Ранее я намеревался устраниться от Вари стращаниями о том, как неудобно спать на земле, и как это будет в сравнении разительно отличаться от привычного, там, в форте. Ничего из этого не сработало. Я, как заправский выживальщик, и впрямь к ночи начал копать разложением в углублении породы ячейки, похожие на те, в которых мы спали на горе. Варя же, закономерно назвав меня недалеким, напомнила, что я вообще-то могу своей магией создавать не только оружие и всякие взрывающиеся штуки, а еще и банальный комфорт наладить.

Признаюсь, затупил. У меня в голове постоянно крутится так много мыслей, что какие-то низменные органические потребности занимают дай бог если сорок восьмую строчку приоритетов для обдумывания. По совету чародейки я натянул тент, и даже на спальники тратиться не пришлось, я просто вызвал волшбой то, что подарило нам качественный отдых.

Долг системе я выплатил. Вчерашний относительно спокойный переход, без перегибов в забеги на скорости болида, положительно отразился на моем самочувствии. Все-таки тело окрепло, и если его не перегружать, к таким банальностям, как пеший марш-бросок фактически налегке не мог поставить меня в коленно-локтевую. Обошлось. Ранее налитые свинцом мышцы сейчас были легки, тяжесть с затылка пропала.

Наскоро позавтракав, лагерь мы свернули. Проще некуда — щелчок пальцами, и наш след простыл. Только ребром ботинка дотлевающее костровище засыпали. Варя, загадочно бодрая и лыбящаяся с утра пораньше, резко контрастировала с невыспавшейся, всклоченной и недовольной Ренгу. Последняя считала своим святым долгом оберегать наш сон и не позволить подобраться кому-либо, пока мы спим. Так что летающая разведчица была, что называется, вареная.

Причиной хорошего настроения волшебницы был мой вчерашний экспромт — ведь правда, если Леонид, достигший пятнадцатого уровня, удостоился чести выйти в прямой контакт с инопланетной расой, ставшей нашим тестировщиком, как цивилизации, следом и я тоже, то какова вероятность, что тоже самое не случится и для Вари? Только вот что: я не очень понимал ни формат, ни то, что будет позволено во время контакта, в общем, плавал, как слепой котенок. Теперь же я знаю больше, и смогу подготовить чародейку, заранее подсказав ей череду особо острых вопросов. А коль не хватит — что, не наберется на полигоне чудищ на еще парочку инициированных, которых можно поднять до пятнадцатого?

Поэтому сейчас, вопреки моему не слишком настойчивому совету не высовываться, Варя шагала впереди, бодро дефилируя, качая бедрами и, чему-то радостно насвистывая, рассматривала редкие кроны деревьев. Ренгу удрученно плелась позади, я же, перехватив щит покрепче, шел в серединке.

Рассвет, с которым мы вышли, поднимался неохотно, едва пробиваясь сквозь серую, тяжелую хмарь низких, грохочущих где-то вдали туч. Тепла он тоже не приносил, чем недвусмысленно намекнул — лету конец, скоро осень.

Сосновый бор, на границе которого мы вчера заночевали, и тогда же казавшийся нам сырым и душным, теперь полностью остался позади. Ландшафт менялся быстро, резко, как если бы кто-то прочертил черту. Мы приближались к восточному краю родительского полигона, туда, куда и держали путь. Осталось сориентироваться на местности.

— Выглядит монструозно. — Притормозила Варя, вглядываясь вдаль.

— И правда. — Смиренно согласился я.

Было на что посмотреть — у подножия восточных утесов, среди низкорослого сухого и колючего кустарника, возвышались пики базальтовых круч. Черные, острые скалы взмывали вверх, рассекая стальное небо, а где-то вдали ярко блеснула молния. Заморосило.

