Степь расстелила перед нами травяные просторы, разложила цветастые ковры с колючими репьями перекати-полей. Мы проходили пёстрые стада, которые мирно паслись на ростках здешней земли — одинаково щедро политой дождями и солнечным теплом. В подтверждение этого баланса мимо нас пролетела сердитая гроза, словно деревенская баба, громыхая коромыслом, — и пролила половину того, что несла. Луга с той стороны стали блёсткими, над ними повисли неуловимые отсветы радуг. А нас лишь задело краем дождя и его освежающим дыханием, несущим запахи земли и трав.

Когда путешествуешь на чужбине, от незнакомых красот может возникнуть тоскливое чувство, которое манит всё бросить, забыть прежнюю жизнь и уйти в кочевники. Вот и сейчас оно просквозило меня ознобом, хотя обычно мне подобные меланхолии несвойственны.

Всю сознательную жизнь я был организатором с шилом в заднице: ещё со школы устраивал зарубы по «Танчикам», «Морскому бою» и «Точкам», битвы в тетрадках в клеточку; в более старшем возрасте вёл ролевые, выступал с докладами на конференциях, проводил мастер-классы для коллег или устраивал праздники для друзей. В общем, я так и не познакомился с двумя зловредными сёстрами: Скукой и Тоской. Всегда знал, чем хочу заниматься и какие приоритеты; Мира как-то сказала, что полюбила меня, потому что я не шляюсь по жизни, а целенаправленно иду.

С Башней Богов вышло так же: в первые же секунды её появления я осознал, что хочу попасть внутрь, и стал одним из первых. С тех пор произошло так много событий и этажей, испытаний, сражений и моментов, когда смерть прошла рядом. Но передо мной стояла прежняя чёткая цель: стать как можно сильнее, чтобы внести максимальный вклад в защиту Земли.

О том, что нашей планете грозит опасность, я догадался и без пророчеств, а предзнание будущего и информация от Марлона Траста это подтвердили. Да и один намёк от наших будущих, ещё не рождённых детей — тоже подтвердил. Поэтому всё, что я делал, было ради одной цели. И квест по спасению Брана тоже: ведь если всё сложится, то могучий герой 370-го уровня будет у меня в долгу, тогда попрошу хранителя, потерявшего собственный мир, защитить наш.

Таков был план, и он не менялся, куда бы меня не заносило, какие бы выкрутасы не гнула судьба. Только в редкие моменты природной красоты внутри просыпались странные чувства: отрешённости и одиночества. Чёрные и белые овцы рассыпались, как шелушённые семечки по склону сочно-зелёного холма. Их жизнь так безмятежна…

— Знаешь, кто самый древний из пастухов? И самый искусный? — вдруг спросил одноглазый Гурх.

Похоже, какая-то степная присказка, известная всем местным. Я уловил косые взгляды, даже Сайхина, которая упорно делала вид, что она не с нами, навострила уши. Знаете, как при первом заходе в тюремную камеру тебе задают нехорошие вопросы и нужно на них правильно ответить? Проверка на своего.

Я огляделся, по небу проносились стада облаков, и ответ пришёл естественно, как…

— Ветер?

— Ветер, — эхом кивнул Гурх, и все замолчали.

Мы шли по дороге из гладких валунов, пейзаж разбегался прочь насколько хватало взгляда, и благодаря плоскости этого мира далеко вдали виднелись сумрачные горы, полные бурых изломов и заснеженных шапок.

— Слышь, отдай лоовуз, — глянув на них и вспомнив о собственной потере, набычился Тэмуржин.

— С какой стати? Вы вчетвером на меня напали, я вас честно победил и забрал лут.

— Бери что хочешь, — прошипел кочевник. — А лоовуз верни.

— Хорошо, отдам и ничего не возьму взамен. Но ты должен его заслужить. Не как бандит, а как нормальный честный человек.

— Чего?

— Сделай хоть раз что-нибудь правильное.

— Это ещё чего?

— Уж сам надумай.

Тэмуржин посмотрел на меня как на полного придурка, но отошёл и стал хмуро соображать.

Мне тоже не помешает подумать. Пока оставалось полчаса взаимной неприкосновенности, быстро перечитал свойства накопленных достижений. Если Клыки сдуру решат напасть, нужно быть готовым завалить их снова, теперь окончательно. Фазовые прыжки и покров незаметности на сегодня потрачены, а это мои привычные козыри, без них следующий бой будет не таким простым. Даже с учётом того, что я забрал у Клыков часть оружия. Маневрировать тоже не получится, витальная удавка не позволит отлететь или отбежать.

Из расходников, которых не жалко, были зелье невидимости, энзы скверны в левой руке и заряд хэо в правой. А из непотраченных ежедневных свойств: эфирная форма с кольца и оледенение с амулета. Применять что-то сверх этого не хотелось. Разумеется, если припрёт, я этих бандитов ещё пару раз размажу, просто это будет уже недёшево.

В достижениях была пара хороших трюков: например, Тактик II позволял мгновенно восстановить все хиты до полных и снять все дебафы и вредоносные эффекты. Представьте, что четверым бандитам всё-таки удалось расколупать меня с четырёхсот хитов до нуля, а тут бум, и я как новенький. Да у них колупалки отвалятся.

