Пока встречающая вела на третий этаж, я нащупал лотерейный билет и стёр указательным пальцем защиту. Лёгкий укол, −1 хит некротического дамага и в ушах слегка зашумело, зашелестело. Женщина молча указала на створчатые двери с роскошной отделкой, они растворились сами, открывая не слишком большой, но великолепный зал.

Повсюду текли водопады, с потолка свисали гроздья шикарных цветов; узорная восточная архитектура подчёркивала статус помещения, как и ковры, золотая посуда и яства с напитками, расставленные в удобных местах. Шум водопадов был приглушён магией, так что здесь царила тишина.

Полезная площадь зала была невелика — нижний пол заполняли потоки ароматной воды, а передвигаться и сидеть, не замочив ноги, полагалось на возвышениях. Они сходились к центральной части с сиденьями для участников аукциона, и там уже расположились шестеро покупателей. Или пятеро плюс подложный представитель дома «Либратум», если Щёлкарь с его гипотезой угадал.

Между ними пустовала небольшая площадка, над которой в воздухе висел посох Звезда смерти, окружённый защитным сиянием. Напротив неё из воды торчала вторая пустая площадка — видимо, для представителя Храма, арбитра и ведущего торгов; сейчас там никого не было, хотя почему-то стоял красивый резной ларец, закрытый ярко сияющей фиолетовой магической печатью.

Я быстрым шагом прошёл на дальнюю площадку и встал рядом с посохом; поклонился участникам, пытаясь их рассмотреть. А посмотреть было на что.

Синекожая женщина в откровенной восточной одежде с каскадом смоляных волос. Бо́льшая часть её украшенного золотыми цепочками тела была на виду, и идеальности форм позавидовала бы любая модель. При этом лет женщине было не меньше пятидесяти, а ростом она превосходила меня на голову. Крупное телосложение, раскосые глаза, цепкий пронизывающий взгляд, — хм, она случайно не крови джиннов? Почему-то такая ассоциация пришла мне в голову. Сочетание одежды и украшений, цвета кожи, лица… ну точно, заколка на плече была в виде крошечной бронзовой лампы джиннов.

Рядом сидел ещё более массивный покупатель, который и по возрасту был старше: демон. Серая борода, алая шкура и аккуратные спиленные и обточенные рога; на удивление миролюбивое выражение лица и богатые церемониальные доспехи завершали облик. На груди у ветерана виднелся знак алого воинства и маркировка конкретного легиона — будь я Ворраксом, уже знал бы всю подноготную этого чувака.

Справа от меня устроился смазливый юнец в тюрбане и светлых одеждах с едва пробившимися усиками, будто сынок богатеньких родителей разоделся и участвует в серьёзных делах. Постойте-ка. После предупреждения Щёлкаря моя паранойя была задрана, так что я заметил внешнее сходство между юнцом и женщиной в вестибюле! Мать или тётушка, а он явно её младший родственник.

Казалось бы, если вы такие хитрецы и опытные деляги, сделайте схему развода новичка ну хоть немного неочевидной? Но ведь без подсказки Щёлкаря я бы никогда в жизни не обратил внимания на это внешнее сходство — оно не было таким уж портретным. Просто ожидание конкретной схемы подсказало: вот тайный представитель дома «Либратум», севший под видом покупателя. Ладно, посмотрим, что скажет юнец.

Слева, ближе всех ко мне, восседал самый удивительный гость: двуногая птица с почти человеческими рукокрыльями, в халате и тюрбане, с дли-и-инной шеей. Покрытый пухом, он походил на доисторического страуса, перед которым в почтении склонились бы все страусы Земли. Но этот «птичий визирь» выглядел пришибленно и даже немного испуганно, он моргнул и уставился на узорный ларец на противоположной платформе, словно пытался взглядом проникнуть внутрь сундука.

Следом в подчёркнуто грациозной позе сидела сидская женщина, а по сидам сложно сказать, сколько им лет: пятьдесят или сто пятьдесят, но этой было явно не пятнадцать. Её платье казалось менее открытым, чем у синекожей напротив, но декольте почти обнажало выдающиеся формы. Вроде бы сиды утончённые существа, не является ли для них эта женщина и её магически увеличенная грудь верхом вульгарности? Не хочет же она соблазнить меня буферами, наверное, хитрость в другом: заставить пялиться, спровоцировать на оскорбление. С ней точно нужно быть настороже.

И замыкающим в шестёрке покупателей сидел угрюмый мускулистый мужик с бородой и косами, похожий на дварфа, уже стареющий, доспех этого воина явно был настоящим.

И с Проницательностью 10 я не видел инфы никого из них, даже открытой системной. Наверное, это защита приватности в доме «Либратум».

— Узрите! — воскликнула женщина-представительница дома и с поклоном затворила створчатые двери в зал, оставив нас одних.

В ответ на её слова пространство исказилось — и напротив меня на площадке с резным ларцом воплотилось здоровенное, алчно выпученное Всевидящее Око.

Оно было нечеловеческим, даже если забыть про размер: радужка как хрусталь цвета ночи с драгоценным отливом, зелёным и красным, он менялся при поворотах глаза. Зрачок неровный, как золотая монета с чеканкой и рифлением по краям. Символично.

Тут меня пронзила догадка по вопросу, который мучил уже какое-то время: почему у Орианы такие уникальные зрачки. А если это признак божественной крови? Может, у всех богов зрачки-символы? Вспомнил старца-стража в Изнанке Изнанки и его глаза-полумесяцы, у Юраса Насмешника, археона игр, в глазах мерцали целые галактики, у Ори с прабабкой ромбические звёзды… какие были у Элунии Мудрой? А у Силена? В упор не помню, надо при встрече посмотреть. Сейчас уж точно не до этого.

Глаз обвёл нас всех жадным взглядом и мелко содрогнулся, из-под нижнего века выпростался длинный мясистый язык, после чего Око зачревовещало громким и чавкающим гласом:

— Покупатели, наблюдатели, продавец, Храм приветствует вас в доме сделок «Либратум». Желает ли продавец изъявить волю или молвить слово перед началом торгов?

