Я вызвал два такси одновременно.

Первую приехавшую машину забрал «под себя». Со мной в одном автомобиле поехали часть пацанов — Марат, Даня и Пашка. Марата вообще надо было сейчас держать рядом. Уже хотя бы потому что после драки у человека чаще всего включается либо режим «герой», либо «идиот». Иногда оба сразу.

Даня сидел тихо и молчал. Пашка же был нужен для, так сказать, естественного шума. Так-то у каждого отряда должен быть свой человек, который способен сказать глупость в самую тяжёлую минуту и тем самым вернуть всех обратно на землю.

Во второе такси я отправил Стаса и Рыжего.

Я сел впереди, рядом с водителем. Марат устроился у окна сзади, отвернувшись к стеклу. Даня сел посередине и сложил руки на коленях. Пашка плюхнулся с другого края, тут же жадно оглядел салон, сразу же заметил ароматизатор в виде ёлочки и хмыкнул.

— Марат, если у тебя теперь будет девушка, ты нам заранее скажи, чтобы мы драки планировали по расписанию, лады?

— Заткнись, а? — беззлобно буркнул Марат.

— Всё, понял, любовь походу серьёзная, — сказал Пашка ничуть не обидевшись и кивнул сам себе. — Стало быть, уровень, где шутки опасны для жизни.

Водитель покосился на пацанов в зеркало. Судя по выражению его лица, мужик уже пожалел, что взял этот заказ. Надо будет наверное мужику чаевые оставить — за вредность.

Машина тронулась от торгового центра. За стеклом медленно поползли светящиеся вывески, клумбы, парковочные ряды и то самое место, где была драка.

— Ты как? — спросил я.

Марат пожал плечами и чуть поморщился.

— Нормально все.

Я видел, что у Марата напухла рука. Вряд ли перелом, но своего визави он ударил сильно, и ушиб там был, это как минимум.

Пашка наклонился вперёд между сиденьями.

— А вы чё, боксёр, Михалыч?

Я промолчал. Он выдержал примерно семь секунд.

— Мы ж теперь официально не лохи, да, Михалыч? Крутые пэцы?

— Тешь себя этой мыслью, — ответил я.

Даня всё это время молчал. Он сидел рядом с Маратом, смотрел куда-то перед собой и даже на шутки реагировал с задержкой, словно звук доходил до него через ватную стену. С виду парень был целый. На деле его сейчас долбило сильнее, чем Марата. Марат получил кулаком. Даня же, похоже, жутко боялся сделать шаг туда, где его уже один раз развернули.

Я прекрасно видел это по пацану. Внутри у него шло самое что ни на есть активное «эмоциональное бурление».

Я снова посмотрел в зеркало. Торговый центр остался позади. В машине постепенно стало тише. Даже Пашка, исчерпав запас шуток первой необходимости, откинулся на спинку и начал разглядывать свои кроссовки.

Марат достал из кармана салфетку, осторожно приложил к губе и посмотрел на красное пятно. Пытался делать вид, что ему плевать. У парня ещё ходили желваки на скулах, а пальцы на коленях то сжимались, то отпускали ткань штанов.

Я же смотрел на дорогу и подвёл краткое «итого». Марат вмешался вовремя. Пацаны удержались рядом. Разбежаться им хотелось, я это, конечно, видел. Но переборов себя пацаны все-таки остались. В результате девчонки увидели парней, которые смогли держаться вместе.

Это был хороший результат, на грани с отличным. Хороший, но и весьма опасный одновременно.

Потому что после первого джекпота подростки часто начинают путать берега.

— Слушайте сюда, — сказал я. — Знаете, есть такая хорошая присказка — что было в Вегасе, то останется в Вегасе?

— Угусь, — Пашка сразу оживился.

— Так вот, что было на парковке ТЦ, то там и остаётся. В чатах, постах, сторис и личных сообщениях ничего не должно всплывать ни в каком виде.

Пашка поднял палец.

— А если короткий пост забацать?

— Без если, — отрезал я.

Марат убрал салфетку от губы.

— Там же снимали, Михалыч, без нас. По-любому везде разлетится.

— Вы главное в это не лезьте.

Водитель снова посмотрел в зеркало. Кажется, ему стало интересно, куда именно он нас везёт. Я сделал вид, что всё в порядке. В его мире, наверное, подростков обычно развозили с пакетом картошки фри, а не с фингалами после уличного конфликта.

Помолчали.

— Я сначала вас вообще не слышал, — хрипло признался Марат.

