Становище Переплёт окружали высокие плетёные ограды, а внутри громоздились вольеры, загоны и жилые домики из того же материала. Сразу видно, что здесь заправляют мастера живой лозы: они плетут дома с помощью магии, направляя растения, и могут возвести постройку за пару дней, сделать мелкий ремонт за час, а капитальный за сутки. Дёшево и сердито.

Но не успели мы подойти к ограде, как начался экшен.

— Вернулась не перегнулась! Где тебя шайтан носил, бедовая⁈ — закричал кочевник с наблюдательной плетёной башенки, где томились пара сторожей. — Твой жидкий зверь утёк из корыта, забрался в загон к златошёрстным и пытается их жрать!

— Айя! — Сайхина схватилась за голову и ломанулась вперёд.

Сразу за воротами было два постоя: слева высокий и новый, справа покосившийся и латаный-перелатанный. У левых ворот собралась возмущённая толпа загонщиков и чернорабочих, а также владельцев ближайших постоев — увидев Сайхину, они разразились хором упрёков. Я выловил ключевые пункты:

— Вечно от тебя неприятности…

— Твой жидень лапает златошёрстных, каждое руно стоит звезду, а с вашего нищего постоя и компенсацию взять нечем!

— Давно пора выгнать эту сумасшедшую из Переплёта. Да, её прадед основал стойбище, но сколько можно терпеть их беды⁈

— Усмиряй свою живность, или мы за себя не ручаемся.

Сайхина молча бросилась внутрь чужого двора, мы за ней; при виде Клыков и меня у местных поубавилось гонору, половина решили разойтись по своим делам.

— Хвост мне в морду! — восхитился крысолюд.

Барашки в золотистой шёрсти с кристальными рогами и копытцами сбились в тесную толпу, спасаясь от монстра, который пытался их… ощипать? Это был мокрый шар ярко-зелёного геля с десятками торчащих жидких рук, каждая из которых с энтузиазмом трепала златошёрстных. Те оглушительно блеяли и тряслись от страха, а жидкий шар пружинисто перекатывался по их спинам, драл шерсть и явно был на седьмом небе от кайфа.

— Убью, чёртов засклизыш! — раздался громогласный крик.

Крупный мохнатый загонщик был похож на чёрного йети, он протолкнулся сквозь толпу животных, схватил шар, но тот смялся и вытек из захвата, десятком рук вцепился мужику в лицо, плечи и голову и проворно перекатился по его спине на овец, добавив им новую порцию стресса.

— Это эмуль, — воскликнула Сайхина, тут же узнав монстра. — Он никакого зла им не сделает.

— Твой гадёныш дерёт хозяйских зверей, Хина! — рявкнул йети, злобно на нас уставившись.

— Бе-е-е! Бе-е-е! — мощным хором поддержали овцы, в ужасе косясь наверх.

— Эмули не едят мясо, он просто играется…

— Портит идеальные шкуры по сотне воронов за руно! Не уберёшь сию же минуту, я его пристрелю.

— Сейчас заберу.

Сайхина выхватила из инвентаря устройство, напоминавшее укрюк — пастушью палку с петлёй на конце, чтобы стреножить зверя. На одном конце петля, на другом насадка с ловчей сетью, кочевница махнула укрюком, сетка с резким щелчком раскрылась и охватила желейный шар, стянулась вокруг него. Но жидкое существо снова всех удивило: оно разделилось на сотни каплеобразных шматов и просочилось сквозь сеть, собравшись воедино, как прилежный ученик терминатора Т-1000.

Овцы разочарованно застонали, ошарашенная Сайхина обернулась к нам:

— Сжиженные на части не делятся, а этот разделился! Как так⁇

— Он на двадцать процентов лопух, — напомнил я. — И, возможно, на какую-то часть два других монстра!

Ведь из-за ошибки Сайхины трое в бочке вошли в синхронизацию с растением, а потом смешались друг с другом; вот зверь и стал зелёным, может, заодно мутировал и получил новые свойства.