Вот оно. Я подался вперёд и громко ответил:

— Желаю. Повышаю стартовую цену до пяти тысяч звёзд.

— Что? Это неслыханно! — тут же взвился парень в светлом тюрбане, презрительно сморщив лицо. — Ты уже установил цену, и мы откликнулись на неё!

Сидка в зелёном платье встрепенулась и надавила чарующим голосом, тряхнув волной золотистых волос:

— Почтенные и влиятельные господа снизошли до твоей вещицы, человек, а ты платишь за нашу щедрость и драгоценное время грошовой монетой⁈

Её спелый, обтянутый шёлком стан соблазнительно изогнулся, от глубокого взгляда я ощутил мурашки на спине. В доме «Либратум» однозначно действовала защита вошедших, в том числе от очарования и любовной магии, но даже под гасящим полем сидка обладала убойной аурой опытной хищницы. Она сделала унижающий жест, словно я виновен в смертельном оскорблении и обязан немедленно подарить ей дурацкую вещицу:

— Это плевок нам всем в лицо, человек!

— Наоборот, это защита от плевка, который хотели совершить в лицо мне.

Черты обольстительницы от неожиданности отвердели.

— Раскрой своё обвинение, безценный, — скривился юнец. — Что именно мы с почтенными господами хотели совершить, согласно твоему не-доумению?

А он хорош: смазливая морда наглого и презрительного сынка богатых родителей отлично вызывает гнев. Парень знает это и умело использует. «Не-доумение», какая вежливая форма слова «недоумок», да и «безценный» подчёркивало жалкость моего нищенского статуса по сравнению с превосходящими богачами. У многих от такого обращения закипела бы кровь, но Щёлкарь вовремя предупредил меня быть осторожнее и не вестись на провокации.

Если брякну правду, что-то вроде: «Вы собирались устроить подложные торги и сговорились купить мой посох за минимальную стартовую цену!» — то юнец с довольной ухмылкой потребует подкрепить столь вопиющее обвинение пред Всевидящим Оком доказательствами, а их я представить не смогу. Тогда Глаз откажется принять мою волю и поднять цену, так и уйду отсюда оплёванный и с минималкой в кармане.

— Никаких обвинений, — улыбнулся я. — Лишь уважение к культуре и обычаям Базарата, ведь «Сделка без хитрости — всё равно, что еда без соли», верно?

Я повернулся к сидке и, вспомнив за годы прокачанный навык импровизации ведущего игр, выдал:

— А у нас говорят, что торговля без уловки — как женщина без загадки: легкодоступна, но быстро надоедает. Разве я мог предположить, что умудрённые опытом негоцианты окажутся простаками и не испытают новичка? Конечно нет, как раз такое предположение было бы оскорблением. Вы в своей немыслимой щедрости хотели преподать неофиту урок, так что примите мою благодарность.

Я насмешливо поклонился сидке и юнцу в тюрбане.

— А стартовая цена за посох легендарного ранга повышается до пяти тысяч звёзд. Это моё право, и все, кто считает исторический артефакт «вещицей» и «безделицей», могут покинуть аукцион и не отнимать драгоценное время понимающих покупателей и продавца.

Воцарилась оглушительная тишина. Юнец замер с выпученным ртом: да, и такое бывает, когда подготовленные слова застряли в горле. Сидка ошарашенно уставилась, пытаясь осмыслить стремительно прозвучавшую насмешку и отыскать в ней признаки прямого оскорбления, к которым получится придраться. Туго соображая, она превратилась из роковой красавицы в расчётливую, но не слишком умную стерву.

Вождь с косами грубо расхохотался.

— А серый не промах, — буркнул он, обозначив меня единственным, что имело значение для приверженцев силы: серым рангом.

Демон философски вздохнул и промолчал, а птиц неуверенно цыкнул-хмыкнул: кажется, он чувствовал себя чужим на этом празднике торговли и смотрел на всех с опасливым интересом.

Синекожая дочь джиннов едва заметно улыбнулась уголками губ, похоже, она с презрением относилась к идее подложного аукциона и терпеливо ждала, когда клоунада завершится, чтобы приступить наконец к делу. Ей понравилось то, как я прошёлся по скрытому представителю дома «Либратум» и его напарнице, — ведь это подчеркнуло, что нищеброды, замыслившие хитрость ради прибыли в пару тысяч звёзд, как раз они.

— Воля продавца принята, стартовая цена лота: пять тысяч звёзд, — жадно пробулькал Глаз, уставившись на меня с непонятным выражением. — Желающие выйти из торгов могут сделать это до их начала, иначе уплаченный взнос останется невозвратным.

Это был шанс для подставных людей покинуть аукцион и, разумеется, они им воспользовались.

— Благодарность дому «Либратум»! — бросила сидка и уцепила под руку юнца.

Вместе они сжатой от гнева походкой свалили из зала, а я испытал облегчение. Одной проблемой меньше, сумма моей выручки явно выросла, это уже хорошая новость, что будет дальше?

— Торги объявляются открытыми! — рявкнул глаз. — Право начальной ставки у первого заявителя. Ваше слово, король Грондар.

Варвар отхлебнул из здоровенного хрустального кубка глоток вина из розовых лепестков и причмокнул от удовольствия. Забавное сочетание.

— Пять тысяч, — лениво сказал он. — Цена запрошена, цена принята.

— Звёзды Башни Богов затмевают небесные, — улыбнулась дочь джиннов. — Пять двести.

— Пять пятьсот, — вздохнул старый демон, глядя на остальных с некоторым утомлением, хотя торги ещё только начались.

— Забавно, — рявкнул король Грондар, хотя в его тоне не было ни искры забавности. — Твоё племя истребило народ зетрангов после падения их империи, демон. А ты алчешь получить наследие Молага и Дагора. С чего бы это?

— Меня интересовал тот же вопрос, — согласилась синекожая, и её голос впервые прозвучал в зале, он был слегка потусторонний и напоен энергией, каждое слово дочери джиннов эхом звучало в каменных сводах.