Или Стратег III позволял без траты времени совершить одно действие, которое обычно занимает секунду или меньше. Это верный смертельный удар в горло, который просто невозможно спарировать, или быстрое заклинание, от которого не увернёшься и не скастуешь защиту. С этой секундой много чего можно придумать — и будет крайне убогим потратить такую крутую способность на степных гопников. Так что не буду.

Стада вокруг менялись, а пейзаж не особо. Половина погонщиков узнавали Сайхину издалека и делали выразительные жесты, отгоняя несчастья, — они выглядели довольно неприязненно. Кочевница, сгорбившись, топала вперёд и делала вид, что их не замечает. Как и нашу великолепную пятёрку.

— Эй, временный вожак, а ты кто и откуда? — осведомился Гурх, как будто мы с ним уже стали закадычные приятели. — За каким зверем пришёл в Оронгай?

— Вот за этим, — я кивнул на Сайхину.

— Свататься хочешь? — удивился зеав. — Да у неё ноги кривые и вообще она кобылья доильщица, не чета тебе, знатному воину. Если только украсть и сделать служкой… стирать и прясть-то она наверняка умеет.

— Не нужна ему эта селянщина, — фыркнул и покачал острой мордочкой крыс. — Квест у него на Сайхину, говорил же. Только вот что за квест?

— Нужно помочь бедовой.

— Тогда и мы поможем, — щедро кивнул Гурх. — Нам всё равно деваться некуда.

Берсерк оказался малым широкого нрава и радушного настроя. В бою он ярился злобой, а в остальное время предпочитал наслаждаться жизнью — как и положено коту.

— Тц-ц, — щёлкнул зубами Хирс, выражая интерес. — Поможем, говоришь? А шама что скажет?

— Я тебе сколько раз говорил не называть меня «шамой»? — с неприветливой одышкой осведомился толстяк, который поминутно утирал мокрую от ходьбы голову шёлковым платком.

— Ш-с-с-с.

— Он считает, что настоящие шаманы только у варлингов, — вздохнул Эстебан. — А все остальные — подделки и пародии.

Крысолюд оскалился, но не ухмылкой, а согласием.

— Шама, не гоношись, — проскрипел он. — Ты умник, вот и ответь: поможем большому человеку осчастливить кривоногую?

— Сдалась ему наша помощь. А мне первым делом надо восстановить Быкарушку.

Эстебан собрал осколки бычьего черепа, завернул в плащ и нёс к чароманту или шаману-наставнику. Мне было интересно, поэтому я без особой дипломатии спросил:

— У тебя две родных стихии: виталиса и ментала, верно? А благодаря посоху ты можешь облекать заклинания в дымную форму и запускать.

— Ну да, — помедлив, признал шаман. — Так они и страшнее, и эффектнее. Да и живут дольше, магия не так быстро развеивается в открытом воздухе. Можно заранее до трёх штук наколдовать, а потом спустить на врага сразу стайкой.

— И эффектов в одном заклятии больше, ведь у посоха огонь и воздух, — кивнул я. — Интересная техника.

Шаман взглянул на меня со смесью опасения, неприязни и уважения, так что я решил совсем его огорошить и спросил:

— А почему «Эстебан»? Нетипичное имя для окружающей местности, да и причёска явно не степная.

— Пришлый он, — хмыкнул Гурх. — Отстал от своей иномирной делегации и к нам прибился.

— Как и я! — шмыгнул Хирс, мотнул хвостом и отвернулся.

— У варлингов в стаях страшно, — с чувством сказал Гурх, и в устах бесстрашного берсерка это признание казалось удивительным. — Я как узнал, что там творится у них в пещерах и норах, возблагодарил всех богов, что не родился крысолюдом.

— Ш-с-с! — окрысился ассасин, но чуть погодя вздохнул, ни на кого не глядя, и добавил: — Зато в Базарате привольно.

— Я выходец из Мельинских бастионов, — осторожно ответил шаман, словно взвешивая, что можно озвучить, а чего не стоит. — Там у нас… у них строгие порядки. Стихийный корпус более неформальный и разноплановый, но я плохо вписывался в дисциплинарный стиль и портил им фактуру.

— Короче, разожрался на мажеских харчах и дезертировал при первой возможности, — ухмыльнулся Гурх. — Ну а я из Думрока, но наших перебили, пришлось бежать. Теперь моя родина в Оронгае, тут и помираю регулярно.

— Регулярно? Башня ведь оживляет один раз в одном мире.

— Ну да. Когда не подфартило и помер тут, бегом идёшь в Башню, тебя закидывает на какой-нибудь этаж, если выжил и прошёл, то возвращаешься в Базарат — и он уже считается как посещённый заново. Вот спасение и обновляется.

— Технология! — заценил я.

— Этим все пользуются. Ну, большинство.

— Вроде вы не самые бездарные ребята, — сказал я, не пытаясь быть насмешливым или звучать покровительственно, а вполне искренне. — Но чего тогда забыли под началом этого чувака? Неужели нет лучше вариантов, чем заниматься мелким вымогательством?

Все трое примолкли. Тэмуржин шёл впереди и потому не услышал мой вопрос и их заминку. Мне кажется, или его банда не случайно так быстро приняла «нового временного вожака»?