«Эмуль Цепколапый Мобилис» — гласило инфо, а Проницательность 9 помогла мне увидеть его уязвимость: «Теряет волю при виде блестящих вещей».

Хех, так это и вынуждает эмуля драть сверкающую на солнце золотую шерсть! Редкий случай, когда уязвимость сделала монстра не слабее, а более опасным… для тех, кто блестит.

— Как же его поймать? — смешалась Сайхина.

— Блестяшкой!

Я выхватил мерц синего ранга, поднял повыше и он засверкал в лучах жаркого солнца. Шар живо встрепенулся, по нему прошла жадная волна и он покатился ко мне, подпрыгивая на спинах овец, а на краю стада сжался и прыгнул, оттолкнувшись десятком рук.

Ву-у-х, протяжный свист воздуха — и здоровенный шмат желе ударил в грудь, сила удара и масса эмуля свалили меня с ног, и мы упали в истоптанную землю. Я мог легко увернуться, но специально подставился, а когда жидкий шар оказался вплотную, резким движением надел на него спальник, закрыл замок и затянул. Протянул брыкавшийся мешок Гурху, он покрупнее, вот пусть и тащит.

— Не убежит? — уточнил берсерк, легко взвалив его на плечи.

— Неа. Спальник непромокаемый, так что зверюга не просочится.

— Учтите, у эмуля развита способность к мета-проникновению, — опасливо держась подальше, предупредил Эстебан.

— Шама, говори на понятном языке!

— Если вы в тактильном контакте, он может дотянуться сквозь материю прямо в инвентарь и украсть оттуда какую-нибудь вещь. Например, нож, чтобы разрезать ваш бурдюк-мешок изнутри.

— Вот чёрт, — рявкнул берсерк, ощутив, что у него только что межпространственно стибрили кинжал и уже пытаются им орудовать.

Но кот был не промах и крепко врезал мешком о землю, выбив из желейного монстра дух, чем вызвал болезненный вздох Сайхины: она опасалась, что недешёвый эмуль получит пару критических повреждений. Но в жидком виде он оказался выносливее, чем в твёрдом: шар лишь мелко сотрясло и нож выскользнул из желейных рук. Берсерк нащупал его и прямо через спальник убрал в инвентарь, так как по-прежнему оставался хозяином вещи.

— Откуда у него такая способность, и что это вообще за монстр? — поинтересовался я.

— Цепколапых и разводят за способности к мета-проникновению, отличные фамильяры для воров, — объяснил Эстебан. — И для дайкоров, охотников на редкие компоненты. Зверушек дрессируют, чтобы лазили в труднодоступные места и добывали ценные вещи. Говорят, особо сообразительных и спокойных обучают на плетельщиков, и они всеми руками плетут гобелены.

Я представил артель таких вот многоруких шаров, усердно трудящихся на фабрике макраме, и невольно улыбнулся.

— А откуда способность, не знаю. Эмули — порождения хаоса, они обитают в громадной системе тоннелей и проходов в Дырявых хребтах.

Хорошо, что цепколап не успел украсть мой Вершитель.

— Добрые соседи, прощения просим, — по привычке глядя в землю и сгорбившись, Сайхина поклонилась местной матроне и мы уже хотели покинуть чужой двор.

— Я тебе выдам перепись убытков, бедовая! С оценкой! — начала хозяйка загона, потрясая золотистым клоком, который подобрала с земли.

Но Тэмуржин встал между ней и Сайхиной.

— Да продлятся успехи вашего постоя, почтенная, — сказал бандит с улыбкой и прищуром, а глаза такие добрые-добрые. — Но у нас пять свидетелей, что убытков нет. Наш рукастый монстрюк поразмял ваших овец, им полезно от застоя крови, овцы теперь бодрые, а массаж получился бесплатно.

— Груминг-элит, — со значением добавил Эстебан, который знал толк в парикмахерских процедурах.

— Вы причешите своих растрёп и пусть сверкают на ярмарке в лучшем виде. А мы пошли подобру-поздорову. Прибытка вашему дому!