— Чтобы воздать должное достойным противникам, которых подло низвергли паладины и архимаги объединённых армий, — проронил демон спокойно. — Мой отец сражался с Дагором один на один и был повержен, но сокрушитель сохранил его жизнь. Я, самый недостойный из его сынов, к старости не достиг и половины могущества отца, поэтому обязан проявить уважение. Если я принесу на край бездны, где негасимой искрой пылает дух моего прародителя, легендарный посох — пусть развенчанный, пусть лишь тень прошлого величия, — я исполню свой долг.

— Правильнее было бы достать легендарную зубастую секиру, ведь посох принадлежал другому герою зентрангской империи, — скривился король Грондар. — Но твоё устремление понятно, демон, и достойно уважения. Пять семьсот.

— А ради чего торгуешься ты, король варваров? — с интересом спросила дочь джиннов.

— Не поверишь, но в моих жилах течёт кровь зетрангов. Покоряя миры, рогатые сокрушители брали местных женщин, и не просто так, а с обрядами, которые позволяли преодолеть несовместимость рас. Чтобы пленницы понесли от завоевателей и родили следующее поколение рогатых воинов.

— Мне известна эта особенность империи зетрангов, — холодно кивнула синекожая. — Большинство несчастных рожениц умирали, разрешаясь чужим бременем, ибо даже младенцы зетрангов были крупны и сильны.

— Горе побеждённым, — пожал плечами Грондар без малейшего сочувствия. — Но не все дети победителей рождались рогатыми, бывали и полукровки, одной из них и стала моя пра-пра-пра… не помню, сколько там было поколений за шесть сотен лет. Могучая королева. Пальцами крошила камень, а к моему времени наш род измельчал, во мне осталось едва-едва старой крови. Но я вернул племени хотя бы часть былого могущества. Если заполучу этот посох, то вместе с ним придёт и символическая власть: меня признают те, кто ещё не признал.

— Что ж, понимаю, — улыбнулась женщина. — Шесть тысяч звёзд.

— Квур-квурл, — подал голос птиц, который всё это время изучающе смотрел на меня. — Знаете, у меня нет денег, ни одной звезды. И даже если бы были, я бы не смог передать их вам, есть небольшая нерешённая проблема с физикой вселенной и передачей материи по вектору T-600⇒T0. Что если вместо денег я научу вас редкому слову силы, которое позволяет раз в этаж или раз в сутки оглушить существо более слабого ранга?

Он реально пробормотал какую-то странную формулу, не ручаюсь за точный перевод. Остальные смотрели на доисторического страуса изумлённо, как на сумасшедшего, и даже Глаз уставился на него с выросшим интересом.

— Ставка ниже текущей допустима, но после оценки арбитром, — пробулькал он. — Оценка произведена: ставка не принимается. Слово силы синего ранга не стоит шести тысяч звёзд. Оно и тысячи не стоит.

— Ладно, — кудахтнул птиц. — Тогда ноль звёзд и мифическое слово силы, оно позволяет объявить любой ничейный этаж Башни Богов своим собственным, связать с ним нить своей судьбы и получить статус и все преференции хозяина этажа.

— Оценка произведена: ставка принимается, — рявкнуло Око. — Но аукцион не может продолжаться, пока продавец не примет решение: отказаться, проигнорировать особую ставку или принять. Ваше слово, продавец?

А в чём разница между отказаться и проигнорить? Соображай, Яр. Наверное, отказавшись, я в принципе запрещу участникам делать нестандартные ставки. А проигнорировав конкретно эту — позволю аукциону идти своим чередом, и делать необычные предложения смогут остальные. Это рассуждение показалось логичным, но лучше удостовериться, при этом не показав местным, что я не в курсе.

— Прошу минуту на размышление.

Я прислушался к «шёпоту внутренних ощущений», идущему от Щёлкаря, и ответил:

— Игнорирую ставку многоуважаемого… — я не знал имени покупателя и указал на птица.

— Кворквоу, — курлычно представился тот, согнув длинную шею. — Кворквоу Часовщик. Могу я узнать причину вашего отказа?

— Конечно, мне интересны крутые слова силы. Но данное слово не очень: я восхожу в Башне и не планирую осесть на конкретном этаже.

Естественно, я не стал объяснять незнакомцам, что у меня уже есть домен в Изнанке и моя личная нить уже активирована. Привязать к ней ещё и этаж без потери домена я пока не смогу. Хотя слово силы конечно крутое: ему можно научить друга, которому получить собственный этаж будет в тему. Например, Мелиссу Мэй, если она решила не восходить в Башне, могла бы расти в сравнительной безопасности на собственном этаже.

В любом случае, 6000 звёзд прямо сейчас мне нужны гораздо сильнее, они очень помогут развить мой домен и выполнить квест Брана. А ничейный этаж ещё нужно умудриться отыскать.

— Шесть тысяч двести, — выдержав вежливую паузу, проронила дочь джиннов.

— Ты не раскрыла, для чего гонишься за посохом, — осклабился король Грондар, оглядев сильное и ладное тело женщины, открытое чужим взорам без тени стыда.

— Я и не собиралась, — она пожала плечами. — Но после ваших признаний поступить так было бы недостойно, поэтому расскажу. Я коллектор магических схематик из Коллегии Чаротворцев. Нам, практикующим мастерам-наёмникам, посох нужен не в качестве реликвии и одной из музейных редкостей, а в качестве практического образца. Деконструировав его, мы методом реверсивной чаромантии выясним и сохраним сложнейшую схему магических узлов.

— И научитесь создать столь разрушительное оружие, способное стирать в пыль города, — осклабился Грондар с полным пониманием и нулевым осуждением.

Синекожая удостоила его спокойным кивком.

— Значит, купив артефакт, ты отдашь его на уничтожение, — отметил демон. — Раз речь зашла о достоинстве, моя цель и причина обладания посохом кажутся наиболее достойными. Шесть с половиной тысяч.

— Возможно, — пожала плечами синекожая. — Да и богатств в твоём распоряжении, пожалуй, больше. Шесть тысяч семьсот пятьдесят.

— Семь, — прорычал недовольный король Грондар. Вино из розовых лепестков его больше не радовало.

— Хм, как насчёт ноль денег, — вытянув шею и склонив голову на бок, спросил птиц. — А вместо них я вложу вам в голову познание и мифическое умение планарной навигации для иномирных путешествий? Сразу адепта.

