Девчонка рядом с Маратом первой изменилась в лице. Секунду назад она смеялась над Пашкиной шуткой. И Пашка уже приготовился развить успех и открыл рот.

Но улыбка у девчонки как испарилась.

Она села ровнее, положила ладонь на край подноса и посмотрела мне за спину. Лицо у неё стало каменным. Похоже, она уже понимала, кто идёт, и ничего хорошего от этого прихода не ждала.

К нашему столику подходили четверо.

Впереди шёл высокий широкоплечий парень с короткой стрижкой, который, судя по всему, был расстроенным ухажёром. За ним держался коренастый с цепочкой на шее. Ещё один, худой и длинный, шёл чуть сбоку. Четвёртый шёл чуть позади и лениво крутил телефон в руке.

Главный остановился рядом с девчонкой, собеседницей Марата. На самого пацана он даже не посмотрел.

— А ты чего трубку не берёшь?

Девчонка медленно вдохнула.

— Занята была.

— Вижу, — сказал он и оглядел стол. — Очень занята.

Коренастый усмехнулся. Худой встал за Даней и Рыжим, перекрыв им проход. Эти телята были явно постарше моих охломонов и оттого чувствовали себя уверенно, сами себя поставив в позицию сверху.

— Это кто вообще? — продолжил главный. — Новые подружки?

Пацанам, в смысле моим, такой заход на разговор явно не понравился. Пашка даже открыл рот, но девчонка его опередила.

— Мы просто сидим, — сказала она.

— Да я вижу. Девчонки, вы где таких гавриков нашли? — главный телок брезгливо окинул взглядом моих ребят.

Вторая девчонка опустила взгляд. Третья отвернулась к витрине с десертами, будто внезапно заинтересовалась чизкейком. Та, вокруг которой и шёл весь сыр-бор, с перепугу вцепилась обеими руками в поднос.

Я прекрасно понимал, что девчата уже были знакомы с этими набыченными телятами. Но, по всей видимости, знакомство это ничем хорошим не увенчалось. И они пришли сюда закатывать истерику и попытаться возвышаться за счёт моих ребят.

Я молчал.

Пока шли слова, пацаны должны были держать расклад сами. Если я сейчас встану первым, они опять станут детьми при взрослом. Красивые, умные, перспективные дети, которые за моей спиной умеют быть почти храбрыми.

Но нет — мне нужно было понять, что останется в сухом остатке, когда сам я останусь сидеть на стуле.

Что до меня, все четверо молодых бычков не понимали, что я, хоть и сижу за соседним столиком, всё равно нахожусь в одной компании с пацанами. Поэтому внимание на меня никто даже не обращал.

Главный медленно наклонился к девчонке рядом с Маратом.

— Пойдём поговорим, — зашипел он.

— Я не хочу.

Он улыбнулся.

— Я не спрашивал, хочешь ты или нет.

Коренастый развернул свободный стул и сел за стол. Локоть поставил рядом с подносом Пашки, чуть его отодвинув. Разрешение он, разумеется, не спрашивал. Считал, что оно ему не нужно.

— Нормально, смотрю, устроились, — хмыкнул он.

Пашка улыбнулся уголком рта. Старая защита у него включалась быстро: пошутить, съехать и заодно сделать вид, что всё ерунда. Против такой шпаны юмор такого сорта был плохим помощником.

Худой за Даней положил ладонь ему на плечо. Жест был почти дружеский, если смотреть с камеры. На самом деле пальцы продавили ткань и прижали Даню к стулу.

— Расслабься, малой, — сказал худой. — Мы свои.

Даня сглотнул, но взгляд не опустил.

Коренастый взял стакан Марата. Поднёс к губам. Сделал глоток и поморщился.

— Вкусно, — сказал он, ставя стакан обратно.

Марат посмотрел на стакан секунды три, а потом медленно поднял глаза на коренастого. Я видел, как в нём поднимается злость, но пока Марат держался. Челюсть у него ходила, ладонь сжалась в кулак, и всё равно пацан пока остался сидеть.

Коренастый протянул руку к подносу Пашки, взял картошку, обмакнул в соус и отправил в рот.

Худой наклонился к Стасу.

