Водитель держал руки на руле. Он тоже молчал.

— Вадик, выйди перекури, — попросила водителя Фатима.

Тот не спорил, открыл дверь и вышел из автомобиля. Ты посмотри, Вадик послушный какой. Фатима дождалась, когда дверь со стороны водителя закроется, и посмотрела на меня.

— Откажись от игры завтра, — она сразу перешла к делу.

Я устроился удобнее и оглядел салон.

— Добрый вечер, Роман Михайлович. Как приятно, что вы пришли. Кофе будете? Нет?

— Я сейчас серьёзно. Завтра тебе не дадут выиграть.

— Я в курсе, — на этот раз я ответил максимально серьёзно.

А вот дальше эта женщина сказала то, чего, признаться, я от неё услышать не ожидал.

— Пожалуйста, Рома. Просто послушай меня…

И вот эти её слова были действительно неожиданными. Она сказала это едва слышно. Фатима могла злиться, давить, цедить слова сквозь зубы и изображать светскую львицу. Сейчас же она… просила.

— Слушаю, — спокойно ответил я.

Фатима моргнула, как мне показалось, растерянно. Кажется, мой тон сбил её. Она привыкла к борьбе. Спокойный ответ иногда куда опаснее удара: к нему труднее подготовиться.

— Пейнтбол завтра — ловушка, — продолжила она. — Тебя выводят под публичный удар. Будут наблюдатели, родители, представители проекта. Всё оформят красиво. Если твои мальчики сорвутся, это станет доказательством. Если ты вмешаешься жёстко, доказательством станешь сам ты.

Фатима наклонилась ближе.

— Роман, послушай меня хотя бы один раз.

— Я слушаю, — повторил я.

Она опустила взгляд на телефон, потом убрала его в сумку.

— Леон и Глеб не просто участники смены, ты же знаешь это.

— Знаю.

Фатима сжала губы, превратившиеся в тонкую полоску.

— За ними стоят доли, подписи, старые обязательства…

— Фатима, я в курсе, — перебил я. — Удобно прятаться за пацанами.

— Удобно, — согласилась она. — Поэтому так и делают.

Хоть Фатима и согласилась, но в её голосе мелькнула настоящая злость. Повторю — именно настоящая, а не маска для переговоров. Значит, задело и её.

— Тебя уже начали собирать в дело, — продолжила она с нажимом. — Попытка суицида прежнего Романа, конфликт с ребятами, ночные разговоры, ТЦ, завтрашняя игра. Всё свяжут одной ниткой! И тебя раздавят как клопа! Тебя можно убрать так, что ты ещё сам подпишешь часть бумаг.

— Сомневаюсь.

Фатима вдруг схватила меня за рукав. Быстро и резко.

— Ты не понимаешь…

Договорить она не успела. Потому что водительская дверь открылась. Я сначала думал, что с перекура вернулся водитель. Но нет — это не был Вадик. Тот бы не вернулся, пока не позвали.

В салон сел лысый мужчина в тёмном костюме. Одет он был дорого-богато, но не вызывающе. На уличного быка он не походил, но опасностью из него буквально пёрло. Короткая стрижка, кисти в шрамах, часы на запястье левой руки. Лицо у мужика было сухое, даже скорее высушенное.

Фатима тотчас отдёрнула руку от моего рукава.

— Я ещё не закончила, — прошипела она.

Лысый даже не повернулся к ней. Даже хуже — не скользнул по ней взглядом через зеркало заднего обзора. А вот на меня этот колоритный персонаж посмотрел. Долгим, испытывающим взглядом. В глазах его буквально разливалась пустота.

Я глаз не отвёл, заставил его это сделать первым.

— Ты сказала достаточно, — сухо проговорил мужик.

Фатима мгновенно стала холодной. Только теперь я видел, что ей неприятно. Она, похоже, прекрасно знала, что этот товарищ рядом, но хотела успеть раньше. Хотела меня отговорить от участия в завтрашнем мероприятии прежде, чем этот дядька сел в салон. Не успела. Да и успеть не могла — я был не готов принимать капитуляцию.

Да и вообще вести переговоры в таком ключе.

Но вот дядька на водительском сиденье, похоже, именно за этим сюда пришёл.

— Роман Михайлович, давайте без театра. Завтра утром вы снимаете своих парней с игры, — криво-косо начал он.