Я повернул голову, скользнул взглядом по боевым «шрамам».

— Ну да, я как бы заметил.

Пацан смотрел на салфетку в руках.

— Там, когда этот полез… я вообще ничего не слышал. Только видел, что он прёт, сука, как комбайн. Но потом услышал. И да, Михалыч, спасибо, что вы тогда не дали мне его добить.

Марат медленно сжал кулак, посмотрел на костяшки, потом разжал.

— А хотелось, блин!

— Понимаю, — согласился я. — Остановиться сложнее.

— Он нож достал, — вставил Даня. — Марат мог…

Даня не договорил.

— Мог, конечно, — договорил вместо него я. — Поэтому эту тему мы и не будем муссировать.

Я усмехнулся и посмотрел вперёд. Впереди уже угадывался поворот к лагерю. Дорога стала темнее, фонари попадались реже, а рекламные щиты сменились заборами и аккуратными указателями. После торгового центра лагерь должен был казаться тихой территорией. Но… почему-то мне в это черта с два верилось.

Такси свернуло к воротам. Я увидел ровную дорожку, фонари, вычищенный газон и охранника у стеклянной будки. После парковки торгового центра эта картинка выглядела почти театральной декорацией.

Два такси подъехали почти одновременно. Первым остановилось наше, второе притормозило следом, чуть дальше от ворот. Я расплатился через приложение, поблагодарил водителя и вышел. Марат выбрался осторожно, стараясь не показывать, что бок тянет. Даня шагнул на асфальт и сразу огляделся. Пашка вылез последним, потянулся, будто вернулся из долгой экспедиции.

— Дом, милый исправительный санаторий, — буркнул пацан.

Из второго такси высыпали остальные. Рыжий спрыгнул бодро, Стас вылез более вальяжно. Оба перешёптывались, косились на Марата и явно ждали, когда можно будет наконец начать рассказывать друг другу одну и ту же историю в пяти вариантах.

Я хлопнул в ладони.

— Все сюда.

Пацаны собрались полукругом. На фоне ворот они выглядели иначе, чем утром. Те же лица, но внутри уже что-то едва заметно сдвинулось. Чуть меньше суеты, что ли… и одновременно чуть больше внимания друг к другу. Пока это было шатко, и если урок не закрепить, мы вернёмся к прежним результатам.

— Стас, Рыжий, я остальным уже проговорил, вы тоже послушайте, — начал я. — То, что было в ТЦ, там и останется. Языки держим за зубами.

Рыжий поднял руку.

— А если очень хочется?

— Перехочется.

Я указал на Марата.

— Ты давай шуруй к медсестре.

Он поморщился.

— Да нормально все, нафиг оно надо, Михалыч.

— Пашка, проводи нашего бойца. Легенда такая — шёл, упал, пришёл в медпункт.

Марат хотел возразить, но посмотрел на меня и махнул рукой. Энергии на спор у него осталось мало.

— Остальной молодняк — по норам, ну в смысле идёте в корпус и сидите там.

Пацаны дружно закивали.

Я уже собирался отпустить их, когда заметил, что Даня застыл. Он смотрел через дорожку, в сторону лавки у корпуса. Там стояли две девчонки из лагеря. Одна что-то рассказывала второй, потом обернулась на шум у ворот. Даня сразу аж побледнел.

Это была та самая девчонка, из-за которой и начался весь утренний сыр-бор.

Пашка тоже заметил.

— О-о, — протянул он, но, видя мой взгляд, тотчас запнулся.

Закрыл рот ладонью и выразительно показал, что замолчал. Даня же сделал вид, что просто смотрит куда-то непонятно куда.

— Так, я не люблю повторять дважды — сдрыснули.

Молодняк сразу пошёл, кто к корпусу общаги, кто в медпункт. А я подошёл к Дане.

— Иди, — сказал я.

Он аж вздрогнул от неожиданности, весь погружённый в свои мысли.

— Щас?

— Ну, можешь подождать, когда она родит троих детей, — я пожал плечами и добавил уже безо всякого юмора. — Конечно же сейчас.

Даня громко сглотнул.

— Я не готов… сейчас идти.

— Никто не готов. Готовыми только отчёты бывают, — возразил я. — И то — врут.

Пацан посмотрел на меня с надеждой, что я всё-таки передумаю. Я видел этот взгляд много раз. Не только у пацанов, кстати, но и у взрослых, у тех людей, кто хотел, чтобы решение за них принял кто-то другой. Очень удобная штука — чужая воля. Только потом вместе с ней обычно приходит чужая жизнь.