На удивление я задумался над этим предложением, ведь у меня в кармане лежал планарный компас. Научиться с его помощью путешествовать не только в иные измерения и планы, а даже в бесконечность параллельных вселенных, к тому же, получить это умение сразу на уровне адепта, и буквально одним касанием… да это же в перспективе бесценно! Интересно, можно ли с помощью компаса покинуть смертельно опасный этаж, хотя бы на время, чтобы избежать смерти? И, зная угрозу, найти в параллельных мирах что-то себе в помощь, чтобы вернуться и пройти? Если да, то планарные путешествия просто имба, не зря этот скилл мифического пурпурного ранга. А если Башня такое не позволит, всё равно очень крутое умение, потому что открывает одному человеку весь простор мироздания.

Но стоит ли оно такой кучи деньжищ? Прямо сейчас — нет, потому что сегодня для меня это большие деньги. Однако в перспективе, если я и правда человек с большим потенциалом и необычной судьбой, то буду распоряжаться куда бо́льшими ресурсами и средствами, и тогда эти семь тысяч покажутся копейками. А мифический навык с ростом моего личного могущества будет лишь ценнее! В общем, момент был неоднозначный.

Видя мою задумчивость, трое остальных покупателей напряглись.

— Ты последний, кто не рассказал, для чего тебе посох, — рявкнул варвар. — Квурл-шмурл?

— Квур-квурл, — согласился страусиный визирь, словно и не заметив насмешки. Его лицо было одновременно отрешённым и напряжённым, вроде бы противоположные вещи, но он умудрился их сочетать. — Говоря откровенно, мне не нужно обладание легендарным артефактом навсегда, лишь на несколько мгновений. Я должен владеть посохом Молага и коснуться его, а в идеале ещё и зубастой секиры сокрушителя Дагора. И, раз уж мы кристально честны перед немигающим оком Владыки Обу-Хурая, открою вам непростую правду. Как только я завладею легендарными артефактами и коснусь их, моя душа свяжется с ними незримыми узами судьбы. И это поможет мне вернуться назад и низвергнуть Молага и Дагора.

Все недоумённо уставились на птица: женщина как на психа, король варваров с резко пробудившейся инстинктивной опаской, но главным сигналом для меня стало то, как выпучилось на страуса Всевидящее Око. С истинным восторгом. Старый демон вдруг отшатнулся назад и выдохнул:

— Часовщик! Тот самый.

— Не смею уточнять, чем же я в итоге остался известен, ведь для свободного человека знать своё будущее — пытка, а для моей братии ещё и повод для опасных парадоксов, — быстро проговорил птиц, выставив рукокрылья вперёд, словно пытался ими прикрыться. — Прошу вас, воздержитесь от любых исторических спойлеров! Достаточно того, что вы уже сказали: воинство сил света повергло империю зетрангов, а демоны алой крови добили остатки. Это меня вполне устраивает, квурл, значит, мы спасём наши планеты и народы от орд безжалостных сокрушителей, которые являются самой страшной бедой моей эпохи. Тогда все чудовищные жертвы были не зря. И даже если я погибну, это совершенно не важно в сравнении с освобождением стольких миров от гнёта…

— Ты из прошлого, — ахнула дочь джиннов. — Темпоральный маг!

— Страшная редкость, — покачал головой демон.

— Погреби меня лавина! — выругался король горных варваров.

— Как ни забавно, имея определённую власть над временем, я при этом являюсь его заложником, — развёл крыльями птиц, глядя на меня с болезненным напряжением. — Сейчас ночь перед решающей битвой на диадорских Полях Хаоса. Казалось бы, темпоральный маг может вернуться в любую точку времени, таково распространённое мнение обывателей на эту тему? А пока я в будущем, моё время в прошлом стоит и не движется? Увы, это не так, лишь заблуждения невежд; мои секунды текут столь же неумолимо, как ваши, и чем позже я вернусь в своё время, тем меньше у наших страдающих, истекающих кровью народов останется возможности победить Дагора и Молага с их чудовищным воинством.

Птиц на мгновение перевёл трепещущий дух.

— Столько великодушных героев отдали свои силы, навсегда ослабели ради того, чтобы я завершил обряд и пришёл сюда, смог дотянуться до посоха и секиры в момент, когда они доступнее и беззащитнее всего в истории. Тик-так, до секунды принудительного возврата осталось… шесть минут.

Король варваров слушал всё это с растущим шоком на искажённом от противоречий лице, под конец резко встал, открыв рот, и хотел что-то выкрикнуть, но не успел.

— МОЛЧИ! — рявкнула синекожая, её лицо стало ужасающим, а глаза сверкали энергией, она выросла в размерах, словно войдя в статус аватара или что-то вроде того. Отзвуки громового гласа буквально раскатились по залу. — Грондар, если ты скажешь лишнего, может совершиться парадокс! Если прошлое поменяется, лавина изменений будет шириться с каждым годом, меняя судьбы миров, тогда любой из нас может не родиться!

Она обвела нас всех пылающим взором.

— Не говорите ни слова, по которому житель прошлого может узнать будущее, ибо мы доподлинно не знаем, как работает время! Вдруг он поменяет какое-то из своих исторических решений и все события пойдут по-другому? Тогда ткань истории перепишется и каждого из нас может не стать.

— Да, молчите, — смиренно кивнул птиц. — Главное, что бы хотело узнать моё сердце, я уже услышал, а остальное не столь важно.

Я подумал, что разобраться в деталях безумия, которое сейчас происходит, можно и попозже, и высказал пришедшую в голову мысль:

— Постойте, тогда вы можете получить посох от меня в аренду, скажем, на 5 секунд. Всевидящее Око защитит сделку, чтобы она не стала обманом доверчивого новичка. Вы свяжете ваши судьбы, передадите мне знание планарной навигации и вернётесь… в своё время. После чего мы продолжим аукцион, и артефакт получит его победитель. Такой вариант устроит досточтимых покупателей? И Всевидящее Око?

— Устроит, — рявкнул Глаз почти быстрее, чем я закончил фразу. — И можешь не беспокоиться, что он сбежит вместе с палкой или как-то её испортит, этого не будет, не под моим надзором! Храм берёт на себя ответственность.

