Возвращение в Хэзреш сочетало две противоположности: вязкую сонливость и холодный ветер в лицо. Сонливость подкралась незаметно, ибо даже самые красивые виды в итоге приедаются; последние полчаса я летел как робот в полуспящем режиме.

Но уснуть не давал ветер: коврик двигался со скоростью 20 км/час, как средний электросамокат, и меня неслабо продувало. Вот ведь, от жары защитился, а про ветер в полёте не подумал, потому что утром я понятия не имел, что буду летать весь день. Корпус был надёжно защищён доспехом, а шею и голову выстудило, я начал кашлять и понял свою ошибку. Про́клятое облачение, несмотря на капюшон, от ветра и холода вообще не защищало, ведь это был антуражный слой чистой и проницаемой энергии, «вторая кожа», которая передавала все ощущения.

Пришлось намотать на голову и плечи спальник, и плевать, как это выглядело со стороны. Впрочем, большую часть полёта вокруг никого и не было. Хотя случился забавный момент: я пролетел мимо речного порта, а там шла оживлённая разгрузка тюков и бочек с широкой баржи, которая едва помещалась в канал. Юркие жилистые гоблины ночной смены заметили летуна с необычно большой головой и стали тыкать пальцами, гоготать, я показал зелёным фак и полетел дальше.

Кстати, пока летел, я увидел уведомление, которое пришло ещё днём: Щёлкарь выставил на прямую продажу зелье высшего исцеления для Ори на случай, если она снова перенапряжётся и перетратит божественных сил. Оказывается, у моего друга-торговца был прокачанный скилл продажи и доставки прямо из интерфейса в интерфейс, поэтому я просто нажал купить, потратил 880 звёзд и зелье перекочевало прямо ко мне даже без личной встречи.

Отлично, одной заботой меньше.

Квартал Мастера Хедина прятался в лабиринте переулков, но у меня стоял квестовый тег; сверху такие метки видны издалека, ошибиться невозможно. Вход в ковровую лавку был занавешен тройным покровом циновок, чтобы даже самые непонятливые не сомневались: закрыто.

На жёрдочке сидел нахохленный совёнок и вяло теребил связку старых амулетов и брелков. Увидев меня, он обрадованно выпучил глаза, а как только ковёр приземлился у лавки, запрыгал на жёрдочке и заухал, выпрашивая угощение. Я поиграл с совёнком: тот ловил палец и кусал (почти не больно), а после удачной охоты слопал два куска ветчины из моего запасного сэндвича. Получив порцию веселья и еды, совёнок исполнил свою функцию живого замка: махнул крыльями на ковры, и те мгновенно раздвинулись, открыв проход.

Внутри лавки сидел совершенно не сонный Хедин и задумчиво курил кальян, всё было в клубах ароматного дыма с привкусом вишнёвой щепы. Я закашлялся, и мудрец прервал курение, стремительными потокам воздуха выветрил дым в трубу наверху.

— Дурная привычка, — устало выдохнул он и отложил мундштук.

— Осуждаете?

— Категорически.

— Я думал, вы спите. А потом вспомнил, что совы ночные существа.

— Ночами я свеж и бодр, — пробормотал старик, но как-то печально. Он вообще был слегка нахохленный, голова вжата в плечи, уши торчат.

Среди свисающих с потолка ламп я заметил новую: тихий синий огонёк на длинной цепочке, вокруг которого кружились совиные перья. Чистота сразу ощутила, как от этой перьесферы веет мощной магией воздуха и звенящим чувством открытых астральных путей. Огонёк подрагивал и мерцал неровно, то слабее, то сильнее, будто сигнальный маяк. Хм, маяк для кого?

Ещё сильнее моё внимание привлекла циновка, на которой мастер Хедин разложил и небрежными черновыми стежками пришил полтора десятка вышитых фигурок на крошечных ковровых лоскутах. Люди и иные сущности располагались в явно осмысленном порядке, между многими протянулись нити — как на досках с уликами в криминальных сериалах.

Я сразу заметил фигурку Орианы в алом платье, она была абсолютно узнаваемой, как и моя: серое одеяние, тусклая воронья маска… казалось немного диким видеть себя в виде вышитой фигурки. Это какой-то прорицательский пасьянс на нашу ситуацию? Но как мастер Хедин успел так быстро разобраться и вышить столько фигурок? А ещё как он смог выяснить внешность княжны⁈ Ведь в своём рассказе я ни разу не назвал её по имени и, казалось, ничем не выдал.