Снова подумал об этом. Реально ли все вокруг? Симуляция ли это? Больно уж резкий переход. Пройти в течение суток три кардинально разных биома, от тропиков до пустыни. Еще час назад мы шли по мягкому ковру из хвои, теперь под подошвами хрустел мелкий отсев и острый, как битое стекло, сланец. Воздух тоже поменялся, сделался сухим, колючим. Полную грудь вдохнуть банально неприятно, но даже не из-за сухости. Ветер принес вонь. Как тухлые яйца и аммиак. Знакомые ароматы, когда-то я охотился за этим запахом и жаждал его, создавая нитроглицерин.

— Слушай, — негромко обратилась ко мне Варя, кутаясь от песчаного ветра в свой плащ, — у тебя случайно портала домой нет? А то я передумала.

— Куда ты денешься с подводной лодки. — Усмехнулся я, окидывая взглядом величественный хребет.

Варя фыркнула, но я по глазам видел — в них пылало упрямство и та самая злость на собственную слабость и неспособность контролировать свою судьбу, которую она так тщательно старалась скрыть под маской сарказма.

— Это правильный ответ. — Надвинула она капюшон на голову, покуда непослушные волосы окончательно не растрепались. — Фиг я отсюда куда денусь, пока не прижарю парочку тварей. Воняет только.

— Вспомни, как под горой несло. — Озвучил я свои недавние воспоминания.

— Именно. Тогда привыкли, и сейчас переживем. — Деловито заметила она.

— Еще нужна передышка? — Уточнил я, опускаясь на одно колено.

Варя дернулась, как ошпаренная, глаза округлились.

— Эй, ты чего это удумал? Не мог вчера, в лагере⁈ — Сделала она пару шагов назад.

— Да стой же ты смирно, — скомандовал я, — этап подготовки.

Понимая, что мы идем на «дело» против летающей твари, я наложил на нас несколько охранных рун, и основа нашей подготовки была в сапогах, усиленных импульсом. Вчерашний мы, проговаривая тактики и тренируясь, потратили, сейчас я решил его обновить. Но теперь я еще и забил до отказа все свои слоты упрочнения — покрыв защитной зеленой гексагональной магией все, что только можно было покрыть. Пока делал это, из памяти никак не уходила умирающая Лена, которая пала первой от молниеносного наскока. Я хотел избежать этого.

Повторив процедуру упрочнения всего и вся теперь уже на себе, я поднялся и поправил щит на левой руке. Его тоже. Копье, висевшее у меня за спиной, несколько раз довольно моргнуло поглощенной частью магии, и признаться, этот артефактный предмет грел мне спину. Не буквально, конечно же. Просто я знал, что кристалл внутри змеевики сагрегировал столько энергии, что мне и представить страшно. Так что таскаю я там, по сути, ядерную бомбу. Это не могло не радовать.

— Спасибо, — тихо буркнула Варя, поняв, что я сделал, — а есть что-нибудь, чтобы подошвы не скользили?

— Да, будет кое-что. — От идеи до реализации один миг.

Фантомной магией я воплотил две пары «кошек», такие штуки, надеваемые поверх сапога и крепящиеся ремнями, с зазубринами, на манер кошачьих когтей, металлическими коготками. Такое снаряжение используется, как правило, альпинистами, взбирающимися на обледенелые горы, ну а базальт чем хуже? Тоже скользкий, скотина, только может не такой податливый, как лед. Хотя я не был уверен, применяются ли где-то еще такие приспособления, не моя сфера интересов.

Разговора у нас не вышло. Обувшись, мы синхронно задрали головы — ведь сверху, из серой туманной пелены, послышался резкий щелчок, переросший в гортанное клекотание и визг. Нетопыри. Ну привет, скоты!

Первее нас среагировала Ренгу. Ее черный силуэт сделал крутое пике над нашими головами и уселся на торчащий из скалы сухой корень в нескольких метрах от нас.

— Разведала! Много, во-о-о-няют, — забулькала она, — не спят, ждут. Будет кровь.

