Найти место встречи было не так-то просто.

Ведь реальной карты или навигатора мне никто не предоставил, они прокачивались спецспособностями — стоит взять такую в будущем, это удобно. А системная карта, на которой Щёлкарь поставил отметку, была максимально общей: вот очертания границ Думрока, вот синяя точка — вроде бы недалеко от края лесов. Но когда перед тобой раскинулись десятки кряжистых гор и холмов, усыпанные сотнями рощиц, поди пойми, где эта Лощина Контрабандистов? Приметных элементов ландшафта и явных ориентиров не наблюдалось.

Хотя граница между степью Оронгай и холмистыми лесами Думрока была чёткая. Я поднялся повыше, чтобы рассмотреть бо́льшую площадь и сориентироваться. В это время взошла полная луна (в Базарате она всегда полная) и хорошо освещала местность, так что я наконец заметил лощину вдали: узкое ровное место в мешанине холмов и оврагов, чистое от леса. Ба, да там горит зелёный алхимический огонь, заметный издалека, выходит, контрабандисты не особо и прячутся.

До встречи оставалось примерно пятьдесят минут, всё же я вылетел с запасом, а по дороге ничего не приключилось (ура). Разумнее всего прилететь на точку заранее и осмотреться, а если Лаурентис готовит засаду, застать его врасплох. Вот только верхом на ковре и в ярком лунном свете я буду заметен издалека, как только окажусь над лощиной.

Лучше снизиться ещё над лесом и на бреющем полёте двигаться у самой земли. А может, стоит применить одно из двух скрывающих средств, что у меня есть: Грань сумерек для скрытности или кольцо эфира для перехода в эфирную форму, в ней я тоже буду незаметен, особенно ночью. Логичнее подкрасться к точке встречи под сумрачным покровом, ибо эфирная форма полезна ещё и для защиты, быстроты, это может пригодиться позже.

Рассуждая так, я начал снижение и прошёл над низким, красиво изогнутым хребтом, покрытым курчавым ковром мрачно-зелёных крон. И вдруг заметил одинокую женскую фигурку, которая спокойно шла по ночному лесу, — а за ней в отдалении, прячась во мраке чащи, крался уже знакомый монстр: эррис, громадный шестилапый волк на очень вытянутых ногах с пылающими жёлтыми глазами! Они как раз вышли на узкую прогалину у кривого оврага, там я и заметил обоих. Что забавно, девушка была в зелёной шляпе, ну почти красная шапочка.

Эррис чёрной тенью выскользнул из сплетения деревьев и бросился вперёд, стремительно сокращая расстояние до беззаботно топавшей девушки, а та остановилась у группы деревьев и бурелома. Бежать ей было некуда! Я мысленно чертыхнулся и резко спикировал вниз, стараясь приземлиться между ней и волком, ибо в предыдущее посещение Думрока хищник 28-го уровня был для меня слишком опасен — а сейчас вполне можно сразиться.

— Берегись! — крикнул на подлёте и развернулся сбоку от девушки, героически выхватив Вершитель.

Она обернулась и уставилась на меня с изумлением, а эррис резко затормозил всеми лапами и оторопело замер. Его взгляд был более ошарашенным, чем у девчонки.

— Ты чего пугаешь Дымочка? — спросила она строго. — Дымочек, не бойся, малыш. Глупый дядя с неба уже улетает куда летел!

— Э-э-э, — только и смог сказать я.

— Стой, ты курьер с Земли, привёз мой заказ?

— Какой заказ? — ради интереса спросил я.

— Подборку журналов «Cosmo» за девяностые годы и банановый латте из «Старбакса»? — прищурилась девушка, эти слова посреди чащи Думрока прозвучали максимально неожиданно.

Зато теперь я как следует её рассмотрел.

Это была бойкая симпатяга лет двадцати-с-чем-то, со слегка мрачным лицом, ярко-зелёными пышными кудрями, в одежде травницы, удобной для походов. Она изогнутым инкрустированным ножом срезала с дерева необычные наросты-лишайники, когда я свалился с неба. Следом за девушкой ходила на четырёх курьих ножках плетёная корзина, в которой уже лежало полно грибов, кореньев, трав и прочих клубней. Урожайный у травницы выдался вечер.

— Ну чего завис, приём? — она помахала рукой с ножом.

— Я с Земли, но без «Cosmo» и латте. Просто пролетал мимо, увидел монстра, который за тобой бежит, и подумал, что тебе грозит опасность.

— Типичный мужик-шовинист. Конечно, если баба, то обязательно надо её спасать. А что я тут хозяйка и это мой ручной монстр, в голову не пришло?

— Не пришло, — признал я. — Знаешь ли, в жизни чаще бывает первый сценарий.

— Это в твоём неразвитом патриархальном мире, чувак, — хмыкнула она. — А в нормальных мирах с развитой магией женщины могут за себя постоять. А могут и так тебя отделать, что мало не покажется.

Надо сказать, что её наезды были не злобными, она вроде и пылесосила меня с позиции превосходства, но делала это с ноткой иронии и игры.

— Ладно-ладно, — хмыкнул я. — Теперь вижу, что ты сильная, независимая и вообще.

— М-м, — кивнула она, обаятельно сдув кудри с глаз. — Дымочек, держи.

Эррис наблюдал за нашим разговором и принюхивался ко мне издалека, похоже, в присутствии хозяйки волчара робел. Она воплотила из инвентаря здоровенный кусок окровавленного мяса и с усилием кинула эррису, тот в прыжке поймал добычу и канул в грань сумрака, растворившись в ночных тенях. Красиво.

— Не бойся, путник, это не человечина, — покровительственно сказала кудрявая.

Интересная девушка. Она закончила срезать с дерева лишайники, пристроила в корзину и повернулась ко мне.

— Так куда ты летел?

— В Лощину контрабандистов.

— Это вон там, — безошибочно указала травница. — Их делянка граничит с моей рощей. Утомительные ребята: забитые стрелки, шумные разборки, почти ни дня без приключений.

— Ты с Земли, что ли? Слишком по земному говоришь.

— Вот ещё. Это предки мои были с Земли. И, заметь, свалили из вашей провинциальной глухомани в конце шестидесятых. А я уже местная.

— Тем не менее, ты в дискурсе современного феминизма, значит, связь не потеряла. И в каком это смысле: «глухомань», как будто ты здесь живёшь в столице мира!

— Я в гармонии с природой живу, чувак, это другое, понимать надо, — весело ответила она.

— Кстати, Джесси Отшельница, если ты травница и алхимичка, то наверняка у тебя можно купить что-нибудь полезное? — спросил я, прочитав инфотэги. — Какую-нибудь пыльцу для повышения чувствительности, чтобы вовремя заметить засаду?

— Есть, конечно. Только я с непроверенными закупщиками не работаю.

— Какая ты гордая!