Хозяйка злобно фыркнула, но доказать ущерб было сложно, ведь овцы и правда отделались лёгким испугом. Она сплюнула нам вслед, плетёные ворота закрылись с недовольным скрипом, и мы оказались в подворье Сайхины.

Контраст был сильный: у соседей чисто, утоптано и сухо, везде дорожки и оградки, инструмент развешан по стенам, корыта с едой и питьём для зверей перемежались кадками симпатичных цветов, а по всей территории тянулась грамотно сделанная ливнёвка-сток. Здесь же нас встретил тихий ужас: неровный участок с явным уклоном в одну сторону, повсюду ямы и лужи, водопой в виде ручья, который пробился из-под земли и вился по двору как получится, отчего здесь было мокро и грязно даже в жару. Стены покосились, вольеры в заплатках, инструмент выщербленный и со всех сторон воняло какой-нибудь неубранной кучей. В общем, место было в полнейшем упадке.

Не успели войти, как подскочил неказистый паренёк незнакомой мне расы: синеватая физиономия, по два глаза-щёлочки с каждой стороны, уши с кисточками торчат одно вверх, другое вниз. В руках он сжимал укрюк, но почему-то оплавленный, а вид у парня был лихой и придурковатый.

— Беда, хозяйка, — довольно залыбился он.

— Что опять?

— Калейдос сам вотвердился как-то. А Моржунья стала кислотной, может съела чего. И проедает ограду, — ответил парень весело, будто это были забавы, а не проблемы.

— Что ж ты стоишь⁈ — обозлилась Сайхина.

— А что я могу сделать-то? — простодушно развёл руками ушастый.

— Не уследил за зверьми, безрукий.

— Да всё тихо было, хозяйка, вот я и прикорнул. Только проснулся, хотел моржунью словить, да она петлю расплавила…

— Уйди с глаз моих, дурень.

— Э… Пойду тогда досплю?

— Катись!

Толку от него было явно немного.

— Зачем тебе такие работнички? — возмутился Тэмуржин. — Я б этого лентяя отстегал за каждую оплошность отдельно, на нём бы живого места не осталось.

— На хороших дворовых денег нет, — буркнула Сайхина. — Прадед старый и ничего не может, другие померли, а Ушастый батрачит за еду, хоть какая-то помощь. Остальное я одна тащу. Дай сюда!

Она взвалила спальник с брыкавшимся эмулем на спину и протопала в открытый загон с дырявой крышей, где пустовали три корыта. Три сброшенных дощатых крышки валялись рядом. Тут же стояла низкодонная подвода с большой бочкой на металлической раме, в неё Сайхина и сунула спальник. Я рывком убрал его в инвентарь, освободив жидкого монстра, и мы с кочевницей защёлкнули тяжёлую крышку. Изнутри обиженно забулькало: ах, злые люди, приманили несчастного многорука сверкающей штукой, обманули, не дали драть овец.

— Теперь ясно, почему наша Сайхина такая бедовая, — вздохнул Гурх, почесав в затылке. — С детства тащит хозяйство, которое изначально порушено. Оно её тянет вниз, она его не вытягивает, да ещё и несчастья от проклятия, ну буквальное воплощение выражения «Замкнутый круг».

— Не знал, что ты философ, — хмыкнул Эстебан.

— Ты ещё многое про меня не знаешь, жирдяй, — ответил кот вполне беззлобно.

— Х-с-с, а здесь миленько, — прошипел крысолюд, оглядываясь и принюхиваясь к неповторимой палитре ароматов. — Может, тут и заживём? Синего раздолбая съедим, двор почистим, у иномирцев отнимем табун редких зверей, их самих в степи прикопаем, будет стартовый капитал, а дальше торговля закрутится!

У крыса загорелись глазки.

— Богатая мысль, — кивнул кот, и по его тону было не понять, стебётся или всерьёз. — Если афера выгорит, будем разводить золотых овец, продавать за звёзды и ходить как почётные фраера в шерстяных фраках.

— Ну! — воскликнул Хирс, для которого шерстяные фраки, видимо, были воплощением мечты. — Согласен, шама?

