поиск существа, экспроприированный вчера у Егора.

Все как и тогда — в районе солнечного сплетения кольнуло, из моей груди вырвалась только мне видимая призрачная нить. Она змейкой скользнула прочь из форта, прямо в укрытую утренним туманом чащу леса.

Похоже, пока я спал, прошел дождь. Не сразу обратил внимание на жижу под ногами, ведь внутри поселения тропки утоптаны и даже местами перестелены досками и камнями. Снаружи же было мерзонько, но это десятая из вещей, что меня заботила. Просто стоит учитывать, что процентов на десять мы потратим времени больше, чем если бы шли по сухому.

Гнать отряд в шею я не стал. Мы шли средним, уверенным шагом. У нас не спринт, а марафон — чем свежее мы доберемся до места, тем проще будет расправиться с той троицей. Все ж таки придется мне замараться в крови, опять, но и других выходов я не вижу. Они не вняли жесту доброй воли, а ведь могли спокойно жить, развиваться и ждать конца испытания. Вместо этого они встали на тропу войны, сначала против Вячеслава, а теперь и меня. Отвечать придется жестко.

Денис, кинжальщик, оправдывал выбор Ильи на все сто. Двигался он впереди, незаметной тенью, бесшумно скользя по опавшей листве. Сканировал местность, искал ловушки и иные угрозы, какие могли попасться нам на пути. Его голова неостановимо вертелась, а руки то и дело ощупывали кору или подозрительно изогнутые ветки. Реально ли он работал или рисовался мне было невдомек, но это и не важно. Ловушки он и правда искать умеет, иначе ни в жись не заметил бы охранную руну.

Петр же, реконструктор с тяжелым арбалетом, напротив, строй замыкал. Логично — боец дальнего боя должен находиться за спинами более крепких товарищей. Макар же, тяжелый, закованный в латы щитоносец, двигался пусть и тяжелее, но на удивление ловко, учитывая его комплекцию. И, что куда важнее, не уставал, сколько бы часов мы ни шли. Сочетание силы и выносливости поражало.

— Ну и пердь. — Негромко пробормотал Макар, когда мы пересекли заболоченный участок. — Командир, откуда уверенность, что мы не потерялись?

Я решил поддержать беседу. И правда ведь, уже несколько часов топаем, становится уныло.

— Навык у меня есть. — Ответил я. — Вот благодаря нему, — я перевел взгляд на идущего по правую руку от меня Егора, который выслеживал что-то по правому флангу, в лесах. Видать, на кошку свою смотрел, — я точно знаю, куда идти, и это самый короткий путь.

— Кто эти гады? — Вдруг серьезно спросил он.

— По чью душу идем? — Уточнил я.

— Угумс. — Кивнул он не оборачиваясь.

— Биомусор. — Емко ответил я. — К черту их, лучше о себе расскажи. Как так вышло, что ветеринар со щитом таскается?

— Мне мама всегда говорила, что природа наградила меня недюжей силой. И чтобы я всегда учился с ней управляться, слабых не обижал, а наоборот, защищал. И зверушек всегда любил, они добрее людей. — Пустился он в воспоминания. — А когда вся жопа случилась, и у меня выбор встал, кем быть, я и стал воином. А как иначе? Кого смогу защитить, того и буду.

— И как? Справляешься?

— Давече с греллинами смахнулся. Пятерых уделал, они себе зубы об мой щит переломали. — Усмехнулся он.

Я одобрительно кивнул, а затем обернулся.

— А ты, Петр? — Скосил я глаза на ловкача с арбалетом.

— А что я? Работал водителем, тут этот навык как козе баян. — Пожал он плечами. — Но, а вот хобби мое пришлось как нельзя кстати. Мы в масштабных исторических реконструкциях участвовали, средневековых. В полевых бугуртах участвовал, в осадах старинных замков, на рыцарских турнирах. И мечом махать могу, и стреляю, дай бог, неплохо. Видимо, господь меня уберег, поведя нужной тропкой.