Голос у него был спокойный, с лёгкой усталостью, как будто ему в очередной раз приходится объяснять очевидное.

— Давайте без «давайте», — точно так же спокойно ответил я. — Иначе разговор у нас с вами не получится.

Мужик молчал.

— Да и о серьёзных вещах я не разговариваю с незнакомыми людьми, — добавил я. — Вы кто?

Мужик снова помолчал, и я сразу сделал вывод, что дядька мне попался обученный. Такие применяют всякого рода психологические манипуляции, чему в обычном институте не учат.

Видя, что на меня его манипуляции не действуют и как с гуся вода, мужик заговорил.

— Человек, который предлагает вам сохранить лицо.

Фатима бросила на меня быстрый взгляд.

Я тоже отвечать не спешил — решил отзеркалить ему его манипуляции. Пусть не благодарит.

Мужик положил на подлокотник телефон. Экран не горел. Следом достал тонкий конверт и прижал его пальцами к коже подлокотника. Конверт был белый, плотный и припухший. Что в нём было — догадаться было несложно.

Бабки.

Ну или стимул для того, чтобы я принял правильное решение, сидя в автомобиле.

— Повестка простая, — продолжил мужик. — Завтра вы отводите группу от участия. Формулировку дадим. Состояние ребят, эмоциональная перегрузка, забота о безопасности. Снаружи всё будет выглядеть зрело и подтвердит ваши профессиональные компетенции. Более того — усилит.

Он говорил так, будто обсуждал аренду однушки или расстановку в нём мебели. Вежливо, подчёркнуто деловито.

— Ваша группа перевозбуждена, — продолжал он. — Сегодняшний торговый центр это подтвердил.

Я посмотрел на Фатиму. Она поспешно отвела глаза. Значит, про наши приключения в ТЦ уже знали. Быстро они работают. Очень быстро. Естественно, что следов мы там оставили прилично и всё это должно было всплыть в ближайшее время, тут даже спорить особо не о чем.

Но!

Если наша сапога всплыла через час, вывод был простой — мужик следил за развитием событий.

Хм… занимательно. Но в принципе ничего необычного, учитывая тот уровень, на котором я вёл сейчас игру. Я в принципе не имел такой дурной привычки, как считать своих соперников по ту сторону игровой доски идиотами.

— Да, культурная программа вышла насыщенной, — спокойно ответил я, показывая, что осведомлённость этого мужика не стала для меня сюрпризом.

Он едва заметно улыбнулся.

— Насыщенной для подростков, — проговорил он. — Проблемной для сотрудника лагеря.

— Смотря кто пишет отчёт.

— Его напишут нужные люди, как вы понимаете, — этот неприятный тип скользнул по мне взглядом через зеркало заднего обзора.

— Отчёт напишу я.

— Роман, — вставила Фатима.

Я понял предупреждение. Но лысый уже выкладывал цену, и мне было важно понять, насколько они торопятся.

Рискну предположить, что Фатима прекрасно знала о тех талантах, которые использует этот мужик для убеждения. Что тут скажешь, по его харе было видно, что таланты у него обширные. В своё время я видел много таких вот джентльменов, которые, когда не удаётся договориться, потом с улыбкой на лице пристёгивают тебя за запястье к батарее.

— А вот эти деньги, как я понимаю, в качестве моей премии? — я кивнул на конверт, всё это время лежавший на подлокотнике.

— Сумма приличная, — ответил мужик, видимо решив, что я заглотил крючок и остаётся только подсечь.

Он назвал цифру.

Я даже оценил. Для прежнего Романа сумма могла бы стать очень серьёзным соблазном. Для человека, который недавно стоял на табуретке с петлёй, такие деньги звучали бы почти как спасение.

— Хорошие деньги, — сказал я.

— Разумные, — уточнил переговорщик. — Мы не покупаем вас, а компенсируем зрелый выбор. Вам предлагают выйти из конфликта с выгодой.

— А кто предлагает? — я поймал взгляд мужика в зеркале заднего обзора.

Разговор у нас, конечно, получался крайне занимательным, но сидеть в автомобиле и всерьёз обсуждать подобные вещи мне было попросту неинтересно. Времени не было, поэтому хотелось поскорее перейти ко второй части, когда я откажусь. А эта вторая часть у них наверняка была так же подготовлена, как и конверт.

