Под тихий апофеоз дальней разведки я распрямил спину, прищурился на один глаз, поймав острую боль в плече, но перетерпел. У меня снова есть ядра коррекции эволюции, что означало, впереди меня опять ждет череда нелегких выборов.

Кровавая взвесь, еще несколько мгновений назад выпадающая на землю дождем, сейчас тошнотворно воняла, смешавшись с бесконечными потоками воды, льющейся с немилосердного неба. Под ногами чавкало, и непонятно, сухие ли это кости, пыль и песок, гранитное и базальтовое крошево или куски Матриарха, а то и вовсе все вместе. Отвратительное, до одури мерзкое место.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как бешеный стук сердца постепенно замедляется. Выжили, тьфу-тьфу. Адреналин, чуть ранее щедро впрыснутый в кровь системами моего организма, начал отступать. Правая рука висела плетью, и это проблема.

Сняв с плеча металлический изогнутый наплечник и кольчужную подкладку с кожей под пластиной, я, разорвав нательную мантию, оголил кусок тела. Сустав был вывернут под неестественным углом — торчал косточкой сочленения, где к туловищу крепится рука. Сломал таки. Результат отчаянного броска за Варей! Но ничего, и не такое исправляли, какой уж там перелом.

Глядя на синеющую и набухающую воспалением плоть я иронично усмехнулся. Иметь силу, способную расщеплять таких чудовищ на атомы и при этом банально выбить себе плечо. Воистину, моя эволюция это торжество смертоносного духа над хрупким куском мяса, в котором я заперт.

Бой окончен!

Награда:

1000 очков обучения.*

1000 очков достижений.*

Ваш персональный вклад: 94 %.

Ваша доля: 940 очков обучения, 940 очков достижений.

А вот и результаты боя подоспели. Та же тысяча, но вот награды никакой не последовало. Даже личностный ранг не подрос, хотя, для ранга С, на котором я сейчас, деяние мелковато. Мне впору вершить судьбы народов, а охоту за чудовищами оставить тем, кому еще расти и расти.

Я вернулся к проблеме с рукой. На чистых инстинктах я уже попытался ее поставить на место, но судя по тому, что происходит, сделал я либо что-то неправильно либо недостаточно старался. Сейчас же, с холодной головой, сделаю все правильно. Вдохнув поглубже и задержав дыхание, я сильно стиснул зубы, чтобы резко и безжалостно рвануть конечность вверх и на себя.

Слух в очередной раз за сегодня уловил влажный хруст, у меня же от подобной манипуляции подогнулись ноги и перед глазами поплыли черные круги. Я глухо зарычал, склонился к земле и лбом уперся в холодный грязный пол скалы. Тем не менее, подобное самоистязание дало свои плоды — я почувствовал облегчение вслед за вспышкой агонии. Усилить «лечебный» эффект я решил двумя зельями. Большим исцеляющим и тем, энергетическим, что дала Женя.

До свадьбы заживет, успокаивал я себя, смахивая здоровой рукой грязюку со лба.

Чародейка, приходя в себя и прокручивая в голове болезненное осознание того, по какому офигенно тонкому льду она прошла, сидела прямо на земле, не обращая внимания ни на что вокруг. Ее трясло. Едва ли от холода, несмотря на сильный дождь, температура воздуха была более чем комфортной, если это слово вообще уместно в контексте.

Перед ней, наверняка, сейчас две реальности: та, где она счастливо улыбаясь шагала в бездну к призрачной мечте, и та, где она сидит по уши в крови лопнувшей кошмарной летучей мыши с мутациями из хоррора.

— Ладно тебе хандрить, — я опустился перед ней, сев на корточки в полуметре, — все закончилось. Эй, посмотри на меня.

Она вздрогнула, окинула меня испуганным взглядом. Судорожно сглотнула, пытаясь сфокусировать зрение на моем перепачканном лице.

— Легко тебе говорить… — ее голос сорвался на жалкий писк, — я видела их всех… кого потеряла, кого больше никогда не увижу. Клянусь, я бы все отдала, за то, чтобы…

— Знаю, знаю. — Я подполз ближе и водрузил руку ей на плечо, успокаивающе сжимая. — Тоже все это видел. Слышал. — Говорил я без лишних сантиментов, довольно жестко и рублено. Нельзя дать ей свалиться в рефлексию. — Это морок, слышишь? Ментальная атака. Тварюка вытащила наружу самое болезненное. Покопалась в твоих мозгах, понимаешь? Теперь это просто куча фарша, так что давай, дыши ровно. Ты справилась.

