Торговый центр за нашими спинами продолжал жить своей обычной среднестатистической жизнью. Двери открывались и закрывались, изнутри то и дело вываливался тёплый свет, запах молотого натурального кофе, сладкой выпечки и дешёвого парфюма.

Фонарь над клумбой робко мигнул и сразу же снова загорелся ровно. На капоте ближайшей машины отражалась вывеска ТЦ. Охрана стояла у дверей, делая вид, что всё под контролем.

Девчонки держались чуть в стороне.

Марат не колебался. Он был действительно готов выйти и подраться. Скула у пацана наливалась фиолетовым, губа была рассечена. Я положил руку пацану на плечо.

— Ты сейчас кого впечатлять собрался? — спросил я.

Марат посмотрел на меня. Глаза у него были мутные, но, как бы странно это ни звучало, одновременно в них появилась упрямая ясность.

— Никого.

— Врёшь.

Он сглотнул. Кровь из губы снова выступила тонкой полоской.

— Может. Дайте закончить, Михалыч, я себе не прощу, если не подерусь, — признался Марат.

Я внимательно смотрел на него. У Марата не было привычной мальчишеской бравады. Он стоял передо мной с разбитым лицом и понимал, что сейчас может получить ещё хуже. Понимал — и всё равно не сдавал назад.

Денис зло смотрел на Марата. Нос у него уже распух. Он пытался улыбаться, но получалось скверно.

— Удобно устроился, воспитатель, — сказал он.

Я стоял на шаг впереди пацанов. Если бы Марат промолчал, я бы вышел сам. И Денис это видел. Поэтому сейчас молол языком, не более. А я не собирался отбирать у своего пацана шанс.

— Надо же тебе оставить шанс. Но если вдруг Марат не вобьёт тебя в землю, как сваю, готов добить, — сухо ответил я.

Он облизнул разбитую губу и перевёл взгляд на Марата.

— Ну что, защитник. Дядя разрешил получить?

Марат промолчал.

Поднял руки, становясь в стойку.

Денис вышел вперёд и размял шею. Он был куда крупнее меня, но и крупнее Марата. Шире в плечах, тяжелее в ногах, да и вообще увереннее в каждом движении. Драться красиво он, скорее всего, не умел. Зато умел бить первым, давить массой и превращать всё в возню у бордюра. Для улицы этого часто хватало.

Денис пошёл первым. Марат поднял руки слишком поздно. Первый удар вошёл под рёбра, он согнулся и отступил.

— Руки! — рявкнул я.

Марат рванул вперёд, пытаясь ответить. Злость всё-таки взяла своё. Он смотрел Денису в лицо, хотел попасть. Но этот урод встретил его прямым правым, зацепил за затылок левым боковым. Марат едва удержался на ногах.

— Я сказал — руки!

Ден, видя, что пацан поплыл, наступил ему на кроссовок и коротко ткнул кулаком в бок. Марат выдохнул, попытался оттолкнуть его обеими руками. Денис толкнул его грудью, навязывая грязную уличную драку — прижать, смять, заставить пятиться.

— Чего, сука? — прошипел Ден. — Она хоть смотрит? Или зря стараешься?

Марат среагировал на поддёвки. Плохая реакция. Ден тут же ударил его локтем и добавил по корпусу.

Пашка шагнул вперёд.

— Да он грязно…

— Стоять, — отрезал я.

— Но он же…

— Стоять.

Пашка сжал кулаки и остался на месте. Лицо у него было злое, растерянное. Другие пацаны тоже подались вперёд, но массовая драка мне была ни к чему.

Марату действительно было несладко.

Денис снова пошёл на него. Толчок, удар в корпус, попытка схватить за куртку. Марат ударил в ответ, но промахнулся. Кулак ушёл мимо челюсти, Ден поймал его за рукав и дёрнул на себя. Марат отлетел к припаркованной машине и ударился бедром о бампер.

Сигнализация коротко пискнула.

Марат держался за бок и тяжело дышал. Глаза у него плыли. Он хотел снова кинуться вперёд.

— Дыши, — крикнул я. — Дыши, Марат.

Ден уже приближался и сократил дистанцию с ударом справа. Марат отскочил, почти споткнулся о бордюр.

— Не пяться. Под руку уходи! — закричал я.

Пацан коротко кивнул. Кажется, до него наконец дошло, что мой голос — это не фон. Денис снова шагнул, рука у него в плече чуть дёрнулась перед ударом.

— Влево!