— Ну ладно, Яр Соколов, раз ты упал с неба, чтобы меня спасти, сделаю исключение. Но с наценкой за твой шовинизм, — она ухмыльнулась.

Я подумал, что даже с наценкой у неё стоимость от производителя будет ниже, чем в Базарате.

— Идёт.

— Тогда топай за мной.

— У меня времени минут двадцать, не больше.

— Успеем, здесь рядом. Но предупреждаю один раз: без выкрутасов. Я строгая и накажу так, что мало не покажется.

— А я не слепой и вижу, что ты пятидесятого уровня с меткой хозяйки этой земли. Значит, у тебя здесь повышенные силы. К тому же, если ты спокойно живёшь одна в Думроке, рядом с Лощиной контрабандистов, значит, у тебя такая клиентура, что обижать никто не посмеет. В общем, серому нубу вдвойне глупо с тобой связываться.

— М-м, — удовлетворённо кивнула она.

— Однако, Джесси, ты тоже не права.

— В чём же?

— С ходу вешаешь ярлыки, определяешь меня через гендер, бла-бла-бла, — улыбнулся я.

— Тоже верно. Просто мужиков весело припечатывать всей этой феминистической риторикой, обычно они начинают краснеть и суетиться, громко дышать. Один джарр так распалился, что напал на меня с кулаками, после драки я его полечила и помирились.

— Вот-вот, пользуешься своим положением хозяйки и провоцируешь конфликт, чтобы самовыразиться на невинных прохожих.

— Ну, если ты добропорядочный путник без недобрых намерений, то и конфликта не будет, — пожала плечами травница.

И мы потопали к ней в избу.

— Как у тебя классно, — не мог не оценить я, ибо внутри избушки царил уютный колорит и смесь удивительных запахов.

Повсюду стояли банки и пузырьки зелий, сушились травы и коренья, лунный свет из открытых окон смешивался с тёплым огнём очага и свечей. В очаге клокотал котёл с зелёным варевом, возле сидел на карауле чёрный кот с умными глазами, он был явно готов выключить огонь, когда кипение доведёт жидкость до нужной кондиции.

— Мрр? — спросил он осторожно, глянув в мою сторону.

— Мурр-мяу, — по-кошачьи ответила Джесси, и кот успокоенно кивнул.

— Надо прислать к тебе жену на закупки, она начинающая целительница.

— Присылай, особенно, если она красивая, — сощурилась Джесси. — Отобью её у тебя.

— Это вряд ли. Значит, тебе всё же скучно жить одной, Отшельница?

— Мне же не привезли журналов из девяностых. А за восьмидесятые я уже все прочитала.

— Наверное, рано или поздно привезут, хотя насчёт кофе не уверен. А как твои предки смогли уйти с Земли в Башню в конце шестидесятых? Ведь Башни и порталов тогда ещё не было.

— Согласно преданиям, Башня Богов уже приходила на вашу планету в древние времена. Но тогда чемпионы человечества отбили право на существование и получили десять тысяч лет спокойствия и защиты. Вокруг Земли был воздвигнут великий Барьер — но кое-какие связи с остальной мультивселенной остались, для самых посвящённых.

— Ценная информация. Поразительно: я просто летел над Думроком, случайно увидел тебя в лесу, а в итоге узнал то, что хотел выяснить все последние дни!

— Ничего поразительного, просто у тебя нить судьбы звенящая.

— Это ещё что значит?

— Тебе твой Ключник не объяснил?

— Я не знал, что нужно спрашивать.

— Коты-менталисты хитрые, не больно-то им доверяй. Их раса называется сардони́ксы или просто никсы, в древности они были одними из тех, кто владел Землёй и тайно управлял человечеством. Может, никсы до сих пор мечтают вернуться, кто их знает…

— Ты просто кладезь полезных знаний, Джесси, откуда они у тебя?

— Предки зациклены на этой теме, всю жизнь копали историю и писали «Белую книгу». Они предвидели, что Башня вернётся, даже культ создали, чтобы готовиться к её приходу и помочь человечеству выжить. Но их посадили в лечебницу, насильно кололи и поили таблетками, пришлось им сбежать с вашей шикарной планеты.

— Жаль, что так вышло. Но как они сбежали?

— Обратились к великой силе виталиса, которая пронизывает все живые миры, провели обряд воззвания — и им помог один из старых богов, Цернуннос.

— Вот как.

— Он прожил пару тысяч лет на Земле и породнился с вашей природой. Потом люди стали слишком интенсивно развиваться, и Рогатый покинул планету, как почти все старые боги. Но если уметь правильно звать, он услышит даже сквозь Барьер.

— Поразительно. Так что у меня за звенящая струна судьбы?

— Твоя темпоральная линия, или в простонародье струна судьбы, находится в резонансе с Башней Богов. Ты как бы на особом счету, хотя таких восходящих немало, примерно пять процентов от всех. Но у большинства струна едва подрагивает, и лишь у единиц звенит сильнее. Видимо, потенциал у тебя высокий, чувак.

— Есть такое, — кивнул я, ибо врать смысла не было: метка мифического потенциала скрывала мои истинные пределы.

— Вот поэтому ты как бы «заряженный электрон». И события в твоей жизни естественным образом складываются одно с другим в нечто большее: цепочки случайностей и неслучайностей становятся закономерной судьбой.

— Ну не знаю. Больше похоже на рельсы: что Башня ведёт меня по определённому маршруту.

— Чувак, никто специально не ведёт. Просто у тебя самого такое физическое свойство, что ты естественным образом встраиваешься в большое число процессов. Представь, что с горы, усеянной золотыми крупинками, катятся два камня: гладкий и липкий. Ты липкий, это твоё свойство, вот и собираешь голду! Но точном таким же образом к тебе клеится и дурное: больше опасностей, риска и потенциальных врагов.

Хм, а это правда, я и врагов собираю с повышенной скоростью.

— Хотя про золото не очень аналогия, вот получше: представь, что по склону горы тянутся разные ниточки, темпоральные линии других существ. Липкий шар соберёт много ниточек, они прилипнут к нему и начнут влиять на его траекторию. Но главное, оба этих события: и что шар лепится к ниточкам, и как они складываются друг с другом и влияют на дальнейшие события, — вовсе не случайности. И не чья-то жёстко заданная воля. А просто неизбежная особенность твоей жизни и подхода.

— Ну, предположим, — пожал я плечами. — Хотя звучит как метафизика.

— Ну прокачай спиритуализм, развей свой атман и изучи теорию многослойной вселенной, увидишь, что никакой метафизики нет, — пожала плечами Отшельница. — Сплошная жёсткая научная физика. Просто Земля десять тысяч лет была за Барьером, отключена от большинства нитей и явлений, вот ваши учёные и не видели всех этих вещей. Зато шарлатаны ими щеголяли.

— Джесси, даже не знаю, как тебя благодарить за всю эту информацию, — восхищённо сказал я. — Но у меня встреча уже буквально через двадцать минут. Можно я потом приду к тебе в гости на чай и продолжим этот разговор? А сейчас мне надо лететь.