Я, как только этот мужик сел в автомобиль, сразу скользнул взглядом по его туше, подмечая наличие или отсутствие ствола. Ствол не увидел, но тем самым лишь убедился, что этот человек просто понимает, как носить оружие так, чтобы оно не было на виду.

Фатима молчала. Ей было неприятно, и она уже не пыталась это спрятать полностью. На её лице держалась холодная маска, но пальцы на сумке сжимались сильнее. Она прекрасно понимала, что «покупка» не сработает.

Я снова поймал взгляд мужика в зеркале заднего обзора.

— Давайте будем уважительно относиться к времени друг друга. Предлагаю сразу перейти ко второй части разговора.

После этих слов я напрягся, понимая, что далее может последовать силовое решение вопроса. Мужик действительно протянул руку, но не за пазуху, а к телефону на подлокотнике. По всей видимости, выбрал промежуточный вариант между теорией и практикой.

Он взял телефон, включил экран и положил его так, чтобы я видел несколько фотографий. Снимки были сделаны издалека. Фото, где я у ворот, потом возле корпуса, рядом с пацанами после ТЦ. Один кадр с парковки торгового центра: Марат, быки, я на краю, девочки в стороне.

Качество снимков было плохое, но смысл от этого не менялся.

— У вас за несколько дней богатая динамика, — заговорил мужик.

То, что он говорил дальше, было чертовски предсказуемо. По сути, сейчас он приводил ровно те аргументы, которые каких-то десять минут назад приводила мне Фатима.

Мужик напомнил про мою попытку суицида и дальше по списку до драки пацанов в ТЦ.

Что тут сказать, дело, которое они сейчас шили мне, получалось крайне весомым. При должном желании, деньгах и правильных формулировках обвинения сидеть мне далеко и долго.

Так что доводы у этого мужика были тяжеловесные. Прежнего Ромку, будь он на моём месте, при таком раскладе уже хватил бы инфаркт. Вот только я на такого рода ультиматумы был закалён.

Но тут важно понимать — если бы они могли решить этот вопрос без моего участия, то уже решили бы. Безо всяких разговоров. А раз я сидел здесь и со мной пытались договориться, значит, решить вопрос без моего участия попросту не получалось.

— Так что, Роман Михайлович, мне хочется донести вам, что у вас попросту нет других вариантов.

Закончив демонстрацию, которая заняла в общей сложности минут пять, мужик убрал телефон.

— Что скажете?

Он задал этот вопрос явно удовлетворённый своей проделанной работой.

— Деньги вполне хорошие, тут я не спорю, — признал я.

Мужик чуть заметно усмехнулся, уже внутренне решив, что дело в шляпе.

Фатима напряглась. Видимо, решила, что я сейчас начну торговаться. Я взял конверт, повертел в руках и положил обратно на подлокотник.

— Мало? — спросил мужик.

— Не в этом дело — поздно.

Улыбка на его лице мигом ушла.

— Что значит поздно?

— Я уже взял аванс.

Мужик медленно повернул голову, на этот раз посмотрев на меня напрямую, а не через зеркало заднего вида. Фатима тоже посмотрела на меня.

— У кого? — спросил он.

— У пацанов, — твёрдо ответил я. — Они мне поверили. Плохой был аванс, что правда, то правда, с таким южным солнцем жопу не погреешь, как в вашем случае. Наличных ноль, хлопот выше крыши. Но сделка уже состоялась.

Фатима опустила взгляд. На губах у неё мелькнуло что-то похожее на улыбку и сразу исчезло.

Мужик же смотрел на меня спокойно, но его взгляд как будто стал тяжелее, словно налился свинцом.

— Вы отказываетесь?

— Я не пацанов людей, которые мне поверили.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Это ваше последнее слово? — мужик изо всех сил делал вид, что у него всё под контролем.

— Последнее, — отрезал я.

Он кивнул, открыл дверь и собрался выходить из автомобиля. Фатима резко дёрнулась к нему, положила руку на плечо.

— Не надо…

Тот не ответил и вышел. Мы с Фатимой снова остались вдвоём в автомобиле.

— Рома, зря ты так… — попыталась заговорить Фатима.

— Нет, не зря, — я не стал слушать и вышел из автомобиля.

Что произойдёт дальше, я прекрасно понимал. Поэтому не хотел терять время на очередные разговоры. Я прекрасно понимал, что вслед за моим отказом настанут последствия. Настанут они прямо сейчас.