— Только мне не хватало обустраивать в хлеву алтарь и магическую лабораторию.

— Ты не просёк фишку, умник, — возразил берсерк. — Во-первых, тут как раз есть место для твоего средоточия силы. Видишь обрушенный загон, им уже лет двадцать никто не пользовался. У нашей Сайхины большой постой на козырном месте у входа в становище. Просто сейчас она еле перебивается, не хватает когтистых мужских лап с деловой хваткой. Во-вторых, тут полно натуральных компонентов: где ты ещё найдёшь какашки иномирных тварей, клочья их шерсти, когти и клыки? И сотни кормов для них — со всех миров, между прочим. С каждым из местных дворовых можно сговориться, чтобы тащили сюда остатки после монстров. Тебе много не надо, так что будет поток компонентов для обрядов по самым бросовым ценам.

— Хм, — шаман призадумался. — Вообще-то, дело говоришь.

— Ц-ц-ц, поднимем подворье из разрухи, назовём козырно: «Зверский Постой», — размечтался Хирс. — А за образцовое содержание монстров получим звезду Бихолдера…

— Э-э-э…

Сайхина слушала их рассуждения, и на её лице была написана смесь противоречивых чувств. Наконец она буркнула:

— Ушастого есть нельзя, у нас каннибализм под запретом, ясно?

— Да знаю, знаю, — махнул лапой крыс.

— Э, Клыки, вы притупились или обломились, что ли? — возмутился Тэмуржин. — Какое, в бездну, подворье, а как же доблесть бандитская, лут регулярный, почтение и слава?

— Иррегулярный лут, ты хотел сказать, — фыркнул шаман. — Не особо-то он в степи ходит, этот воображаемый лут.

— А тут чего? — воскликнул главарь, пнув ногой кучку засохшего навоза. — Одно говно!

— Ещё старые инструменты, — вспыхнула Сайхина.

— Да гнул я твои инструменты, женщина, шатал я твои покосившиеся столбы! — уязвлённо всплеснул руками рано лысеющий батыр. — Не место это для настоящего мужчины!

Кочевница опустила голову: что тут скажешь, она и не просилась в банду к героическому вожаку. Ей на роду написано: тащить в одни руки этот пропащий постой, вот оно, настоящее-то проклятие… пока добрые соседи не сживут со свету.

— Лучше бросай эту дыру да иди с нами, слышь? — вдруг сказал Тэму. — Будешь своей неудачей вредить нашим врагам. Частью отряда моего станешь, ну.

Перекати-Беда глянула растерянно и даже не отпустила колкость в ответ.

— Дорогие новобрачные, — сказал я с лёгким нажимом, памятуя, что время не стоит на месте. — Нам ещё двух монстров поймать надо, один, кстати, вылез из канавы. И почему-то он совсем не жидкий.

Из-за грязной насыпи и правда вышло сверкающее сокровище в виде птицы, которая переливалась примерно как весь Алмазный фонд. Увидел бы её эмуль, впал бы от перегруза в кому. Она походила на гибрид павлина и лебедя, только вместо перьев всё тело покрывали тонкие хрустальные пластинки с тонкой переливчатой плёнкой, как дихроичное стекло.

«Калейдос Призматикус Кристалловидный» — гласило инфо, и этот калейдос был похож на ходячий витраж прямиком из Нотр-Дама. Он влез на камень посреди ручья и стоял, как император в царстве хлябей, бросая дивные отсветы на грязь вокруг.

— Отец небесный, будь милостив, как он сам вотвердился-то? — развела руками Сайхина, которая перестала что-либо понимать. — Отродясь такого не было. Не могут жидкари брать и принимать твёрдую форму, когда им захочется. Если только антимагические, но их изначально сжижить сложно…

— И существа с антимагией известны, а у калейдосов нет таких свойств, — кивнул Эстебан. — Их призматическая защита действует иным методом.

— Хм, — я попытался определить, нет ли в кристальном павлине родственного истока Чистоты. Только вместо этого увидел следы остаточной, но вполне свежей магии воды и тверди, что меня удивило. — Хмммм.