— Нет!! — воскликнули дочь джиннов и король варваров хором.

— Могу я узнать, почему?

— Связь судеб Часовщика и артефакта, тем более, через толщу столетий, темпорально исказит посох! — выдохнула чародейка. — Это сделает процесс извлечения магической схематики, и без того крайне сложный, почти нереальным. Смысл покупать исчезнет из-за риска потерять деньги и угробить артефакт в попытках разложить его на основы! Поэтому я против.

— А я не хочу быть овцой, которую стрижёт пастушок серого ранга, — зло оскалился король Грондар и уселся на место. — Хочешь и с нас содрать деньги, и хапнуть мифическое умение с этого перьеносца? Это слишком выгодная сделка, с какой стати ты должен получить столько выгоды?

— Пять минут, — молящим шёпотом произнёс птиц. — Несколько тысяч захваченных миров истекают страданием, и десятки новых планет застыли в ужасе перед армадой завоевателей. Каждый день под властью зетрангов страдают мириады обычных живых существ. Новые и новые миры обагряются кровью, рушатся жизни целых цивилизаций. Держать бесконечные толпы несчастных под пятой захватчиков даже на один лишний день — не стоит всех денег мира.

Птичье лицо было печальным, а искренний и полный сочувствия голос брал за душу. Он молил меня забить на аукцион, на выгоду и прибыль ради мириадов невинных существ — и если это правда, то как вообще можно отказать? Ведь если Часовщик получит связь с легендарным посохом, то сможет победить артефакт и Молага на Полях Хаоса в решающей битве межмировых масштабов.

Как я могу отказать ему ради далеко не самых больших денег, пусть и значимых лично для меня в данный момент? Представьте, что одним обыкновенным, ничего не предвещавшим утром к вам в квартиру пришёл Януш Корчак из 6-го августа 1942 года и умоляет коснуться какой-нибудь старой книги, которая позволит ему спасти себя и детей от газовых камер? Или явился простой мужик в гимнастёрке и говорит, что я могу одним своим решением помочь победить фашистов во Второй мировой? Кто вообще может отказать в такой ситуации? Даже если владелец книги небогат и завтра аукцион, где он рассчитывал получить миллионы? Да похрену на любые миллионы!

Нет, происходящее не могло быть манипуляцией и инсценировкой, сравните с банальной хитростью дома «Либратум» ради лишних пары-тройки тысяч звёзд. Их схема развода понятна, но никто не будет придумывать такую странную темпоральную аферу лишь для того, чтобы обмануть незадачливого продавца. Безумен или нет, птиц говорил мне то, во что верил сам. В его подрагивающих кончиках крыльев пряталось больше ценности, чем в любом исходе аукциона.

Казалось, вокруг меня и посоха буквально проворачиваются жернова истории, не зря Всевидящее око сразу ошалело, когда Часовщик раскрыл причину своего прихода.

Я мысленно обратился к Щёлкарю, он должен был слышать происходящее через связь крови! Но после томительного молчания ощутил, что белк в полном ахере и понятия не имеет, как поступить. Его инстинкты выживания говорили, что с безумным птицем лучше не связываться, но, в отличие от безжалостного варвара Грондара, белк лишь казался тёртым циником по жизни. Как и меня, сейчас его захватило видение мириадов страдающих побеждённых под безжалостной пятой зетрангов. Щёлкарь тоже ощутил нечто огромное: будто сама жизнь заглянула нам в глаза и задавала прямой и важный вопрос.

Что ты на него ответишь?

— Четыре минуты, — дрогнувшим голосом сказал птиц.

— А я согласен, — вдруг проронил демон. — И вы, если подумаете, ответите тем же.

— Это ещё почему? — прищурился король Грондар, и синекожая вторила ему взглядом.

Старый демон наклонился к ней и прошептал что-то на ухо, я видел, как изменился взгляд чародейки, вся энергия и свечение выветрились прочь, она стала задумчивой и… печальной? Встала, быстро прошла по переходу на ту сторону и зашептала варвару, тот пытался спорить, но чародейка приложила палец к его губам и продолжала неслышно объяснять; секунды спустя король замер и удивлённо покачал головой.

— Погреби меня лавина, — сказал он тихо и поёжился.

— Три минуты, — нервно курлыкнул Часовщик.

— Мы согласны! — за троих ответил демон.

В ту же секунду же в моём меню появился текст договора: «Арендатор Кворквоу Часовщик получает легендарный посох Молага „Звезда смерти“ в своё владение на 5 секунд с правом коснуться посоха, но без права на иные манипуляции…» дальнейшее подробное описание того, что птиц не может сделать, шло списком на 5 страниц. Больше того, в подкрепление этой сделки от него требовалось открыть Всевидящему Оку полный доступ к своей душе и позволить поставить некий Якорь Абсолюта, который удержит его от бегства и иных хитрых манипуляций. В общем, сделка выглядела филигранно продуманной и защищённой.

Опять же, я не мог себе представить варианта, при котором всё происходящее — обман и фарс в стиле «Одиннадцати друзей Оушена», потому что идти на такую переусложнённую схему было просто смехотворным. Щёлкарь мог изначально заманить меня на пиратский кораблик, отвезти в Думрок вместо Золотого города и там с капитаном Несмитом забрать артефакт силой. Ну, как вариант чего-то простого и рационального.

Поэтому я быстро глянул договор и скрепил его согласием, а Кворквоу сделал то же самое, вовсе не глядя и не читая, его взгляд снова упал на резной ларец с фиолетовой печатью. Свечение вокруг посоха изменилось, я осознал, что всё это время мог управлять им, а теперь уже не могу. Птиц потянулся к артефакту и сжал его обоими рукокрыльями, прижал к себе и замер, закрыв глаза; по его телу и посоху прошли мощные аметистовые отсветы. Четыре… три… две…

Кворквоу выпустил Звезду смерти и отступил назад, я с облегчением наблюдал, как артефакт вернулся в мою собственность. Все его характеристики и описание остались неизменны, я на всякий случай проверил.

— Секира, — сказал птиц жадным, не требующим отлагательств тоном. — Осталось две минуты, где она?