Марат ушёл в сторону. Кулак Дена прошёл мимо. Марат едва удержал равновесие, споткнулся об асфальт, махнул рукой. Но удар ушёл в пустоту.

— Вот, — сказал я.

Ден удивился на миг и пошёл снова. Теперь уже куда злее. Он хотел вернуть прежний порядок: пацан пятится, он давит. Марат стоял на месте до последнего, потом ушёл чуть в сторону. Удар скользнул по плечу. Марат коротко ткнул упыря в корпус. Не сильно вышло. Зато попал.

Ден зарычал.

— Ах ты…

Он попытался схватить Марата за куртку. Марат одёрнулся, ударил Дениса по руке, сбил хват и снова ушёл с линии. На этот раз вышло лучше. Стопы у пацана всё ещё путались, дыхание сбивалось, но в голове уже включалось что-то кроме злости.

— Продолжай, — поддержал я.

Ден ударил с замахом. Плечо выдало движение заранее. Марат увидел, ушёл, ударил стопой ему в бедро. Урод зашипел, развернулся и толкнул его обеими руками. Марат устоял.

Девчонка у входа закрыла рот ладонью.

Марат услышал её выдох и снова чуть повернул голову.

— Работай! — резко сказал я.

Он вернулся к Денису. Тот теперь злился по-настоящему. Пацан перестал быть мешком. Это всегда бесит людей, которые любят давить слабых.

— Сюда иди! — рявкнул Денис.

Он бросился на Марата. Рука пошла к куртке, плечо чуть опустилось, нога зашла слишком далеко. Он хотел схватить, прижать к машине и там уже добрать на весе.

— Сейчас, — крикнул я.

Марат сработал.

Он ушёл вбок, почти к крылу машины. Левой рукой сбил руку Дениса вниз. И разрядил прямо в бороду этого урода правый прямой.

БАМ!

Денис потерял равновесие, ударился бедром о край бампера «Лады» и рухнул на асфальт. Кто-то из прохожих охнул. Телефон у парня возле дверей торгового центра чуть опустился, потом снова поднялся. Контент победил сострадание.

Марат оказался рядом сверху. Он тяжело дышал, лицо перекосило от боли и злости. Денис лежал на боку, пытался подтянуть ноги. В этот момент Марат мог ударить. Очень легко мог. Один удар сверху — и всё… соперника выключило бы надолго.

Рука у Марата поднялась.

Пацаны замерли и перестали дышать. Девчонки смотрели на Марата широко раскрытыми глазами.

Быки тоже ждали.

В их мире победитель добивал побеждённого. Так было понятно и привычно, так, похоже, работал их маленький районный закон.

— Хватит, — тихо сказал я.

Марат застыл.

Рука у него дрожала. На пальцах была кровь с разбитой губы, он размазал её, когда вытирал рот. Он смотрел на Дениса, и я видел, как внутри него спорят два человека. Один хотел ударить. Второй — напротив, отступить.

— Марат, — сказал я.

Он медленно опустил руку.

Потом отступил на шаг.

Денис перекатился на спину, хватая воздух ртом. На лице у него застыла гримаса изумления. Этот урод, поменяйся они с Маратом местами, непременно бы добил своего соперника. И добил бы так, чтобы никаких вопросов не осталось.

Коренастый с цепочкой сплюнул.

— Чё, ссышь? Добей, если мужик.

Я повернул к нему голову.

— Он уже выиграл. Это тебе непривычно, понимаю.

Коренастый уже пошёл ко мне, но Денис резко поднял руку.

— Стоять.

Нос у него распух, но мозг всё-таки подавал признаки жизни. Денис сел на асфальте. Лицо у него стало красным, злым и пустым. Он посмотрел на Марата, потом на девчонку и наконец перевёл взгляд на своих.

Его уложил пацан, которого он минуту назад бил при всех. И пацан ещё имел наглость не добить. Для таких, как этот, милость была куда хуже удара. Удар хотя бы понятен.

Рука Дениса пошла к карману.

Медленно, но слишком уверенно.

Я увидел первым. Даже до блеска металла. По тому, как он перестал смотреть на Марата и начал смотреть внутрь себя, туда, где у него лежал самый тупой ответ на любое унижение.

— Достанешь, — сказал я спокойно, — обратно уже не уберёшь.

Все замерли.

Денис остановил руку у кармана. Пальцы уже легли на ткань. Там под ней что-то было. Тонкий металлический край поймал свет фонаря и сразу пропал.