— Да пожалуйста, — кивнула она. — Только условие: один визит — одна покупка. Ты хотел купить что-нибудь для опасной встречи?

— В Думроке же свойство, что каждый нуб может бросить вызов крутому, и на первые три действия местная земля придаст нубу силы, чтобы нанести равный удар. Вот я и боюсь, что на встрече будет враг куда круче меня. Нужно как-то подготовиться.

— Хм, — нахмурилась Джесси. — Учти, у тебя будет реально только две первых атаки по такому врагу: один равный, второй чуть слабее, а третий уже заметно слабее, на него не рассчитывай.

— Понятно.

— И вот тебе идеальное средство: оно поможет не потратить первые две атаки впустую, а сообразить что-нибудь оптимальное.

Травница нашла и протянула мне пузырёк в виде жабы, заполненный фиолетовой жидкостью:

— Зелье жабьей чуйки!

— Жабьей чуйки?

— Не простой рядовой жабы, а королевской пупырчатой квакри из Болот Прозрения. Знаешь, почему это зелье так сложно добыть?

— Понятия не имею.

— А вот квакря бы знала! Потому что эти лягухи предчувствуют ближайшее намерение, которое на них направлено. Задумал поймать жабу и извести её на создание слизевого экстракта? Она прозреет твой план заранее и спрячется, когда ты только начнёшь её искать.

— Как же тогда добыли компоненты для этого зелья? — подозрительно уточнил я. — Хитро обманули жабу?

— Нет, обман на них тоже не действует: королевские квакри чуют истинное намерение за любой комбинацией ложных. Не получится приманить её вкусным червячком, если это ради поимки. Единственный способ: пожелать сделать с жабой что-то исключительно хорошее и абсолютно ничего плохого. Например, касанием скастовать на неё какой-нибудь полезный спелл: «исцеление» или «рост». Возлюбить жабу!

— Тогда квакря подпустит мага-ловца к себе, а после заклинания на касании у него на ладони останется немного слизи?

— Бинго.

— Но тогда ловцу придётся облагодетельствовать не одну жабу, а десяток.

— Именно потому жабозелье стоит денежек. С тебя сотня воронов, путник.

— Так что именно оно делает?

— После натирания лба экстрактом предчувствия ты будешь чуять следующее действие, которое к тебе совершат. Первое точно и ясно, второе уже мутнее, а третье совсем расплывчато. Но это очень поможет и в случае засады, которую ты почуешь заранее. И в случае поединка с превосходящим врагом. При этом зелье не имеет отношения к ментальной магии, оно не читает мысли, а делает тебя чувствительным к собственной линии времени. Поэтому ты прочувствуешь намерение даже тех существ, чьи мысли обычно прочесть невозможно: хоть нежити, хоть даже каких-нибудь големов.

— Звучит круто. Например, в бою с крутым воином я один раз точно буду знать, куда он задумал ударить.

— Не звучит круто, а на самом деле круто, — возмутилась Джесси. — Жабозелье!

Я быстро переодел пояса, включил функцию Пояса оценщика и тот показал рыночную стоимость зелья в 160 воронов. Так что травница не соврала, покупка была выгодной.

— Беру.

— Ну всё тогда, лети. Удачной передряги!

— Спасибо, Джесси!

Зелёный алхимический огонь пылал на вершине невысокой каменной башенки, а вокруг неё виднелся десяток беседок, заросших колючим кустарником и плющом, и пара навесов покрупнее. То есть, идеальное место для тихих встреч, требующих приватности. Между беседками темнели костровые ямы, в центре блестел обложенный камнями родник.

На входе в этот своеобразный кэмпинг сидел скучающий кобольд с выцветшей голубой шкурой, который пытался играть сам с собой в кости, но без особой радости. При виде меня коротышка оживился, влез на валун, чтобы быть повыше и посерьёзнее, встал в важную позу и хрипленько спросил:

— Вы по записи?

— Да, сделка «Иероним».

Кобольд кивнул и указал когтистым пальцем на дальнюю беседку. Продавец с покупателем сняли её на конкретный час, это стоило копейки, а над всем лагерем висел мощный комплекс скрывающих заклятий. Я исполнял роль скромного курьера, моё дело маленькое: сдать редкую вещицу, удостовериться, что Лаурентис перевёл Щёлкарю оплату, и свалить. Ну, ещё выдавить или выбить из Лаурентиса все необходимые нам с Ори сведения, это в качестве бонуса к сделке.

Топая к беседке, я натёр лоб жабьей эссенцией и осмотрелся, на всякий случай прикидывая маршрут бегства. Сегодня лощина контрабандистов пустовала, хотя в ещё двух беседках горели огоньки и шли какие-то переговоры, а в одной из костровых ямы тлели угли и пахло остатками мяса на костре — там сидели несколько друзей в обнимку с пивом и звёздами.

Я глубоко вдохнул и ещё раз проверил все активные эффекты от заклятий и местности: закон равенства Думрока; когнитивный баф от «Стакана радости», который выпил утром в ресторане, он продлится до следующего утра; и только что возникший статус «Предчувствие намерений». Ведь я был уже почти у дальней беседки, если там ждёт засада или агрессия, должен почуять их за пару шагов до входа.

Однако, шагнув в сумрак беседки, я почти столкнулся с обессиленным седовласым человеком в дорогом бархатном камзоле, расшитом серебром, — и почувствовал то, чего никак не ждал: отчаянную надежду на спасение. Именно это был намерен получить от меня Лаурентис Д.

— Вы пришли! — воскликнул он сдавленным голосом и схватил меня за руки.

Это был изнурённый немолодой мужчина с седыми волосами до плеч и выцветшими глазами, на узком благородном лице сочетались породистый нос с горбинкой — и бледная кожа, впалые щёки, оплывшие черты. Когда-то он был эффектным аристократом с горделивой осанкой и взглядом, полным достоинства, но сейчас обратился в потемневшего почти старика, измученного долгой борьбой.

Лаурентис Д. сжимал в кулаке цепочку с миниатюрными песочными часами в витом серебряном круге, от часов шли мощные эманации одновременно виталиса и негатоса — иными словами, в них переплелась магия жизни и смерти. Крупинки песка сыпались в обе стороны: сверху зелёные гранулы виталиса, снизу мрачные крупинки негатоса, а в узком горлышке часов они сталкивались и меняли полярность друг друга, таким образом совершая замкнутый цикл.

Я пока не умел определять Чистотой конкретное заклинание, поэтому не мог сказать, какое действие оказывает пульсирующее поле от этих часов, но оно облегало и пронизывало фигуру Лаурентиса насквозь.

— У нас мало времени! — придушенно выдохнул антиквар, — Скорее Его убейте!

— Кого? — я вырвал руки и отступил назад, готовый атаковать торговца, если почувствую опасность.