— А ты чё такой умный сидишь? Хочешь посчитать, сколько зубов во рту осталось?

Стас сглотнул, но по-прежнему молчал.

Будь на их месте любой из моих учеников, так сказать, тридцатилетней давности, поднос с картошкой был бы уже опущен одному из этих ртов на голову. А кофе или газировка были бы вылиты смельчакам за шиворот.

Однако здесь ситуация была совершенно другая. Как быстро и эффективно закрывать подобного рода вопросы, пацаны попросту не знали. Вернее, знали, конечно, но теория и практика всё-таки совершенно разные вещи.

Главный всё это время продолжал разговаривать только с девчонкой. Остальные для него были мебелью, шумом и фоном. Он очень аккуратно выстраивал право собственности: я говорю с ней, она отвечает мне, вы все можете сидеть рядом и радоваться, что стол ещё не перевернули.

— Ты вообще красиво устроилась, — сказал этот воинственный. — Двадцать минут назад говорила, что у тебя времени нет, а теперь с малолетками сидишь.

— Я тебе ничего не должна.

— Серьёзно?

Он положил ей руку на локоть.

Девчонка сразу напряглась.

— Отпусти.

Он не отпустил. Даже сильнее взял и начал поднимать её со стула.

— Пойдём.

Стул девчонки скрипнул по плитке.

Марат сразу поднялся.

— Она сказала нет. Руку убрал.

Коренастый засмеялся. Главный повернул голову к Марату так медленно, словно до него только сейчас дошло, что один из предметов мебели умеет говорить.

— Ты кто такой вообще?

— Руку убрал.

Пацан был ещё совсем сырой. Глупостей в нём хватало на отдельный склад. Но вот направление сейчас выбрал верное. Девчонок нельзя было давать в обиду. Нельзя и всё.

Кстати, начало вышло за здравие — телок отпустил локоть девчонки. На миг всё даже могло закончиться. Он мог отступить, бросить пару слов, сохранить лицо и уйти. Девчонки бы потом дрожали, пацаны молчали, а я проводил бы воспитательную беседу минут на сорок.

Но у парня за спиной стояли свои. При своих такие фокусы не срабатывали. Таким, как этот, всегда кажется, что мир рухнет, если они хоть раз сделают умный выбор.

— Ты, я смотрю, смелый, — процедил телок.

Марат хотел ответить, но не успел.

Удар пошёл справа.

Коротко и явно привычно для этого телка. Марат успел только чуть повернуть плечо. Кулак вошёл ему в скулу, голова мотнулась, стул сзади зацепился за ноги и улетел.

Марат врезался бедром в край стола. Поднос прыгнул, стакан перевернулся, кофе хлынул по пластику. Картошка посыпалась на плитку, а соус оставил красный мазок на белой поверхности.

Девчонки вскрикнули. Кто-то за соседним столиком резко встал, зацепив пакет с покупками.

Пашка вскочил сразу. Рыжий дёрнулся к девчонкам, сам ещё толком не понимая, куда их вести. Даня поднялся и застыл в стойке, весь бледный, с поднятыми руками. Стас тоже встал, готовый морально к драке.

Я ещё сидел. Только рука уже легла на край стола.

Марат упал на одно колено, ладонью упёрся в плитку и попытался подняться. Его вело, сейчас пацан пребывал в состоянии грогги. На скуле быстро проступало пятно, губа была рассечена. Он мотнул головой, как пёс, стряхивавший воду, и начал подниматься.

Пацаны, кстати, до сих пор не разбежались, что уже было хорошо. Главный телок увидел, что Марат поднимается. Лицо у него стало довольным. Он сблизился, занося руку для удара, чтобы показательно пацана добить — при девочках и своих. Показательно-унизительно.

Вот тут моя граница сработала сама.

Я вскочил, руку этого урода поймал на замахе. Он ещё не понял, что я рядом, потому что смотрел вниз, на Марата. Я взял его за запястье, потянул на себя и чуть в сторону. Он оказался слишком близко. Хорошая дистанция для старого грязного приёма, который на занятиях с детьми обычно не показывают, потому что потом родители начинают задавать неудобные вопросы.

