Пока наблюдал за скоротечными сборами, думал.

Мой материальный фантом, с тех пор, как я поднял его до пятнадцатого уровня, казался мне абсолютным, едва ли не божественным оружием. Такова человеческая эволюция, и вот тот предел, которого способен достигнуть человек — создавать что-то, из ничего? И пусть оно соткано из невидимой мне силы, тем не менее, оно существует. Пищу можно употребить, клинок может разить.

Да только вот у любого, даже самого могущественного умения, есть изъян. В моем случае это скрытое, и весьма раздражающее ограничение, ведь в сущности оно — лишь олицетворение моей нехватки знаний. Это мой стеклянный потолок. Система способна сотворить из пустоты практически все, чего я пожелаю, но только при одном нерушимом условии: я сам, лично, должен досконально, до последнего атома, понимать структуру создаваемого предмета.

Что ж, ранее я без труда сотворил чистый медицинский спирт для Жени. Простая формула этанола легко укладывалась в рамки школьного курса химии, ровно так же, как и алкоголь, и много иных вещей, увидевших свет благодаря мне. Но вот та ситуация, когда я попытался воссоздать целебный синий цветок, моя волшба выдала мне лишь жалкий, нежизнеспособный муляж. Он внешне походил на то, что нужно, но все мои знания только внешнем виде о нем и ограничивались.

И сейчас, стоя посреди потревоженного муравейника, я больше всего жалел именно о существовании этого ограничения. Какая горькая ирония: иметь возможность создать чего душе угодно, но не знать, как. Мне же, в эту минуту, нужна была бы обычная рация, элементарная, проще пареной репы. Будь у меня в руках пара простейших приемопередатчиков, я бы прямо сейчас смог связаться с оставшимися в Твердыне людьми и сообщить им о внештатной ситуации.

Но как устроена плата? Каков в своей истинной сути технологический процесс литографии микросхем? Лифт придумать можно, но изобрести с нуля кремниевый полупроводник? Конденсаторы? Как узнать частоту кварцевого резонатора? Я не знал этого. Моих, теперь уже с уверенностью можно сказать, скудных знаний физики хватало на то, чтобы понимать общие принципы работы радио, но воссоздать его из атомов я не мог. Единственным, по крайней мере тем, которое я уже обкатал, способом дистанционной связи оставались фантомные почтовые птицы.

Я повернулся к Вячеславу, который был уже, что называется, «на чемоданах». Седой вояка уже полностью взял себя в руки, велел помочь тем, кто по тем или иным причинам испытывает сложности с дорогой, было тут пару очень пожилых, но чудом выживших людей, около десятка младенцев и еще столько же ребятни где-то до десяти, а еще незначительное число раненых, в том числе и того, кого подбили подбирающиеся враги с востока.

Но, так или иначе, время утекало. Пять сотен человек это огромная, неповоротливая масса, а когда все это приправлено спешкой и разрастающейся паникой, так и вовсе тушите свет. Я могу их понять — часть из них уже давно тут, на полигоне, и они пережили эпидемию и потеряли старый дом, а еще раньше были под гнетом неопределенности у власти и работорговца под боком. Вторых тоже понимал — весь их мир рухнул, сменившись в одночасье бесконечным, непрекращающимся кошмаром. И сейчас их всех снова гнали в непроглядную, пугающую тьму леса где-то в безвестности.

Люди роптали. Из гвалта и суматохи я то и дело выдергивал обрывки тревожных фраз, никто не понимал, почему они должны бросать свою оседлость, свое скудное имущество. Никто им ничего не объяснял — ни время, и не место. Думаю, это можно было бы сделать тогда, когда все мы будем в сравнительной безопасности. Вот, на восточной окраине лагеря, какой-то рослый мужик в грязной куртке выкрикнул, а к нему тотчас присоединилась небольшая группа сомневающихся.

— Куда нам ночью? У меня лялька, нас же там всех поубивают! Почему мы должны⁈

Подобные настроения имеют место быть. Но в текущих условиях, громкие выкрики подобного толка обладают свойствами лесного пожара. Стоит одному начать мутить воду, как вся эта толпа мгновенно превратится в неконтролируемое стадо, как бы грубо это ни звучало.

Подойдя к «бунтующим» против перехода, предварительно кивнув Вячеславу, я сам затушил искорку возможного пожара.

— Видел того парня, которого подстрелили? — Опустил я металлическую перчатку ему на плечо.

— Ты еще кто такой⁈ — Сбросил он мою руку и посмотрел с вызовом, готовый к драке, если придется.