— Демона, конечно же, — Лаурентис, не церемонясь, распахнул камзол.

Белая атласная рубаха уже была расстёгнута, под защитным серебряным амулетом бледнела впалая грудь с рельефными рёбрами, а то, что находилось между ними, заставило меня вздрогнуть. Внутрь грудной клетки Лаурентиса было вдавлено демоническое лицо, крупнее человеческого и серо-чёрное, будто вылеплено из выжженого пепла; вокруг раскинулся шлейф почерневших сосудов, подчёркивая инородность этого нароста на человеческом теле.

«Имя: нет. Пепельный эманат 89-го уровня, метастаз старшего демона тьмы/чёрной крови, имя хозяина: неизвестно» , — гласило инфо. — «Одержимый: Лаурентис Демониэль, маг-антиквар 75-го уровня». Ну ничего себе.

Все прочие данные про существо, его эмоции, класс, уязвимость и прочее — были закономерно скрыты. Но так как интерфейс Башни был частью моего сознания, я успел за долю секунды просмотреть справку и узнать, что такое эманаты. Передо мной был отросток старшего демона, живущий в теле одержимого им человека, этакий «удалённый наместник» своего владыки. И если эманат 89-го уровня, то какой тогда сам демон? Явно 200+.

Чёрный лик спал: глаза закрыты, веки мелко подрагивают, а сизые выбеленные губы изгибаются в напряжении и кривятся, словно вот-вот раскроются и закричат. Лицо явно пыталось проснуться — и, честно говоря, я растерялся.

Кто знает, что тут вообще происходит⁈ В голову пришла странная мысль, что этот отросток демона может вовсе не быть опасным и злобным чудовищем: лик казался умным и умиротворённым, хоть и недобрым. А как раз его седовласый носитель может оказаться коварным хитрецом, который заманивает меня в ловушку. Ведь если я первым нанесу удар, то существо выше уровнем получит право атаковать в ответ; может, Лаурентис хочет, чтобы эманат получил право на атаку?

Да и каким образом мне убить демона, чья голова растёт из груди человека? Если прикончить его ударом Вершителя, это же убьёт и Лаурентиса? Чего же он хочет, избавления в смерти? С другой стороны, если демон давно подчинил волю антиквара, а сегодня он применил мощное заклинание с песочных часов, чтобы на время вернуть себе контроль — то было бесчеловечно ему отказывать. И глупо не воспользоваться моментом, чтобы уничтожить демона, пока тот ослаблен!

В общем, вся ситуация была странной и противоречивой.

— Вы одержимы? — выпалил я, чтобы хоть как-то потянуть время и разобраться.

— Уже почти двадцать лет, но сейчас впервые полностью свободен, спасибо этим часам. Однако мгновения истекают, а я не в силах ничего сделать сам: связь одержимого и владетеля не позволяет мне причинить хозяину вред!.. О бездна, Он просыпается, нет, только не снова… Ради всего святого, не позвольте Ему опять безраздельно мной завладеть! Я больше так не могу.

Лаурентис почти стенал от отчаяния — и благодаря чутью намерений я ощущал его боль и понимал, что стоящий передо мной не лжёт. Он жаждал лишь освободиться, чтобы бесконечный кошмар закончился. Сопереживание подстегнуло мою руку, я выхватил Вершитель и занёс для удара.

— Но разве вы с ним не одно целое? Если убить его, что будет с вами?

— Кольцо жизнесмерти! — Лаурентис почти ткнул мне в лицо песочными часами, показывая на крупинки виталиса и негатоса, перетекающие друг в друга в узком горлышке. — Потоки замкнуты в петлю; пока песок движется, магия удержит мою душу в теле, что бы ни случилось с плотью! Часы не дадут мне окончательно умереть ни от каких ран, а стоит демону сгинуть, я смогу себя исцелить…

Он выхватил свиток в красивом чеканном тубусе и развернул, готовый читать заклятие высшего исцеления.

— Скорее рази, пока петля жизни и смерти меня держит!

Я размахнулся и точным движением всадил Вершитель демону в лоб: не так глубоко, чтобы пронзить Лаурентиса, но достаточно, чтобы проткнуть эманату мозг. Глухой и мягкий удар, −39 хитов, это слишком мало для автокрита в голову… и во всплывающей строчке не было сообщения о крите. Значит, внутри пепельной головы не было мозга?

Глаза демона раскрылись и воссияли огнём, рот распахнулся в низком вопле:

— А-а-а-ах… какой восторг. Благодарим тебя, наш корм.

Внимание: вы первым атаковали противника гораздо выше себя уровнем и тем самым сняли с него ограничение на нападение! Теперь вам хана. Нет, система сказала не так, но значение было именно такое: Теперь он имеет право атаковать в ответ.

— Нет!

Лаурентис отчаянно взвыл и захрипел, теряя контроль; свиток выпал из ослабевших рук, тело выгнулось в спазме. Из запрокинутой груди полился стремительный вихрь праха и пепла, и уже секунду спустя в воздухе висел безумный пугающий конгломерат: большая голова и десяток теснящихся вокруг неё хищно изогнутых пепельных рук.

Эманат обманул Лаурентиса и лишь притворился спящим, чтобы антиквар в приступе надежды уговорил меня нанести удар. А я купился на редкую возможность прикончить сильного врага, пока тот ослаблен. При этом я видел искреннее намерение Лаурентиса спастись, в одержимом не было подвоха — но он сам оказался обманут. И сейчас я ощутил жадное намерение демона: убить меня и сожрать мою душу.

— Мы идём к тебе, корм, — эманат подался в мою сторону, облака пепла вздулись, мельтеша в воздухе.

Множество рук ударили синхронно, а я сегодня уже потратил и ускорение ауриса, и фазовый прыжок, они вернутся лишь на рассвете или после выхода с Базарата. Едва успел увернуться от двух неестественно гнущихся пепельных лап, ещё три снёс одним мастерским ударом, но последние две достали меня с двух сторон сразу. В момент ударов из них выросли острые когти литой тьмы и вонзились мне в торс, проехав сверху вниз и вбок, пропахав багровые борозды и в доспехе, и в теле. Острейшая боль заставила содрогнуться.

— 126 хитов!

— 132 хита! (142/400)

Вы потеряли больше половины хитов за одну атаку, проверка системного шока: частичный успех, вас повергло в слабый шок, реакция и физические параметры понижены!

За одну атаку демона я потерял 258 хитов, а ведь он не применил никакой специальной способности! Лишь небрежно осыпал меня градом ударов, что являлось обычным действием для существа с бесконечным запасом рук. Они вырастали из крутящегося вихря пепла и после каждой атаки рассыпались в прах. Я понял, что следующая атака станет для меня летальной.

Время будто ускорилось, сердце забилось с бешеной скоростью, клинок с оранжевым отсветом носился в воздухе так быстро, что я едва успевал соображать, куда бью и что парирую: все действия шли на пределе инстинктов. Кровь текла по бокам и хлюпала под доспехом, боль рвала мышцы при каждом движении.