— Да он местный просто, — тихо объяснил Гурх. — Внук одной бабки, старейшей из Зверовых, она заправляет травниками и ветеринарами в большом становище. В Оронгае у них большой почёт и влияние, поэтому мы с Тэму неплохо устроились. Иногда подворачивается работка покрупнее, там и куш урвать можно. А что случись, лечение бесплатное. Но бывает и прозябаем, да.

— Зато не голодаем и никто хвост не грызёт, — цыкнул Хирс.

— Прохожих-то в этих землях много, одиночек и маленьких групп, — кивнул одноглазый. — Почти все предпочитают заплатить какую-никакую мзду, чтобы местные отстали и дали проход. Вот мы и кружимся в своей части по окраине. На зелёный ранг не наезжаем, а на сером новички обычно слабее, чем ты.

Интересная компания.

— Стоп, а каким фигом вы ко мне добавились в группу? Я даже запросов не получал.

— Так это хэо нас всех повязало в одну группу автоматом. Мы думали, ты и сам заметил.

Увы, я был бо́льшим нубом в системе Башни Богов, чем эти гопники, и физически не мог знать всех деталей, слишком мало прошло времени. Уведомление конечно висело, просто оно не требовало подтверждений, поэтому я пропустил и заметил только сейчас.

— А почему я глава группы?

— Как старший по уровню и очкам силы, наверное. Раз группа собралась стихийно, то вот так.

Стало понятно, почему они отнеслись ко мне как к новому главарю банды и отчего так обозлился Тэмуржин. Ладно, самое время договориться о главном.

— Мужики. Я стараюсь не убивать, по возможности.

— Так и мы тоже, зачем лишние сложности! Иногда жёстко стелем, но раз Владыка оживляет, то и убийства не настоящие. Порубились-поигрались, костелом да когтервач, ну и всё. Я вообще по натуре не злобный.

— Шс-с-с, мягкошёрстный, — осуждающе подтвердил Хирс.

— Можно подумать, ты такой кровавый задохлик, гроза пастухов.

— Стараюсь не убивать, — повторил я ровно, не повышая голос, и они заткнулись. — Но если вы решите: «Добренький, значит, можно ударить в спину» — это будет ваше последнее решение. В первом бою я не применил никаких козырей, так, повседневку. А если применю, вас ждёт либо смерть — либо год отработки, пока не вернёте мне потраченное в десятикратном размере. Поэтому для вашего же блага: лучше ко мне не лезьте. Мы друг друга поняли?

— Поняли, не дураки же, — после паузы кивнул берсерк. — Ты показал клыки, мы спрятали.

— С теми, кто может убить, мы белые и пушистые, — честно сказал Хирс. — Это над слабаками можно поиздеваться, х-с-с.

— Мы больше пропитанием занимаемся, чем издевательством, — оправдываясь, добавил Эстебан, которому теперь не хотелось, чтобы собрат по цивилизации думал о нём слишком плохо.

Может, они не такие уж и пропащие беспредельщики, кто их знает.

Полчаса спустя впереди показались несколько сизых дымков, они поднимались из полых бамбуковых труб, торчащих над равниной. Я спросил, для чего — оказалось, инсектициды, они курились по всей территории становища и защищали местных обитателей от туч насекомых, заодно обеззараживая землю и понижая вонь отходов. Новейшие достижения советских оронгайских алхимических биотехнологий.

Сайхина с независимым видом уселась вблизи ближайшего окуривателя и расстелила две циновки: одну для себя, другую на плоском камне — для еды. У степного стола лежало удобное бревно и темнело обложенное камнями кострище. Хорошее место для перекуса: уже под защитой от насекомых, но ещё в живописной степи, где ничего не портит аппетит — самое время перекусить перед заходом в вонючее и грязное становище.

— Э, хавкой делись, степная, — с привычной наглостью сказал Тэмуржин, усевшись на корточки рядом с ней.

Кочевница едва заметно вздохнула, но принялась быстро резать копчёный сыр и ломать сухую лепёшку. Бандит с хитрой улыбкой вытащил кусок мяса, которое от неё же и получил, и преподнёс как свой взнос к общему столу. Сайхина молча стала резать мясо. Гурх достал странный витиеватый корень, похожий на имбирь, крупнее и ярко-розовый внутри, ловко почистил его когтями, каждый кусок нанизал на веточку и воткнул у кострища. Наверное, розовый корень полагалось коптить в дымке.

Крысолюд удивил, когда выудил из инвентаря три связки сочных и свежих ягод: красных, синих и жёлтых, будто только что снятых с инопланетных кустов — их сохраняло заклинание презервации и чистоты, — и выложил тремя красивыми кольцами: вокруг хлеба, сыра и мяса.

Эстебан, кряхтя, установил над кострищем котелок, уселся на маленький раскладной стульчик, который не лопнул под ним только благодаря сильной магии укрепления, и стал шаманить над напитком. Я решил не отбиваться от коллектива и добавил пачку печенек и пакет орешков, Сайхина аккуратно высыпала их на маленькие плетёные подложки, переложив зелёными листьями.

Общими усилиями получился удивительно аппетитный натюрморт.

