Вот же срань…

Говорят, у человека иногда бывает талант находить проблемы на ровном месте. Походу, я этот талант возвёл просто в дар.

Несколько секунд я стоял в кромешной тьме и тишине. Здесь не скрипел старый камень, не гулял сквозняк, и даже не капала вода с потолка. Было настолько тихо, что я слышал тихий звон в ушах, и создавалось странное чувство, будто нахожусь не в огромном зале, а в какой-то маленькой комнатке наедине с собой.

Несколько секунд я просто стоял и собирался с мыслями, после чего мои пальцы быстро зашерстили в подсумке на поясе. Несколько секунд, и они нащупали холодную поверхность камня, который отозвался мягким светом. Единственным на всю округу.

Я поднял его над головой и огляделся.

Зеркало как стояло передо мной, так и стояло, в деревянной оправе со слегка мутным стеклом, но показывало оно лишь землю, даже собственного отражения не было. Я обошёл его по кругу, потрогал обратную сторону из металла, после чего вернулся к передней части, где ничего не было.

Короче, это единственный выход, и он недоступен. Можно продолжать по нему долбить бардафератом, как молотом, а можно попробовать найти выход, хотя…

Я окинул взглядом зал без конца и края.

Не, херня. Это больно напоминает мир духов, где тоже ни конца ни края не было: иди сколько хочешь, покуда можешь, но не придёшь в итоге никуда. Так что делать? Как вырываться? Что это вообще за артефакт такой? Типа замкнутого пространства? Бездонная сумка? Ещё один мир мёртвых? Омск?

Попробовав ещё пару раз постучаться в стекло и хотя бы как-то пройти через него, я вздохнул, после чего решил всё же обойти округу, стараясь держать зеркало в поле зрения. Из-за абсолютно одинаковых рядов колонн, которые, под каким углом ни посмотри, всё равно выстраивались в ряд, потеряться было очень просто.

Булыжник под ногами был просто идеального, унифицированного размера. Колонны, человека четыре или пять в обхвате, напоминавшие греческие, из серого камня, уходили во тьму и были без трещин, без зазубрин и даже вкраплений, которые можно было увидеть на обычных камнях. Будто отлитые.

Я прошёлся по кругу, ища сам не зная что, наверное, хоть что-то необычное, но по итогу вернулся к зеркалу.

Идти здесь некуда, а если и было куда, то, скорее всего, очень далеко, да и я боялся случайно заблудиться. Тогда что оставалось? Просто сидеть и ждать чуда? Когда кто-нибудь другой придёт в это гнездо и поможет мне выйти? А когда кто-нибудь придёт к гнезду? А если кто-нибудь и придёт, то что он сделает, если через барьер может, судя по всему, пройти и провести только доппельгангер?

То есть надо найти доппельгангера. Но для этого надо, чтобы кто-то пришёл и начал его искать. А для этого надо, чтобы вообще хоть кто-то пришёл.

Короче, жопа в кубе, не иначе. Я люблю жопы, но всё же в другом смысле, которые пощупать можно, а здесь…

Я вздохнул, сел перед зеркалом, облокотился руками на камень и невидящим взором уставился на землю. Сидел так минуту, или две, или пять, или все десять, не понимая, что делать. Ни одной идеи, ни одного варианта — только и делай, что жди здесь или разворачивайся и иди во тьму в надежде найти хоть что-то, кроме колонн. И сидел я ровно до того момента, пока не понял, что карябаю какую-то трещину ногтем.

Что странного в трещине? В принципе, ничего, трещина и трещина. Но взгляд как-то сам обратился на то место без задней мысли, и…

На булыжнике была вырезана стрелка, указывающая куда-то во тьму.

Я удивлённо разглядывал её несколько секунд и зачем-то опять потрогал, после чего посмотрел в том направлении. Естественно, там я ничего не увидел, но стрелка…

Тот факт, что здесь уже бывали люди, меня ни капли не удивил, если честно. Вот вообще никак. Если есть проклятый артефакт, то есть и те, кто в него попал. Да только это ни капли не воодушевляло, потому что все, кто здесь оказался, в итоге, вероятнее всего, умирали. И стрелка, скорее всего, просто указывала, куда человек ушёл, то ли чтобы другие пошли его путём, то ли чтобы самому вернуться обратно.

