Внутри я оставался предельно собран, но в такие моменты спокойствие могло быть воспринято за слабость. А такой вот рык вполне подчёркивал решимость действовать жёстко и без задней передачи.
Фатима снова шагнула вперёд.
— Вы с ума сошли?
Моему давнему собеседнику не терпелось скорее поставить точку, и он тоже рявкнул, видя, что его быки на миг замерли и не понимают, что делать дальше.
— Вяжите его! — прохрипел он.
Четверо мордоворотов двинули на меня, я попятился, крепче держа камень в руке. И ровно тогда, когда между нами оставалось несколько метров дистанции, а я уже скинул камень, чтобы обрушить его на голову первого, из-за спин быков донеслось:
— Роман Михайлович!
Голос сорвался на последнем слоге. Знакомо, чёрт возьми! Очень по-фединому. Никогда не думал, что я так хорошо запоминаю чужие голоса, но вон как.
Я повернул голову ровно настолько, чтобы не потерять из виду тех, кто стоял передо мной. У ворот, за прутьями, появился Федя. Бледный, какой-то весь растрёпанный, в той же мятой рубашке, в которой я застал его в кабинете. Глаза у Феди были выпучены, мужик был не на шутку перепуган. Но он стоял у ворот…
Охранник позади него трусливо выглядывал из будки.
Мой бывший неприятный собеседник тотчас повернулся к Феде, и на его лице появилась настоящая досада. Один взрослый свидетель — уже неудобство. А свидетель из лагеря, к тому же куратор — это уже конкретный риск.
Кстати, в этот момент мне стало понятно, кто именно присылал Феде то СМС с угрозами. Теперь неудивительно, почему у куратора синих было такое паршивое настроение. Видимо, знал, кто будет претворять угрозы в жизнь.
— Свали на хрен, — процедил главный.
Федя посмотрел на него, и я подумал, что он прямо сейчас сделает ровно так, как ему советовали, — свалит на хрен. Но нет же…
— Нет, — твёрдо ответил Федя.
Сам удивился. Я тоже оценил. А у бывшего собеседника от этих слов глаза на лоб полезли. Он наверняка считал, что Федя обработан и никаких проблем больше не создаст. Ну, положа руку на сердце, и если уж совсем честно, то у меня в голове тоже гуляли подобные мысли.
— Ты, видимо, не понимаешь ситуации, — процедил главный.
— Уже начинаю понимать, — ответил Федя. Голос у мужика дрожал, но говорил он уверенно.
Фатима посмотрела на Федю внимательнее. Похоже, в её картине мира он значился лишь незначительной деталью интерьера. Сейчас же она понимала, что это совсем не так.
Самое забавное, что на все эти телодвижения никак не реагировала охрана лагеря.
Я видел, как главный задумался, но задумался он лишь на миг, а потом озвучил приказ.
— Пакуйте…
Не знаю в точности, что он хотел сказать, скорее всего, имел в виду паковать нас обоих. И не узнаю уже. Потому что в следующий миг он осёкся. Было отчего замолчать мужику. Ой было!
Первым я увидел Марата. Он почти бежал, но возле ворот сбросил шаг. Рядом с ним появился Даня. У Дани лицо было белое, глаза большие. Следом выскочил Пашка, на ходу застёгивая куртку и пытаясь одновременно смотреть во все стороны. За ним Рыжий, Стас, Добрыня, Глеб… все мои красные буквально вываливались из ворот лагеря.
В тапках, в куртках поверх футболок, один вообще вышел с бутылкой воды. Они подходили и становились между мной и быками.
Глеб встал посередине толпы и со злостью выдал:
— Мы не дадим в обиду Романа Михайловича!
Ай да пацаны, ай да красавчики!
У меня даже по спине пробежал холодок. Приятно же!
Пацаны были злые и возбуждённые. Да, возможно, они не знали всего расклада. Да что там, наверняка не знали. Но зато они прекрасно понимали, что происходит. Видели собственными глазами, что четверо мордоворотов собирались делать по отношению ко мне какие-то неприятные вещи.
Стас вытащил мобильник, разблокировал камеру, а затем поднял телефон чуть выше.
— Я пишу!
Не прошло и получаса, как охранник вышел из будки окончательно. Вид у него был несчастный.
— Роман Михайлович, может, вы зайдёте? — осторожно спросил он. — Я вызову полицию!
Второе предложение предназначалось главному и его быкам. Не думаю, что полиция их могла напугать. Но, с другой стороны, что ему ещё было говорить?
Главный смотрел на пацанов очень внимательно. Силы, именно силы, там было мало, особенно если сравнивать с его людьми. Он оценивал последствия.
Ситуация стремительно качнулась в мою сторону. И по его мерзкой роже я хорошо видел, что он попросту не понимает, что делать дальше.
Фатима тоже смотрела на пацанов. На Марата с разбитой губой. На Даню, который держался из последних сил. На Стаса с телефоном. И наконец на своего племянника…
И на меня Фатима посмотрела уже совсем иначе. Я видел этот взгляд. Она только что поняла, что я пришёл в лагерь один, а сейчас за мной уже стояла целая группа. Шумная, плохо обученная, с гулящими гормонами и страхами. Но группа, настоящие живые пацаны, готовые порвать за меня пасть любому.
Главный медленно убрал руки в карманы своих брюк. Он вышел в свет от фонаря так, чтобы его видели и из машины, и от ворот. Хороший ход. Этим он сразу превращал себя в участника разговора, а не в организатора драки. Если потом спросят, он просто мирно беседовал, пока психолог проявлял нестабильность.
— Красивый кружок поддержки, — хмыкнул он. — Завтра всё равно будет игра. Там и посмотрим, Роман Михайлович, кто чего стоит.