— Всем бунгур, — удовлетворённо сказал Тэму и жестом пригласил остальных садиться, а мне поучительно объяснил. — В степи трапеза священна, пока бунгур, драться нельзя. Даже если два заклятых врага вроде тебя и меня сойдутся у каменного стола, могут покушать мирно, а потом уже рубиться. Такой у нас обычай, слышь?

— Хороший обычай, — кивнул я.

— Ну будь здоров.

И мы принялись жевать. Я ел спокойно, понимая, что и без священного бунгура у Клыков достаточно инстинкта самосохранения и просто здравого смысла, чтобы не пробовать меня отравить. Гурх, как и положено берсерку, к тому же котику, рвался в бой с едой, а потому набил живот первым и стал поглядывать на доли остальных. Впрочем, он скоро осознал, что слопал достаточно, облизнулся и откинулся назад.

— Аж брюхо замурчало, — оценил зеав, сыто рыгнув.

— Это верно, недурная полуденная, — чинно согласился Эстебан, делая вид, что ещё не забыл приличные манеры, только вилка у него была гнутая, а ягодный сок забрызгал мятый платок, который он изысканно заткнул за воротник.

— Где растут такие ягоды? — поинтересовался я.

— А есть разница? — пожал плечами юркий крыс. — Я их в караване спёр, под невидимостью и хамелеоном подкрался и шух, с фруктовой повозки срезал. Там висел паралич от воров, его хвостом отбил, от заклятия-метки увернулся и по теням убежал. В общем, заслуженно добыл ягодки. А спросить у торговцев не подумал.

Он ухмыльнулся.

Любую инопланетную еду можно было проверить на совместимость через интерфейс, и на ягоды система показала высокий уровень, так что несварения желудка я не боялся. Просто они оказались весьма вкусные, поэтому стало интересно, откуда они.

— Эй, бедовая, так в чём тебе помощь-то нужна? — не выдержал одноглазый и спросил то, что хотели знать все.

Сайхина закатила глаза и недовольно ответила:

— Разделить священную трапезу — степной долг, а душу делить не обязана. И никакой помощи мне не надо, чего докопались⁈ Обещали защитить, а теперь заодно с этим сумасшедшим? Он вас убил, между прочим.

— А после нас хэо повязало. Сегодня куда красавчик, туда и мы, иначе вжух и швах.

— Чего? — скривилась она совсем как девчонка из известного мема.

— Сеть витального резонанса пятиузловой конфигурации, слышь, — снисходительно и слегка хвастливо объяснил Тэмуржин, видимо, привыкший к молчаливому послушанию пастушки. — Если нашу сетку разнять больше чем на десять метров, всем бошки снесёт, будь проклят шайтан и его козни. И снять мы сами не можем, сложная магия-шмагия. Не беспокой свою женскую голову серьёзными мужскими вопросами, всё равно не поймёшь.

— Куда уж мне, премудрый. У вас-то ещё и детей нет, а уже лысина имеется, нам всем до вас далеко.

— Слышь вообще⁈ — подавился главарь, которого сегодня все унижали. — Ща заряжу тебе в глаз, будешь фонарём ночное пастбище освещать, поняла?

Загонщица слегка сжалась, но нрав у неё был сильнее инстинкта самосохранения.

— Десять метров, говоришь? Значит, можно крысёнка взять за химок, как самого лёгкого, и закинуть подальше, вы впятером сразу и кончитесь, да? — деловито уточнила Сайхина. — Или толстяка пырнуть ножиком, как он помрёт, так и остальные от меня отстанут. Вариант!

— Слышь, степнячка, — Тэмуржин пихнул её локтем под бок, уязвлённый. — Я тебя защищал уже сколько, три сезона, а ты меня угробить грозишься? Кто куйгуров отвадил, которые тебя хотели камнями издалека закидать? Кто втолковал пастухам тебя не трогать, ну?

— А я тебе мясо коптила и кормила, чаг-чаг прессовала и даже шапку зашила, забыл, защитничек? — возмутилась женщина. — Хватит уже прошлогодними подвигами хвастаться, сейчас-то защиты не вижу. Может, потому что вы её всей толпой загородили? Мало того, что городской сумасшедший за мной ходит, теперь вы хотите на спину влезть? Сайхина не верблюд!

— Да ты любого верблюда в два плевка переупрямишь, загонщица! — распалился Хирс, хлеща хвостом. — Давай уже рассказывай, а то не выдержу и пощекочу кинжальчиками.

— Одну вещь не понял, объясните, — подал я голос. — Если Сайхина у нас Перекати-Беда с проклятием и даже пастухи при её виде кидают защитные знаки, то почему вы не боитесь с ней садиться за трапезу? Мы с вами сейчас в очень уязвимом положении, разве рядом с носительницей проклятия риск не выше?

— А на меня её проклятие не действует, — гордо заявил Тэмуржин. — Мы это давно проверили. И на моих Клыков тоже, ведь я вожак.

Он со значением глянул на кислые физиономии троих верных бойцов.

— Подтверждено экспериментальными данными, — кивнул Эстебан. — Когда мы без Тэму с ней встретились, тут же арзой отравились, оказалась прогорклая. В другой раз, когда Беда была рядом, Гурху чуть второй глаз не выбило отскоком от моего заклинания. Потом Хирс под взбесившуюся кобылу угодил, и ещё случаи были…

— То есть при активном контакте с Сайхиной на многих людей валятся неудачи, — подвёл я итог, а кочевница опять закатила глаза и отвернулась. — А когда вы в одной группе с Тэмуржином, не валятся.