Вынув флягу воды из инвентаря, я скрутил с нее крышку и протянул Варе. Она ее приняла, сделала пару глотков, утерла грязные губы тыльной стороной ладони и, уткнувшись лбом в свои колени, захныкала, делая глубокие, прерывистые вдохи.

Ей нужно время, так что я не стал ее торопить. В конце концов, она обычный человек, который сейчас обдумывает ситуацию, в которой она побывала. Ситуацию на грани жизни и смерти.

— ЕДЫ! — Тишину разорвал истошный, требовательный крик.

Вот уж для кого не существовало экзистенциальной драмы, так это для Ренгу. Птица деловито расхаживала по поляне и пыталась склюнуть с земли то, что осталось от птицы-менталиста. Можно ли считать это каннибализмом? Наверное нет, виды, все ж таки, очень разные. С досадой каркая, Ренгу продолжала поиски, выискивая лакомые кусочки.

— Мяса! — Опять бросила она ни кому-то конкретно, а в целом выражала неудовлетворение своей птичьей жизнью. — Мар-р-р-рк обещал мясо! Вкусное! Много! Давай сюда! — Заскрипела она своим собственным голосом, как у попугая.

Нервно усмехнувшись, я открыл вкладку товаров и приобрел увесистый шмат похожей на говядину сочащейся плоти и, бросив его навесом, отправил в полет прямо к спасительнице. Коль так требует, нужно накормить, а уж до привала после перекуса как-нибудь дотянет.

— Прорва пернатая. — Подняла красные глаза Варя. — Скоро летать не сможешь, жопа жирная будет к земле тянуть.

— Ренгу не жирная! Гля, гля! — Захлопала она крыльями, распушила их, а учитывая, что она наполовину человек, ну… короче, есть части, похожие на людские, бедра, живот, женская грудь, шея, было отчетливо видно, что она и правда стройна. — Красивая!

Варя тяжело усмехнулась и поднялась во весь рост. Камзол был порван в двух местах, и висел на ней сейчас грязной тряпкой. Жалкий, если честно, вид, и у меня не лучше. Нужно спускаться, обогреться, приобрести другой комплект одежды, насквозь мокрым людям недолго подхватить простуду, пусть мы и закалились.

В голове шевельнулась мысль, необходимая перед уходом с пика.

— Ренгу, поди сюда. — Позвал я жадно отрывающую куски мяса птицу к себе.

— Мг? — Подняла она на меня окровавленный рот и клюв, а щеки были полны.

Монстры не пользуются сундуками. Система, в лице наблюдателей, с самого первого дня здесь пообещала подкидывать «награды». Но хранятся они в белых инопланетных кубах, но об этом я уже думал. К тому же ключ…

— Ты сможешь показать мне, откуда ты его вытащила? — Я вынул из инвентаря сундучок, наглядно показывая, что имею ввиду.

Птица, перестав жевать, склонила голову на бок, моргнула поочередно всеми четырьмя глазами, словно оценивая, насколько моя просьба оттягивает ее долгожданный обед, а затем, проглотив ком, развернулась и вразвалочку, смешно переваливаясь на когтистых лапах, засеменила куда-то по платформе.

— Варь, подожди пока, я мигом, — бросил я чародейке, и устремился за фамилиаром, — не бойся, тут никого больше нет.

В иллюзии мне казалось, что птица обернулась быстро, секунд тридцать, не больше. Но сейчас я понимал, что мое восприятие времени было сильно искажено, ведь ушли мы от места расправы над Матриархом далеко. Мы углубились в самую темную часть плато, туда, где отвесные скалы смыкались, образуя естественный навес. Под этим сводом ужасно воняло — аммиаком и застарелыми экскрементами. Под сапогами все громче хрустели кости. Человеческие черепа, выбеленные временем, соседствовали с фрагментами гигантских панцирей и огромными, похожими на медвежьи, челюстями. Матриарх таскала сюда добычу со всей округи, судя по всему.

Птица остановилась возле глубокой расселины в стене, куда едва проникал тусклый свет, и ткнула когтем в трещину.

— Там. — Деловито сказала она, не выпуская кусок мяса из левой лапы. — Блестело. Нашла!

— Но как ты догадалась?.. — Задал я вопрос, не слишком надеясь на ответ.

К моему великому удивлению, чрезвычайно разговорчивая птица поделилась историей, как Ульяна однажды тоже заимела такой сундучок. Видела, что с ним делают. А о том, что его нужно искать — призналась честно, что подслушала заранее и знала, что мы будем искать.