Кровотечение: −39 хитов (103/400)

С каждым ударом новая пепельная рука рассыпалась в прах, и он повисал в воздухе густыми облаками, так что с каждой секундой боя мне становилось труднее видеть и дышать. Но это не успеет стать проблемой: если я не уничтожу эманата прямо сейчас или не сбегу, он убьёт меня в следующие две-три секунды.

Я воззвал к силе Думрока и закону равенства, система в долю секунды ответила, и всё мое тело осветилось по контуру невиданным приливом сил. На одно действие я стал такого же 89-го уровня, как эманат, — и, идеально извернувшись между четырёх атакующих рук, нанёс ему сокрушительный и точный удар, который прорубил весь конгломерат сразу, сверху донизу.

Крит ×3, −900 хитов! Вот какой дамаг демон может наносить на почти девяностом уровне одной мощной атакой на тройном крите. Тогда ясно, как без критов и множеством сокрушительных, но скользящих атак его когтистые руки сносят с меня по 100−150 хитов.

Голова эманата лопнула и пепел раскатился по беседке густой пачкающей волной, меня отбросило бы назад, не отпрыгни я сам чуть раньше. В момент возвышения до уровня противника мои хиты резко выросли до полутора тысяч и потери от кровотечения стали почти незаметны на общем фоне — останься я в собственных хитах, уже шатался бы от слабости и ран. Но сила Думрока и равенства покидала тело, свечение гасло, я стал 74-го уровня и оставалось два усиленных действия, одно слабее другого.

А демон и не думал умирать.

Весь прах, висящий в воздухе, содрогнулся и завораживающим «обратным взрывом», будто в перемотке, собрался в висящую тёмную рогатую голову с огненными глазами. Она повисла в центре вихрящегося пепла, а вокруг головы широким полукругом стали формироваться новые руки, одна за другой. Они сгущались из праха и повисали в воздухе, нацеленные прямо на меня. Последнее предчувство от жабьего зелья было слабым, но я уловил суть: демон дождался, пока я потрачу свой главный козырь, приток сил Думрока, а теперь, когда я слабею, применит ульту и обрушит на меня град рук. Увернуться от такого можно только в аниме, где герои мельтешат в пространстве с истеричной скоростью, а в реальности без спецскиллов или вещей телу просто нечем придать нужное ускорение.

Я подавил панику и рванулся вбок, пытаясь перекатиться, — но руки рухнули широким градом, выпрыгнуть из зоны поражения было нереально. Они втыкались со всех сторон сокрушительными ударами, каждый пробивал меня насквозь, в голове помутилось от дикой боли! Словно когтистые стволы обломанных деревьев, пронзающие руки наносили по 200 дамага, и я мог лишь содрогаться в конвульсиях, словно проткнутый на дыбе. Ужас и беспомощность, я потерял сознание от боли, красные системные уведомления только успевали мелькать. А в следующее мгновение глаза демона полыхнули огнём — и могучий рывок всеми когтистыми лапами разорвал меня на куски, раскидав вокруг.

— Корм разделился на кусочки, — издал он утробный рёв.

В миллисекунду смерти передо мной возник интерфейс с выбором, какое спасение применить: системное или Запасную жизнь. Если первое, то серия «Выживший» слетит, потому что я погиб и был воскрешён Башней. Если второе, то потратится ценнейшая возможность спасения в будущем — но серия «Выживший» сохранится, ведь я выживу сам, собственными средствами. С одной стороны, чего тут думать: когда тебя бесплатно спасают здесь и сейчас, используй бесплатное оживление, оно обновляется на каждом этаже! А драгоценное собственное спасение оставь на будущее, ведь тебе никто его не подарит, и попав в безвыходную ситуацию, получишь дополнительный шанс!

Но серия «Выживший» с каждым новым порогом давала всё более уникальную награду, и порог в 20, к которому я уже приближался, был первым серьёзным, который отмечен особой меткой. Я не знал, что именно получу, если пройду 20 этажей без единой гибели, это было скрыто. Но сохранить серию «Выживший» сейчас было не только шагом для получения этой награды — но и возможностью в теории когда-нибудь получить следующую, ещё более ценную. Сохранить серию было рискованным, но стратегическим решением, и я пошёл на риск. В конце концов, если эманат настолько крут, что мне принципиально его не победить — то он прикончит меня снова и оба воскрешения потратятся в любом случае! А так сохраняется шанс проиграть сейчас, но победить в итоге…

Конечно, ничего из этого я не осмыслял в этот миг, а решил заранее, ещё в Изнанке — и даже выставил приоритет Запасной жизни перед оживлением Башни. Сейчас лишь выскочило подтверждение системы на случай, если я изменяю решение, но я не изменил, и оно свершилось.

Мир пронзила колонна света, которая испепелила все мои остатки до последней капли, моя душа висела в самом центре невыносимой ярости света и воспринимала всё происходящее, уже не чувствуя слабости и страха. Затем меня собрало заново: и тело, и вещи — по атомам, по клеткам, оживавшим на ходу. И в этом возрождении не было ликования жизни, не было даже облегчения, а лишь стерильная атомарная работа точнейшей системы, которая вернула меня одним оттиском, словно болванку с конвейера, — и швырнула обратно в материальный мир.

Выдох, сердце билось ещё сильнее, стуча в ушах, я с трудом сдерживал рвущееся дыхание. Умирать — чудовищно, даже когда до последнего веришь, что тебя оживит. Зато теперь я был в полных хитах и без кровотечения с шоком…

— Стойкий корм, — глухо проронила пепельная голова, приближаясь ко мне с тяжёлым пылающим взглядом. — Продержись ещё немного, не умирай так легко. Мы не наигрались.

Облака праха взметнулись вокруг, складываясь в новые и новые когтистые руки, казалось, силе демона нет конца! Я нанёс эманату самый идеальный удар мечом из возможных, но это не сыграло никакой роли, он собирался из пепла заново, абсолютно неповреждённый. В тёмной голове не было мозга, сердца или иных уязвимых органов, они не крылись и в вихре праха, и в пепельных руках. Но если демона не берут физические удары, как его победить, какой магией?

Чутьё намерений уже закончилось, но я и без того понимал, что сейчас сделает эманат: повторит град пронзающих рук, и если я прямо сейчас его атакую, то снова впустую, лишь развею пепел, а демон через секунду сформируется снова. А я потеряю вторую градацию усиления Думрока и стану 50-го уровня с последним усиленным действием, тогда град пронзающих рук наверняка меня убьёт. Поэтому я поступил иначе и принял атаку демона перед тем, как бить самому.