— Голос разума. — Ответил я пространно. — Не усложняй жизнь ни себе, ни ребенку, — я кивнул на младенца на руках молодой женщины, стоящей по правую руку от бунтаря, — если не в твоих планах вынимать из своей семьи стрелы. Или так и задумано?

— Ты меня стрелами нашпигуешь? — Шагнул он вперед, выпятив грудь.

— Саш, перестань… — Прозвучал еще один источник здравого смысла, в виде его, насколько я понял, жены.

— А ты объективную реальность не понимаешь? Или тот, истекающий кровью, кому сейчас в рану тряпье напихивают, это просто спецэффекты такие? Ты не дома, тут даже вопросы не задают. И мой тебе совет, не испытывай мое терпение. И его, — я кивнул в сторону Вячеслава, и тот моментально сфокусировал на нашей ситуации взгляд, однако быстро понял, что вмешательство не требуется, — и будешь жив-здоров.

Не могу сказать, что мои слова подействовали на него целебно, но запал я сбил своей невозмутимостью. Горланить он перестал, а вскоре, буквально несколькими минутами позже, колонна выстроилась и медленно, но верно, начала втягиваться в узкую лесную тропу, уходящую на юго-запад. Часов на восемь, если я верно сориентировался в темноте.

Пожелав Вячеславу счастливого пути и еще раз напутствовав без необходимости не задерживаться и по возможности вести себя тихо, я остался посреди палаточного лагеря один. Были и другие, кто порывались остаться, но там справились прочие «старожилы» полигона, из числа гвардейцев Вячеслава и прочих, кто в голову не только ест и шапку на ней носит.

Передо мной же стояли иные задачи. Весьма нетривиальные, смею заметить, а именно не позволить преследовать людей полковника. Ни мохножопыми, ни очередными убийцами. Посетила меня одна идея, которая, если опустить детали, соотносится с моей личной директивой спасти как можно больше людей и без необходимости не лишать жизней.

Однако, есть момент, которого я старался избегать, а именно идентификация меня как Марка Орлова Димой. Если я сейчас сорвусь с места в своем нынешнем облике и с копьем наперевес, безумец мгновенно соотнесет дважды два. Его роевой разум, смотрящий на мир тысячами собачьих глаз, тотчас опознает меня, и маскировка, благодаря которой фантом все еще в стане, чуть было не сказал врага, будет раскрыт.

Прикрыв глаза, я прислушался к собственным ощущениям. Смею заметить — поднаторел, я почти безошибочно выделяю линии плетения энергии, ставшей важной частью меня. В глубине моего естества, там, где эволюция пробудила во мне способности, там, где бурлил неиссякаемый, ну почти, источник магической энергии, я отчетливо чувствовал зарезервированную зону. Резервуар сил все еще удерживал ту самую часть, которая требовалась для бесперебойного поддержания раздвоения. Фантом был жив.

Причем, что интересно. Мой бывший товарищ не стал убивать мою копию, даже после того фортеля, что я выкинул. Вырвался из пут, перебил его ближайшую охрану одним разложением и попытался приложить его по голове. Только лишь парализовал своей дьявольской волей. Почему же безумец пощадил меня?

Ну, а если задача лежит в плоскости маскировки, то нужно изменить облик. Отныне ни одна тварь в окрестных лесах не узнает во мне Марка.

Я сосредоточился, активировал навык. На сей раз задача была простой до зубовного скрежета, мне даже пришлось убедить себя в том, что все происходящее лишь часть моего глобального плана. Физику тканей и в особенности металлов я понимал безукоризненно, это нетрудно. На мои плечи опустилась тяжелая, длинная черная мантия из грубого сукна, полностью скрывая блеск моей кольчуги и латных пластин. Глубокий, низко надвинутый на глаза капюшон скрывал голову, а лицо закрыла плотная маска из плотного дышащего полимера с узкой прорезью, затянутой мелкоячеистой сеткой для глаз. Даже мои зрачки теперь были надежно скрыты в этом обличии.

Также, решено было и сменить оружие. Артефактным копьем я и так почти не пользовался, оно лишь продолжало копить силу, откладывая в кристалл частицы затраченных мной магических резервов, но и разбрасываться смертоносными сферами разложений слишком характерно и легко меня раскрывает. Выбрал наибанальнейший вариант — вместо копья спроектировал классический одноручный стальной меч с прямым обоюдоострым лезвием и легкий круглый щит, окантованный по краям полосами железа. Надеюсь, изменившийся боевой стиль собьет вожака стаи с толку.

Был лишь один слабый момент. Дело в том, что на тех инициированных, кто обрел ранг, действовала идентификация. Исключений я не встречал, а потому, если он способен вызывать системную идентификацию через собак — мой маскарад не имеет никакого смысла. Оставалось лишь уповать на капризную даму Фортуну.