Говорить я больше ничего не стал, пусть принимает решение.

Даня посмотрел на девочку. Она уже заметила его и теперь смотрела в нашу сторону с осторожным интересом. Слишком поздно было делать вид, что Даня просто изучал ландшафт лагеря.

Пацан ещё секунду стоял. Потом сделал первый шаг. Неловкий, словно перед ним было минное поле. Второй шаг вышел увереннее. А на третьем девчонка окончательно повернулась к нему, и отступать стало уже глупо даже для подростка.

Даня всё-таки подошёл к девчонкам. Вторая сразу сделала шаг в сторону, но далеко уходить не стала — уши оставила на рабочей дистанции.

Я стоял у дорожки и не вмешивался. Это было его дело. Моё дело — довести до края. Дальше человек либо шагает, либо потом сам себе объясняет, почему всю жизнь стоял на месте.

Даня остановился перед девчонкой. Руки сначала сунул в карманы, потом вытащил. Видимо, сам понял, что с руками в карманах похож на гопника на минималках. Он сложил их перед собой и стал на миг похож на провинившегося ученика. Сообразив, Даня снова убрал руки и наконец оставил их висеть вдоль тела.

Девочка смотрела на него спокойно.

— Привет, — сказал Даня.

— Привет, ага. Давно не виделись.

Пауза вышла длинной. Даня отвис и кашлянул.

— Я хотел сказать…

— Угу.

— Тогда я конкретно тупо себя повёл, — продолжил Даня, не обращая внимание на явный подкол.

Девочка чуть наклонила голову.

— Когда именно? Уточни, а то вариантов было несколько.

Даня покраснел до ушей. На мгновение я решил, что сейчас он всё испортит. Обычно в этот момент парень начинает оправдываться, язвить или изображать обиду. Но Даня посмотрел куда-то в сторону, а потом всё-таки вернулся взглядом к девочке.

— Когда сообщение писал.

Я понимал, что если он продолжит в таком духе, то разговор быстро закончится, практически не начавшись. Девчата терпеть не могут неуверенных пацанов. Поэтому если Даня хотел как-то исправить ситуацию, то делать это следовало прямо сейчас.

Сейчас же!

Пацан набрал полную грудь воздуха, на секунду повернул голову ко мне. Я тоже, глядя на него, медленно кивнул — действуй!

Даня растерялся, но быстро собрался. Потом что-то сказал девчонке уже тише и протянул ей локоть, приглашая на прогулку. Девчонка явно удивилась. А для пацана наступал час икс.

Я сам напрягся, ожидая вердикт.

Лицо у девчонки вдруг сделалось другим — раз, и прежняя затаённая усмешка вдруг пропала. Вместо неё пришло сначала удивление, а затем и осторожная улыбка.

— Тебя там в городе че подменили? — я едва услышал слова.

А следом девчонка взяла Даню за руку, и они пошли вдоль дорожки. Они прогуливались пару минут, а обратно пацан уже возвращался аж сияя, как будто его подсветили изнутри.

— Она сказала, что завтра после игры мы сможем провести время! — выпалил он на одном дыхании.

— После игры? — не понял я. — Завтра?

— Э-э… да. Наши девчонки слышали, как Кирилл с кем-то обсуждал. Мы разве завтра играем?

Об этом я не знал, но речь сейчас шла не о том. Я подбодрил пацана, похвалил, но сам уже косился в сторону. Там по лужайке с повышенным чувством собственной важности ко мне шёл Кирилл, словно шёл поздравлять нас с успешным завершением культурного мероприятия. Пиджак на нём хорошо сидел, начищенные ботинки блестели, волосы уложены.

— Роман Михайлович, как удачно, что вы уже вернулись, — заговорил он.

Голос у него был обволакивающе-мягкий.

— Я тоже рад, — ответил я.

— Тогда я откладывать не стану.

Папка, которую он держал в руках, раскрылась щелчком. Он вынул лист, пробежал глазами по строкам и снова поднял взгляд.

— Игра состоится завтра, начало в девять ноль-ноль. Сбор участников у главного корпуса в восемь тридцать. Транспорт будет подан в восемь сорок пять.

— Прекрасно, — сказал я. — Спасибо за новости.

Показывать, что я малость озадачен такими новостями, я не стал. Оттого Кирилл чуть улыбнулся, он ожидал от меня другой реакции. А получил то, что получил.

— Вечерняя тренировка, кстати, которую вы упоминали ранее, в утверждённом плане отсутствует, — как ему казалось, добил Кирилл.