— Отлично сработано. — Хмыкнул я, присаживаясь к расселине на корточки. — Спасибо тебе, Ренгу. Ты спасла наши жизни.

— Ренгу — умная и сообразительная. Хорошая и полезная! — Уперла она руки-крылья в бока, прижимая кусок мяса к бедру.

Я улыбнулся, но мигом посерьезнел, когда начал изучать место, где сундучок лежал.

Случайным нагромождением хлама расселина не была. В углублении, надежно укрытом от дождей и ветров, а главное от огромного клюва местной твари, располагался тайник. Кто-то намеренно расчистил внутри расселины пространство, чтобы туда едва втиснулся этот окованный металлом древний сундук. Но не только это: я увидел четкий след окиси меди по форме прямоугольника, располагающийся на полуистлевшем брезенте или ткани, не пойму пока. Помимо подложки, рядом с местом хранения сундучка был набор отполированных речных камней, ржавый, давно потерявший прочность нож с наборной рукоятью, а также лист бумаги, который мгновенно рассыпался в пыль, стоило мне его коснуться.

В голове бодро сложился пазл. Вот и ответ, почему сундучок в таком состоянии и без инопланетного белого куба. Это чей-то схрон, и, делая выводы по ножу и рассыпавшейся бумаге, содержание которой мне никогда не узнать, могу предположить, что прошлому хозяину он уже никогда не понадобится.

Что заставило этого неизвестного сохранить столь ценный артефакт в таком опасном месте? И почему именно сохранить, а не использовать сразу, как нашел? Ответов мне никогда не узнать, хотя… просунув руки в дыру в стене, я как смог, стараясь изо всех сил, сгреб брезент и завязал его узелком.

Что дальше — я покажу его Лизе. Неважно, что бумага превратилась в пыль, она возвращает изначальную форму материи, какой бы она ни была. Мы проводили эксперимент, оказалось, что ей под силу вернуть форму тому, что было уничтожено моим разложением. Должна справиться. Если нам повезет, узнаем что-то о прошлых итерациях испытаний человечества.

Единственное что, меня немного пугает тот, кто сумел совладать с Матриархом и сделать здесь тайник. Он был либо невероятно силен, либо, по какой-то причине, тварь его не трогала. Одни вопросы!

Поднявшись в полный рост, закинув брезент-узелок в инвентарь, я уже собрался на выход, как застыл, как вкопанный. Глаза чуть привыкли к полумраку. Я этого не заметил сразу… по левую руку от меня, левее выхода, располагалось гнездо. Обычное такое, ничем не примечательное, кроме того, что оно огромно, а состоит не из веточек и травинок, а из тщательно истонченных костей. И оно было полным. Три яйца, размером с футбольный мяч.

— Ну вот и что мне с этим делать? — Задал я вопрос в пустоту, как ответ родился сам собой.

В нашем поселении есть один дрессировщик по профессии, сумевший укротить теневую кошку-убийцу. Быть может… Ну, либо на крайний случай — не исключено, что сами по себе яйца такого чудовища могут быть весьма ценным алхимическим ингредиентом. Буду действовать по ситуации, а пока что просто сгребу все три в инвентарь, борясь с отвращением. От гнезда воняло сильнее всего.

— Ладно, пошли отсюда. — Скомандовал я продолжившей свой обед Ренгу. — Пора возвращаться.

— Мг. — Промычала она в ответ.

Вдвоем мы вернулись к чародейке. Застали мы ее за остервенелой попыткой оттереться. Делала она это с маниакальным упорством — терла рукавом пятна въевшейся крови с лица и одежды. Завидев нас, волшебница выпрямилась, вздернула подбородок и скрестила руки на груди.

— Ну что, нашел что искал? — Голос ее прозвучал низко и хрипло, но всем своим видом она старательно пыталась показать свою привычную язвительность.

— Так. — Я кистью поводил в воздухе, заваливая горизонт. — Больше вопросов, чем ответов. Но все это неважно, главная ценность у меня в инвентаре. Черное ядро тоже есть.

Девушка задумалась на несколько секунд, затем ответила:

— Что ж, я рада, что мы не бесполезно смотались в эту дырень.

— И то верно. — Кивнул я.

Путь обратно предстоит неблизкий, так что я не преминул возможностью освежить память, что каждое ядро для чего служит. Быстро вынув в явь сундучок, я откинул массивную крышку и уставился на бархатное ложе с выемками.