Ну тел я не вижу в округе, а значит, или человек умер в своём последнем походе, или реально нашёл выход. И, учитывая, что у меня тут вообще вечность в запасе, пока не сдохну…

— Эх… — я лениво встал, после чего бросил взгляд в сторону, куда та указывала, и пошёл.

Благо у меня был источник света, не знаю, насколько бесконечный, но должно было хватить до конца моих дней.

Через минуту зеркало скрылось во тьме. Ещё через десять минут зал, в котором я был, окончательно потерял хоть какие-то намёки на идентичность — куда ни брось взгляд, повсюду одно и то же. Только стрелки, повторяющиеся через каждые пятьдесят метров, намекали, что ты не стоишь на месте. Они едва заметно поблёскивали неровными краями на свету, помогая искать их на булыжнике. Одинаковые, высеченные на камне.

Пару раз, похоже, встречались на столбах. Кто-то упорно пытался найти выход, а может, и не один. А увенчалось ли это успехом, наверное, ответ понятный. Кстати, можно попробовать поискать трупы тех, кто разделил со мной участь. Может, чем-нибудь да разживусь…

Ещё через десять минут я начал тупо кричать в пустоту. Просто одноразовые «Ау». Зачем? Да просто. Даже если какая-нибудь хтонь выскочит, хоть какое-то разнообразие будет. К тому же любая хтонь — это провиант, в моих условиях очень важная вещь, а то здесь даже влаги на камнях нет, как это бывает в некоторых подземельях.

И вот я иду, кричу «Ау» и слышу в ответ лишь эхо, тающее во тьме. Из-за тусклого света всё вокруг воспринимается не как что-то огромное и масштабное, а как небольшая тёмная комната, просто бесконечная. И если сначала это как-то напрягало, то уже через полчаса я как-то привык. Перестали напрягать и пустота с осознанием масштабов этого места, и собственное воображение с какой-нибудь тварью, которая вот-вот выпрыгнет на тебя из тьмы.

И я так расслабился, что не сразу заметил, как к моим шагам добавился новый звук. Он был тихим и, растворяясь в эхе моих собственных шагов, но становился всё громче и громче до тех пор, пока даже глухой бы их не услышал. Звук доносился откуда-то по левую сторону от меня. Как будто шаги, тихие, слегка шаркающие… металлические…

Я остановился, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Света камня не хватало, чтобы выхватить незваного гостя, но тяжёлые шаги обещали тяжёлые проблемы.

То, что приближались ко мне именно проблемы, я даже не сомневался, учитывая, как проходят мои последние дни, где сама судьба будто подкидывает приколы, задаваясь вопросом, как я справлюсь в этот раз. Мои смелые слова, что я не против встретиться с какой-нибудь хтонью, выглядят преждевременными, если честно.

— Кто здесь⁈ — рявкнул я в темноту, покручивая бардаферат. — Назовись!

Теперь шаги стали отчётливее. Из-за эха было сложно сказать, насколько далеко незваный гость, но вот что отчётливо я мог разобрать, так это металл. Будто у него были или железные сапоги, или сам он состоял из железа. И их скрежет по камню скрёб буквально по сердцу, заставляя внутри всё вздрагивать.

Я невольно шагнул назад. Подумал и шагнул ещё раз. А потом развернулся и побежал к зеркалу.

Мир вновь напомнил мне, что нехер выёживаться. И если я там кого-то ушатал, это совершенно не значило, что не придёт кто-нибудь другой и не ушатает уже меня. Клянусь богом, выберусь и возьму, млять, отпуск. Давно пора немного сбавить градус приключений в моей жизни.