— Найдется у нас в рядах тот, с кем будет, что обсудить. — Хмыкнул я.

— Что, тоже есть кто-то из нашей тусовки? — Просиял арбалетчик.

— Нет, тоже верующий. — Вспомнил я о Борисе.

Через некоторое время мне и с Егором удалось поговорить. Прорицатель шел молча, сосредоточенно хмурясь.

— Ну что, как вчера? — Обратился я к парню.

— Получил я девятый… — Хмуро ответил он, словно я вырвал его из пучины мыслей.

— Рассказывай. Чем порадовало тебя серое ядро? — С интересом задал я животрепещущий вопрос. Школа прорицания оставалась для меня темным лесом, а каждая способность так или иначе была чертовски занимательной. Хотелось понимать, какими козырями мы теперь располагаем.

— Три навыка, как и было обещано, пополнили мой арсенал. Сказано еще было, мол, два из трех не будут занимать какие-то слоты, и, блин, все как на подбор! Будто система и правда нас ежесекундно сканирует, и подкинула то, что пригодится на вылазке.

— Интригующе. — Ухмыльнулся я.

— А то! — Разгладился парень. — Первый назвался «остаточный след». Это пассивный навык, и он, вроде как, подсказывает места, где недавно применялись способности. Они по цвету различаются, в зависимости от школы. Вот руна ваша была бело-красной.

Меня удивляет то, как парень иногда говорит со мной на ты, а иногда переходит на вы. Странно это.

— Так, и что, в округе видно что-то? — Уточнил я.

— Не-а, — мотнул он головой, — все спокойно.

— Ну ладно, не томи, что дальше? — Потер я руки в предвкушении.

— А дальше как-то непонятно все, вроде выглядит полезным, и я даже вижу применения, но как же замудренно! — Всплеснул руками прорицатель, сетуя на систему.

— Прекрасно тебя понимаю. — Кивнул я.

— Так вот, — он продолжил, всматриваясь в строки описания, видимые только ему, — активный навык «дурное знамение», могу вот как. Включать и выключать его. Пока включено, я как бы понимаю к чему приведет мое следующее действие. Ну, вот например вон видишь ветка низко висит? — Вскинул он руку в препятствие впереди. — Если навык будет включен, я почувствую, что эта ветка хлестанет мне по лицу. И так со всем — как предвидение будущего, что в целом ложится в рамки моей школы магии. Но как же безбожно я устаю, пока оно включено! Минуты не проходит, как у меня глаза песочить начинают. Вчера пробовал. — Пожаловался парень.

— Вот и не используй без нужды. А так, насколько я понял, эта штука позволяет тебе предугадывать урон по тебе? — Рассуждал я вслух.

— Вроде того. — Улыбнулся он. — Только как и когда применять непонятно пока.

— Когда — в бою, конечно.

— Ну и третий. Как по мне, самый читерский. — Ехидно заулыбался он. — Действует десять секунд, и в это время я могу видеть истинную суть вещей. Мороки, невидимость, наваждения и так далее. Жаль только короткий по длительности, и откат целых пять минут.

— Не хочу тебя огорчать, — я задумчиво потер подбородок, — но у Лизки, мелкой нашей трансмутаторши, эта способность пассивная.

— Вот же блин! — Расстроился он. — Но все равно, полезно же, что у нас на вылазке такое есть?

— Естественно полезно. Отличный набор, Егор. — Порадовался я за товарища.

Пока суть да дело, мы подошли к границе родительского полигона и вышли из тропиков. Ландшафт привычно изменился, что означало, что мы на верном пути. А к сумеркам окружение было и вовсе пустынно-степным, скалистым. Преодолели расстояние даже быстрее, чем планировалось. Отдохнуть останавливались лишь пару раз — попить воды, умыться, размять ноги. Шли упорно и долго, и, кажется, наконец пришли.

Красная нить, все это время тянувшаяся из моей груди, наконец-то перестала стелиться по земле. Натянулась. Егор подсказал — это значило, что цель поисков близко. До километра.

Я вскинул сжатый кулак. Отряд мгновенно замер, ожидая команд.