Подготовка заняла не более пятнадцати секунд. Что ж, пора реализовывать. Особенно сейчас все хорошо сложилось — Борино усиление, дарованное «вторым дыханием» все еще действует, отчего тело чувствует невероятную ловкость и легкость, не стесненное которой подряд бессонной, или почти таковой, ночью.

Как водится, Марк опять полезет в самое пекло. Ведь задача стояла не в том, чтобы спрятаться. Надо было действовать прямо противоположно — я должен стать самым громким, самым раздражающим и опасным объектом в окрестностях.

Черной тенью, под ускорением, с мечом и щитом наперевес, я полетел сквозь заросли, прямиком на греллинов, движущихся армией с юга. Фантомный меч не являлся проводником моих умений, но этого и не требовалось, сталь и без того достаточно смертоносна, а еще, в особенности, если доставлять ее с такой скоростью. Окропив меч первой кровью, я тут же, в считанные мгновения, напоил его еще десятком жертв.

Все, что видели мои противники — невероятно быстрого прямоходящего в черной мантии. Дима, смотрящий на мир их глазами, видел кого-то, кто с легкостью убивает его подручных. Но один в поле не воин, и, я думаю, еще минутку здесь побесноваться, выплескивая злость и ненависть, бурлящую внутри и выходящую с азартом, и ретироваться. Якобы, отступить.

Когда первые тела упали на влажную траву, чудовищная толпа среагировала, бросив все силы на то, чтобы меня прикончить. Да, видимо, неспособен Дима видеть мой статус и личный ранг, вернее его завитушку у моего имени, иначе он бы вновь попытался меня пленить. Почему-то в этом я уверен. Эти же пытались бить на поражение. Но… они были такими медленными!

Порезав еще с дюжину, я решил — пора. Развернулся и дал стрекача, обратно к лагерной стоянке, и толпа, повинуясь воле своего безумного вожака, с улюлюканьем, гавканьем и, почему-то, всхлипами, ринулась за мной, свернув с первоначального курса. Рыбка проглотила наживку.

Греллины, неподконтрольные Диме, были куда более «человечными». Меня же в данный момент преследовали бездушные оболочки, а те, иные, свободные от чужих приказов, больше рычали, переговаривались, перегавкивались, демонстрируя зачатки интеллекта. Эти же просто безвольная, но опасная масса мяса. Я это к тому, что надеюсь подобраться к врагам максимально незаметным, насколько это возможно в текущей ситуации.

Вот они — да, скорее всего меня идентифицируют. Потому появлюсь я там лишь на миг. Сведу одних с другими, и хай развлекаются, дальше мои полномочия, как говорится, всё. Тем более, мне плевать на то, что подумают другие люди, если это не люди Димы, но в это я, почему-то, не верю.

Впереди, сквозь серую завесу рассветного тумана, уже отчетливо проступали силуэты людей, обескураженно заглядывающих в палатки. Несколько десятков, но точно не разберу. Я придержал, пока необнаруженный. Дал приблизиться греллинам опасно близко, и рванул, снова убыстрившись.

— Эй, дебилоиды! — Прокричал я, обращая на себя внимание, и спустя секунду исчез из виду, метнувшись за дерево.

— Стой, сучий потрох, а ну, куда! — Ринулся было за мной очень медленный вояка, которого я, не будь дураком, тоже просканировал, однако быстро обнаружил что социальный ранг там не был достигнут, и больше на глаза ему не попадался.

А спустя пару секунд произошло столкновение. Непосредственно первой стычки я не увидел, так как был занят, набирая разбег на огромный выступающий валун, а от него, совершив колоссальный, парящий прыжок вертикально вверх, пока не ухватился за высоко висящую ветку. До сей поры слышал, но теперь еще и видел сверху.

Вначале раздался страшный, оглушительный вой. Сигнал к бою, или что-то иное, я пока этого не знал. После я пригляделся. Монолитный строй солдат из неизвестной, или по крайней мере я о ней догадывался, фракции, сгрудились и приняли на себя таранный удар греллинов. Первые ряды щитоносцев просто смяло, вдавило в землю под тяжестью мокрых псин, иные же пытались или отстреливаться, или убегать. Никто не ожидал увидеть здесь шерстяных, а вот мирно спящих людей еще как. Да только вот… хех. Получилось!

Лес наполнился диким воем, свалкой боя, хаотичным шумом, переругиваниями и попытками взять ситуацию под контроль. Едва ли они выстоят. И… что это за чувство? Как будто с греллинами имеют дело не матерые бойцы, а кто-то из нового пополнения. Ничего прямо об этом не говорило, но тот факт, что мои безуспешные попытки кого-нибудь просканировать ничего не показывали, а сам бой был весьма вялым и неумелым, что-то да значил.