Я бежал, высматривая стрелки на земле, и, честно сказать, в какой-то момент начал беспокоиться, потому что кроме бесконечных колонн больше ничего в округе не видел. Казалось, что я заблудился… и вот прямоугольный контур зеркала, словно призрак, выплыл из тьмы. Появился мрачной тенью, пока наконец не предстал передо мной во всей своей красе. Шаги вроде бы отстали, но какое-то далёкое подозрительное эхо я всё равно слышал…

— Так, ладно, спокойно… если я смог выжить в Мурино, смогу и здесь…

Там тоже ночью всякая хтонь выходит на улицы.

Я осторожно поставил камень на землю перед собой, чтобы освободить руку и дать больше света перед собой. Подсумок я снял, а вот бардаферат решил оставить, как оружие первой встречи для поддержки дистанции. Меч будет оружием последнего шанса. И стал ждать.

Шаги вновь послышались на границе слышимости. Тяжёлые, металлические, заставляющие бояться ещё до того, как ты увидишь их обладателя. Они приближались неумолимо, жутко неспешно и угрожающе, с каждой минутой становясь всё громче, пока от их поступи у меня внутри не начало всё вздрагивать. Я не боялся противника — я боялся неизвестности и неопределённости, не понимая, с чем мне предстояло столкнуться.

— Кто ты, назовись! — рявкнул я и, к собственной гордости, скажу, что голос у меня не дрогнул. — Я не ищу врагов, но готов драться насмерть, если ты ищешь проблем!

Тишина. Тишина и шаги. Они напрягали меня куда больше, чем если бы что-то впереди мне ответило или просто заорало.

И вот они уже гремели прямо передо мной. Если бы камень был чуть ярче, я бы увидел незваного гостя уже сейчас, но был вынужден стоять на границе круга и смотреть. Смотреть, как постепенно в тусклом свете появляется массивная широкая тень.

Шаг.

Я вижу ровные острые формы туловища и массивную голову. Тварина где-то метра два высотой, может, чуть больше.

Шаг.

И тут я замечаю отблеск металла на госте. Тусклый, едва различимый, но блеск, и прежде, чем мысль в голове успевает сформироваться, давая ответ на этот феномен…

Шаг.

Гость входит в круг света, и всё становится на свои места.

Это был огромный рыцарь в доспехах, уже поблёкших от времени. Громадный, я бы сказал, самый настоящий танк или космодес, напоминающий Мелиссу в доспехах. Разве что её броня была более женственной, а тут прямо терминатор. Ещё и массивный меч в ножнах висел на поясе, покачиваясь в такт каждому его шагу.

Он вышел на свет, прикрывая шлем ладонью, будто даже такой тусклый свет слепил его, как световуха в КС. И, глядя на него, я неожиданно понял — я видел этого товарища. Видел буквально час или два назад, когда забрался в гнездо. Только там он был немного мёртвым и немного высушенным, а здесь…

Кстати, а кто передо мной? Доппельгангер или реальный человек? Вроде реальный человек валялся там, на улице, но будь это доппельгангер, тогда какого хера он тут сидит? Сто раз бы вышел. Или тварь не может выйти без человека снаружи, а тот мёртв?

— Назовись, — хриплым низким голосом произнёс я. — Не вынуждай нас сражаться.

Тот наконец медленно отнял ладонь от забрала. Сквозь щели я не видел его глаз, но чувствовал внимательный взгляд на себе. Тяжёлый, холодный, словно каменная стена, которая опускается тебе на плечи, придавливая к земле.

Я сжал бардаферат крепче. С одной стороны, не нападает, и уже хорошо, значит, можно вести диалог. С другой — волки тоже не сразу нападают, сначала кружат, а уже потом откусывают тебе яйца.

Машина смерти молча шагнула мне навстречу.

Я остался стоять, но красноречиво крутанул в руках бардаферат, перехватив его поудобнее.

— Второго предупреждения не будет, дружище, — процедил я.

Он опять остановился. Задумчиво смотрел на меня, после чего его рука медленно взялась за рукоять и вытащила меч. Хотя там был не меч, а грёбаное лезвие от заводского станка по резке металла. Такую дуру обычно двумя руками держат, но этот, судя по всему, неплохо справлялся и одной. К тому же при его габаритах он выглядел вполне себе как раз.

Значит, хочет сражаться? Ладно, я готов попытать свою удачу, раз так совпало.