— Ты чё… — зашипел он, увидев меня.

— Да так, — я коротко пожал плечами и ударил его лбом в переносицу.

Хрясь…

Хруст был тихий, но очень убедительный. Телок захлебнулся воздухом, глаза у него сразу стали мокрыми, рот открылся. Я развернул его за руку и впечатал рожей в стол. Стол поехал, поднос Пашки окончательно соскочил на плитку, картошка разлетелась веером.

— Девчонок отводите! — рявкнул я.

Рыжий уже схватил ближайшую девчонку за плечо и потянул к колонне. Та упёрлась, глядя на Марата.

— Он…

— Потом! — бросил Рыжий. — Сейчас туда!

Девчонки пошли.

Коренастый бросился на меня. Я пнул свободный стул, разворачивая его между нами. Коренастый налетел бедром на него, потерял шаг и выругался.

Стас тотчас вцепился в стол обеими руками и толкнул на третьего телка.

Пашка поднял стул перед собой и бросил им в четвёртого.

Главный телок, сипя, оттолкнулся от стола и попытался ударить меня локтем. Нос у него уже был расквашен, но упрямства герою хватало. Я сместился на полшага, дал ему пройти мимо и толкнул плечом в грудь. Он попятился, сел на край соседнего стола.

— Марат, встал!

— Я стою, — прохрипел Марат.

Он действительно поднялся. Его шатало, одна рука держалась у скулы, дыхание сбивалось. Но он стоял, а взгляд пытался поймать обидчика и никак не мог сфокусироваться.

Худой, тот самый, кто держал руку на плече у Дани, двинулся к девчонкам. Даня увидел это раньше меня. Лицо у него было серое от испуга, но пацан шагнул в проход и потянул за спинку упавший стул, закрывая дорогу.

— Туда нельзя, — отрезал Даня.

Худой даже остановился.

— Чего?

— Нельзя, говорю.

Сказано было хрипло, пацан был явно перепуган до чёртиков, но всё же стоял он твёрдо.

Худой замахнулся.

Пашка успел ткнуть его стулом под колено. Удар вышел слабый, зато пришёлся в момент, когда вес уже пошёл вперёд. Худой промахнулся и сразу грохнулся на плитку. Звук получился смачный. Торговый центр одобрил воспитательный процесс акустикой.

Коренастый снова полез, но я схватил стакан с остатками льда и выплеснул в рожу этому придурку. Жидкости там оставалось мало, льда тоже, зато неожиданности хватило. Он зажмурился, выругался, а я ногой двинул стул ему под голень. Коренастый согнулся и схватился за ногу.

Вокруг, кстати, вовсю шла нормальная такая городская паника.

Те, кто сидел на фудкорте вместе с нами, уже вскочили на ноги. Конечно, некоторые тотчас заверещали. Один толстяк отошёл с подносом, старательно сохраняя бургер, потому что драка дракой, а деньги уже уплачены и кушать хочется. Несколько телефонов поднялись над головами.

— Охрану! — крикнула женщина у соседнего столика. — Позовите охрану!

— Уже бегут! — ответил кто-то.

Тут со стороны эскалаторов раздался топот.

Двое охранников бежали первыми. За ними шёл третий, крупный, с рацией — настолько недовольный, будто ему испортили смену и перспективу спокойно досмотреть видео в подсобке.

Чуть дальше показались ещё двое в тёмной форме — эти были уже серьёзнее. Скорее всего, группа быстрого реагирования. Среагировала она действительно быстро.

— Всем стоять! — рявкнул крупный охранник.

— Стоим, — сказал я пацанам. — Стулья на пол.

Пацаны начали опускать стулья. Даня убрал стул из прохода, но остался рядом с Рыжим и девчонками. Марат стоял возле меня, шатался, но упрямо держался. Главный телок вытер нос тыльной стороной ладони и посмотрел на кровь с пренебрежением.

Охранники окружили нас. ГБР подошла плотнее. Телефоны вокруг продолжали снимать. На полу лежали картошка, тающий лёд, салфетки и всё остальное.

Крупный охранник обвёл всех взглядом.

— Что здесь происходит?

Я кивнул на камеру под потолком.