— Ну, как говорил великий — поехали! — На выдохе сказал я и схватился за первый крутой утес, втыкая в хрустящую породу острия кошек на ногах. Подтянулся силой, и пару раз переставив ноги, оказался на уступе. В таком темпе подниматься метров сто, не меньше.

Каково было наше удивление, ведь об этом ни одна живая душа не обмолвилась, но это не совсем горы. Это каньон. Снизу казалось все сплошной монолитной стеной, но проведя несколько итераций подъемов с передышками, мы натолкнулись на пролом, за которым раскинулся массивный, удушливый и скрытый полумраком провал в земле.

Дневной свет и без того неохотно просачивающийся сквозь черные тучи, сюда и вовсе почти не попадал, слишком угол был неправильный. Так что вид сверху вниз открывался в большой степени мрачный. Сырые сумерки, вот как бы я его охарактеризовал. Базальтовые стены на верхотуре казались пористыми, испещренными бесчисленными темными полостями, и мне припомнилась одна птичка, из прошлой жизни, умеющая выдалбливать себе крошечные норки в скалах.

Сам каньон выступал как очень большая аэротруба. Ветер наверху дул беспощадно, на миг зазеваешься и отпустишь камень — тем же камнем полетишь вниз, выдует просто. Переглянувшись со спутниками, мы молчаливо приняли решение спускаться. Где-то в воздухе витало ощущение, что мы пришли не туда. Не очень-то походило на место из описаний.

Мой пассивный навык ощущения опасности чувствовался на периферии сознания. Зудел, откровенно говоря. Что, кстати, странно — ну кто мне здесь враг? Эти летающие, черные твари с размахом крыла в три метра, заметные, громкие, алчущие — что они мне сделают? Любого я превращу в мутную юшку задолго до того, как оно помыслит на нас напасть.

Наше появление не осталось незамеченным. На полпути, когда склон каньона стал чуть более пологим, чтобы можно было просто спускаться под углом, не используя при этом руки, показались первые морды. Нетопыри выползали из дыр, прогрызанных в камнях. Цепляясь суставчатыми когтями за базальт, их становилось все больше. Пока не летают, честно говоря, больше похожи на пауков, нежели на летучих мышей-переростков, с коими я их мысленно сравнивал. Шеи эти еще с буграми… мерзость.

Варя сделала глубокий вдох. Я кожей ощутил, как воздух вокруг нее нагрелся, задрожал от избытка магии, выплескиваемой волшебницей. Искры пока не было, посему, если на нее посмотреть, выглядела она как далекий мираж в пустыне, плывущий рябью на бесконечно жарком песке. Огонь будет позже.

— Твари… — Процедила она сквозь зубы.

Огонь пришел. Чародейка, высчитав для себя что-то, что, как мне думается, было обычной калькуляцией — как много внизу врагов — выплеснула багровую стену пламени. Огонь заполнил все ущелье до самого горизонта, мгновенно высушив и без того сухой воздух, выжигая кислород. Яркая вспышка ослепила Ренгу, я успел закрыться щитом. Запах, и до того не слишком приятный, пополнился отвратной вонью гари и паленой плоти.

Но твари были не лыком шиты. Почуяв опасность, те немногие, что попали под удар, стали уроком остальным. Черная туча взметнулась в воздух, и огненный вал прошел под ними. Завизжав, свистяще, утробно, они закрыли крыльями небо.

Что ж, отличная позиция, чтобы закончить этот бой в одно мгновение. Пятнадцатый уровень разложения позволял мне лишь одним взглядом превратить этих существ в кашицу на расстоянии до тридцати метров, и мне для этого не нужно было бы даже напрягаться.

Но когда-то давно я для себя уяснил. Не нужно делать всё и за всех. Я знал, с каким настроем шла сюда чародейка. Дам ей утолить свою жажду крови, пусть сделает то, что сможет, я просто побуду рядом и не позволю случиться чему-то плохому. Ведь в прошлом моя гиперопека чуть было не превратила моих офицеров в инфантильных исполнителей, чего я, конечно же, хотел избежать.