Марат отступил на шаг, как я велел.

— Это что, нож? — прошептал Пашка.

— Молчи, — сказал Стас так тихо, что я почти удивился.

Я смотрел только на Дениса.

— Тогда это будет уже другая история, — сказал я. — И я уже не буду учить пацана останавливаться.

Ден сглотнул. Пальцы на кармане дрогнули.

Прохожие продолжали снимать. Фонари светили ярко. Камера у двери смотрела прямо на нас. Парковка была очень неудобным местом для ножа.

Денис понял это, и его рука всё-таки ушла от кармана. Он поднялся тяжело, злобно. Но главное было всё же другое — теперь с ним можно было говорить.

Денис стоял, прижав руку к боку. Он был злой. Ему сейчас очень хотелось вернуть вечер назад, в тот момент, когда он подошёл к столику и ещё считал себя хозяином фудкорта. Но время не повернуть вспять, уж простите.

— Она не взяла трубку, — начал я. — Значит, не хотела говорить.

— Ты мне мораль читать будешь?

— Нет. Я тебе объясняю, как сегодня уйти на своих ногах и без глупой статьи.

Коренастый с цепочкой тихо хмыкнул. Денис резко посмотрел на него, и тот сразу нашёл глазами асфальт.

— Села с моими пацанами, — продолжил я, — значит, сама решила. Тебе неприятно — переживёшь. Хватать её за руку при всех — плохая привычка.

Денис скривился.

— Ты кто такой, чтобы мне объяснять?

— Тот, кто уже видел, до чего такие плохие привычки доводят, — объяснил я. — Романтики в этом мало, зато времени жрёт прилично.

Денис молчал.

Возле дверей торгового центра охрана замерла. Старший держал рацию у груди, но пока не говорил. Вид у него был такой, будто он очень хотел вмешаться, но ещё сильнее хотел, чтобы всё само закончилось и ему потом не пришлось писать тысячу и одну служебную записку.

Девчонка, из-за которой всё началось, вышла чуть вперёд. Рыжий попытался остановить её рукой, но она мягко отодвинула его ладонь.

— Я тебе ничего не обещала, — сказала она Денису.

Тот перевёл взгляд на неё. Глаза у него стали уже. На секунду мне показалось, что он опять полезет в бычку, но он успел посмотреть на Марата.

Марат стоял рядом, прижимая салфетку к губе. Его хорошо так шатало. На скуле расползался синяк, дыхание всё ещё сбивалось. Но он стоял сам и смотрел прямо, больше не отводя глаза.

Для Дениса это было, пожалуй, даже неприятнее моих слов.

— Ещё раз полезешь к ней руками — разговора уже не будет, — предупредил я.

Ден медленно повернулся ко мне.

— Ты сильно уверенный.

— Возможно, — спокойно ответил я.

Денис первым отвёл взгляд и посмотрел на Марата. Потом сплюнул в сторону. Лицо у него стало жёстким, но он не сорвался.

Потом он протянул Марату руку. Марат посмотрел на руку и покосился на меня.

Я чуть кивнул.

Марат шагнул ближе и пожал руку Дениса.

Тот сжал пальцы резко — дешёвый приём, а сейчас и вовсе смотревшийся до жути нелепо. Марат побледнел, но руку убрать не попытался. Денис давил ещё секунду, потом отпустил.

— Нормально, — сказал он.

Денис перевёл взгляд на меня и протянул руку уже мне. Я пожал спокойно. Пальцы у него были сильные, а ладонь сухая и шершавая. Он попытался добавить давление, понял, что я не участвую в этом детском армрестлинге для кистей, и отпустил.

— Увидимся ещё, — сказал он.

— Мир тесный, — ответил я. — Особенно для тех, кто много ходит кругами.

— Это ты к чему?

— К тому, что иногда можно опять прийти к своей же глупости.

Денис подвис, явно пытаясь понять, что я только что сказал и было ли это оскорблением. Потом всё же развернулся к своим.

— Пошли.

Он пошёл нетвёрдой походкой к «Ладе», сжав челюсти, и уже возле машины обернулся. Взгляд у него был злой и какой-то липкий. Статус он сегодня потерял частично, но окончательно всё же не утонул.

Все они сели в «Приору», поместившись с трудом, и тачка с визгом резины из-за пробуксовки рванула с парковки.

На парковке повисла тишина. Она продержалась несколько секунд.

Первым, конечно, не выдержал Пашка.

— Ну… кофе теперь точно остыл.