— Вот это великолепие, — облизнулся берсерк, глядя на птицу-сокровище. — Может, сожрать? Помру от кровотечения, когда сверкающие грани прорежут изнутри. Такая красивая смерть.

Он аж замечтался.

— Нельзя есть калейдоса, это дорогущий экземпляр, — вздохнула Сайхина терпеливо, как в детском саду. — Завтра вечером его покупать будут, в подарок для невесты эмира.

Она вынула из кармана затейливую раковину-свисток и издала журчащую трель, на которую калейдос обернулся и короткими перелётами подобрался к нам. Эта птица явно никого не боялась, видимо, привыкла, что в естественной среде никакой здравомыслящий хищник не покусится на бритвенно острые хрустальные «перья».

Сайхина выдала птице особый корм из мешочка: землистые клубни, которые калейдос быстро и аккуратно съел. После чего сложил крылья и прижал вздыбленные грани, став гладким, как фигурка прямиком из мастерской стеклодува. Загонщица без церемоний взяла огладевшего монстра под мышку и отнесла его к мойке, чтобы почистить крылышки.

— С птицей ничего не надо делать? — уточнил я у Эстебана. — А как же синхронизация с лопухом?

— Ничего не надо, калейдос чистый, — ответил шаман. — Эти существа благодаря призматической защите за секунды рассеивают любые лежащие на них эффекты.

— Так поэтому он сам и вотвердился, разве нет?

— Нет, в жидком виде они свою призматическую защиту как раз теряют. Мужики, у меня подозрение, что кто-то специально выпустил монстров Сайхины: сбросил с корыт крышки, а калейдоса вотвердил.

— Пфф, великий детектив, а то мы сами не догадались, — фыркнул Гурх. — Тут следы чужака вокруг. Что я, не отличу старых следов Перекати-беды и её дворового мальчишки от следов мужика? Грязь, конечно, жидковата, да и поверх обувки он рогожи накрутил, чтобы опечатки были вмазчивые. Но я вижу, что это мужик, к тому же невеликого роста и веса: шаг между следами малый, глубина невелика.

— Да и пахнет тут третьим человеком, — кивнул крыс. — Запашок такой… замороченный.

— И крышки валяются, все три с корыт сброшены, — Эстебан согласился с собратьями по банде. — Если б текучие звери сами изнутри выбирались, им ни к чему тяжёлые накрывашки полностью сбрасывать, это лишняя трата сил. Они могли вытечь и через приоткрытую щель.

Смотри-ка, ребята оказались умные и полезные, каждый со своими чуйками и скиллами.

— А чего вы молчали, если всё это поняли? — удивился я, ведь у самого возникли те же подозрения. — На птице следы недавнего заклинания воды и тверди. Кто-то вотвердил калейдоса в надежде, что драгоценный монстр улетит и подворье Сайхины потеряет крупную сумму денег.

— А чего тогда птица не вжухнула отсюда? — придирчиво спросил крыс.

— Так она не летучая птица, а дворовая. К тому же ничего не боится и перелетать будет только к любимому хозяину, — пояснил Эстебан. — А сейчас это Сайхина, она же наверняка её кормила при покупке и у неё хозяйский свисток. Эти создания очень тупы, кто свиристит и кормит, к тому и бегут.

— Значит, злоумышленник, который выпустил жидкарей и вотвердил птицу, сам не загонщик, — предположил я. — Иначе бы знал о таких тонкостях. Может, это один из хозяев соседних постоев, который сам зверьми не занимается, чтобы руки не замарать? Соседские не скрывали желания выжить Сайхину из Переплёта. Вот кто-то и помогает этому в тёмную.

— Э, тогда наказать надо сволоту, — обозлился Тэмуржин. — Созвать всех на большой хурал и обвинить вредителя!

— Доказать будет сложно, — пожал плечами шаман.

— Я постараюсь узнать магию, если встречу её хозяина.