Быстро погрузившись в системный интерфейс, я буквально на несколько минут убрал налоги в принципе, до нуля. Так тоже будет правильно. И, в будущем, наверное нужно будет пересмотреть столь драконовскую ставку, зафиксированную на последнем совете в пятьдесят процентов. Снизить их надо, чем еще больше мотивировать людей идти в опасные зоны. Посчитать только надобно.

Сделав быстрый шаг вперед, насколько это возможно, я выставил между Варей и ордой летучих тварей щит. Я не был слишком умел в этом, но и закрываться от налетов было не очень трудно. Физических сил хватало, упрочнения на щите, чтобы он не получал повреждений — тоже. Мне главное просто быть заметным. Конечно же я ни на миг не упускал из виду ни одной твари. На случай, если разложение все же потребуется.

Тяжелая туша в очередной раз воткнулась на полной скорости в меня. Нога подогнулась, и я припал на колено, быстро оценив преимущество такого положения — я устойчивее и легче переношу удары, стоя в полуприсяде. Сила ударов была приличной, но я выдержал напор. Варя же, разлив озеро бушующего огня на дне каньона сейчас действовала точнее, поливая огнем тех, кто подлетал.

Одну чуть было не пропустил — она ушла сбоку, и Варя ее не заметила. Каюсь, я до последнего держался, но все же пришлось. И, черт, я совсем забыл про инерцию. Весь правый бок девушки и часть лица теперь забрызганы смузи из нетопыря.

— Лять! — Выругалась она. — Фу! Марк! Уэ-э.

— Не зевай! — Не оборачиваясь бросил я. — Тут работы непочатый край, жги давай, ведьма!

— Сам дурак! — Рявкнула Варя, сбивая на подлете очередную тварь.

Заметил одну интересную деталь. Ранее каждая стычка с нетопырями заканчивалась одинаково — потеряв часть своей стаи, они разлетались, спасаясь. Инстинкт самосохранения, видимо, работал. Здесь же было иначе. Несмотря на колоссальные потери, а в секунду Варя сжигала от одной до пяти штук, напор не прекращался, напротив, становился лишь яростнее. Мы в логове, и где-то здесь кладка? Если они вообще откладывают яйца, поди знай. Тем не менее, отступать никто до полного умерщвления не собирался, это было видно отчетливо.

Вскоре, когда очередного нетопыря разжижило пламенем прямо на подлете к моему щиту, и теперь забросало ошметками уже меня, Варя громко рассмеялась.

— Получи! — Это было мне.

— Да за что! — Я неискренне обиделся, поднимаясь.

Бой окончен!

Награда:

1875 очков обучения.*

1875 очков достижений.*

Ваш персональный вклад: 2 %.

Ваша доля: 37 очков обучения, 37 очков достижений.

Внимание!

Благодаря статусу главы фракции и выставленному параметру «Налог» на отметке в 0 %, вам полагается причитающаяся часть добычи.

0 очков обучения.*

0 очков достижений.*

— Ванну мне! Вина! Мужика мне! — Орала она, как сумасшедшая.

— Да прекрати горланить, Варя! — Я отложил щит в сторону, обернулся на перепачканную, всю в саже, копоти и кровищи чародейке и затряс ее за плечи.

Она тяжело дышала, но плечи ее расправились, а в глазах сиял азарт. Вокруг быстро воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием волшебницы и тихим потрескиванием угольков догорающих обрубков кожистых крыльев.

— Хух… да, что-то я разошлась. — Сконфуженно ответила она, опомнившись.

— Неплохо сработано! — Произнес я, сдвигая маску с лица. — Быстрая реакция, смертоносные огненные шары. Я бы с тобой ссориться не хотел.

Она подобралась, кокетливо выпятила грудь, обняв ее предплечьями, сведя к низу живота стиснутые пальцы в замок, склонилась вперед.

— Вот и не надо со мной ссориться.