Смотрел я на эту резню без тени сожалений. Ни одна из этих сторон не заслуживала сострадания. Если с первыми вопросов не возникает, то вторые сами шли убивать. Поделом. Они уничтожали друг друга лихо и с самозабвенной отдачей, и это было, пожалуй, лучшим исходом. Глядишь, кому-то из людей удастся уйти отсюда живым, и он произведет переоценку ценностей, задумается над произошедшим и проведет параллели.

Конечно, долго задерживаться здесь я не стал. Окончательно убедившись, что битва разгорелась не на шутку и ни у одной из сторон нет возможности выйти из этого клинча без колоссальных потерь, я скользнул по ветке дальше, вглубь лесной чащи, по направлению к колонне отступающих людей Вячеслава.

Спустившись в десятке метров вниз одним прыжком, я опять, уже в который раз активировал ускорение и побежал. Ох и пожалею я об этом! И уже через пять минут быстрого бега я нагнал отступающих, самый хвост колонны.

Благодаря действующему усилению от Бори все это стало возможным. Уверен, не разбуди я его ночью, свалился бы после первого же забега. Откат будет чудовищным. Тем не менее, мышцы у меня в данный момент работали ровно, налитые силой и выносливостью, сердце стучало мощно, качая кровь в размеренном ритме. Всегда б так.

Шаг я замедлил прямо на подступах, выйдя из ускорения, не хватало еще спровоцировать крики и панику своим внезапным появлением. Скинув с себя капюшон и маску, я сделал так, чтобы присутствующие не пугались незнакомца, и встроился в конец колонны, постепенно продвигаясь вперед.

А беженцы растянулись длинной, очень длинной неровной змеей по узкой лесной просеке. Перебросить столько людей сквозь почти джунгли было непросто. Пока продвигался вперед, в поисках Вячеслава, слушал разговоры.

Удивляло то, что в общей массе народ вообще ничего не понял. Шума битвы они наверняка не слышали, а значит, и не догадывались, от какой страшной участи спасались прямо сейчас. И никто не пострадал. Кроме того, единственного бедолаги и группы неизвестных мне людей на форпосте.

Кстати о раненном в плечо. В середине строя крепкие мужчины наспех соорудили носилки из веток и мантий. Поверх них лежал тот самый подстрелянный дозорный. Лицо парня было бледным, зубы крепко сжаты от боли, но рану, как я погляжу, успели наскоро заткнуть тканью, остановив кровотечение. Он тихонько стонал, но оставался молодцом. Нужно, чтобы он выжил, у меня есть вопросы.

Чуть дальше увидел берущую за сердце картину. Двое парней подростков поддерживали бережно под руки пожилую женщину. «Бабушка наша», сказали они мне, когда я, не удержавшись, поинтересовался порыву альтруизма.

Были и другие. Те, кто так или иначе замедлял колонну, но роптаний и вероломных идей, озвученных вслух, я не слышал. Да и, наконец, представилась возможность чуть ли не каждому из членов фракции Вячеслава заглянуть в лицо. Довольно быстро стало понятно, по какой причине их прошлый лагерь был невысокого качества. Подавляющее большинство — либо недоросли, либо уже возрастные люди. Молодежь, как наш отдел продаж, например, скорее всего уже погибла. Ведь дело как обстоит — самые сильные и выносливые больше рискуют, больше сражаются, добывая необходимое. Война — дело молодых.

Проходя мимо, я ловил на себе удивленные и настороженные взгляды. Они видели во мне чужака, а абсолютное большинство и вовсе не знало, кто я такой.

Вскоре, я оказался в голове колонны, где шел Вячеслав. Полковник выглядел мрачным, и оно и понятно, вынужденный очередной переезд или смерть, вот какой был выбор. Надо подбодрить старика.

— Марк⁈ — В глазах полковника отразилось искреннее, глубочайшее изумление, когда он окинул меня быстрым взглядом. Перепачканный в крови, со стальным мечом наголо, он чуть не закипел от чего-то, похожего на зависть. — Ты как это, хочешь сказать, что уже закончил⁈

— Ага. — Кивнул я, чуть прикрыв глаза и улыбнувшись, одновременно с этим вытирая лезвие меча об рукав созданной мантии.

— Да как так-то! Кто ты такой! — Его удивление было неподдельным.

— Делов-то. — Хмыкнул я. — Ладно, сейчас расскажу, как оно было. Путь нам предстоит неблизкий.