Я с невозмутимым видом развёл руками.

— Как скажешь. Моим пацанам, по большому счёту, без разницы, где и когда выигрывать.

— Без разницы, — раздражённо повторил Кирилл.

— Ага.

Кирилл молча смотрел на меня.

— Задача мероприятия — демонстрация эффективности подходов, применяемых в лагере. Особенно в части командного взаимодействия, дисциплины и управления конфликтами. Завтра участники программы покажут навыки командной работы.

После ночи отдыха и внезапной смены площадки… ладно. Вслух я ничего говорить не стал.

— Уверен, вы справитесь.

Я кивнул.

— Конечно.

Кирилл снова опустил глаза к листу. Помолчал, наверное, размышлял на тему, как меня ещё задеть так, чтобы побольнее. Но такой возможности я ему давать не собирался.

— Сегодняшний выход, надеюсь, прошёл спокойно? — спросил Кирилл. — Без происшествий?

Укол вышел тонкий. Он ещё не знал деталей или делал вид, что не знал. В любом случае проверял.

— Всё замечательно, — заверил я.

— Рад слышать. И рад за вас, Роман Михайлович.

Он закрыл папку.

— Восемь тридцать у корпуса, — резюмировал Кирилл. — Хорошего вечера.

— И вам, дорогой человек, — ответил я. — Очень содержательного.

Кирилл кивнул, развернулся и пошёл обратно. Шёл так же спокойно, как пришёл. Папка была прижата к боку.

Несколько секунд стояла тишина. Но потом Даня, быстро сообразивший, что произошло, всё-таки заговорил.

— Он специально, Михалыч. Нас хотят подставить.

Я лишь молча кивнул. Да, примерно так оно и было. Кирилл чувствовал, что инициатива стремительно уходит из его рук, и решил поменять правила игры. Естественно, ничего у меня при этом не спрашивая.

Даня посмотрел в сторону корпуса, куда ушла девочка.

— Иди отдыхай, — сказал я.

Даня ушёл, и я остался один. Фонари едва слышно гудели над дорожкой, в будке охранник листал телефон.

Я остался на месте на несколько секунд.

Пакостью одного Кирилла дело явно не ограничивалось. Он был неприятный тип, опытный в мелких уколах, но такую конструкцию один человек за вечер не собирает. Где-то там, над ним, люди, похоже, решили, что утром красных надо показать публике красивыми идиотами.

Я достал телефон и посмотрел на экран. Сообщений от Феди не было. Это мне не понравилось. Если Кирилл уже успел утвердить утренний выезд, Федя должен был как-то отреагировать. Учитывая, что наши отношения в последнее время заметно потеплели. А если Федя молчал, значит, его прижали.

Я уже видел завтрашнее утро: площадку, улыбающегося Кирилла и наших пацанов, которых собирались выставить дикарями при свидетелях. Самое неприятное было то, что кто-то очень хотел, чтобы мы пришли туда неподготовленными.

Пашка с Маратом появились из-за угла корпуса, в котором был медпункт. У Марата губа была обработана.

— Медсестра сказала, что он идиот, — сообщил Пашка.

— Я сам слышал, — сказал Марат.

— С медицинской точки зрения, наверное, верно? Как думаете, Роман Михалыч?

— Я думаю, что ты договоришься и тоже рискуешь оказаться в медпункте, — ответил за меня Марат.

— Да ладно…

Я, честно говоря, слушал вполуха. Мысли были о другом.

— Пацаны, вы там случаем Федю не видели? — спросил я, перебивая спор.

Выяснилось, что нет — не видели. А поговорить с Федей мне было бы совсем не лишним.

Я обозначил пацанам, что пора расходиться и в идеале остаток дня никуда не высовываться, пока я не скажу обратного. Марат и Пашка спорить не стали и ушли, продолжая обмениваться колкостями друг с другом.

Ну а я отправился искать Фёдора, ощущая внутри что-то вроде волнения. Интуитивного волнения, назовём это так. Интуиция вообще штука тонкая и иногда даже работает.

Я достал телефон, проверил сообщения. От Феди по-прежнему ничего не было. Федя был парень мягкий, осторожный, местами даже тряпичный, но окончательно глупым я его не считал. Но, увы, именно Федя в этой схеме выглядел слабым местом.

От автора:

Город не сдался нацистам, пока в нем я и мои товарищи сражаются. Книга, основанная на реальных событиях Великой Отечественной войны.

https://author.today/work/605831