— Добавлю ложку дегтя. Оглянись вокруг, — я обвел рукой каньон, — мы в самом их логове, так что давай не расслабляться. Настоящего хозяина этих земель мы еще не видели.

— Вот уж действительно, только не дёготь это. — Сморщила она носик и встала без напускной эротичности, что в ее изгвазданном виде было довольно трудно. — Да, поняла, я вся внимание.

Следующие несколько часов мы занимались санитарной уборкой. Полностью спустившись вниз, мы уничтожали любую движущуюся живность, какую только найдем, без шанса на выживание. Никакой жалости к тварям-людоедам, принесшим нам столько бед. А вскоре уперлись в очередной крутой склон — что значило, придется карабкаться.

Передохнув, умывшись, не мудрствуя лукаво поползли наверх. И стоило нам выбраться из уже зачищенного каньона на вертикальную кручу, как ледяные порывы ветря снова швырнули в лицо пригоршни колючей мороси. Косой дождь, даже слишком, будто вбок идет. Одежда мгновенно намокла и потяжелела, стало зябко, а камень подмывало, карабкаться вверх будет труднее.

Я лез первым, прокладывая маршрут и дырявя породу там, куда Варя смогла бы поставить ноги. Можно было бы и иначе — я бы залез, а затем втянул ее наверх веревкой, но даже предлагать не стал. Пусть сама ползет. Не из вредности, нет, другая причина.

Метрах в пятидесяти от низин я в полной мере ощутил преимущества кошек. Порода под пальцами расслаивалась, превращаясь в труху под малейшим давлением, потому приходилось буквально каждый уступ, до которого я дотянулся руками, локально упрочнять. Мог бы и всю гору разом, но тогда кошки бы не пробили — влезть выше бы не вышло.

Чародейка шла строго по моим отметинам, чуть ли не дыша мне в затылок. Снова одной Ренгу хорошо… летает себе.

Тратить заряд полёта с сапог волшебницы не стали, а я, имевший возможность делать это регулярно, не стал оставлять ее одну в беде. Короче, я просто сильно усложнил себе жизнь, и мы карабкались.

Примерно на середине подъема склон уходил вглубь, образуя широкую, ровную, защищенную от ветра и дождя нишу.

— Сюда! — Бросил я, оглянувшись вниз и, уже ввалившись в каверну, протянул руку Варе. Та воспользовалась предложенной помощью преодолеть последний уступ.

Девушка тяжело дышала, лицо осунулось, а щеки горели алым румянцем. Мы прислонились спинами к стене ниши, пытаясь перевести дух, и я про себя отметил, что для нее данное испытание наверняка стократ сложнее, чем мне. Во-первых, я мужчина, и хрен с ним с тяжелым доспехом, а во-вторых, я уже полтора месяца почти вот так бегаю, лазаю, прыгаю, она же в основном отсиживалась в тылу. Неподготовленная, в общем.

Пока глаза привыкли к полумраку, пока выдохнули, дав задеревеневшим пальцам прийти в себя, пока переглянулись. Не сразу, в общем, мы поняли, где мы. А место оказалось братской могилой.

Вдоль стен, в естественных углублениях камня, были тела. Объеденные, иные с остатками засушенных частей плоти, другие полностью истлевшие, до скелетов. Не могу сказать сходу, с нашего это «призыва», или с прошлых итераций, но факт остается фактом.

Варя медленно повернула голову на меня, и я увидел, как в глазах заплескалась влага.

— Вот жеж. — Прошептала она, подползая крабиком ко мне ближе, обхватив предплечье, облаченное в броню. — Нашли местечко передохнуть.

— И не говори. — Поджал я губы. — Старые, вроде.

— Не, — мотнула она головой и указательным пальцем показала в дальнюю часть ниши, — вон тот поеденный, но еще даже тухляком не покрылся. Как законсервировался, черт. Щас меня…

— Держи в себе! — Я положил руку ей на спину.