Ответить на этот вопрос мне было сложно, потому что ответ неприятен. Но пришлось.

— Я уничтожил её, потому что не понимал истинной стоимости. Принёс в жертву как предмет нужного ранга, чтобы призвать Ткача Тишины.

Дочь джиннов ахнула, король Грондар обрушил метеор ругательств, и даже старый демон не сдержал резкого стона:

— Как ты мог⁈ Легендарный предмет⁈

— Я должен был спасти свою жену и счёт шёл на секунды.

— Призови Ткача Тишины, — кротко потребовал Кворквоу, умоляюще на меня глядя. Именно потребовал, и именно кротко.

— Для этого нужен эпический предмет или мерц оранжевого ранга.

— Поправка: два эпических предмета или мерца оранжевого ранга, — почему-то возразил птиц.

— У меня нет даже одного.

— Ну держи.

Король Грондар выхватил кинжал из ножен и с оттягом и удовольствием швырнул в меня. Я даже не успел среагировать, кинжал вонзился в плечо, снял 150 хитов — и я понял, что таким истинно варварским способом мне его подарили. Сдержал стон, схватил клинок за гарду и тут же принёс в жертву, сказав слово силы:

— Одим'Хейзар!

Пространство дрогнуло, его прошила кривая узкая прореха и оттуда вышелестел, выкарабкался нечеловеческий Ткач: белесое тело и множество насекомообразных ног. Голова неестественно изогнулась и безликое лицо уставилось на меня.

— Восходящий. Ты снова призвал меня. Зачем?

У иерарха Башни Богов не было рта, рты раскрывались по всему его телу, состоящему из переплетённых нитей, и каждую фразу Ткач говорил хором из десятков шелестящих голосов.

— Понятия не имею, — признался я. — Зачем, мистер Часовщик?

— Точный момент пространства-времени, когда этот человек принёс в жертву зубастую секиру Дагора, чтобы призвать тебя в прошлый раз?

— И-ш-ш-ш-ш-ш-с-с-с-с… — поток неразборчивого шелеста полился из десятков ртов Ткача, но для темпорального мага это были понятные координаты; его рукокрылья взлетели и начали плести стремительную волшбу.

— Что ты творишь! — воскликнула дочь джиннов в ужасе. — Двойная темпоральная петля, если твоё заклятье сорвётся, ты уничтожишь весь…

— Вот и не говори под руку, — отрешённо улыбнулся Кворквоу, и чародейка смолкла.

Весь зал заполнили отсветы его волшебства, и Чистота во мне обмерла, почувствовав магию девятой ступени и потоки четырёх стихий сразу: хаос, порядок, аурис и нокс. Вместе их содрогавшееся плетение, соединение несоединимого, превращалось в непостижимую стихию времени. Потоки водопадов замедлились и замерли, капли зависли в воздухе, а лепестки цветов остановились в бурлящей воде. Время вокруг словно превратилось в густой кисель, мы все задохнулись в нём, но были в сознании, словно наши разумы вошли в синхронизацию с происходящим вопреки замедлению потока.

— О-о-о-о, — захлебнулся восторгом Глаз.

— Вторая оранжевая жертва! — потребовал птиц и указал почему-то на меня.

Синекожая тут же бросила мне эпический мерц, я поймал его, не понимая, почему и зачем — а Часовщик широко раскинул крылья.

Между которыми раскрылось иное пространство, как зияющее окно. Я уставился на самого себя, напряжённо стоящего спиной, сбоку в кресле у книжного стеллажа лежала Мира без сознания; мы находились в личных покоях только что почившего Ингвара Искусника, и я протягивал вперёд и вверх зубастую секиру Дагора, собираясь потратить её на призыв Ткача.

В этот момент Кворквоу, как опытный дирижёр, остановил время внутри.

— Нарушение порядка вселенной, затрагивающее этаж Башни Богов, — прошелестел десяток голосов, и Ткач Тишины угрожающе потянулся к птицу. — У вас десять секунд на то, чтобы восстановить равновесие. Девять…

— Забери секиру! — задушенно выдохнул Кворквоу, и я увидел, как тяжело ему удерживать хитросплетение двойной темпоральной петли. — Забери, только ты сможешь её коснуться!

Я торопливо шагнул в провал пространства-времени, взял секиру из рук застывшего Яра, ведь она была моей собственностью! А на её место вложил оранжевый мерц. Дерзкий замысел темпорального мага стал ясен: как только время двинется, предмет в руках Яра исчезнет, как и должен, и он даже не успеет осознать подмены! Я шатнулся назад и выпал в настоящее, дирижёр мастерски свёл крылья и завершил филигранное плетение своей судьбы.

— Баланс восстановлен, — прошелестел Ткач. — Угроза парадокса нейтрализована.

— Одна минута, — счастливо сказал птиц, дрожа от слабости.

Время выдохнуло и побежало своим обычным торопливым ходом, тик-так, тик-так.

— Подари мне секиру, на несколько секунд, — умоляюще прошептал птиц.

Я не стал даже пытаться ждать появления договора аренды, а просто передал ему второй легендарный предмет. Кворквоу приник к нему, как к родному ребёнку, фиолетовые всполохи пронизали их обоих.

А внутри меня всё сжалось от ужаса, потому что в тот же момент на дальнем конце зала возникла точка концентрированной тьмы, и из неё вырвался чёрный ворон. Взмахнув крыльями, он бросился ко мне: быстрый, вёрткий, летящая смерть. У меня было полторы секунды, чтобы успеть что-то сделать — но я никак не мог ему помешать.

— Убейте его! — только и успел крикнуть.

Ведь отдав Часовщику посох Молага, я следовал собственной выгоде сделки, а подарив ему секиру Дагора, совершил искренний и бескорыстный поступок. Тьма карала меня за добро, и приходилось бороться с накатывающим параличом ужаса и бессилия хоть как-то помешать ворону.