— Мы близко. Скоро все начнется. — Коротко обозначил я. — Будьте наготове, у нас не будет второго шанса.

Группа тотчас подобралась. Денис скользнул в тень высокого желто-оранжевого валуна, Макар вскинул щит перед собой, Петр застыл с взведенным арбалетом и глядел по сторонам, готовый всадить болт в любую тень.

Продвигаясь дальше по ниточке, мы обнаружили пологий спуск. Градусов десять, не более. Уходил он в сторону северного полигона, где мы еще никогда не были. И, через десять минут, скрываясь и стараясь не шуметь, лагерь мы обнаружили.

— Шалашей десять внизу вижу. — Сказал Денис. — Но что-то из людей никого, это то место?

— То. — Подтвердил я. — Нить ведет туда, значит они там.

— Дозорные? — Уточнил Макар.

— Не видно. — Отрицательно мотнул головой Петр.

— Невидимости обучен? — Уточнил я у Дениса.

Тот хмыкнул, и растворился.

— Егор, видишь парня? — Кивнул я в сторону места, где только что исчез невидимка.

— Если включаю навык — вижу. — Подтвердил он. — Но я пустил его в откат для проверки гипотезы.

— Пять минут передышка. Включи на подступах, когда будем метрах в тридцати от стоянки. — Объяснил я Егору.

— Принял.

— Спускаемся, берем стоянку с западного участка, если идти отсюда будет слишком очевидно, а там вроде подлесок имеется. — Показал я рукой направление. — Денис, аккуратно разведай что там.

Через пять минут скаут вернулся. Доложил.

— Хорошо укрепленный лагерь, командир. Подойти незамеченными будет очень сложно. Шалаши как времянки, из веток и лапника, замаскировано все, как масксетями, только чем-то другим, не пойму.

— Удивительно вообще, что мы его сверху увидели. — Заметил Макар.

— Может, они наоборот хотят, чтобы его было видно. — Прикинул я.

— Черт их разберешь. А мы там… всех под нож? — Спросил Петр.

— Конкретно нужны только трое, остальные, если будут сопротивляться, тоже станут целями. — Сдавленно выдал я команду.

— Ладно, нечего сиськи мять, — нервно буркнул Петр, — раньше начнем раньше кончим.

Мы спустились, обогнули стоянку, вошли с оружием наголо. Но… никого не обнаружили. Нить, тем временем, натянулась тугой струной. Я кивнул Егору, чтобы включал свою способность. А сам, держа в руках артефактное копье, к которому привык куда больше, нежели к мечу, осторожно, на напряженных ногах, готовый к броску, пошел к шалашу, куда меня вела нить.

Секунда. Две. Прорицатель включил свой навык, и было раскрыл рот, чтобы в ужасе что-то произнести, как выронил свой фокусирующий кристалл. Его спину прошил арбалетный болт, выйдя где-то из левого бока.

Из шалаша вышел искомый. Виктор Савельев. Он радушно расставил руки в стороны, а я лишь на короткий миг замешкался. Егора подстрелили!

— Суки! К бою! — Заорал Макар.

— Они везде! — Закричал Петр выше и испуганно.

— Ну здравствуй! — Широко улыбнулся Савельев.

Сейчас ты сдохнешь…

На короткий миг я ощутил присутствие своей пассивной способности. Ощущение опасности, которое раньше лишь деликатно фонило где-то на периферии подсознания, сейчас обрушилось на меня тяжеленной бетонной плитой. Это был не звоночек, а уже целый колокол.

Как так? Нас ждали? Разложение! Я бросил уничтожающую сферу прямо в сторону Виктора, чтобы от него и мокрого места не осталось, но тот момент, когда я только начал вкладывать силу в навык, эти крохи, сотые доли секунды, как получил зуботычину. Не физически, нет, просто мне напомнили о еще одной моей слабости. Мне нужно видеть цель.

— Всем назад! — Заорал я, ослепленный чьей-то магией.