— Да нормально, нормально. — Позеленела она, оставив румянец на подходах к этому месту.

— Нечего тут рассиживаться. — Четко заявил я и встал, сумев разогнуться только в половину роста, напоминая сейчас почтительного японца.

— Да погоди, — потянула она меня за руку вниз, — давай осмотримся.

— Что тут смотреть? — Не понял я.

— Вон тот, в куртке. Тоже вроде свежим выглядит. Кожанка больно характерная. — Перевела она палец на другого жмура.

— Тот? Да, и правда, где-то я такое видел.

— Где-где, все люди Вячеслава в таких ходят. Помнишь, когда мы порталом к ним прыгнули? Все один в один были. — Напомнила она мне день переговоров.

— Я тогда не разглядывал их особо, если честно. — Скосил я взгляд.

— Экий ты… простофиля. — По-доброму пожурила она меня. — Ну и что? Ничего не думаешь по этому поводу?

— Ну да, Агнесса говорила, что некоторые разведчики, пытавшиеся тут что-то разнюхать, не возвращались. Но с чего бы самому обычному доспеху быть отличительной чертой целой фракции? — Пытался я отбрехаться от идеи ковыряться в личных вещах трупа.

— А то, что все они, как на подбор, на плече носят чертову нашивку. Самодельную, чтобы отличать свой-чужой. Ты правда не заметил? — Удивленно посмотрела на меня чародейка.

— Не заметил. — Бросил я. — Не привык разглядывать одежду.

— А вот и зря. Так бы и пропустили. — Она отпустила мою руку и на корточках поползла к полусидящему трупу с черепом, обтянутым черными остатками тканей.

— Давай я, а то реально завтрак выбросишь. — Отодвинул я девушку в сторону.

Сопротивления я не встретил, но через плечо она все же наблюдала.

Покопавшись в вещах, я с прискорбием понял, что раздобыть ничего дельного не удастся. Минус, наверное, единственный, наличия инвентарей как системного упрощения хранения вещей — так это то, что из трупа ничего нельзя извлечь. Тем не менее, не я, снова Варя заметила — там, где у умершего была правая рука, за правой ногой, частично под истлевшей штаниной виднелся присыпанный серым песком и пылью корешок.

— Глянь, это дневник! — Воскликнула она, и я лишь шикнул в ответ. Нечего орать.

Не знаю, почему он не в инвентаре. Пришлось применить немного силы, чтобы костяные пальцы разжать, и там и впрямь оказался небольшой блокнот в переплете — стандартный товар из магазина достижений.

Намокшие страницы склеились, но ювелирным разложением, буквально на микроуровне, я испарил лишнюю влагу, позволяя бумаге раскрыться.

Почерк был неровным, дерганым, написанным впопыхах. Чернила местами расплылись, но было читаемо. Жаль только, что целая куча страниц была утеряна — нетопыри не слишком большие фанаты литературы, поэтому переплет разорвали, хотя, наверняка, и не нарочно.

«С тех пор, как каньон заблокировало обвалом и я не смог выбраться, я затаился. Слышу эти визги, вездесущие, скоты, *нецензурно*, но это пол беды. Запас валюты у меня есть, еды и воды хватит, и меня хватятся. Полковник должен справиться о нашей миссии, кто-то должен был выжить и доложить.»

Другая страница.

«Чертова музыка. Нет, круто, что она тут есть, но меня сводит с ума то, что я не понимаю ее источника. Искать идти страшно. Неужто это что-то из рассказов бывалых, мол, попадаются белоснежные ящики с чем-то, что тебе очень нужно? Какому дураку потребовался эм пэ три плеер? А плевать. Она такая успокаивающая.»

Другая страница.