Однако прежде, чем я обрушил на старика град вопросов, тот вздохнул:

— Сперва расскажи про Сайхину.

Я как на духу выдал краткую версию всего, что случилось в Оронгае, Хедин внимательно слушал, иногда понимающе фыркал, пару раз одобрительно ухнул.

— Замечательно. Я и не надеялся, что всё так хорошо сложится.

Но голос снова был грустный.

— А вы заранее знали, что на разборки семейства Сайхины явится сам Оронгай?

— Подозревал, ибо знаком с историей старейшины Бехтура. Поэтому мне и был нужен человек со стороны, внешний и активный наблюдатель в точке событий, который поможет Сайхине взглянуть на себя и всю ситуацию с нового ракурса. Но я не ведал, что проклятие бедовой обеспечивает дух её матери, которая остаётся наследницей земли. Это ты сам выяснил, и очень вовремя. А мне просто сплетни показали, что в судьбе Сайхины и всего Оронгая назрел большой и сложный узел событий.

— Сплетни?

— Сшитые нити следствий и причин, — Хедин показал на циновку с разложенными фигурками.

Так вот как называется каждый из этих лоскутов с нашитыми символами для предсказаний: «сплетень». Коротко и звучно.

— Значит, вы не просто мудрец, а прорицатель.

— Не совсем. Я смыслоплёт, он же причинник.

— А в чём разница?

— Пророки и прорицатели видят обрывки грядущего и прошлого, способы разные, а принцип один, — объяснил Хедин. — Они толкуют видения и слагают картины своих предсказаний, кто как может, нередко истолковывая увиденное превратным образом. Мне не дано прозревать, но с помощью дара причинника я умею нащупывать нити судеб и событий тех, кто ко мне обратился. И распутывать клубки взаимосвязей. Да так в этом наловчился, что стал плести предрекающие полотна.

Он указал на ковры.

— Конечно, это более сложный и кропотливый способ изучения будущего. Но и более надёжный.

Лишь теперь я осознал, что как минимум половина висящих в лавке ковров — сюжетные, со множеством фигурок и символов, и если внимательно их рассматривать, можно догадаться, что за история кроется в каждом.

— Это ваши предсказания?

— Те, что не сбылись. И те, что сбылись слишком точно.

— В смысле?

— Большинство моих ковров раскупают те, о ком они сшиты. Ведь если коврик помог избежать опасностей и проблем, подсказал, как обратить мрачное будущее в светлое, выживший хочет оставить его у себя. Но когда моё плетение оказалось неверно, какой резон тратить немалые деньги на старческую фантазию чудака? Несбывшиеся полотна остаются в лавке… хотя порой их покупают те, кто не знает вышитых на них историй, просто как красивые ковры.

Хедин вздохнул.

— Но некоторые сбываются слишком быстро и точно, а герои, чьи фигуры вшиты в ткань, уже не возвращаются, чтобы их купить. Часть потому, что испытали горечь потерь и не жаждут лишних напоминаний. А часть пришедших за советом сгинули прежде, чем успели ему последовать, либо вовсе не вняли моим словам и потому погибли. Их плетение становится некому купить.

Мой взгляд упал на роскошный шёлковый ковёр, в центре которого изображалась высокая горделивая девушка в платье со множеством рукавов, вздымавшихся по ветру. Она словно слагала заклинание воздуха десятом ветряных рук. А над ней нависал то ли темнеющий клубок змей, то ли гидра с сотней голов.

— Её звали Шиэн, Повелительница двенадцати ветров, — кивнул Хедин с печалью. — Передовая и самоуверенная магичка больших талантов и немалых сил, она собрала сотню наёмников, чтобы завоевать Реликварий Спящего Эха на одной из Заоблачных гор. Я предупреждал Шиэн, что её честолюбие слишком велико и наёмники не разделяют этой страсти; пытался втолковать, что она может столкнуться с предательством, но Шиэн была уверена в своём лидерстве и обаянии, слишком полна воли к жизни… Она не вняла сухому шелесту стариковских предупреждений.

— Что же с ней стало?

— Сотня наёмников предала магичку, когда она захватила Реликварий и решила сделать штаб-квартирой для дальнейших завоеваний. Бойцам было выгоднее разграбить это место, распродать реликвии здесь и сейчас, чтобы обеспечить себе лёгкую сытую старость, чем рисковать шкурами ради замыслов идеалистичной гордячки, ввязываться в её долгий амбициозный конквест. Они восстали против Шиэн. Лишили её магического дара, вволю с ней позабавились, а потом сбросили в пропасть.