Ворон с жутким клёкотом врезался мне клювом в лицо, я в последний миг превратился в свет и метнулся в сторону — но зал был слишком мал, чтобы выиграть хоть какое-то существенное время. Сейчас немезис сделает стремительный вираж и нырнёт ко мне снова. Переход в эфирную форму с кольца от ворона не поможет, он увидит меня и в эфирном слое и одно прикосновение закончит все метания и весь мой путь. У меня ещё одна вспышка ауриса, за стремительностью света даже ворон не успевает угнаться, но после этой вспышки — всё.

Я воплотился в углу, развернулся, приготовившись глянуть налетающей смерти в лицо… но ворон застыл в том месте, где я был мгновение назад, и вокруг него пузырился шар клейкого, густого геля. Всё хищное тело ворона подрагивало, пытаясь вырваться, но не могло. Я заметил, как коготь немезиса пополз к его горлу — он пытался убить себя, чтобы возродиться с иммунитетом к такой магии!

Меня бросило в холод от мысли, что сейчас у него получится, но гель словно понял и стремительно затвердел именно в этом месте, лишив ворона подвижности. При этом он не мешал дыханию и даже являлся питательной средой, но обездвиживал полностью.

— «Либратум» защищает своих клиентов, — проурчал Глаз. Я заметил, что никто из покупателей даже не пошевелился. — Это прописано в договоре.

— Не беспокойся, — сказала дочь джиннов. — Что бы это ни было, местная система защиты удержит твоего убийцу, пока ты не покинешь Базарат. Покушения и попытки влияний во время аукционов и сделок — частая угроза, поэтому мы и платим крупные суммы официальным домам, чтобы они могучей магией и благословением самого Обу-Хурая защищали нас от эксцессов.

Я мог лишь молча выдохнуть.

— Свершилось, — прошептал тем временем птиц, которого вся эта возня обошла стороной.

Он вернул мне секиру и откинулся назад почти без сил.

— Поразительно, — вздохнула синекожая. — Я пришла сюда за артефактом, а получила участие в судьбоносных событиях истории. Возможно, это стоит моих потерь.

— А моих не стоит! — рявкнул король Грондар. — Мне нужна компенсация.

— И она будет, — прошептал Часовщик, взгляд которого отсчитывал последние секунды до точки невозврата. — Видите ли, маг знает собственную магию, когда видит её.

Он указал на резной ларец с фиолетовой печатью.

— Это моя родовая печать, а у меня нет наследников и потомков, значит, это я её поставил… Когда-то потом. В моём будущем и вашем прошлом. Значит, я выжил после сражения и смог послать каждому из вас благодарность через века.

Он поднял слабую руку и повернул кисть в сложном жесте, печать вспыхнула и развеялась, сомнение почему-то мелькнуло в глазах птица, он устало вздохнул:

— Надеюсь, внутри вас ждёт достойная награда. Яр, подойди, я вложу в тебя умение. И от лица освобождённых народов спасибо каждому из вас за…

Мир содрогнулся в кратком спазме, и удивлённый птиц исчез. Я ощутил глухое разочарование от того, что не успел получить такой ценный и желанный дар… но это было куда менее важно, чем то, что мы успели сделать.

— Потоки стабильны, — прошептал Ткач Тишины. — Моё присутствие больше не нужно.

— Спасибо, — кивнул я, хотя ему была совершенно безразлична моя благодарность, он просто ввернулся обратно в прореху и ушёл туда, где обитают подобные удивительные существа.

— Хо-хо-хо, — пробулькало Всевидящее Око, абсолютно довольное произошедшим. — Историческая сделка совершена, поздравляю всех участников! А мы продолжаем наш прерванный аукцион.

Дочь джиннов почему-то откинулась назад и закрыла лицо ладонями. Демон покачал головой, и даже Грондар был мрачен. Никто из них не двинулся, чтобы подойти к резному ларцу и заглянуть внутрь.

— Что не так? — спросил я, пытаясь уложить в голове всё, что произошло.

— Ты из нового мира, который только становится частью Башни Богов, — сказала синекожая. — Ты не знаешь историю… И не понимаешь, что сейчас произошло.

— Объясните же.

— Империя зетрангов была одной из самых огромных и мощных в истории, — сказал старый демон. Они покорили двенадцать с половиной тысяч цивилизаций и правили на протяжении четырёх тысячелетий. Их предводители по силе превосходили богов. Даже ныне ослабленная и разбавленная кровь зетрангов гуляет по множеству миров, от неё произошли креосы, тайро, рой мехаар.

Вот как. Значит, рогатые тайро, серые и безжалостные воители, с которыми я уже столкнулся, были дальними родственниками и потомками зетрангов и их эпохи завоевания и размножения в завоёванных мирах…

— На то, чтобы сломить империю сокрушителей, ушло больше сотни лет, и всё началось с вражды двух наследников павшего императора, двух братьев: Молага и Дагора. Они ненавидели друг друга, их вражда расколола империю на три части. Не буду углубляться в исторический экскурс, там было слишком много событий, чтобы сейчас пытаться их рассказать. Но в решающий момент посередине столетия раскола, когда объединённые армии тысячи миров уже сошлись с главной армадой зетрангов на Полях Хаоса, два непримиримых брата решили объединиться, чтобы спасти основу рушащейся империи, сжигаемой их враждой и сотней внешних войн.

Демон вздохнул, вспоминая сказания о временах до своего рождения.

— Это было шесть столетий назад, и тогда архимаг Часовщик, обладавший уникальным темпоральным даром, смог совершить невозможное: он отделил себя вместе с Молагом и Дагором и верхушкой командования зетрангов, вместе с самыми сильными их артефактами, и заключил в стазис. Историки не понимали, как ему в одиночку удалось нейтрализовать существ 500+ уровней и их свиты, носителей легендарных артефактов. Ведь Молаг и Дагор были сильнее большинства обычных богов.

— Но теперь понятно, как он смог! — воскликнула чародейка. — Кворквоу нашёл точку во времени, когда артефакты максимально слабы: в своём нынешнем практически развенчанном, «призрачном» виде. Он смог обрядом перенестись в будущее, стать хозяином обоих артефактов в системе Башни Богов и войти с ними в резонанс, поэтому против него они стали бессильны. Больше того, они и явились якорями, благодаря которым Часовщик удержал Молага и Дагора в стазисе, а те так и не поняли, что их держат их собственные верные артефакты.