— Так.

— И вы не пробовали выяснить, почему?

— Чего выяснять, и так ясно, — скривился главарь. — Бабуля мне оберег справила!

И по желвакам на его лице до меня дошло: вот в чём особая ценность шапки.

— Вот оно что. Сейчас проклятие Сайхины на нас не действует, потому что лоовуз у меня, а вы все в моей группе. Хм.

И многозначительно замолчал.

— Что «Хм»? — не выдержал крыс, у которого мера терпения была как у восьмилетнего ребёнка. — Чего придумал, говори?

Сайхина не пошевелилась, она сидела к нам боком, устремив взгляд в марево степных далей, но костяшки пальцев побелели, так сильно сжали мешок с бутылью. Она больше всех хотела узнать, чего я там понял и придумал. Но я не собирался бегать вокруг строптивой упрямицы и уговаривать её поделиться инфой, чтобы мы могли её спасти. Степнячка должна сама захотеть всё исправить, мне просто нужно показать ей, что это в принципе возможно.

Беда в том, что Сайхина явно считала проклятие неразрешимым и неснимаемым, иначе бы давно рассказала, откуда оно взялось и попросила помочь его снять. Наверняка за годы её жизни она и близкие многократно пытались побороть напасть, но ни одна из попыток не привела к результатам. Потому кочевница и отчаялась, а от извечной неприязни соплеменников огрубела.

Ирония в том, что местный гопник-мудак оказался единственным, кто проявлял к Сайхине участие и давал ей защиту, пусть и под видом мелкого вымогательства — но загонщица охотно платила ему «дань», потому что на самом деле это была плата за возможность хоть с кем-то побыть нормальной. А к простому человеческому отношению Сайхина настолько не привыкла, что мои попытки его оказать воспринимала как бред сумасшедшего или попытку хитрого развода.

Хм, тогда стоит дать слово такому Яру, в которого она поверит?

— Ладно, твоя взяла, — я подбоченился и скроил бандитскую рожу. — Верно говоришь: увидел тебя у лавки Хедина и пошёл следом. Думал хапнуть бутылку и загнать твоё семечко, за редкий компонент неплохо платят.

Одноглазый берсерк недоверчиво сощурился, но тут же сверкнул понимающей усмешкой. Крыс, напротив, принял мои слова за чистую монету: конечно, разумеется, урвать бутылочку, продать компонентик и затарить монеточки, можно ещё кого-нибудь между делом пырнуть ножом в подворотне. Эстебан был не дурак, всё понял и деликатно отмолчался. В общем, попасться на мою неуклюжую подделку под блатняк могли лишь такие чистые и бесхитростные существа, как Хирс, кому очень хотелось это услышать, как Сайхине, либо просто туповатые.

— Ха, да было ясно, что ты из нашей бандитской братии, — хлопнул по колену Тэмуржин.

— А я говорила! — просияла загонщица. — Вот и иди отсюда, ищи другую дурочку.

— Не могу, квест-то тебя грабануть я взял. А от проклятья у меня теперь защита, так что заберу бутылку с семечком, чего ты мне сделаешь? Бунгур закончился, всё съели, так что священной трапезы больше нет.

Каменный стол и правда опустел, остались только подпалённые розовые корни у костра. Сайхина сама минуту назад собрала все крошки и кинула птицам. Сейчас она рывком вскочила и хотела бежать, но Гурх сжал кочевницу когтистыми лапами, а крыс выхватил кривые кинжалы и оскалил пасть.

— Стой, беда, куда покатилась!

— Э, вы чё, она наша, степная, — пытался защищать Тэмуржин, но даже не встал, ведь он чуял, что в данный момент банда за меня и идти наперекор значит окончательно доломать свой и без того дырявый авторитет.

— Пусть большой человек план скажет, — отмахнулся хвостом крыс, берсерк молча кивнул, а толстый шаман словно бы и не при делах, знай помешивал рубиновый напиток жаростойкости, он уже почти заварился.

— Можно тебя грабануть да с мужиками перекрыться до вечера, — сказал я, почесав щетину. — Но опасно, мы сейчас в уязвимом положении, если прибить одного — все кончимся. Да и на пятерых выручка с твоего компонента уже смешная, нам никак не поможет. А вот ты можешь помочь.

— Я? — опешила простая оронгайская пастушка.

— Предлагаю сделку, Сайхина. Поможем друг другу: ты мне, я Клыкам, а они тебе.

— Чего придумал-то?

— Я помогу тебе с твоими Растворёнными, зуб даю. Клыки помогут снять с тебя проклятие. А ты подсобишь нам снять удавку. Видишь, в трёх проблемах две твои, так что тебе от сделки больше всего выгоды.

— Э, а нам меньше всего, — шустро сообразил Хирс. — Ты и удавку снимешь, и за квест награду получишь, она от проклятья избавится и проблемы свои порешает. А мы только удавку!

— Ну так вы и проиграли бой! — тут же отбила Сайхина, а раз она уже торговалась, значит, заглотила наживку и крючок.