«Я не могу спать. Зубы болят ужасно, кажется, в полудреме я стачиваю их. Красивая, чарующая мелодия, она льется откуда-то сверху. Никогда не слышал ничего подобного, клянусь. Но почему она кажется мне такой знакомой? Как будто я знал эту песню всю жизнь, пел ее в детстве на уроках музыки, пацанами во дворе под гитару, или танцевал под нее на свадьбе? Я не помню. Я легко могу насвистеть мотив, но стоит мне попытаться вспомнить слова, как голова взрывается болью. Может, я просто свихнулся тут на третий день сидения под чертовым камнем?»

Другая страница. Она написана размашисто, одно предложение занимало буквально всю страницу.

«Я так больше не могу. Я пойду искать источник песни. Я хочу его найти, и он зовет меня наверх. Надеюсь, это кто-то прочтет».

Понятно, почему дневник не в инвентаре.

Я сглотнул, поймал такой же обескураженный, какой был наверняка и у меня, взгляд Вари.

— Музыка? Он точно спятил. — Прокомментировала она.

— Ничему не удивлюсь. — Ответил я пространно. — Выдвигаемся.

Закрыв блокнот, я убрал его в инвентарь. Пригодится для хроник Нового мира, о которых я мечтал с самого начала, как только освоился здесь.

Путь мы продолжили с четким пониманием, что ничего непонятно. Я все еще не уверен, на правильном ли мы месте, но тот факт, что мы нашли погибшего разведчика из коммунистов, говорил скорее о том, что на правильном. Нашивку я, кстати, тоже забрал. Уж не знаю, как звали этого бедолагу, но такие вещи, если я правильно понимаю, принято передавать в память «сослуживцам». Вот Вячеславу и отдам, коль случится оказия.

Последние тридцать метров подъема дались особенно сложно. Скользко, грязно, ветер и хлещащий дождь. Сейчас не выделывались — первый пополз я, следом Варя, но уже привязанная ко мне веревкой. На всякий случай. Это первый уровень страховки, второй, самый крайний, это импульс в ее сапогах. Посмотрим. Лучше перебдеть.

Когда мои пальцы наконец ухватились за плоский залитый водой уступ, а тело я сумел перевалить через край, а затем затянуть наверх Варю, я так и остался валяться, глядя в смурное небо, подставляя лицо дождю и жадно дышал. Чародейку рухнула рядом и почему-то негромко засмеялась.

— Чего ржешь? — Повернул я голову вбок.

— Да ничего. Забрались. — Не глядя на меня, вперившись зелеными глазами в небо, ответила она.

Да, местность явно похожа на то, что описывала Агнесса. Дело в том, что мы зашли не с той стороны — лагерь Вячеслава, тот, еще до взрыва, был сильно севернее того места, где в каньон вошли мы. Вышло так, что эту ошибку в расстоянии мы компенсировали тем, что прошлись мелкой гребенкой по угодьям этих летающих тварей, помножив на ноль несколько сотен из них.

Небольшая, неестественно ровная терраса, зажатая между двух отвесных базальтовых стен. Земля под ногами казалась белой, словно выпал снег, но это был не он. Крошеный мел? Возможно. Пепел? Тоже не исключено, хотя тут такой дождь. Откуда тут пеплу взяться.

Не-е-ет, это не мел и не пепел. Это костяная крошка. Плато было буквально усеяно костями. Тысячи, а возможно и десятки тысяч мертвецов лежали здесь. Это сколько же длится наше испытание⁈ Сколько в стазисе провели конкретно мы? Или… может ли быть так, что тут покоятся и другие расы, инициированные до нас? Таковые есть вообще? Наверное, раз существует межгалактическое сообщество.

Тьфу! Меня пробрало, передернуло. Время не пощадило форму костей, лишило их веса и фактуры. Высушенные, разломанные позвонки, расколотые черепа, едва узнаваемые по осколкам. Но одно могу сказать точно, лежали здесь не только люди. Я замечал и массивные, сегментированные панцири, как у инсектоидов, толстые берцовые кости греллинов, да много кого, иных и не опознаешь, только сказать можно, что не человеческие.

Варя захлопнула рот обеими ладонями, гася вскрик.