— Это было вне Башни?

— Внутри. Заоблачные горы высятся в древнейшей Империи Хор, а она раскинулась на одном из самых громадный этажей.

— Но у Шиэн уже не было воскрешения Башни?

— Она потратила его при штурме, спасая своих наёмников в бою.

Крайне печальная и неприятная история. Я внезапно понял, что по меньшей мере треть висящих вокруг ковров хранят подобные.

— Неужели никто не отомстил за Шиэн, не восстановил справедливость и не воздал предателям по заслугам? — спросил я, что-то внутри не позволяло отпустить эту историю как проходную и давно ушедшую в прошлое. — Неужели наёмники смогли продать захваченное и преспокойно разойтись по домам?

Мастер неодобрительно вздохнул и ответил:

— Рассказывают, что одной ночью туда явилась тень, полная испепеляющего огня. Ярость пламени выжгла зал реликтов вместе с верхушкой отряда наёмников, остальные разбежались по мирам и этажам… Возможно, это было справедливым возмездием и восстановило какой-то баланс. Но Шиэн это не вернуло.

Мы замолчали.

— Что ж, ты выполнил мой квест, — мягко сказал Хедин. — И даже перевыполнил: судьба бедовой Сайхины теперь в её собственных руках, а заодно она обрела друзей, которые могут оказаться неожиданно верными. Ты заслужил награду, Яр, так что открой мне разум, и я с удовольствием передам тебе малую, но важную толику чаромантии.

Старик коснулся меня кончиком крыла, перья защекотали лоб, и на миг показалось, что они трепещут изнутри черепа. Поток знаний заполнил мой разум, и через мгновение я познал кунг-фу, точнее, рецепт постройки атман-столпа.

— Спасибо, мастер. Теперь обсудим моё дело!

— Да, время не ждёт.

Он сделал приглашающий жест, я шагнул к циновке с фигурками и как следует рассмотрел.

— Перед тобой главные действующие лица, они же ключевые силы, которые противостоят друг другу в истории Безбожника. Своим даром я нащупал три стороны конфликта: назовём их Светоносные, Свободные и Пепельные. Это совпадает с тем, что известно тебе?

— Совпадает, — кивнул я, изучая фигуры, разложенные на циновке, словно на военной карте. — Хотя я не знаю подробностей ни про одну из этих сторон, даже про ту, за которую сам сражаюсь.

— Что ж, сейчас узнаешь хотя бы частично.

В центре композиции темнел массивный сплетень Брана, над расколотым воителем лежали пять чёрных осколков его души. Один связан нитью с моей фигуркой, второй с изящно вышитой Орианой. От третьего осколка тянулась нитка вниз циновки, к серой вышивке с клубами уже знакомой мне пепельной мглы.

— Вот чёрт, он уже завладел одним из осколков! — скривился я.

— Кто?

— Высший демон Вел'Зарион, это он управляет Пеплом Низвергнутых.

— Ты уже выяснил, кто стоит за этой силой, хорошо, — одобрил Хедин. — Ведь это опасная и недобрая энергия.

— Да, я с ней уже столкнулся. Вел'Зарион тоже собирает осколки души Брана, уже несколько десятилетий. Он чуть не получил наши с Орианой. Если демон преуспеет и получит душу героя мифического ранга, то обратит её в пепел низвергнутых, и у него будет достаточно пепла для великого ритуала вознесения.

— Чтобы самому стать богом?

— Именно.

— Тогда у вас с княжной втройне благая цель, — развёл руко-крыльями Хедин. — Вернуть надежду на возрождение свободного Ривеннора. Спасти княжество Антар и его жителей из-под тирании Светоносных. И остановить вознесение демона Вел'Зариона.

— Мастер, вы и про Антар выяснили? Как вы вообще узнали, кто моя спутница, и смогли составить такую поразительно подробную картину?