И, уже готовясь встретиться один на один, я внезапно услышал то, чего ожидал меньше всего. Голос, естественно, но было важно не то, что вот это металлическое чудо по аннигиляции бедных Самсонов умеет болтать, а что именно он сказал.

— Я узнаю этот меч, — медленно произнёс человек напротив. — И он не принадлежит тебе.

Его голос был тяжёлым, суровым и низким, слегка приглушённым из-за шлема. Я чувствовал в нём не ненависть, а… какую-то спокойную неизбежность. Словно цунами, которое обрушивается на тебя не потому, что ненавидит, а потому, что такова его суть.

И, честно, мне стало как-то не по себе.

— Теперь принадлежит, — отрезал я. — Откуда ты знаешь, чей это меч?

— Я видел его. В руках другого человека. При других обстоятельствах. В другом месте.

— Хочешь сказать… ты видел его в руках небесных всадниц? — уточнил я.

— Защитника Дирелла, Грозового Волка, Небесного Всадника Махровых склонов. И ты — не он.

Он сделал шаг в мою сторону, но я как-то думал сейчас уже совершенно о другом. И первый вопрос, который я ляпнул, был…

— Погодь, если ты видел его аж в руках небесного всадника, то ты… получается… тоже небесный всадник?

— Да, — прогудел он и сделал ещё один шаг ко мне.

А вот это заявочка на успех, как говорится. Я, конечно, всякой херни ожидал сейчас, но совсем не такой. Оказывается, вероятность встретить небесного всадника чрезвычайно мала, но никогда не равна нулю.

— Но… это невозможно… — пробормотал я. — Вы же… вы же все померли десятки веков назад. Блин, да вас считают легендой, красивой сказкой уже сколько веков!

Он замер на месте.

— В каком плане мы все померли десятки веков назад? — тональность его голоса изменилась, пусть я и не понял, в какую сторону.

— Ну… в прямом. Не осталось небесных всадников. Я типа… последний. Был до этого мгновения. Теперь в мире есть только небесные всадницы. Женщины. Хранительницы. А мужчины-всадники считаются не более чем мифом.

— Мифом? — переспросил он. — Не осталось больше мужчин из защитников?

— Да, но… — знаете, это равносильно тому, что тебе скажут, что царь Мидас сейчас постучится тебе в квартиру и сделает любую вещь по твоему желанию золотом. Вот так это сейчас всё выглядело. — Докажи! Докажи, что ты небесный всадник!

От моего напора, казалось, тот даже растерялся.

— Как?

Вместо ответа, уже не думая особо о последствиях, я выхватил одной рукой меч и кинул ему. Тот ловко поймал его, после чего покрутил в руках. Осторожно, медленно, задумчиво, будто пытаясь понять, подделка это или нет. И лишь после этого он медленно стянул с руки металлическую перчатку, коснувшись рукояти.

И меч засветился. Мягким голубым светом, словно Фродо опять нашёл орков. Его резьба засветилась даже чуть ярче, вычерчивая красивый рисунок волка, делая его ещё более сказочным.

— Сука… — выдохнул я. — Быть такого не может…

Рыцарь покрутил его в руках, после чего взглянул на меня.

— Ты назвал себя последним из нас.

— Ну… да-а-а? — протянул я с вопросом.

Вместо ответа он кинул уже свою дуру мне.

Честно признаться, я думал, меня сейчас этим же мечом к земле и придавит, но нихера. Тот, пусть и был тяжёлым, чтобы нормально орудовать им, мне бы потребовалось сразу две руки, и тем не менее даже одной я был в состоянии его удержать.

И тот в ответ засветился таким же голубоватым светом, озарив тьму округи.

Рыцарь удовлетворённо (как мне показалось) кивнул.

— Значит, ты юный небесный всадник. И говоришь, что не осталось более нас? Защитников? Только хранительницы?

— Ну, до последнего времени, да, — кивнул я. — Хотя меня удивляет, почему ты жив, если честно. Сколько ты должен был здесь провести, раз пропустил последние громкие новости? Веков двадцать?