Но когда пепельные руки-копья обрушились со всех сторон, я использовал кольцо и ушёл в эфирную форму. Первая рука-таки успела пронзить мне плечо, но в середине её удара я стал эфирным, и потерял больше сотни хитов. Остальные удары проносились сквозь нематериальное тело и врубались в пол беседки, размалывая его в щепки, но даже сквозь эфир каждая рука обдавала меня волной мертвящего холода и мрака, которые тоже снимали хиты!

Мета-структурный дамаг: −13, −13, −13…

Лицо эманата исказило удовольствие: ему нравилось, что я нахожу способы сопротивляться смерти.

— Нас наслаждает безнадёжное копошение живого, — гулко сказал он. — Карабкайся от смерти, она близка, как никогда. Мы воплотим тебя обратно и вопьёмся рвущими когтями в горячую живую плоть. Погоди немного, корм.

Полтора десятка рук взметнулись и разгладились, творя сложное заклинание с таким количеством переплетений, которое недоступно для обычного двурукого мага. Судя по стихии порядка и нокса, демон хотел выветрить мою эфирную форму и принудить к возвращению в обычный человеческий вид. Поэтому я выждал момент и перед тем, как он завершил заклинание, сам вернулся обратно — и ударил по демону правой рукой, используя дар Думрока, всю силу своей повышенной до 75-го уровня Чистоты — и 37 энзов хаотического хэо пространства, которое поймал сегодня, обнулив сильный срыв.

Хэо ударило в сложный узел магических плетений, и, как это обычно бывало, сила Чистоты оказалась выше силы примерно равной магии. Спазм прошил пространство, висящие в сложной диспозиции руки сбились в один мельтешащий ком, их переломало; хэо смешало заклятье и сорвало его, вызвав новый срыв!

Вокруг нас бледно вспыхнула и разошлась волна нокса, то есть великого Ничто. Дохнуло пустотой, все цвета померкли и все вещи стали прозрачными, мир на мгновение показался мне зияющей прорехой бесцветной пустоты… к счастью, лишь на миг. Цвета вернулись, волна с шипением разошлась вокруг. И если в эпицентре она лишь набирала силу, то с каждым метром сметала всё больше материи, испепеляя её в ничто!

Лаурентис и демон остались невредимы, они были в «глазу шторма». Меня, нашу беседку и колючие кусты с плющами неслабо ободрало, я потерял больше трёх сотен хитов, а так как после второго действия мой уровень резко снизился, осталось уже меньше половины! Стоящие дальше деревья и две беседки разнесло в клочья; а третий пояс вокруг нас полностью испепелило в пыль, оставив вместо беседок, зарослей и тропинок лишь голую стеклянно-гладкую поверхность земли.

Я услышал крики ужаса и краем глаза увидел, как сидевшие у костра фигуры с воплями разбегаются в стороны, — но, кажется, одного из беспечных контрабандистов стёрло в ничто! Кошмар. Срыв разметал пепельные руки и нарушил целостность эманата, волны праха вздулись, собираясь заново, уже в третий раз… но не так живо.

Они двигались медленнее и тяжелее, значит, у ре-воплощений демона есть свой предел и мы почти достигли его.

— Корм не желает сдаваться, — тяжело изрёк эманат. — А мы голодны. Мы пережуём тебя, но обещаем: не сразу.

Облака пепла и праха стали формироваться не в новую порцию рук, а в большие полотна загребающих крыльев со множеством острых когтей по всей поверхности. Они волоклись ко мне справа и слева, захлёстывались у меня за спиной, я перекинул меч в левую руку, вспорол одно крыло ударами Вершителя крест-накрест и попытался выпрыгнуть в прореху. Но десятки шипов воткнулись в доспех, выросли, пробив его и вцепились в плечи и спину, снеся ещё полторы сотни хитов, и намертво удержали на месте, рванули назад. Конечно, сила демона была куда выше моей, ведь действие усилений Думрока закончилось.

Я потратил все три попытки и преуспел в каждой из них, но ни одна не привела к победе над этим чудовищем. Теперь демон не торопился, он знал, что я слаб и не смогу от него избавиться. По возвращению в 26-й уровень я потерял и бонусные хиты, сейчас их было 163, и с каждой секундой тикали −16 кровотечения от широкой пробитой раны в правом плече и мелких прорезов в спине.

Прах дышал со всех сторон, уже зарастая, на меня наслаивались волны пепла, медленно заматывая в кокон. Как ни дёргайся, из него было не выбраться. Вершитель выпал из вывернутой руки, я предпринял последнее усилие, чтобы в последний момент поймать его и убрать в инвентарь. Демон поднёс меня к своему лицу — какое же оно большое! — от него веяло горелым духом сотен сожжённых надежд.

— Ты полагаешься на спасение Обу-Хурая, но это тщетная надежда, корм, — выговорил демон. — Мы не станем есть тебя в Базарате, мы не настолько несдержаны. Нет, мы спеленаем тебя и вынесем прочь отсюда, и выпотрошим там, где защиты уже нет.

Он улыбнулся и сжал меня крыльями, поднёс вплотную к себе и запрокинутой фигуре несчастного антиквара. Я из последних сил извивался в растущих путах, стараясь принять верную позу.

— Ах, чем дольше корм борется, чем отчаяннее содрогается, тем приятнее его пожирать, — пасть демонической головы начала искажённо раскрываться, даже неестественно раздираться как в страшном сне.

— Подавишься, — выплюнул я и ударил в солнечное сплетение Лаурентиса, воплотив Вершитель в левой руке.

Меч проткнул единственное уязвимое место пепельной твари — её носителя — и добил с одного удара, ведь у измученного Лаурентиса изначально было меньше трети максимальных хитов, а уж с моим тройным критом от идеального попадания в духовный центр и подавно.

Антиквар умер мгновенно — и вместе с ним погиб безымянный демон, его утробный вопль разнёсся по Лощине контрабандистов, высвободившиеся облака пепла разлетелись в стороны и разметали нас, я прокатился по земле и от удара о торчащий ствол ранее истерзанного ноксом дерева остался в 113 хитах.

Вроде бы все угрозы миновали, глупо тратить очень крутое зелье исцеления, лучше перевяжу рану и потерплю боль до выхода из Базарата. Ну а если столкнусь с какой-нибудь нежданной опасностью, тогда и полечусь.

Получено достижение: Убийца великанов V, за победу над врагом на 50+ уровней выше. Вы можете в любой момент применить его и навсегда увеличить Волю на +10, а также получить иммунитет к любым волевым воздействиям и дизморали до конца этажа. При этом все ваши союзники в зоне прямой видимости получат +50 хитов, баф к морали +10 и к успешности всех действий +5 до конца события.

Я поднялся на ноги, всё вокруг было покрыто двойным слоем праха, но он медленно испарялся и растворялся.

Что это? В воздухе вокруг Лаурентиса висело несколько призрачных фигур, одни более яркие, другие совсем блёклые, там были и люди, и представители других рас, они обступили мёртвого антиквара, словно отдавая ему последнюю честь. Кто эти… восходящие? Бледные лики повернулись ко мне и поклонились, словно благодаря, а затем стали растворяться и исчезать.