Но мне в моём экспресс-стартапе были нужны довольные и замотивированные сотрудники, так что предложил:

— Если всё сложится, отсыплю вам долю. Одну звезду.

— Звезду? — заинтересовался и даже удивился Гурх. Всё-таки это очень крупная монета.

— Звезду, — я вынул и показал сверкающую красавицу. Если квест выполнится оптимально, я получу прибавку к удаче, а она стоит и сотни звёзд, одна золотая монета за такую награду ничто.

У крыса заблестели глаза; Эстебану было не особо важно, он мыслил более крупными штрихами и в данный момент больше думал, как снять удавку и восстановить взорванный посох. А Тэмуржина сумма в сто воронов, то есть в 20–30 раз больше их обычной дани, естественно, устроила.

— И лоовуз вернёшь! — сказал он, наконец вставая.

— Верну, если заслужишь, — отрезал я. — Нормально делай, тогда нормально будет, ясно?

— Ясно, временный главарь, — ухмыльнулся кот. — Ну, степнячка, чего мнёшься? Такой щедрой сделки тебе никто в жизни не предложит.

Сайхина ещё секунду колебалась: было видно, как заржавелые шестерни её дурного и неуступчивого характера скрежетали, перемалывая крупицы сомнений. Но Яр, который ищет выгоды, был для неё куда понятнее, чем внезапный благодетель. И мысль, что она таки вскрыла меня и заставила пойти на выгодную для неё сделку, придала загонщице сил.

— По рукам!

Она сорвала пучок травы, плюнула и растёрла в ладонях, протянула обе зелёных руки крест-накрест: одну мне, другую Тэмуржину. Мы, в свою очередь, пожали руки остальным мужикам.

— Сок травы — кровь степи, слово крепче железа скрепи, — проговорила Сайхина.

— Вот, скрепите сделку, — добавил Эстебан, поднося котелок в пузырящимся рубиновым напитком. — Это зелье жаростойкости, не бойтесь, у него такое свойство, что даже бурлящий кипяток не обожжёт.

Толстяк залпом выпил целый стакан и передал его дальше. Остальные черпали стаканом из котелка и пили с таким энтузиазмом, что я решил последовать их примеру, хотя нам с саламандрой защита от жары и не требовалась. Но когда ещё получишь такой опыт.

Варево обладало терпким и непривычным вкусом с нотками трав, оно обжигало горло, но как-то мягко и бережно, волной жара спускаясь вниз. Сначала бросило в пот, но тут же температура выровнялась, я даже слегка остыл, а ящерка удивлённо шевельнулась и издала лёгкий вопросительный писк.

— Всё хорошо, маленькая, — я погладил её пальцем и скормил последнюю ягоду. Торговка сказала: если еда саламандре не подходит, она просто не станет её есть. Синюю слопала с удовольствием, а вот от жёлтой явно отказалась и даже выкинула её в траву.

Гурх быстро и со знанием дела залил костёр остатками питья и присыпал двумя горстями земли.

— Двинули, — скомандовал я. — А по дороге, Сайхина, рассказывай, откуда взялось проклятие. И что за растворённые, какая с ними беда и для чего семя.

Мы хрустели розовыми корнями на палочках, они удивительно напоминали яблоки, хоть и росли под землёй.

— Про бедных тварюшек. Привезли вчера бочку-тройку. А во время перехода по Порталу прошёл блик и переборки треснули. Вот жидкие монстры и смешались друг с другом, фиг их теперь разделишь.

Бочка-тройка, видимо, была ёмкостью из трёх отделений.

— В смысле «жидкие монстры», водоплавающие, что ли?

— Нет, сжиженные монстры, — сказала пастушка так буднично, словно речь шла о повседневных вещах.

В ответ на мой непонимающий взгляд Эстебан поспешил разъяснить:

— Представьте себе тлетворного иглоспина. Смертоносная тварь, обычная клетка не защитит загонщиков, поэтому его держат в особом террариуме с силовым полем. Но это массивная постройка с дополнительным энергетическим контуром, обычно их производят сразу комплексами, такую клетку не выдрать — и как тогда перевозить иглоспина, как продавать? Проблема.

Он театрально развёл пухлыми руками.

— Или хрупкое существо вроде лунного светолова: эфирные крылышки чувствительны к любым перепадам света, темнота его убивает, а яркое солнце сводит с ума. Для транспортировки подобных существ требуются десятки предосторожностей и мер защиты, это дорого. А какие-нибудь астральные прыгуны или гончие граней не переносят телепортов и переходов через порталы и врата. Таких примеров много, поэтому межмировые торговцы давно придумали дешёвый и безопасный способ перевозки монстров: сжижать их магией воды и перевозить в сосудах.

— Ух ты, — меня восхитила эта концепция, и мысль с каждой секундой находила плюсы. — В жидкой форме у них отрубаются смертоносные ауры, не торчат ядовитые иглы или рога, не выделяются токсины и так далее, потому что жизненные процессы прекращаются или сильно замедляются, верно? В итоге они и менее уязвимы, и практически безопасны для окружающих.