— Узнать личность твоей спутницы было как раз очень просто, — улыбнулся старик. — Но не кори себя, это не ты проболтался. Просто я давно угнездился в этом месте и раскинул астральные крылья, они вбирают потоки информации, текущие сквозь Базарат. Здесь сходятся самые разные ручьи и реки, я давно настроил фильтры астрального восприятия так, чтобы они реагировали на важные в данный момент слова. А нищие дети речной республики работают на меня своеобразной крысиной стаей, они выискивают то, что мне требуется, и приносят. Так вот, когда ты рассказал, что находишься в бегах со своей спутницей и она наделена небывалой заёмной силой, я стал искать подробности — и мне принесли вот это…

Он усмехнулся и вытащил из-под стопки ковров помятый и грязный листок. «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!» было написано сверху, а ниже шёл голографически трёхмерный портрет Орианы Каро в парадном алом платье, во всех деталях магического разрешения 4К, и надпись:

'Беглая преступница, сектантка, обвиняется в тайном сотрудничестве с демонами алой и чёрной крови. Украла силы божественных истоков, вооружена ими и очень опасна! Путешествует в сопровождении неизвестного мужчины, человека, хрониста. Разыскивается властями княжества Антар и Союзом Светоносных.

Внимание: за любую подтверждённую информацию о местонахождении и действиях преступницы Орианы Каро будет выдана награда: 100 звёзд. За информацию, которая приведёт к поимке беглой княжны, выдающаяся награда: 1000 звёзд'.

— Эти листовки раздавали на десятке торговых площадей речной республики, — пояснил Хедин.

— Закономерно. Но почему листовка про княжну, а про меня только общие слова?

— Потому что ищейки Светоносных не знают, кто является спутником Орианы Каро и как он выглядит, — уверенно сказал сов. — Получив листовку, я проверил сплетения нитей судеб и убедился, что это именно твоя спутница. После чего узнал всё, что мог, — и могу гарантировать, что ни в каких официальных потоках не фигурирует твоё описание и не ведутся твои поиски.

— Но я же засветился на таможне, таможенники Антара меня видели, правда, не с этой внешностью, но они могли дать ищейкам весьма колоритное описание…

— Значит, не дали, — усмехнулся Хедин. — Видимо, граждане княжества не так уж и охотно сотрудничают с новыми властями. Вероятно, многие из них по-прежнему преданы любимой княжне.

Я вспомнил, как таможенник упоминал, что Ори спасла его родителей. А от Светоносных его предки получили только страдания и проблемы, так что будет вообще неудивительно, если многие антарцы сделают правильный выбор…

— Это очень радует. Но есть одно «но».

Я прищурился, внимательно разглядывая старика, и напряг все чувства, включая Чистоту, пытаясь понять, не бегут ли сюда ищейки Гелиона. Казалось, что всё тихо, только ярко-голубой огонь тревожно мерцал в сфере вертящихся перьев.

— Мастер Хедин, сумма вознаграждения велика. Неужели у вас не было соблазна меня выдать?

— Ради ста или даже тысячи звёзд? — удивился старик. — Совершить злое дело? Фьюи-и-ить.

Он длинно просвистел по-совиному, и голос опять стал двойным, наполовину человеческим, наполовину птичьим; я вдруг заметил, что тень Мастера раздваивается на две тени: светлую и мрачную, и вторая совсем нечеловеческих пропорций. Всё это время она пряталась в гуманоидной тени, но сейчас потемнела и раздалась большой птичьей фигурой с лохматыми крыльями и когтистыми лапами, заполнив всё пространство лавки.

— Если бы меня интересовали богатства, я бы не пророс в лабиринте кварталов Хезрэш, — проронил Хедин. — Не для того я покинул свой уничтоженный лес и осел в этом месте, полном несправедливости и бедноты, чтобы преумножать зло в любом из миров. Зла и так много, Яр.

— Ладно, простите за моё подозрение, вы не дали ни малейшего повода. Я просто должен был спросить глаза в глаза.

— Что ж, прощаю твою вынужденную дерзость, — проклекотал нечеловеческий голос, и дух древнего леса съёжился до размеров старика с совиной головой, мрачная тень угасла и растворилась в светлой.

Наступила неловкая краткая пауза. Я обратил внимание, что Ориана буквально пришита черновыми стежками вплотную к Брану, будто они изображают пару, а моя фигурка чуть ниже и немного в стороне. Получалось, что все сплетни выстроены вокруг павшего и княжны, как будто они главные герои этой истории, а остальные, включая меня, лишь участники. Впрочем, почему «как будто»?

Ведь почему-то чаще всего получается, что в происходящих со мной историях я не главный герой, а вспомогательный. Начиная с императора Алорина или с юной Орчаны, несущей крест расы джарров; заканчивая драмой Часовщика и проклятием Сайхины… Интересно, почему так выходит? Ладно, сейчас не важно.

Два последних осколка души Брана были ни с чем не связаны: четвёртый в окружении переливчатых кристаллов, а пятый в клубах дымчатых искажённых лиц, которые очень напомнили мне души, кричащие в агонии Душеворота. Ну и дела.