Я подскочил к антиквару, он был очевидно мёртв, запрокинутый торс неестественно выгнулся вверх, и в центре груди зияла дыра, где ранее обитал демон, а теперь сочилась тёмная кровь. Но убитый по-прежнему сжимал в руке цепочку с песочными часами, и там ещё оставались последние крупинки виталиса и негатоса, уже немного, но они ещё перетекали сверху вниз, продолжая нежизнь-несмерть Лаурентиса, поэтому он со стоном повернулся и в раскоряку встал.

— Свиток, — прохрипел живой труп, озираясь.

Я пнул к его ногам тубус со свитком, ибо был немалый соблазн забрать его себе, и я решил, что лучше не брать такую ценную вещь в руки. Ещё мелькнула мысль, что сейчас отдам антиквару свиток, а проклятие возьмёт и воплотит немезиса за мою доброту. Но всё-таки я выполнял квест, и действовал в первую очередь в собственных интересах, Лаурентис был нужен нам с Орианой живым.

— Я нужен вам с Орианой живым, молодой человек, — словно буквально прочтя мои мысли и сомнения, с трудом произнёс аристократ, кровь клокотала в его горле и пузырилась в дыре на груди. — Вы скоро узнаете, что нас с вами многое связывает, кроме пепла и удара меча. Ну, за наше здоровье!

Он поднял свиток и прочитал раскатистые магические слоги, мощнейшая аура виталиса озарила нашу беседку. С ней было приятно даже просто стоять рядом. Остатки демонического праха мгновенно стёрлись, и вокруг стало тихо и чисто, только щепки, ошмётки кустов и деревьев, а дальше круг стеклянной пустой земли.

Какая же благодать быть выжившим, пусть и раненым. После всех этих энергообменов дико хотелось есть и пить, так что я моментально выглотал бутылочку ионной воды.

— Молодой человек, что же вы сразу меня не убили? — всплеснул руками Лаурентис. — Я же сказал, что это мне не повредит.

— Знаете что, — я офигел от такого упрёка. — Меня ослепило излишнее человеколюбие!

К счастью, две бесплодных попытки повергнуть демона не прошли даром и я всё же наконец понял, где его уязвимое место. Странно, что сразу не догадался, ведь это было очевидно — но рядом с таким чудовищем трудно сохранять здравый рассудок и подавлять отвращение и страх.

— Никоим образом не хотел вас обидеть, Яр, вы наш блистательный спаситель и отважный герой! Доблесть и находчивость, с которой вы сражались с этим чудовищным отродьем…

— Что за безобразия? — раздался скрежещущий голос кобольда, который увидел, что ужасы закончились и подбежал к беседке с недовольной миной дачного сторожа. — Община контрабандистов заявляет о вопиющем нарушении протокола проведения встреч и требует выплатить штраф. Плюс вы испепелили одного клиента, они уже подали жалобу, по счастью, его оживило воскрешением Обу-Хурая, но перенесённые страдания…

— Да у вас тут каждый день что-нибудь подобное, — вздохнул я, вспомнив слова Джесси. — Вам не привыкать.

— Это конечно, — пожал плечами кобольд. — Но штраф за причинённые убытки и компенсацию оплатить надо. А то пожалеете.

— Разумеется, мы оплатим — тут же уверил Лаурентис. — Позвольте мне?

— Да уж извольте, — сдержанно и со скрытой аристократической издёвкой кивнул я.

Антиквар отвесил довольному кобольду мешочек золота, наверняка побольше реальных убытков, так что тот перевёл нас в целую беседку и принёс перекусить холодного шашлыка с лепёшками и початой бутылкой эля от удовлетворённых компенсацией контрабандистов.

Я приник к миске местных щедрот и слушал Лаурентиса, уплетая простую мужицкую еду. А седовласый использовал высшее исцеление, потому был не голоден и полон сил, его кожа вместо выбеленной стала розовой и даже слегка разгладилась, одутловатость лица уменьшилась, в общем, он как будто скинул десяток лет.

— Как вы уже поняли, моё имя Лаурентис Демониаль.

— Так звали вашу мать, художницу, которая подписывалась просто Д.?

— Верно. Мы происходим из древней и стильной фамилии, которую всегда желали сохранить. Но когда матушка родилась одержимой древним демоном белой крови, злая ирония стала слишком нестерпимой, вот она и стала скрывать свою фамилию, везде используя просто Д.

— Понятно.

— Подозреваю, у вас много вопросов, и главный наверняка: «Что это было⁈» Живо ответствую: это был не сам демон Вел'Зарион, а его эманат, то бишь отросток, одно из многочисленных воплощений, разбросанных по мирам. Увы, у этого демона сотни порабощённых, которые ему служат, а некоторые и добровольно. Как раз пара его смертоносцев поймали меня почти два десятка лет назад, влили мне каплю чёрной демонической крови, из неё и вырос сей чудовищный эманат. С которым вы так вовремя расправились! Он под прикрытием антикварной лавки древностей заставлял меня совершать чудовищные вещи… В общем, я стал одержим, как и моя бедная матушка, мир её душе.

— И эти же двое смертоносцев заставили вас врисовать их в картину вашей матери с изображением Ривеннора? Погрузить их в стазис в ожидании… в ожидании нас.

Я осёкся, ибо было глупо разболтать пока ещё чужому и не проверенному человеку, что смертоносцы хотели забрать Ориану с осколком души Брана и доставить своему хозяину. Впрочем, Лаурентис тут же развеял мои сомнения, ибо он и так всё это знал:

— Именно так, — ответил антиквар. — А всё потому, что хозяин смертоносцев, высший демон Вел'Зарион охотится за Пеплом Низвергнутых, который вы только сейчас видели в действии. Ужасная и могущественная субстанция. Вел'Зарион хочет собрать пепел самых могущественных павших, до которых сможет дотянуться, и навечно взять в рабство их души. Пока они пребывают в бесконечном страдании, он получает всю их прижизненную силу, а собрав достаточно Пепла Низвергнутых, в том числе и повергнутого мифического героя Брана Бесцветного, Вел'Зарион рассчитывает повысить свой статус и стать настоящим божеством. И знаете, если он получит осколки души Брана, у него есть все шансы на это. Ведь один осколок уже внутри него.

Надо же, суетливый и многословный антиквар оказался прав: он реально нужен нам с Орианой. По крайней мере, от минуты его рассказа общая картина происходящего стала мне понятнее куда больше, чем от всех предыдущих разговоров с Силеном и размышлений с Ори.

— Начинаю понимать, — кивнул я. — Но что было с вашей матерью, откуда она получила дар предвидения и что увидела в грядущем, почему оставила сообщения нам с Орианой и что там имелось в виду?

— О, это разговор особый, и мы не можем вести его в этом месте, слишком небезопасно.

— Тут стоят защиты от прослушивания и множества детектов.