— Именно так, — кивнул Эстебан. — Структуры их тел сохраняются, но подавляющее большинство способностей отключены. К тому же, в жидком виде зверушкам не требуется обширных клеток или вольеров, они целыми днями могут обходиться без воды и воздуха, их можно штабелировать в любых формах, как удобно перевозчику, — всё это радикально экономит пространство и снижает стоимость межмировых перевозок. Иногда жидких зверей даже замораживают для дополнительной стабилизации, особенно если путь долгий с пересадками через разные порталы или угрозой планарных аномалий. Конечно, заморозка и разморозка подходит не всем… Но суть вы поняли.

— Да, крутая тема.

Я много лет прорабатывал фэнтези-мир для ролёвок: как там всё устроено, — придумал десятки оригинальных идей по магическому быту, обществу и образу жизни. Игроки и заказчики считали меня креативным. Но в Башне Богов каждый день встречалось что-нибудь, до чего я даже близко не додумался. Жизнь всегда шире и богаче, чем можно себе представить, — и сколько ни прорабатывай магию, фантазия всё равно не дотянет до настоящего магического реализма…

— Значит, в жидком виде существа плохо держат форму и могут смешаться тканями, поэтому их нужно перевозить по отдельности.

— Поистине так.

— А когда переборки повредило, монстры смешались, и теперь их сложно разделить?

— Угу, — кивнула Сайхина. — Они растворились друг в друге.

— Не разлей вода, — пошутил Гурх.

— Гоголь-моголь, — улыбнулся Эстебан, охочий до кулинарных метафор.

— Коктейль «Химера», — я представил, какие нежизнеспособные гибриды образуются при материализации смешавшихся зверей.

Сайхина печально кивнула.

— Если их обратно вотвердить, будут груды перемешанной плоти и сдохнут, бедные. Такое пару раз бывало, ещё до меня, дед рассказывал. А если разливать по отдельным сосудам, то придётся их вычерпывать ложечкой до посинения, и всё равно перепутаешь, где кто. Если повезёт, хоть часть спасётся, но даже те будут израненные и больные, а некоторые увечные. Сплошной убыток.

— Мда, проблема.

Чистота видела, как в бутыли мерцают стихии виталиса, ордиса и воды.

— Что за семя дал тебе мастер Хедин, уже второе по счёту? И почему провалилась первая попытка?

— Как это объяснить… — замялась Сайхина: ей явно не хватало образования и понимания магии, красноречия, да что уж там, интеллекта.

— Это узел ордис-гармонизации, — снова пришёл на помощь Эстебан. — Наверное, замысел в том, чтобы своей аурой семя сделало родные структуры смешавшихся существ более устойчивыми. Это усилит память их тел даже в жидкой форме. Если семя опустить в бочку и неторопливо вращать, то жидкости в ней отмешаются обратно в свои изначальные формы, отделятся друг от друга.

— Что-то подобное центрифуге, которая разделяет материалы на слои, — понял я. — Процесс медленный, зато бережный.

— Думаю, так. И можно сноровисто, пока жидкости разделены и снова не смешались, разлить их по отдельным сосудам. А уж тогда вотвердить.

— Да только облажалась я… — всплеснула руками Сайхина и тяжело вздохнула. — Семя такое красивое и хрупкое было, я забоялась, что как начну вращать, оно об стенки бочки побьётся и расколется. Ну и завернула в лопух-стожильник, мы в такие еду заворачиваем.

Эстебан явно сдержался, чтобы не сделать рука-лицо. Я не был практикующим магом и пока не набрался познаний в тонкостях заклинаний, но догадался, чем кончилась первая проба:

— В итоге семя наглухо гармонизировало зверей с лопухом?

— Ну да! Я час крутила бочку, мозоли натёрла, пока семечко всю энергию отдало и погасло. Смотрю, лопуха-то нет, тоже растворился! А жидкие звери вроде и разделились, я их разлила по трём корытам, но они стали ЗЕЛЁНЫЕ.

— Естественно, — покачал головой шаман. — Если б ты просто кинула в бочку биоматериал, ничего бы не смешалось. А когда обернула семя со всех сторон, гармонизация прошла через растительные ткани как через фильтр. И навязала свою структуру всем троим существам. Сложно представить, как отреагирует биология каждого из них на такое изменение!

— Вот я испугалась, что лучше их так не твердить, и побежала обратно к мастеру Хедину. Он мне втолковал то, что ты сейчас говоришь. И говорит, придётся проводить упорядочивание по новой. Но теперь-то я не накосячу! Зачем мне теперь ваша помощь?

— Если не понадобится, то не понадобится. Но лучше мы рядом будем, сама видишь, Эстебан в теме разбирается. А если что пойдёт не так, у меня есть пара вариантов.

— Каких? — недоверчиво спросила кочевница.

— Вот если понадобится, то увидишь. Рассказывай теперь про проклятие.

Сайхина вздохнула и отвернулась, ей было трудно заговорить об этом вслух.

— Ну, я совсем малой была, когда нашу семью прокляли. Кто, за что — знать не знаю, но был пожар и все сгорели. Я одна спаслась, мать меня вынесла, а сама не выдержала ожогов. Бехтуру пришлось меня взять на воспитание, в его лачуге и ютимся… он мой прадед.

— А как снять пытались и почему не вышло?

— Да нельзя его снять, оно кровной магией в меня вросло, кто-то из родичей проклял, — вздохнула Сайхина. — Бехтур пытался обрядами снять, лекари снадобья мухлевали, шаман степной пыжился со своими духами, знахарка с речного канала дулась-дулась да сдулась. И даже лекарство дорогое иномирное пшик, ничего.