— Куда именно ведут эти нити?

— Вот это я как раз не смог выяснить, не успел, — устало посетовал Хедин. — Хотя пятая явно ведёт в царство умерших, а вот куда третья и что это за кристаллы, не знаю. Я лишь нащупал такое сплетение нитей, в котором для тебя и Брана почему-то важны кристаллы. По-моему, они будут большого размера.

— Ладно, разберёмся. А это… боги?

По краям циновки были пришиты узорные вставки покрупнее фигур смертных и даже Брана: они казались похожими на лики природных сил в окружении символической вязи. Вглядевшись, я стал узнавать небожителей, участвующих в ситуации.

Белый гневный лик Гелиона отливал солнечным блеском, его плетение ощетинилось остриями копий и стрел. Серый и нейтральный лик Лексора в окружении свитков и скрижалей взирал спокойно и строго. Прищурившийся Силен со свирелью и чашей прятался в зарослях дуба и плюща. От фавна тянулись сразу две ниточки: первая к вышивке неизвестного мне строго храма в окружении звёзд; а вторая к группе маленьких танцующих фигур, это какая-то компания музыкантов? Получается, это и есть наши союзники, наследники Ривеннора, которые хотят вернуть Брана и возродить павший город? Как-то несерьёзно они выглядят.

— Это и есть коалиция Свободных?

— Да. Силен, Храм Памяти и Бродячая свора.

— Что за Бродячая свора?

— Понятия не имею, ведь они весьма хорошо защищены от дивинации, их окружает многослойная аура скрытности, размытия и беспорядка. Думаю, это что-то вроде бродячего цирка, который путешествует по этажам Башни и разным независимым планетам.

Этакие межпланарные хиппи мультивселенной.

— Союзники, достойные Фавна, — вздохнул я.

— Не забывай про себя самого, княжну Ориану и Брана. Вот коалиция Свободных.

— А кто входит в Пепельных?

— По-моему, только Вел'Зарион. Похоже, он действует в одиночку и прячет свои намерения от коллег. Что логично: между высшими демонами ними всегда идёт соперничество, и никто из его народа не обрадуется, если хозяин пепла вдруг станет богом.

— Значит, надо поскорее уведомить его собратьев, может, они как-то помешают Вел'Зариону, — задумался я.

— Теперь взгляни на ваших неприятелей, Светоносных.

По краям циновки, дальше от центра событий, лежали три незнакомых мне божества. Слева изнеженная женщина в окружении цветов и украшений, она казалась пресыщенной и познавшей глубины всех наслаждений, её облик сочетал удовольствие с вечным разочарованием.

Справа темнела её полная противоположность: грубая и не по-женски могучая воительница с хмурым буравящим взглядом исподлобья, окружённая символами тверди и гор. В узоре этой громилы не было оружия, зато проглядывали два громадных кулака, один удар которых мог сокрушить городские ворота.

И, наконец, в нижнем углу покоилось нечеловеческое бледно-синее лицо с пустыми глазницами, оно застыло в ореоле льдов и снежинок, будто оцепенело. А рядом с ним, соединённая голубой нитью, была пришита безликая ледяная фигурка в мантии и маске.

Сов начал представлять неизвестных слева-направо:

— Фаунис, богиня всего естественного. Тессея Сокрушительница с адамантовых гор. А внизу Эриан Леденящий, вот вся пятёрка Светоносного Союза.

— Ну и ну, — пробормотал я с уважением. — Мастер, вы явно всерьёз задались вопросом, где находятся осколки души Брана Безбожника, и подошли к ответу максимально широко. Как вы успели не только изучить столько всего меньше чем за десять часов, но и вышить столько искусных фигурок⁈

— Опытные руки знают своё дело лучше разума, а магия самошвейных игл куда как ускоряет шитьё, — пожал плечами старик. — А время… оно подгоняло, вот и пришлось торопиться. Однако я всё равно не успел.

Сов поднял голову и посмотрел на шар из перьев под потолком. Мне показалось, или их скольжение стало быстрее? Свет огонька был уже не синим, а ярко-голубым. Хедин вздохнул.

— Итак, Ривеннор штурмовали и уничтожили пятеро богов, — повторил я, стараясь их запомнить. — Гелион разящий, Лексор законник, богиня естества Фаунис, сокрушительница Тессея и леденящий Эриан.