— Детский уровень, — махнул рукой антиквар. — У меня в лавке защит куда больше, плюс к материнским и моим собственным немало скрывающих аур за два десятка лет добавил и демон, который прятался очень хорошо. Приводите княжну ко мне в лавку в Базарате, во-первых, обещаю вам безопасность и полное сокрытие от следящих сил, даже от прозорливого Лексора, бога знаний и законов. Во-вторых, в лавке я расскажу и покажу вам всё, что знаю. В том числе и где находится ещё один из осколков души Брана.

— Вот как, — я помолчал, обдумывая услышанное. — В таком случае сейчас мы завершим с вами текущие дела, потом я обсужу с её светлостью ваше предложение, и мы с вами свяжемся.

Лаурентис удовлетворённо кивнул и добавил:

— А чтобы княжна, которую разыскивают ищейки Светоносных и за голову которой в Базарате назначена награда, спокойно добралась до моей лавки, примите в дар две вещицы, которые зачаровала матушка специально для ваших, хм, спутниц.

— Спутниц? — сощурился я. — Во множественном числе?

— Таковы были инструкции, передать вам два амулета, — он протянул мне пару простых плетёных ремешков с кошачьим глазом. — Каждый из них превращает носителя в кошку и даёт настолько мощный комплекс скрывающих защит, что средняя ищейка не различит княжну, даже если в упор на неё взглянет.

— Хорошо, — я принял оба амулета и спрятал в инвентарь. — Теперь к текущим делам.

— Согласен. Вы спасли мне жизнь, Яр, после стольких лет рабства и мучений. Вы подвергли себя опасности, и меньшее, что я могу сделать, это компенсировать вашу затрату. К сожалению, мне не под силу даровать вам запасную жизнь, которую вы потратили.

— Да у вас глаз-алмаз, Лаурентис.

— Очень помогает в оценке и торговле. Зато я могу, во-первых, облегчить ваши страдания, держите-ка исцеляющий свиток средней силы.

Я раскрыл пергамент и прочитал сияющие на нём слова, виталис влился в тело живительным потоком и исцелил все раны и ушибы, восстановив 200 хитов. Более чем достаточно!

— Другое дело, — довольно кивнул Лаурентис. — К более существенному: я могу наградить вас доспехом куда более продвинутым и совершенным, чем ваше барахло для начинающих. Как вы сегодня убедились, ваш глазастый — не ровня угрозам предстоящих испытаний.

Глазастый доспех с его защитой 20 по всему телу от любого дамага выручал и спасал меня уже в десятках ситуаций, даже выпученные глаза хаоса пару раз пригодились. Поэтому я никак не мог назвать его «хламом», но в целом-то Лаурентис опять был прав: Вершитель соответствует масштабам и сложности моих задач, а вот доспех уже нет.

— Когда вы придёте ко мне в лавку, я покажу и передам вам подарок. На нём висит маленькое проклятие…

— Даже не сомневался.

— … Но оно уже сто лет как ослабело, да и изначально мучило прежде всего сидов, а не людей. Так что вы не пожалеете, гарантирую.

— Ладно, посмотрим. Осталось решить, что делать с пером Иеронимуса.

— Вы использовали его как приманку, и между прочим, я бы купился на неё без всякой задней мысли. Но эманат Вел'Зариона сразу разгадал вашу хитрость, Яр.

— Он вообще весь бой был на шаг впереди меня, — скривившись, недовольно признал я. — Хотя в конце прокололся.

— Потому что недооценил вас и посчитал морально сломленным. Какое счастье, что всё так сложилось! Но это стало возможным, потому что демон принял приманку и сделал вид, что клюнул, поэтому мы с ним прибыли сюда. Однако ни эманат, ни смертоносцы, ни даже сам демон Вел'Зарион не знали, что ещё в юности матушка оставила мне наследство и я хранил его всю свою жизнь. Эти часы жизнесмерти много лет пролежали в скрытой ячейке вместе с парой кошачьих амулетов… Но я достал и активировал их перед самым вашим приходом, на минуту избавившись от демона… хотя, как оказалось, он и здесь нас обхитрил. Но моя мать-пророчица предвидела это.

Лаурентис грустно и с нежностью вздохнул, вспоминая свою несчастную мать.

— И вот мы с вами здесь, Яр, в конце одного пути и в начале следующего. Пусть он приведёт нас к цели.

— Перо Иеронимуса, — напомнил я.

— Ах, да. Это замечательная коллекционная штука, и она прекрасно подходит к моей коллекции. Конечно же, я её куплю.

Он стремительно оплатил, я получил подтверждение от Щёлкаря и передал Лаурентису футляр с пером. Кстати, белк тут же выплатил мне агентские десять процентов от суммы сделки, так что я стал богаче на тридцать пять звёзд и пятьдесят воронов.

— Спасибо вам, Яр, — воскликнул антиквар, потрясая мне руку. — Боги, я наконец-то избавился от этого чудовища, я наконец-то свободен! Какое же счастье думать и действовать самому, вы просто не можете это представить, молодой человек, просто не можете представить!

Он суетился и расхаживал по беседке туда-сюда, светясь от радости.

— И как же меня радует наше с вами грядущее путешествие, ведь этаж Звенящих кристальных столпов так уникален и красив! А у меня уже есть всё, что нам потребуется: межпланарная лодка, чтобы преодолеть защитный Барьер, и ключ для входа; карта этажа с меткой о нахождении осколка. А самое главное, защитный фонарь, ведь без защитного фонаря в мире Звенящих столпов долго не протянешь!

— Хмм? — нахмурился я.

— О, слишком забегаю вперёд, спойлеры, — с трудом унял себя Лаурентис. — До скорой встречи, Яр!

И он с лёгким хлопком телепортировался прямо к себе домой.

— Мда, — сказал я сам себе, посидев в темноте и тишине, доедая остатки шашлыка и допивая последние глотки эля. — Ну и ночка выдалась.

А ведь мне предстояло ещё вернуться к Мастеру Хедину и получить от него награду вместе с новой порцией инфы. Что ж, дело само себя не сделает. Я улыбнулся, ощущая себя поразительно живым, и стал седлать летающий коврик со всем обвесом.

* * *

Дорогие читатели!

Информация: я уезжаю на АТ-кон, а оттуда отдыхать на море. Меня не будет примерно 20 дней. По приезду напишу и выложу эпилог к пятой книге, в котором Яр вернётся к Мастеру Хедину и узнает ещё блок ценной информации, а потом вернётся в Изнанку. Ну и одновременно с выкладкой эпилога к книге 5 выложу первую главу книги 6. Пожелайте как следует отдохнуть и набраться сил, чтобы в таком же темпе написать «Башня Богов VI — Ярость света» и завершить арку Брана Бесцветного, демона Вел'Зариона, Светоносного союза, тайного общества Силена, а также Яра-Орианы и их запретной любви. До встречи в Башне Богов!