Марат стоял рядом и пытался выглядеть спокойно. Но теперь, когда Денис ушёл, пацана начало трясти. Он стискивал зубы, но тело уже забирало своё. После драки всегда так. Пока опасность рядом, организм берёт кредит у будущего, но потом приходит банк и просит вернуть этот кредит с большими процентами.

Девчонка подошла к нему. В руках у неё была чистая влажная салфетка. Она протянула её Марату.

— У тебя кровь.

Марат посмотрел на салфетку.

— Знаю, — буркнул он.

— И что стоишь? Прижми.

Он взял салфетку и неловко приложил к губе.

— Так?

— Сильнее.

Он прижал сильнее и поморщился. Девчонка вдруг улыбнулась. Марат увидел и отвёл глаза, словно ему по второй скуле добавили.

Девочки не ушли. Это было, пожалуй, даже важнее, чем пацаны сейчас понимали. Они могли уйти сразу после фудкорта. Могли отойти к охране, вызвать родителей, сесть в такси, исчезнуть из этой истории.

Но они остались.

Стояли рядом, смотрели на наших, говорили, смеялись уже нервно, с остатками страха в голосе, но всё-таки не отступали.

Пацаны это тоже почувствовали.

— Если что, мы обычно спокойные, — сказал Пашка одной из девчонок. — Просто сегодня акция.

— Какая? — спросила она.

— При покупке кофе драка бесплатно.

Девчонка рассмеялась. Пашка сразу стал выше сантиметра на три. Возможно, на четыре. Психология роста у подростков вообще зависела от женского внимания куда сильнее, чем от кальция.

Все пацаны оживали, заводили с девчонками разговоры. Только Даня держался чуть в стороне. Смотрел то на девочек, то на Марата, то куда-то за парковку.

Одна из девчонок сказала:

— Мы в субботу снова будем тут. Можем встретиться.

Пацаны начали переглядываться. Пашка вытащил мобильник и очень ненавязчиво держал экран так, чтобы девчонка сама поняла про номер. Получалось настолько ненавязчиво, что экран почти светил ей в лицо.

Его новая знакомая взяла телефон и начала вводить номер. Пашка посмотрел на меня победно. Другим пацанам девчонки тоже начали давать номера. Единственный, кто не записал — Даня. Пацан лишь медленно покачал головой и едва слышно сказал:

— Я не пойду…

Я кивнул ему в сторону. Он пошёл за мной. Мы отошли на несколько шагов от остальных, к клумбе у края парковки.

— Почему не пойдёшь? — спросил я, когда мы остановились.

— Не хочу, — пацан вздохнул и посмотрел на вход в ТЦ. — Мне другая нравится.

— Та, из лагеря?

Даня напрягся.

— Она меня послала…

— Один раз, — возразил я.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто я предложил ему повторно наступить на грабли, только теперь с разбега.

— А надо, чтобы два?

— Надо, чтобы ты понял, что отказ — это не жирная точка.

Даня отвернулся.

— Легко говорить.

Он фыркнул, хотя пытался удержаться.

— Она же ясно сказала, что не хочет. Тогда зачем ещё раз подходить?

— Чтобы сказать нормально. Не надо устраивать трагедию в трёх актах, ходить вокруг неё раненым поэтом и ждать, что она сама догадается про твои страдания и выпишет компенсацию. Подойдёшь спокойно и скажешь нормально. Если скажет нет — просто отходишь. Значит, у тебя будет свободный вечер и полезный опыт.

— Спасибо, утешили…

Он посмотрел на Марата. Тот как раз что-то сказал девчонке, получилось коротко и неловко. Она поправила салфетку у него в руке и снова заставила прижать к губе.

— У него получилось, — сказал Даня.

— Вот и у тебя получится, — я хлопнул его ладонью по плечу.

Даня опустил взгляд.

— Я просто не хочу выглядеть жалко.

— Тогда не выгляди. Подошёл, сказал, услышал ответ, принял. В этом жалкого меньше, чем в вечном страдании.

Даня снова посмотрел на остальных. Там стало шумнее. Пашка, кажется, добился номера. Стас говорил с девчонкой, та слушала, наклонив голову, и временами смеялась. Рыжий что-то объяснял, обильно жестикулируя.

— Ладно, — сказал Даня. — Попробую.

Пацаны за нашими спинами шумели, девчонки смеялись, а я улыбнулся Дане.

— Пробовать не надо, надо делать. Пошли, бандит.