Идеально круглые, гладкие сферы, пульсирующие чистой, концентрированной магией. Интерфейс послушно развернул над каждым ядром информационное окно идентификации. Я пробежался по ним взглядом, вчитываясь в описания.

Слева направо: белый, это прокрутка выбора навыков на следующий уровень. Посмотреть еще три или больше, если есть нужный талант. Бежевый — фиксатор. На уровне выделяешь один нужный, который не можешь взять сразу, и на следующем уровне обязательно увидишь его же. Желтый, уменьшает требования к взятию следующего уровня.

Если конкретно первые два для меня бесполезны, то вот желтый найдет свое применение в ближайшее время. Я отдам его Варе, чтобы именно она смогла быстрее взять пятнадцатый уровень. Мы неплохо разжились очками обучения, будем надеяться, что трех с лишним тысяч хватит.

Оранжевый… хорошее ядро. Забыть один навык и тут же получить один новый из той же школы. Причем, в описании четко сказано — можно додумать, какое действие у навыка должно быть, и система предложит на выбор один из трех подходящих под примерное описание.

Красный — уровень случайного навыка плюс три. Тоже самому съесть, что ли? Синий шарик, это про слияние двух навыков в один усиленный. Такой я уже использовал раньше, благодаря этому ядру сейчас где-то на юге сидит моя копия.

Фиолетовый позволяет передать один свой навык кому-то другому навсегда. Благодаря этому навыка Мира может полноценно ходить на своем протезе.

Серый дарует возможность забрать сразу все предложенные навыки на уровне, а черный… черный это черный. Скидывает прогресс до нуля, позволяя перераспределиться заново.

Чудовищная в своей сути способность. И как же, она была получена на первых уровнях! Воскрешать мертвых… Реально воскрешать, умер человек, но чьей-то волей его можно вернуть к жизни! Обернуть вспять что-то, что повлекло гибель, изменить судьбу, переписать ход истории. Всем этим обладал Вячеслав. Но и цену он платил за это немалую, хотя, в сравнении, все равно гроши. Всего-навсегда отрывал часть собственной жизни. Благодаря первому найденному черному ядру мы сумели сделать так, что воскрешенные выжили, как и сам колдун.

Теперь система дала мне второй шанс. Если я скормлю это ядро обезумевшему Диме, получится ли обернуть вспять его помутнение? Он свихнулся сам, от отчаяния, голода и блуждания в болотах, или потому, что разумом слился со стаей? Что является первопричиной, и как понять причину-следствие, а главное, не перепутать их? По сути, шанс пятьдесят на пятьдесят. Может сработает, и я верну своего, пусть ослабевшего, раненого и больного, но все же друга, а может и нет, и тогда я получу бесконтрольную армию греллинов по всему полигону, алчущую до мести или крови, а к нему в придачу совершенно нежизнеспособного безумца, который может перераспределить свой прогресс и собрать его еще более кошмарным.

Активная фаза может подождать. Я должен как следует все обдумать, прикинуть последствия. Мог бы и прямо сейчас — что мне стоит теперь, с обретенным ментальным иммунитетом, переключиться на фантома, и в ускорении просто затолкать черное ядро безумцу в глотку? Да ничего. Останавливает только непонимание последствий. А сейчас я слишком устал и взбудоражен, чтобы думать.

Поэтому…

— Мы собираемся. — Повернулся я к Варе. — Или тебе еще нужна передышка?

Несмотря на то, что я много о чем думал, делал я это параллельно, и в реальности времени прошли совсем крохи. Чародейка даже отскрестись не успела.

— Ни минуты тут больше не вынесу. — Фыркнула она, недовольно поджала губы и брезгливо оглядела округу. Немилосердный дождь пусть и смысл кровавые лужи, находиться здесь было физически противно.

— Минутку, все же, потерпеть придется. Последний момент проверю. — Ответил я, вспомнив об еще одной важной вещи.

Мы же сейчас на высоте. Кто знает, вдруг сработает? Ухватившись за идею, я вынул из инвентаря плод гения нашей юной трансмутаторши. Теоретически, да и если просто глазами посмотреть, мы находимся на самой высокой точке в округе. Была бы наша гора, таковой была бы она, но теперь ее нет. Так что это отличное место для радиопередачи. По крайней мере я так думал.

Поднеся устройство ко рту я зажал тугую кнопку тангенты и проговорил.

— Кать, есть кто? Пыщ-пыщ, прием. — Шутливо вызвал я приемник.