Я вышел из машины, не став ждать, пока меня возьмут под локоть и вытащат.

Ночь встретила прохладой и ровным урчанием двигателя. Ворота лагеря были рядом, метров двадцать, может, чуть больше. За ними фонари, будка охранника, камера и вся наша воспитательная «цивилизация». Но это было там, а с этой стороны — тёмная дорога, деревья и люди, которые явно приехали обсуждать не педагогические подходы.

Их было четверо, если считать водителя. Чёрт его знает, на чём они сюда приехали — автомобиля я не видел. Но касательно их намерений и цели визита у меня не было никаких вопросов.

Расставились эти товарищи грамотно. Отход к воротам оказался перекрыт, в сторону дороги шагнуть было, конечно, можно, но там пусто, да и зачем бежать туда, где тебя всё равно догонят.

Я на секунду оценил лица. Крепкие, собранные, спокойные… Эти не будут кричать, плеваться или с пеной доказывать, что они опасные. С такими, как они, разговоры обычно короткие, потому что их попросту нет.

Мужик, с которым у меня только что состоялся занимательный разговор в машине, стоял впереди этой четвёрки. Фатима выскочила из машины и стояла за моей спиной. Она была злая, конкретно злая. Правда, злость эта шла не в мою сторону, что приятно, но мало помогало.

— Не надо, — сказала она.

Кому именно — мне или пятёрке крепких ребят — я так и не понял. Возможно, обоим сразу. У женщин вообще есть талант одним коротким словом испортить настроение сразу нескольким мужчинам.

Мой неудавшийся собеседник кивнул на автомобиль за моей спиной.

— Фатима, сядь в машину.

— Я сказала, не надо.

— Сядь! — рявкнул он.

Я посмотрел на ворота. Охранник сидел в будке и делал вид, что разговаривает по телефону. Камера глядела на въезд, но машина стояла в стороне, что я подметил сразу.

Убивать меня здесь никто, конечно, не собирался. Слишком близко лагерь. Их задача была другая: напугать и сделать так, что утром я выйду уже сломанным. Чтобы я сам снял группу или хотя бы выглядел человеком, которого можно назвать нестабильным.

Что ж… если я буду стоять и бездействовать, разговор закончится быстро. Если же начать первым, то можно выиграть несколько секунд.

А погнали!

Один из крепких, тот, что стоял сбоку, шагнул ко мне. Руки у него были опущены, лицо по-прежнему вежливое.

— Роман Михайлович, давайте спокойно, — сказал он.

— Вот прямо с языка снял.

— Проедем с нами.

И с этими словами он потянулся к моему плечу.

Удар вышел короткий.

Кулак вошёл ему под дых, второй ребром ладони пришёлся выше, в шею. Кабан хрипнул и сложился не полностью, но на долю секунды потерял темп.

Доли секунды мне хватило с головой.

Я ушёл вбок, к задней двери машины. Второй уже рванул ко мне, но я резко распахнул дверцу ему навстречу. Дверь ударила его по бедру и руке. Он выругался, отскочил и на мгновение открыл мне проход к забору.

Тело у меня было чужое. Вот только опыт был мой.

Я отступил к ограде так, чтобы меня не взяли с четырёх сторон. Спиной к железу стоять было неприятно, всё-таки сам себе отрезаешь пространство. Но существовал один несомненный плюс — сзади никто не зайдёт. Мой бывший собеседник смотрел за происходящим спокойно. Ему не понравилось, что всё пошло сразу не по его сценарию.

— Аккуратнее, — сухо бросил он.

Слова предназначались быкам.

Фатима шагнула вперёд.

— Прекратите!

— Назад, — бросил главный.

Я, конечно, был польщён таким вниманием женщины к моей персоне. Но сейчас оно было явно неуместным.

— Фатима, мы потом обязательно кофе попьём, а пока в машину сядь, — я подмигнул ей.

Тот, кого я встретил первым, уже выпрямился. Дышал тяжело, зато злость в глазах стала вполне рабочей. Он больше не собирался брать меня вежливо. Обиделся, похоже. Второй обошёл машину, третий сместился ближе к воротам. Четвёртый контролировал отход к дороге.

Я переводил взгляд с одного на другого. Ну и что с вами делать, мои хорошие?

На земле у бордюра лежал хороший такой камень. Я наклонился, схватил его и поднял на уровень груди.

— Сука, замочу! — зарычал я.