Я промолчал, рассматривая масштаб катастрофы. Что же это за место? Что за смертоносное чудовище здесь живет, и главное, где оно? Не выйдет же так, что оно точно так же, как теневая химера-убийца, служащая Егору питомцем, может становиться невидимкой? Тогда беда, с невидимыми врагами я драться не умел.

Сверху, со стороны окутанной мглой вершины, бесшумно спикировала Ренгу. Она была довольно спокойной, еду не клянчила, на вопрос о том, что видно, рассказала:

— Туда, полдня пути, ла-а-а-агерь людей. — Вскинула она кожистое крыло на северо-запад, глубже в пустыни, в территорию открывшегося снова северного полигона.

— Много? — Уточнил я.

— Де-евять. — Гаркнула птица.

— Маленькая группка новоприбывших… — Хмыкнул я. — Ладно, не до них пока, отправим туда разведку как вернемся.

— Может, все-таки напишешь Катьке письмо об этом?

— Не стоит, правда, не до того сейчас. — Сказав это, я почувствовал тяжелый удар у себя за грудиной. Сердце сжалось, как пружина, а отпускать не хотело. А потом как бахнуло! Голова закружилась, резко проголодавшийся до кислорода мозг жадно его впитал, меня качнуло в сторону, да так, что чародейке пришлось меня ловить. Опять сердце подводит… пару мгновений я посетовал на ранний инфаркт, а потом вспомнил. Ощущение опасности.

— Эй, ало, ты как? — Варя склонилась над припавшим на три конечности к земле мной. — Ой… ты слышишь?

Мне удалось взять под контроль управление кожаным мешком под названием Марк, и я вслушался в то, что оповестила для меня Варя.

Откуда-то из тумана, сверху, полилась мелодия. Чистый, невероятно глубокий женский голос выводил полный трагизма мотив, лишенный слов, но все же наполненный такой пронзительной, щемящей тоской, что у меня мгновенно перехватило дыхание пуще прежнего.

Причем звучание это не лилось из конкретного объекта, он как будто у меня прямо в голове рождался. Направление я мог лишь почувствовать, но ушные раковины и барабанные перепонки не улавливали колебаний. Звук резонировал прямо внутри. И цеплял что-то запрятанное глубоко, в подсознании.

В памяти пронеслись строки дневника. «Как песня, под которую я танцевал с женой на нашей свадьбе». Потому что мне тоже так показалось. Очень походило на ту мелодию, под которую мы с Ульяной кружили в белом танце.

Эта сучья песня… она была идеальной. Как вкус горячего хлеба, который ты несешь домой, и грызешь хрустящую краюху по пути. Как девчонка, которая тебе нравилась в старших классах, сама позвала тебя на дискотеку. Как когда батя жмет тебе руку и говорит «совсем вырос, мужик, теперь тебе и карты в руки». Как мать баюкает младенца.

Твою ж мать, Марк, соберись! Это внушение!

Я изо всех сил ударил себя по лицу, разбив латной перчаткой скулу. Но… это последнее, что я смог сделать. Щит и меч выпали из моих рук, с глухим стуком ударившись о груду мешанины из костей под ногами.

Зачем я сражаюсь? Ради чего? Это бессмысленный, тяжелый, неблагодарный труд. Можно просто прилечь. Я чувствовал, что очень сладко высплюсь под эту песню. Может, во сне увижу свою ненаглядную. Да… Просто один маленький шаг навстречу голову.

Шея, скрипнув, еле поддаваясь, повернулась к Варе.

Ее глаза были абсолютно остекленевшими, потерявшими всякую фокусировку. Как у куклы. На губах играла блаженная и пугающе мирная улыбка. Как у человека, который после долгого отсутствия, наконец, вернулся к семье домой.

Не обращая никакого внимания на меня, Варя медленно, словно во сне, переступила камень на пути и сделала шаг вперед, дальше на плато. А затем и я, сам того не заметив, зашагал в туманную завесу.