Ведь Чистота чувствовала не абстрактные стихии, а конкретный магический след. Два мага огня кастуют слегка по-разному, у каждого свой почерк, и при должной внимательности нульт может их различить.

— Найти-то и опознать не сложно, есть способы, — кивнул шаман. — Только что мы сделаем? Если прижать местного, за него все вступятся, они же заодно, и все настроены против Сайхины. А мы здесь никто. Если сами с нами не справятся, то позовут крышу, прилетит любой из старейшин из центра Оронгая и накостыляет нам.

— Ладно, сейчас нужно помочь Сайхине со зверьми, а дальше посмотрим.

Кочевница вернулась — она не слышала разговор и пока была не в курсе наших подозрений, вот и правильно, поговорим, когда разберёмся с монстрами.

Следующие десять минут наша пёстрая компания с криками месила грязь, пытаясь загнать к бочке здоровенную жидкую моржунью. Это была крупная ползучая монстрюга, обычно безобидная, но стоило её окружить, начала нервничать, не подпускать к себе и бить задней частью тела, отчего земля поблизости содрогалась. Комья земли и камни разлетались вокруг артиллерийским обстрелом.

Моржунов разводят на мясо, ведь это неприхотливые горы ползучего белка, да и шкуры с бивнями пойдут на пользу экономным северянам. Сайхина добыла породистую и плодовитую самку по спецзаказу и содержала её до прибытия покупателя, который добавит моржунью к своему стаду. Будет она привольно пастись с сородичами на побережье холодного моря какой-то из недружелюбных планет. Идиллия.

Но от контакта с лопухом зверюга стала кислотной — там, где она проползла, оставался слой жгучей слизи. Моржунья уже расплавила местную ограду и вторглась на территорию соседнего подворья! Сайхине опять пришлось кланяться и извиняться, возмещать повреждение мелкой монетой, благо в Переплёте ограды плелись быстро и легко. Мы с Клыками стучали оружием и строили страшные рожи, загоняя вязкую тушу обратно к бочке.

В итоге я с разрешения Сайхины заморозил жидкую зверюгу с помощью амулета, получив лёгкий кислотный ожог ладони из-за того, что пришлось её схватить. В общем, ни минуты без приключений. Но и внезапная награда:

Вы получили скилл «Загонщик 1». Надеюсь, это не станет началом долгой и славной карьеры.

С немалым трудом мы перетащили заледенелую тушу (всё это время синий ушастый парень преспокойно дрых) и затолкали в бочку. Фух.

— Теперь синхронизация?

— Да!

Сайхина достала бутылку и вылила из неё семечко, зачарованное мастером Хедином — оказывается, оно тоже было сжижено, чтобы идеально подойти к жидким зверям. Ещё и залито специальным алхимическим составом для повышения силы ордиса и гармонии, поэтому убирать в инвентарь нельзя, ибо инвентарный стазис повредил бы хрупкий баланс микстуры. Вот почему кочевнице пришлось тащить бутыль на своём горбу через половину степи.

Влив эту необычную микстуру в бочку, Сайхина приступила к синхронизации. На сей раз ей не пришлось горбатиться самой: мужики охотно принялись крутить бочку на специальной подставе, вскоре у всех звенело в ушах от скрипа, хотя шаман нашёл чем смазать старые железные кольца. Я с помощью Чистоты смотрел, как мощная аура пышет сквозь стены бочки и гармонизирует пространство не только внутри, но и вокруг.

Интересно, а может эта штука гармонизировать нас пятерых и снять витальную удавку? Уфф, почему-то закружилась голова.

Зато из бочки вывалились совершенно нормальные монстры: неповоротливая кожистая моржунья и стремительный, покрытый плотной шерстью эмуль-многорук. Сайхина ждала с укрюком наготове, ловко охватила эмуля сетью и потащила к клетке, чтобы опять не сбежал и не натворил дел.

Ну, вроде всё!

Но висящий квест не выдал уведомления о завершении.