— Вот и посмотрим, — сказал я и обернулся к пацанам. — Парни, а сейчас давайте-ка все вместе скажем дяде до свидания и помашем ручкой.
Я повернулся обратно к главному и начал махать рукой, раздражающе улыбаясь.
— До свидания, дядя!
Пацаны подхватили мой жест, тоже начали махать руками, улыбаться и в один голос кричать:
— До свидания, дядя!
Федя, немного поразмыслив, начал делать то же самое. Охранник, правда, так и остался стоять каменным истуканом посреди всего этого действа.
Надо было видеть физиономию главного. Я думал, что на его лице не отображаются никакие эмоции, но нет. Он аж побагровел от злости — наверное, неприятно, когда его, да ещё и вот так синхронно, посылают на хрен. Ну да, соглашусь, удовольствие крайне сомнительное. Ну что заслужил, то и получает.
Я даже отметил некое внутреннее удовлетворение, что в этот момент Стас снимает эту наглую и самоуверенную рожу на камеру.
Так их!
Главный, купаясь в лучах своего позора, повернулся к своим.
— По машинам.
Крепкие отошли не сразу. Сначала тот, который получил дверью, посмотрел на меня с личной обидой в глазах. Потом всё-таки ушёл куда-то в темноту, где у него, по всей видимости, всё-таки стояла тачка.
Так и было, через несколько секунд послышался звук заведённого двигателя, и из темноты ударили фары. Тачка подъехала ближе. Первый, тот, кому досталось под дых, сплюнул в сторону и сел сзади. За ним — остальные. Кроме водителя, который привёз Фатиму. Тот сначала открыл ей дверь, а затем сам вернулся за руль.
Обе машины ещё несколько секунд стояли с работающими двигателями. По всей видимости, внутри происходило срочное совещание на тему того, что делать дальше. Уж не знаю, к чему товарищи совещающиеся в итоге пришли, но обе машины тронулись. Когда они начали разворачиваться, свет фар ударил по воротам, по лицам пацанов и будке охранника. Все невольно прищурились.
Обе машины медленно поехали по дороге и скрылись за поворотом. Красные габариты ещё пару раз мелькнули между деревьями, затем исчезли.
Я стоял у ворот и понимал, что просто так эти позорные волки не отступят. Рядом со мной вырос охранник.
— Роман Михайлович…
— Потом.
Пацаны смотрели на меня так, будто я сейчас должен сказать что-то важное. Так и есть — не просто должен был, а обязательно скажу.
Я прошёл вдоль ряда пацанов и сначала молча пожал каждому руку. Крепко, без лишних слов и по-мужски. Остановился возле Феди, посмотрел куратору синих в глаза, а потом протянул руку. Так же молча. Федя крепко пожал мою руку в ответ.
Видно было, как тяжело далось ему такое решение — выйти ко мне, подставить плечо, а не отсидеться за стенами корпуса внутри лагеря.
И я прекрасно понимал, чего ему стоит такой шаг. Прекрасно понимал, с какими последствиями он может после этого столкнуться.
Потом я вышел на середину и остановился перед пацанами.
— Спасибо, пацаны. Я бы без вас пропал, — честно сказал я.
Я нисколечко не преувеличивал и отдавал себе в этом отчёт.
— Да надо было их ваще набуцкать, Михалыч!
— Уроды!
— Я еле сдержался!
Пацаны были явно довольны. Я медленно скользнул по ним взглядом, останавливаясь на лице каждого на долю секунды, а потом улыбнулся.
— Верю в команду! — выкрикнул я. — Победа будет за нами!
Пацаны аж просияли.
— Обязательно, Роман Михайлович! — выкрикнул Глеб.
— Слушаем внимательно, — продолжил я. — Завтра они будут делать то же самое, только красиво, по правилам и при зрителях.
Пацаны молчали.
— Сегодня они пытались вывести меня за ворота, отрезать от вас и продавить. Завтра попробуют сделать это с вами на поле. Только вместо тёмной дороги будет площадка для пейнтбола.
— Но нам ведь плевать, Роман Михалыч? — послышались примерно одни и те же вопросы с разных сторон.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы у них ни черта не вышло, — я улыбнулся. — Сейчас же все спать. Утром мне не нужны варёные раки.
Пашка посмотрел на меня с явным возмущением.
— После такого?
— Именно после такого. Завтра вам понадобится голова на плечах. А если вы не поспите нормально, то вместо мозгов у вас в голове будет творог.
— У меня, кажется, уже начался…
Я снова посмотрел на группу, на каждого её участника.
— Разошлись!
Пацаны начали расходиться. Я остался у ворот на несколько секунд. Машина лысого давно исчезла, но неприятное ощущение никуда не делось.
Вечер получился чертовски тяжёлым, и нам сейчас нельзя было на ровном месте наматываться на нарушение режима или прочую чушь. А Кирилл этим с удовольствием бы воспользовался. С превеликим удовольствием, между прочим.
Федя всё так же стоял рядом с воротами. Бледный, весь такой же помятый. Я снова подошёл к нему, чтобы на этот раз поговорить уже по-взрослому.
— Не ожидал, что ты придёшь.
Он слабо усмехнулся.
— Сам удивлён.
Федя со вздохом поправил воротник рубашки и внимательно посмотрел туда, куда уехала машина.
— Они не отступят, Ром.
— Конечно, — я не стал отрицать очевидного.
— Завтра будет хуже.
От автора:
Новинка от Гурова и Фишера!
В суде он вытаскивал безнадёжных. Теперь безнадёжный — он сам: чужое тело, чужой век и враги у самой двери.
https://author.today/reader/608254