Отпустив кнопку, вслушался в динамик. Ответом мне стало лишь шипение статического электричества. Треск был ровным и безжизненным, что означало, что до той стороны никакого сигнала не дошло, и ко мне никто не пытается пробиться. Зараза.

— Есть кто? У меня тут пиво холодненькое. — Зажав кнопку повторил я упрямо.

Снова белый шум. Нет, если с той стороны не купились на пиво, значит точно не слышат. Я вздохнул и убрал рацию в инвентарь.

— Не добивает? — Без особого интереса спросила Варя, скрестив руки на груди. Ей явно не терпелось убраться отсюда поскорее.

— Глухо, как в танке, — констатировал я, — придется почтой.

Вызвав интерфейс инвентаря вновь, я воспользовался бумагой и, накрыв ее своей спиной, свернувшись в три погибели, быстро начиркал короткое сообщение.

«Матриарх нетопырей мертва, возвращаюсь. Ценный груз нашел. Как у вас?»

— Все, уходим. — Скомандовал я, и это известие обрадовало всех, не исключая и меня.

С чувством выполненного долга мы направились к краю каньона, но на этот раз обогнули отвесную кручу, по которой так мучительно карабкались вверх, и спустились с пологой его стороны на внешнюю часть — делать в самом каньоне нам решительно больше нечего.

С высоты было отлично видно, что чуть севернее скальный массив образует естественный, довольно пологий спуск. Им и воспользовались, намереваясь скорректировать курс для возвращения уже когда окажемся на нулевом уровне. И отдохнуть бы!

Спускаться, стоит признать, оказалось в разы легче. Удачное место — сняв кошки, мы почти скользили по осыпи, тормозя только пятками сапог. Варя выглядела бодрой, несмотря на все то, что выпало на ее долю. Возможно, награда того стоила, или же она просто старательно гнала негативные мысли — как я всегда и говорил, чужая душа потёмки. Ренгу, перекусив, тоже выглядела весьма довольной, кружа над нашими головами, явно предпочитая лететь, а не неуклюже спотыкаться пешком.

Спустя где-то минут сорок-пятьдесят, я не проверял, мы покинули мрачное ущелье и выбрали прямую дорожку на запад. Дождь все еще шел, но уже послабее, а ветер затих, словно набираясь сил для нового раунда. Немногим позже я заметил шевеление письма в ячейках инвентаря — взял себе привычку проверять его регулярно — и сейчас было понятно, что поступил ответ.

— Погоди минутку, — сказал я Варе, — походу Катя ответила.

Вернулся мне ответом мой же листок, только какой-то смятый слегка, и почему-то влажный. Торопливый прыгающий почерк Кати заставил мое нутро подобраться от нервов.

«Марк, поторопись домой, вернулся Илья с вылазки, и у нас очень плохие новости. Подробности расскажу лично, нет времени, убежала».

Записку я перечитал дважды, в надежде поймать хоть намек. Ну вот в чем проблема-то выделить на ровно одну минуту больше чтобы обозначить степень «очень плохих новостей»? Вообще-то это очень растяжимое понятие, от субъективно плохой новости до стопроцентного вымирания всего людского вида. Зараза.

— Ты чего? — Варя подошла ближе и попыталась заглянуть через мое плечо. — У тебя лицо почернело, Марк, что стряслось?

— Ну что за человек! — Я всплеснул руками, стиснул зубы и заскрежетал. — Пишет, проблема у них, и нужно поторапливаться.

— Насколько все плохо? — Восприняла Варя серьезно то, что услышала.

— Дык если б я знал! Размыто все. На, сама посмотри. — Протянул я бумажку чародейке.

Та с деловитым видом ознакомилась с короткой строчкой. Вернула листок.

— Даже если без остановок, вернемся в лучшем случае к ночи. — Скосила девушка взгляд.

— Погоди, напишу ответ. — Мы прервались на остановку в чистом поле, но искать укрытие было несподручно.

Написал с требованием объяснить ситуацию. И, как и делала Катя, стал дергать листок из ячейки в ячейку. Прождав так минут пять в гробовом молчании, в какой-то момент перетянуть иконку записки я не смог. Перестал дергать, и она тут же пропала.

Ответ пришел через длительную, чудовищно растянутую минуту.

«Четверо убитыми, девять тяжело ранеными. Бывшие товарищи Ильи подстерегли наших в лесу и напали из засады крупным отрядом. У меня правда нет времени, поторопись.»

— Лять! — Громко выругался я, сминая записку в кулаке. — Нам нужно сейчас же выдвигаться.