Хм, почему? Ведь у меня явно получилось найти подход к строптивой кочевнице и помочь ей решить проблему — но задача осталась невыполненной. Неужто подразумевается, что я должен избавить Сайхину от всего вороха накопившихся проблем её постоя⁈ Не может быть, в описании квеста такого не было… Но вторая возможная причина была хуже: мы где-то просчитались и чего-то не учли. Неприятное предчувствие заворочалось внутри.

— Уфф, голова кругом, — сказал слегка побледневший Эстебан.

— Зато всё сделали, — отряхнул руки Гурх. — Пойду отолью.

Он двинулся за ближайший сарай, и с этого-то момента всё покатилось к чертям.

Невидимая удавка удушливо сжалась, мы захрипели и похватались за шеи, пытаясь этому помешать. Но физически никакой удавки не существовало, поэтому со стороны выглядели, как пятеро сумасшедших, которые скребут себе горло и пытаются продохнуть.

— Безопасное расстояние… резко снизилось! — выдохнул я, глядя Чистотой, как багровеют удавки, стоило берсерку отойти всего на три метра от группы.

Гурх бегом вернулся назад и только мы хотели выдохнуть, как произошло то, чего никто не ожидал: многорукий эмуль вырвался на свободу и нанёс ответный удар.

Минуту назад Сайхина запихнула беспокойного зверя в клетку и ушла заниматься обустройством оттаивающей моржуньи, но пока та была ещё жидкой, она проползала мимо клетки эмуля и задела её щедрой порцией слизи. А теперь поеденные кислотой прутья не удержали рвущийся на свободу многорукий шар! Он выломался наружу, пружинисто скакнул с валуна на бочку, с бочки на живот Эстебана, отпружинив от него, как гигантский мяч с двумя десятками рук — и врезался в меня, как лицехват в офигевшую жертву.

Вжух, по лицу проехался квадратный метр мокрой шерсти, множество рук за долю секунды бесцеремонно прошлись по плечам и голове, инвентарь пискнул и выдал уведомление, которое я не успел прочитать. Эмуль с силой оттолкнулся и скакнул прямо на крышу ближайшего сарая, очень довольный своей выходкой, а я от отдачи упал на одно колено и в первый момент не понял, что произошло.

— Нет! — воскликнул Хирс тоненько с искренним страхом, уставившись наверх.

— Хана, — выдохнул Гурх.

— Мой лоовуз!! — яростно крикнул Тэмуржин и выхватил лук.

Ведь рукастый гад со способностью роги забрал из моего инвентаря самую ценную для меня вещь… а в данный момент это оказался вышитый Тэмуржиновой бабушкой лоовуз.

— Стой, он играется! — отчаянно крикнула Сайхина, вот только для нас пятерых это была вовсе не игра.

Чтобы понять то, что произошло в следующие секунды, нужно представить, как все последние часы тёмные призраки от проклятия Сайхины толпились вокруг, бессильно тянулись к нам и не могли нас тронуть, но они не отступали, поджидая момент — и вот он настал. Беды и неудачи обрушились на нас невидимой лавиной: берсерк подавился и согнулся в хриплом кашле; крыс порезался ножом, который привычно крутил в руке; Тэмуржин выстрелил в эмуля, но согнувшийся берсерк ударил его под локоть, стрела сорвалась, а тетива раскровила главарю палец.

— Расступись! — начал командовать Тэму, но поскользнулся и упал в грязь лицом.

Упал в сторону, слишком далеко от крайнего из нас.

Мы дёрнулись к упавшему, пытаясь сгрудиться — как те златокудрые овцы — но неуклюжий Эстебан от поспешности поскользнулся в грязи, взвизгнул фальцетом и повалился спиной в стоящее рядом кормовое корыто. Оно дёрнулось от массивного удара и поехало по скользкому грязному уклону, подпрыгивая на кочках и ямках, с каждым мгновением всё дальше от нас — и с каждым метром наши горла резало всё острее и острее!