— Долго, — прогудел он. — В этом месте нет времени, здесь невозможно умереть. Здесь час может казаться годом, и год может казаться часом. Я здесь с очень давних пор, с тех самых, как оказался в ловушке, подлой и гнусной, но хитрой и действительно эффективной, оставленной одним врагом.

— Каким?

— Королём из города Хессориун. Он был слаб телом, но силён духом и умом. А я неосторожен. Ты знаешь, что происходит, если заглянуть в зеркало, не так ли? — я кивнул. — Так было и со мной. Выйти я не смог. Мог лишь наблюдать, как мир за зеркалом меняется без возможности покинуть тюрьму, — он скользнул взглядом по мне. — Теперь в тюрьме мы оба…

Ну нихрена себе отголосок прошлых сражений.

— Ага… — протянул я. — Получается, вы были в городе Хессориун? И убили короля?

— Я не знаю, что с ним стало. Меня поймали гораздо раньше.

— А как получилось, что ты попал в зазеркалье, а оно здесь?

— Драконы. Они чувствуют магию. Она их влечёт, потому что часть их природы и источник их сил. Они любят держать магические предметы в гнёздах, чтобы потомство было сильнее. Они принесли сюда зеркало. Принесли сюда и труп моего двойника, что странно.

— И у тебя нет идей, как отсюда выбраться?

— Будь у меня таковые, мы бы разговаривали здесь, юный всадник? — спросил тот.

Ну… тоже логично…

Я вздохнул, бросив взгляд на зеркало, где виднелась только земля. Что ж… мои поиски в каком-то смысле увенчались успехом, и путешествие в пустыню было не зазря, однако… Как выбираться-то?

— Как тебя зовут? — спросил я, чтобы просто поддержать разговор.

— Вольфган. Защитник Вольфган, Тяжёлый Шаг. А тебя как, юнец?

— Самсон. Самсон фон Хертвёрд.

— А твоё второе имя?

— Какое? — не понял я.

— Второе, — прогудел он. — Моё — Тяжёлый Шаг. А твоё?

— Эм… ну, походу, теперь всадникам не дают второго имени. Я просто Самсон по фамилии фон Хертвёрд, — пожал я плечами. — Последний небесный всадник до того момента, пока мы не встретились. Теперь последних всадников целых два, — испустил я невесёлый смешок. — Жаль, что оба заперты здесь теперь.

— Кто твоя глава, Самса? — спросил Вольфган.

Ну начались приколы с моим именем. Сейчас отсклоняют как хотят.

— Серафина Ди Вльен'Санти. Не знаю, говорит тебе это о чём-нибудь или нет…

— А правитель Нариании?

— Э-э-э… этот как его… — я аж растерялся. — Рольф Агернштейн Третий. Вот.

— Агернштейн, значит… — протянул тот.

— Ты его знаешь?

Но тот не ответил. Вместо этого он посмотрел на меч в своей руке, после чего подкинул его на ладони и протянул мне. Я же вернул ему эту металлическую дуру.

— А что насчёт Дракархейма? Он ещё стоит?

— Ещё как стоит. Не знаю, как было в твою бытность, но сейчас это столица, где находится шпиль небесных всадниц.

— Шпиль… — протянул он.

— Он был в твоё время?

— Крепость небесных всадников с высоким шпилем на горе Дракархейм, — произнёс он. — Да, он был. И приятно слышать, что он до сих пор есть, существует и стоит на защите мира.

Блин, интересные, конечно, повороты событий меня тут встречают, и вопросов у меня было на полноценную лекцию, однако сейчас всё это могло подождать, потому я услышал то, чего не ожидал услышать в нынешних условиях.

Рык дракона и хлопанье крыльев.

Но не отсюда, не из этих бесконечных залов с колоннами, а из зеркала. Слышал так, будто вот это всё происходило за тонким слоем стекла, которое не способно было полностью перекрыть звук. И вот здесь у меня внезапно родилась идея, что можно сделать в этой ситуации. Такая себе, конечно, немного странная, но мир вообще странная штука, особенно в последнее время, а значит, самый безумный план имел право на существование.

И у нас как раз была возможность его проверить в деле.