— Сколько магической зауми, — буркнул король Грондар. — Но суть ясна.

— Со стороны Часовщика это было самоубийство, причём мучительное, — проронила дочь джиннов. — Он стирался из реальности, удерживая врагов в плену. И когда он умер, доведя себя до истощения, они освободились. Но за это время на Полях Хаоса прошёл год. Армия зетрангов, лишившись верхушки руководства и самых сильных воителей, была разбита и рассеяна. До полной победы над империей оставалось ещё несколько десятков лет, но конклав архимагов подготовился к завершению стазиса и возвращению Молага и Дагора. Их победили, убить не смогли, но заключили в нерушимую тюрьму, которая пила их силы и ослабляла их год за годом, десятилетие за десятилетием. И спрятали её на этаже Башни Богов, который недостижим никому, кроме тех, кто связан с судьбой Молага и Дагора… А ты оказался связан с ней сегодня и потому получил доступ на этаж ранее.

— Они почти вырвались из своей тюрьмы, — сказал я. — Но были страшно ослаблены. Такие старые, измученные и несчастные, ненавидящие всех и вся.

— Ты дрался с ними? — варвар подался вперёд и прищурился.

— Я убил их обоих.

Все трое покупателей выдохнули.

— Тогда я думал, что просто пытаюсь выжить. Теперь я знаю, что убил их за Часовщика. И за всех тех, кому зетранги причинили страдания.

— Что ж, — вздохнула чародейка. — Для меня аукцион закончен. Конечно, теперь появилось два артефакта вместо одного, но оба с темпоральным искажением, так что моя коллегия отказывается от права на покупку. В сухом остатке я потеряла взнос, но это ерунда, и потратила оранжевый мерц, что досадно. Но стоит участия в исторической вязи судьбы.

— Погоди, но ведь ларец. Там же наверняка лежит какой-то дар от…

— Ты что, не слышал, что я сказала? Кворквоу мучительно погиб. У него не было учеников и потомков, потому что во вселенной слишком мало существ рождается с даром четырёх противоположных стихий. Во всём многообразии миров исчезающе мало темпоральных магов! Поэтому Часовщик не мог оставить тебе подарка, передать его через столетия и прислать в нужный день в дом «Либратум» для этих торгов.

— Но это же была его печать? — возразил я. — Кворквоу сразу её заметил и узнал, он ещё и так понял, что его замысел удастся. И откуда-то здесь взялся ларец.

— Что ж, — пожала плечами магичка. — Сегодняшний день был весьма странным, за пределами моего воображения. Пусть он станет ещё чуть-чуть страннее, я не против.

Мы встали и подошли к ларцу, я открыл крышку, и день действительно стал чуть-чуть страннее. На дне ларца лежало пять предметов: оранжевый мерц на листе пергамента со сложной магической схематикой; кинжал пурпурного ранга с чеканным изображением гор на гарде; свиток «Учебник планарной навигации» и обгорелое, старое, скукоженное перо погибшего в исторической битве Кворквоу Часовщика… то есть легендарный компонент.

«Вы получили легендарный компонент. Это выдающееся событие, поздравляем! Вы можете в любой момент применить компонент и получить +1000 % к успешности любого выбранного действия».

Так просто и коротко. Настолько судьбоносно.

— Я понятия не имею, как он смог это сделать, — призналась чародейка, приняв мерц и схематику.

— А мне всё равно, — усмехнулся король Грондар, принимая подарок. — Новый клинок на ранг выше прежнего, и меня это устраивает.

— Что же, я вас покину, — кивнула синекожая.

— Мы так и не узнали вашего имени, госпожа? — спросил демон.

Она секунду сомневалась, но потом ответила:

— Лазуриэль Элсинская, дочь наместника Динариса. Будем знакомы.

— Мы продолжаем торги! — недовольно булькнул Глаз, требуя уже наконец вернуться к аукциону.

Буквально пять минут спустя я продал демону так желанную ему зубастую секиру за семь тысяч звёзд, а довольный король горных варваров получил себе посох за семь.

Я уплатил десятую часть сделки дому «Либратум» и с рекордной для меня суммой в 12602 звёзды вывалился на чистый солнечный воздух площади Вериктората, ощущая полную нереальность происходящего.

Щёлкарь подошёл ко мне, пришибленный и встопорщенный.

— Ну дела, — развёл он руками. — Даже не знаю, что сказать. Положи деньги в банк, во-первых, будешь получать проценты за каждый базаратский месяц, а они короткие. Во-вторых, не ограбят.

— Уже положил, по совету «Либратума», — кивнул я. — Оставил только немного на расходы и твою долю.

— Моя доля… — замялся Щёлкарь. — Я, конечно, падок на золотишко. Но я не выполнил условия сделки в полном объёме. Выбрал дом, который пытался нас развести; не смог быть с тобой и тебе пришлось со всем справляться самому. В общем, не претендую на двадцать процентов, достаточно десяти.

— Как ты можешь быть таким честным? — удивился я. — Ты же торговец. Из Базарата.

— Пфф. Во-первых, нынешние десять процентов равны тем двадцати, на которые я рассчитывал. Потому что ты продал два артефакта вместо одного. Так что я ни гроша не теряю. Во-вторых, для меня честь торговца — не пустой звук. В-третьих, с человеком, который пришил двух бывших богов, лучше быть осторожным.

Он ткнул меня локтём под бок, принял причитавшиеся 1260 сияющих монет, после чего у меня осталось 1342 звезды в инвентаре и ровно 10к на счету в Золотом Банке Базарата.

— Ну, теперь надо отпраздновать великолепную сделку! У меня есть на примете одно заведение в этом пафосном городе, я мечтал попасть туда уже давно. Пойдём?

— А пойдём, — воскликнул я, потому что после всего произошедшего требовалось и выдохнуть, и пораскинуть мозгами о том, что делать дальше, да и просто поесть.

— Едальня в Усладионе, на краю парка у сверкающего озера, в одном из самых лакомых мест. А называется «Луна в стакане».

Если б я знал, что будет в этой «Луне», я бы заранее подготовился. Но кто же знает, что ждёт нас впереди? Даже темпоральные маги — и те не в курсе!