— Верно. И в следующие пару десятилетий они приложили немалые усилия, чтобы стереть об этом память. Я обратился на поиски сохранившихся источников и свидетельств — их осталось немного. Впрочем, то, что людям дорого, они хранят в сердце, и это не вытравить силой; да и власти у младших богов недостаточно, чтобы полностью цензурировать какую-то тему. Поэтому сказы о городе равенства, оплоте свободы от произвола богов передавались от поколения к поколению и расходились вширь. Исследователи, обладавшие куда большим запасом времени, чем мы сейчас, пытались раскопать подробности и сохранить для всех. По Ривеннору писались научные работы.

— А вы собрали ключевые сведения и по ним смогли установить главные стороны наших событий и местонахождение осколков души Брана?

— Частично. Кое-что я купил в закрытых астральных аукционах, к чему-то у меня уже был доступ, а некоторые знания смог нащупать и понять сам. В те часы, пока тебя не было, я погрузился в пучину истории павшего города, его защитника… и предательства посильнее, чем у бедной Шиэн.

— Вы выяснили, кто предал Брана?

— Оба сохранившихся источника гласят, что некий сир Сэлвин. Рыцарь терновника, один из старших Хранителей города и мастер Терновой башни, был ближайшим соратником Бесцветного. Но именно он выдал богам Светоносного Союза ключ от города: мистический код доступа к защищённым бастионам, так они смогли войти на закрытый этаж и ввести свои армии в Ривеннор. Это стало первой причиной падения города.

— Но почему этот Сэлвин предал Брана и запятнал рыцарскую честь?

— В одной хронике сказано, что Лексор переубедил его и терновый рыцарь перешёл на сторону Светоносных из идеологических побуждений. В другом написано, что Терновый рыцарь желал власти и не подозревал об уничтожении Ривеннора — он собирался стать новым главой ордена после низвержения Брана. Если так, то рыцарь предал друга и тут же был предан сам.

— Мгновенная карма.

— Есть и третья версия, в виде песни одного барда: «Предательский терновник», она на удивление популярна во многих мирах. И если вникнуть в иносказания песни, можно догадаться, что речь идёт именно о падении Ривеннора. Хотя бард написал её так, что придраться и обвинить его в распространении запрещённой легенды невозможно. Так вот, «Предательский терновник» повествует о втором по славе и силе рыцаре некоего ордена и о его запретной страсти к невесте первого.

— К Изольде, невесте Брана и бабушке Ори! — воскликнул я, вспомнив портрет в планарной библиотеке Антара. И как обломок души Брана пробудился, как он потянулся и поцеловал парализованную чувствами княжну, приняв её за Изольду.

— Вероятнее всего, сир Сэлвин хотел получить всё и сразу: власть, низвержение более сильного собрата и его будущую жену, — кивнул Сов. — Однако когда армии врага вошли на этаж Ривеннора, старший хранитель понял, что его предали и тотчас нашёл ренегата. Утверждают, что твой Бран в одиночку победил Сэлвина вместе со всей свитой его последователей. И предал всех казни.

— Мда.

— Но одного предательства для низвержения Ривеннора было недостаточно. Потребовалось два.

— Погодите, боги аж впятером не смогли справиться с Браном и его орденом после того, как подступили с армиями к городу? — недоверчиво переспросил я.

— Ты недооцениваешь силу того, чей осколок души носишь, — тихо сказал Хедин. — Во-первых, штурмовать Ривеннор пришли уже четверо богов, ибо пятый член союза был к тому времени уничтожен Браном. И Бесцветный забрал его силу.

— Эриан! — догадался я, ведь вышивка явно об этом говорила: общий пассивный вид ледяного божества и его пустые глазницы явно показывали, что он мёртв.

— Именно так. Это и стало причиной войны: по официальной версии светоносных Бран пошёл с ними на открытую конфронтацию и первым убил одного из пятёрки. После чего остальные были вынуждены объединить силы.

— Что-то не сходится, они же были в союзе до того. Это же был союз пятерых богов, а по их версии получается изначально четверых. Кто-то врёт.

— И это верное замечание, — кивнул Хедин. — Скорее всего, версия официальная лжива. Известные данные и крупица логики подсказывают, что первыми военный союз против Брана заключили Светоносные. Это они хотели низвергнуть Орден и взять под контроль Ривеннор, свободный от власти богов. Поэтому стали собирать армии.

— Только не стал дожидаться, пока на него нападут, а нанёс удар первым. Убил Эриана и забрал его силу.