— Но если бабуля Тэмуржина создала ему защиту, значит, как-то можно с ним справиться.

— Я пыталась к ней в ноги упасть, она со мной говорить не стала, меня к старшей и не пустили, прогнали.

— А ты, острый Клык, за Сайхину не спросил?

Кочевник скривился в поисках отмазки, похоже, он опасался собственной бабки сильнее, чем джунгарского дьявола.

— Ладно, а как именно твоё проклятие действует?

— Приносит беды и неудачи людям вокруг. Не особо сильные, но все меня винят, в спину плюют и избегают. А мне самой хоть бы хны.

— Хм, а как тебя с таким «даром» вообще пускают работать с дорогостоящими монстрами? Может, переборки в бочке из-за твоего проклятия и лопнули?

— Наоборот же! — возмутилась Сайхина. — Меня-то оно не трогает, беды на других валятся, а не на то, что я делаю. То, что я делаю, наоборот, в порядке, если сама не накосячу. Везла бы я бочку через Портал, может, с ней ничего бы и не случилось…

— А-а-а, вот оно как. Это меняет дело. Значит, тебя не любят, потому что ты всем приносишь мелкие проблемы, но терпят, потому что тебя можно посылать на сложную и опасную работу. Ведь обратная сторона проклятия в том, что твоё присутствие как бы защищает от фактора случайности?

— Ну вроде.

И вдруг я понял, что фишка Сайхины похожа на мою собственную! У меня минусовой дар, а у неё минусовая удача, и в обоих случаях это проклятие можно использовать в плюс. Просто нужно уметь, а Сайхина отродясь не умела.

— Ты чего завернул, как проклятие может защищать? — не понял Тэмуржин.

Остальные тоже не вкурили, о чём я говорю, Эстебан смотрел вопросительно.

— Когда человек удачлив, с ним чаще происходят хорошие события и реже плохие. Потому что высокая удача не просто повышает фактор случайности в положительную сторону, она ещё и понижает фактор случайности в отрицательную. Минусовая удача делает то же самое: понижает фактор положительных случайностей и повышает фактор негативных.

— Я ничего не понял! — расстроенно шикнул Хирс и мотнул хвостом.

— Ну и? — спросил одноглазый.

— Проклятие Сайхины работает чётко выраженным полюсом и аурой. Аура повышения отрицательных событий вокруг неё и полюс понижения фактора случайности на ней самой. А значит, и на том, что она делает.

— Погодите, кажется, я понял, — удивлённое лицо Эстебана просветлело и два его подбородка дрогнули. — Например, Сайхина понесёт через пропасть корзинку с нестабильными мерцами огня, которые могут в любой момент заискрить и взорваться. Коли сама споткнётся — будет бум. А если не допустит ошибки, то полюс её проклятия уменьшит фактор случайности. И вероятность того, что какой-то из мерцев заискрит, станет гораздо меньше обычного?

— Да. Причём чем мощнее её проклятие, тем сильнее подавление силы случая. И это можно использовать. Если научиться, то проклятие превратится в настоящий дар. Будут посылать тебя на ликвидацию нестабильных аномалий, в твоём присутствии их нестабильность, по идее, должна уменьшаться.

— Или хитрить в игорных домах, хорошо подняться можно! — сразу задумался Тэмуржин.

Сайхина слушала затаив дыхание, с открытым ртом.

— Ты, выходит, не только замарашка-беда, есть у тебя и обратная сторона, степная красавица! — хлопнул в ладоши Тэмуржин, словно нашёл в траве горшок с золотом. Он уставился на пастушку новым взглядом, даже лысину почесал, а она от такого покраснела.

— Да нашу Сайхину не гнать надо, а привечать, — хмыкнул Гурх.

Внезапно загонщица стала «наша».

— Ладно, вон уже плетёные стены видны, почти пришли, — сказал я. — Сейчас разберёмся с жидкими монстрами и займёмся главной бедой. Есть у меня мысль, кто и почему наложил на тебя такое неснимаемое проклятие крови…

Кочевница даже не стала требовать немедленного ответа, кого я там подозреваю. Она явно была в шоке от услышанного и разом потеряла привычный гонор.

— Только не поняла. Как я вам-то могу помочь снять «удавку»?

Если честно, я понятия не имел, сказал для красного словца, чтобы было обоснование заключать с ней сделку. Но после того, как мы узнали такую интересную фишку, в голове крутилась неуловимая мысль, что как-то можно использовать проклятье Сайхины чтобы снять с нас хэо. Хотя стоит ли мешать одно непокорное явление природы с другим? Это может плохо кончиться. Если, конечно, я не придумаю, как извлечь из опасной ситуации пользу.

Главное не попасть под действие проклятия, тогда нам пятерым точно каюк.

— Вернулась не перегнулась! Где тебя шайтан носил, бедовая⁈ — закричал недовольный кочевник с наблюдательной плетёной башенки над оградой, где томились пара сторожей. — Твой жидкий зверь утёк из корыта, забрался в загон к златошёрстным и пытается их жрать!

— Айя! — Сайхина схватилась за голову и ломанулась вперёд.