А потом вспомнил. Эта магия не чья-то, а вполне конкретного человека. Кто ею обладал? Леонид! Сучий потрох! Моя сфера разложения не сработала, так как я потерял фокус на цели, и меня мгновенно дезориентировало тяжелым ударом со спины по голове. Горячая кровь побежала по затылку, а я свалился на колени.

Я было хотел уйти в убыстрение и уж даже слепым, но живым, без боя не даться, как мои руки и ноги сковало цепями. Они были очень горячими и кололи запястья и лодыжки, явно намекая на их магическую природу. Пошевелиться я не мог, сфокусировать разложение — тоже. Жар стал невыносимым, магическое пламя вгрызлось в кожаную броню, прижаривая ее к моей собственной коже. Но даже так — это не все. Я перестал чувствовать свой магический резервуар. Он был, но располагался от меня бесконечно далеко. Мне не удавалось зачерпнуть из него ни капли, чтобы сделать хоть что-нибудь!

Лишенный зрения и скованный раскаленным металлом заклинания, я, неспособный даже повернуть голову, оказался заперт в своей черепной коробке, которой был доступен только слух. И то, что я услышал в следующие несколько секунд, навсегда выжгло на моей душе клеймо самого страшного провала. Лес наполнился звуками безжалостной бойни. Моих людей казнили одного за другим.

Справа раздался сухой, хлесткий щелчок тетивы лука. И тут же влажный хруст пробиваемой плоти.

— Гх… кх-х… а. — Петя. Звук захлебывающегося, булькающего кровью горла. Лязг падающего на камни тяжелого арбалета и глухой удар тела о землю.

— Ну давай, *нецензурно*, кто на меня⁈ — Орал Макар, и я кожей почувствовал, когда крепыш отразил несколько атак ближнего оружия, прикрывая кого-то.

— Кончайте их. — Послышался властный тон… похоже Морозова, не Савельева — Главного тоже, он мешается.

Денис попытался уйти в невидимость и сбежать. Наверное, я могу лишь предполагать, лишенный зрения. Но он ничего не кричал, а до ушей доносился только хаотичный звук его шагов и короткий лязг скрестившихся клинков. Но тошнотворный звук вспоротого живота и тяжелый вздох, переходящий в бульканье, закончил и его попытку.

А потом и щит упал, звякнув. Хруст ломаемого черепа засядет в моей памяти на последние мгновения, которые я проживу. Потому что я ничего не могу придумать. Скованный, я разъярился, рванулся в своих путах с такой силой, что порвал собственные мышцы. Но от магических цепей это не помогло.

Кажется, я слышу шипение и рык?..

А потом стало тихо. Взбудораженные бойней люди Виктора и компании тяжело дышали, порешив весь мой отряд. Напротив себя я слышал медленные, уверенные шаги. Кто-то приближался ко мне по усыпанной гравием земле. Остановился ровно в шаге. Звук вынимаемого клинка из ножен больно резанул по уху.

Разложение! Разложение! Разложение! Твою, сука, мать! Не вижу, не могу сфокусировать способность! Охранная руна, прямо под себя, разорвать всех врагов!

Никак. Нет магии.

— Какая ирония, — голос был тихим, хрипловатым, — спаситель убит спасенным.

— Я тебя из-под земли достану, Морозов! — Прорычал я.

— Мертвым? Ха. — Усмехнулся он.

— Пошел ты на *нецензурно*. — Сплюнул я ему под ноги.

— Слишком уж ты доверчив оказался. Так и не понял правил этой игры. — Наставнически произнес Морозов, а затем послышался другой голос, уже Савельева.

— Заканчивай, Дэн. — Произнес Виктор. — Пока он чего-нибудь не выкинул.

Холодная сталь клинка пробила кожаную кирасу на моей груди так легко, словно это был лист бумаги. Отрезав меня от магии, они разрушили и мое упрочнение на доспехах? Вероятно, так. Лезвие скользнуло между ребрами, прорезая легкое, и с чавканьем вошло точно в сердце. Врут. Никакого осознания своей жизни в самом конце нет.