Хм, а мощь ли побеждённого бога льда сейчас носит Ориана? Нет, непохоже, она предпочитала пользоваться плазмой и другими эффектами, а ко льду не прибегала вовсе. Нет, наверняка княжна носит в себе объединённую мощь разных богов. Бран как всемистик собирал эти силы всю свою жизнь, копил их в своей башне, которая вознеслась над стенами и бастионами Ривеннора. Ори стала его наследницей.

Но куда же тогда делась сила ледяного божества? И что за безликая фигурка в мантии и маске, кто это? Может, последний жрец Эриона, который ищет его силу и хочет возродить своего покровителя? Либо мистик, который попытается забрать её и сам стать небожителем?

Вся происходящая с нами история скрутилась сложным клубком событий, действующих лиц и их интересов. Попробуй во всём этом сходу разобраться!

— Мастер, но вы говорите, Светоносные даже вчетвером не могли справиться с защитниками Ривеннора?

— На стороне свободного города было множество героев, нашедших там свой дом. Немало из них эпического ранга. И ещё двое небожителей: Силен и какая-то младшая богиня, которую мне не удалось установить. После поражения она укрылась в Храме Помнящих и с тех пор там прячется.

— Храм помнящих, — задумчиво повторил я, погладив вышивку.

Ведь именно в этом месте художница Д. начала рисовать свою картину для нас с Ори.

— Это особый этаж Башни Богов, неприкосновенный по воле Изуриса, археона Красоты, — объяснил Хедин. — Там расположены залы памяти утерянных культур и цивилизаций, которые служители храма хранят как истинные сокровища вселенной.

— Здо́рово!

Не нависай над Землёй угроза потенциального вторжения, я был бы рад попасть в этот храм и год бродить там по залам, открывая чудеса исчезнувших миров. Хопешу бы там тоже дико понравилось.

— И в этом храме есть зал памяти Ривеннора?

— Видимо, да. Хотя я не могу знать точно. Никакие из моих способностей не могут даже приблизиться к защищённому храму.

— Но это логично. Туда и сбежала богиня, проиграв битву за Ривеннор.

— Да, все эти герои защищали город, но в итоге проиграли и были вынуждены бежать и прятаться, — кивнул старик. — Потому что Брана повергли, а его Клинок Пустоты, способный убивать богов, разрушили и вернули в бездну. Это произошло из-за второго предательства, ещё более трагичного, чем первое.

— Чьё же предательство страшнее, чем близкого друга и соратника?

— Боюсь, что Изольды, возлюбленной и невесты Брана. Все косвенные свидетельства указывают на это. Не знаю, почему она так поступила, ведь и её жизнь оказалась разрушена этим шагом, но именно возлюбленная Безбожника отдала Светоносным ключ от его сердца. Благодаря этому боги смогли его гарантированно победить.

Мне внезапно стало тяжело.

Так невыразимо тяжело, будто вес громадного материка лёг на грудь и запретил дыхание, казалось, что во вселенной нет силы, которая позволит мне вдохнуть. Я был мёртв и потерян, предан и брошен, безнадёжно лишён всего. Десятки и десятки лет мучительной безнадёжности вдавливали меня к чёрному зеву небытия, а он, всегда беззвучно распахнутый, сотрясал посмертие своим криком: он звал меня закончить жизнь, отказаться от личности, распасться на молекулы и кануть в первичный океан Хаоса. Обрести наконец свободу и покой.

Зев небытия притягивал нас с такой силой, что в него сыпались сотни и тысячи душ каждый час. Они уносились туда в последнем отчаянии, одни жалобно или яростно крича, другие смиренно, третьи в прострации, уже потерявшие себя. Все, кто были вокруг меня, сгинули и сменились на новых, снова, и снова, и снова. И снова. Но я держался.

Сто лет над гранью бездны, невыносимый подвиг, меня держали три вещи:

Ненависть к тирании богов.

Всепоглощающая жажда возмездия.

И…

— Яр. Яр! — Хедин тревожно тряс меня за плечи, его большие жёлтые глаза испуганно выпучились, он был такой комичный обеспокоенный старик… — Ты потерял сознание и вошёл в транс, очнись, сейчас не время для приступов! Сейчас вообще ни для чего не время.

Огонь внутри лампы судорожно сиял и гас, перья метались с мучительным шелестом, каждую секунду одно-два пера вылетали из лампы и вспыхивали в воздухе, сгорая и падая на пол искрами. Происходило что-то плохое.

— Что это за лампа, Мастер Хедин?