Витальная удавка натянулась, мы с криками ломанулись вслед за уезжающим Эстебаном, прямо в раскисшее русло ручья, чавкая по колено в грязи, матерясь и хрипя, пытаясь поймать его и не свалиться сами. Почти догнали, но корыто врезалось в стоящий на дощатом настиле торсык — большую бочку из шкур, просмолённую изнутри. В таких хранят чистую питьевую и дождевую воду, чтобы поить скот в засуху, когда пересыхает ручей. Удар корыта благодаря разгону и массе толстяка пробил старые шкуры, из ёмкости хлынул нарастающий поток воды.

Как называется ощущение истерического смеха вместе с холодным осознанием того, что сейчас тебе отрежет голову? Я, догоняя уезжавшего Эстебана по грязи и уворачиваясь от хлещущих струй, почувствовал хохочущую взахлёб смерть.

Шаман, лёжа лицом вниз, с трудом кастовал заклятье виталиса, чтобы придать себе временной выносливости и ловкости и суметь перевернуться; но удар, мощно встряхнувший корыто, сбил ему каст и вызвал маленькое хэо: вместо виталиса из пухлых ладоней вырвался огонь — и причудливая напомаженная причёска Эстебана вспыхнула жарким пламенем, визг мага стал фальцетным.

Потоки воды из пробитого торсыка сбили миниатюрного крыса с ног и повлекли дальше по уклону, Гурх с криком поймал его в самый последний момент перед тем, как Хирса унесло, а нам отрезало головы; остальные с трудом устояли, уже по пояс в грязи и воде.

Невозмутимый калейдос, которого тоже хотело смыть, подпрыгнул над беснующимся потоком и приземлился мне на голову, усевшись там по-хозяйски, как на подходящем валуне. Дивные витражные отсветы легли вокруг, словно издевательская насмешка.

— Я горю! — придушенно кричал Эстебан из корыта, булькая заливающей водой. — И тону!

Зад шамана содрогался в бессильных попытках перевернуться лицом вверх.

— Нифево не визу! Памагите!

Я рывком поднял его, и в этот момент ослеплённый грязью Гурх, шатаясь от потока воды, инстинктивно схватился за подвернувшуюся опору… хрустальное птичье крыло.

— Э, стой! — крикнул Тэмуржин, но его вопль потонул в мате и криках остальных.

Калейдос испуганно дрогнул, пронзительно закричал и взлетел, порезав берсерку руку, резко и сильно распушил стеклянные «перья», и нас осыпал град мелких и острых цветных осколков! С меня они не сняли ни хита благодаря защите доспеха, а остальных мелко порезало и добавило алых штрихов к картине не маслом, а грязью: «Последний день Помпеи».

Всего десять секунд этого безумия, и мы наконец смогли остановиться и потушить горелые волосы Эстебана, сплотились в мутном месиве, вцепившись друг в друга, мокрые, грязные, испуганные и злые, а четверо ещё и кровоточащие.

Всё это время с крыши соседского подворья на нас смотрели чумазые дети загонщиков, и от наших злоключений их разобрал дикий хохот, они покатывались прямо на плетёном скате, хватаясь за животы.

— Хи-хи-хи, — истерично хихикнул дрожащий от ярости крыс, которому хляби были по грудь и сидели уже в печёнках. — Смешно-то как, сдеру с вас шкуру и поджарю.

Дети перестали смеяться и попрятались.

Не знаю, как бы судьба издевалась над нами дальше, но вдруг поток неудач прекратился и ощущение неминуемого звездеца отступило. Сайхина не тратила время даром, а взобралась на крышу, снова поймала проклятого эмуля в сеть, отобрала лоовуз, проворно скатилась вниз, не чураясь грязи, пробилась к нам. И водрузила шапку на лысину Тэмуржина.

— Вот, — сказала кочевница умоляюще. — Будь проклято моё проклятие. Будь цел ты для подвигов, батыр.

Это был первый момент, когда я увидел упрямую и колючую Сайхину почти плачущей. Взрыв неприятностей у тех единственных, кто вызвался ей помочь, доконал женщину.

— Да ладно, чё, — ответил Тэму почти невозмутимо, только стёр с лица шмат навоза. — Обещали защиту, вот и выдали, мы же Клыки Оронгая, ну.