— Это защитный свет, обратный маяк отвращения взоров. Он защищает нас от ищущего взгляда и других проникающих заклинаний, маяк надёжен и силён… но ему остались считанные секунды. Скоро маяк падёт и взор Лексора отыщет меня, ведь я слишком явно и сильно разыскивал знания об истории Ривеннора, потомках и последователях Брана Безбожника.

— Твою мать, — выдавил я.

— Я предвидел это и понимал, что Лексор установил в каждой из оставшихся хроник скрытые метки и печати, которые выдадут ищущего. Я действовал с осознанием этих меток и печатей и умудрился все их обойти, был скрыт и очень осторожен. Увы, я недооценил мастерство и силу Лексора, конечно, все мои ухищрения и предосторожности не чета возможностям пусть младшего, но божества. Ведь познание — его сфера.

Я вдруг осознал, что всё это время Мастер Хедин делал потрясающую разведывательно-дивинационную работу для нас с Орианой совершенно бесплатно. Специалист такого уровня и профиля, драгоценный и редчайший, к которому меня привёл настоящий друг Щёлкарь, он сразу сказал, что услуги такой сложности потребуют очень серьёзной оплаты, но когда я вернулся, не сказал про оплату ни слова.

— Что же нам делать? — воскликнул я сквозь усиливающийся ветер.

— Тебе — бежать в Изнанку, забери циновку и энзы.

Он торопливо скатал намётки ковра, недовершённое плетение, которое было уже не суждено доплести, и сунул мне в левую руку. Затем коснулся меня крылом: на кончиках перьев пульсировала свободная магия ветра… и огня. Я заворожённо коснулся обжигающей магии, способной испепелить целое здание, и впитал тридцать энзов.

Кто бы мог подумать, что Хедин, мастер ковроплетения и мирный смыслоплёт, изначально был духом воздуха и огня. Кто знает, какая история крылась в его молодости, когда сгорел родной лес. Но у нас со стариком не осталось времени, чтобы узнать друг друга. Чтобы узнать, почему он решил помогать нам с Ори, даже заранее зная, что это завершит его земной путь здесь, в речной республике Хезрэш, где он помог стольким пришедшим…

— Уходи! — гулко крикнул Хедин двойным нечеловеческим голосом, лампа дико пульсировала, огонёк в ней разгорался слепящим светоносным огнём. — Они уже почти нащупали моё укрытие, сюда прорывается солнечный удар Гелиона, его копьё способно разить врагов сквозь миры!

Сов распахнул крылья и в них родился огонь, испепеляющий, жаркий, он взлетел направо и налево, охватывая сотканные ковры, чьи-то сбывшиеся и несбывшиеся судьбы. Контуры вышитых фигур вспыхивали яркими образами, словно отпечатки огненных рун. Воители, жрецы, странники, воры, трудяги, любящие и одинокие, сколько судеб сплелось в этой лавке за десятки лет, пока дух леса нашёл приют в обществе смертных. Сейчас все накопленные тут истории испепелялись у нас на глазах — и они защищали своего создателя, зарывали его от любых ищущих взоров.

Лампа лопнула, огонёк расширился во вспышку света, и в ней проступил строгий лик Лексора, его пронизывающий взгляд невидяще шарил по пылающим стенам и волнам огня. Но на пути божественного взора вставали десятки, сотни сотканных историй, которые сгорали в стирающем следы огне. Фигур и событий было так много, что они заполонили всё пространство и шептали сотнями шелестящих голосов, сбивая с толку.

Зачарованный необыкновенным зрелищем, я видел, как Хедин обратился в огонь и воздух и смерчем унёсся в какие-то иные грани. Возможно, он вернулся на родину.

Я всем телом и онемевшей от передоза магии Чистотой чувствовал, как солнечное копьё сотрясает пространство, подлетает всё ближе, стремясь уничтожить эту лавку, как дрожат стены в ожидании удара — но за секунду до него потратил тридцать энзов и мгновенно покинул Базарат.

Изнанка и личный домен встретили привычным объятием сумрака, безопасности и тишины. И первым, что я увидел, была Ориана в джинсах и футболке, пьющая вино вместе с Силеном в шортах и дубовом венке.

— А, вот ты и вернулся, — кивнул сатир. — Я прихватил тебе достойного пива, ты же ценитель.

И бросил мне в руки холодную банку с тремя светящимися и моргающими глазами, испещрённую сетью инопланетных иероглифов.

Конец книги V

Книга VI: https://author.today/work/618731

Телеграм автора: https://t. me/starfoxs