— Запись сохраните. Потом будет легче задавать вопросы.

— Он первый полез! — соврал «главный».

Я посмотрел на него. Так ты дружок еще и врунишка оказался.

Крупный охранник поднял рацию к губам. Один из бойцов ГБР шагнул между нами и столом. Второй жестом велел посетителям отойти.

— Всё, — сказал старший охраны. — На выход.

Девчонка рядом с Маратом вышла из-за Рыжего.

— Они сами полезли, — прошептала она охраннику. — Денис меня за руку схватил.

— Девушки, отойдите, — резко ответил старший. — Это вы за пределами ТЦ выясните.

— Почему за пределами? — спросила она. — Сейчас же всё было.

— Потому что сейчас у меня драка на фудкорте, — отрезал охранник. — И другие люди, которые в вашей Санта-Барбаре не виноваты.

— Он её реально тащил! — включилась вторая девчонка.

Один из сотрудников поднял ладонь.

— Девушки, на выход вместе с вашими кавалерами.

— На выход, — повторил старший охраны.

Я коротко кивнул своим пацанам.

— Идём.

Охрана начала вытеснять нас от столика. Посетители расступались. Телефоны, кстати, продолжали висеть в воздухе и снимать. Одна женщина держала ребёнка за капюшон, чтобы тот не лез ближе, а сама снимала через его плечо.

Денис, этот самый главный телок, шёл рядом со своими. Нос у него распухал, но глаза снова стали наглыми. У самого выхода из зоны фудкорта он повернул голову ко мне.

— Внутри камеры, — сказал он. — Снаружи поговорим нормально.

Я посмотрел на него и ничего не сказал.

— Двигаемся! — рявкнул старший охраны.

Мы пошли к выходу.

Двери торгового центра разъехались, выпуская нас на улицу. Старший охраны встал у входа, скрестил руки на груди и сделал такое лицо, будто он, конечно, против насилия, но очень за то, чтобы насилие не пачкало плитку внутри. Парни из ГБР задержались чуть ближе, однако вмешиваться не торопились.

Телки, то и дело оглядываясь на нас, отошли к краю парковки. Там было меньше потока, зато хватало света от фонарей и витрин. А ещё стояла заниженная «Лада», тонированная вкруг. Так вот из неё вышли корешки этих мутных товарищей — ещё двое. Один высокий, в серой толстовке. Второй с короткой шеей и поломанным носом.

— Так, чтобы на камеры не попадали, а то ментов вызову, — предупредил старший охраны.

Мои пацаны сбились рядом со мной. Марат стоял чуть впереди, держась одной рукой за скулу, а другую сжимая в кулак. Пашка держался слева, щурился и пытался выглядеть собранным. Стас посмотрел на камеры у входа, уже составляя карту рисков. Рыжий стоял рядом с девчонками, те, кстати, уходить не собирались. Даня весь бледный стоял рядом с Рыжим.

Девчонки смотрели на нас. Особенно та, из-за которой Марат поднялся. Взгляд у неё был виноватый, злой и испуганный сразу.

Я мог увести пацанов.

Самый формально разумный вариант. Дойти до такси, посадить всех внутрь… только вон то стадо, которое сейчас стояло у заниженной Прилры, пошло бы следом. И догнало бы нас у такси или где-нибудь ещё. А пацаны запомнили бы главное — их вывели под охраной, как испуганных школьников. Особенно Марат. Он встал на защиту, получил по лицу, поднялся, а потом взрослый бы забрал его с поля и сказал, что дальше всё решит сам.

Нетушки.

Это был один из тех немногих шансов, что появились у пацанов в их только начинающейся жизни. Шанс проявить себя без папиной охраны и связей. Из таких шансов и состояла вся моя предыдущая жизнь. И именно такие шансы воспитывали из пацанов настоящих мужчин.

Но!

Существовал важный нюанс — драться толпа на толпу здесь было совершенно точно ни к чему. Значит, надо было вывести хаос в узкий коридор.

— И чё делать теперь, Роман Михалыч? — шепнул Рыжий мне на ухо, чтобы не слышали девчонки.

— Пойдём, уточним — остались ли у этих ребят какие-то вопросы, — объяснил я.

Мы отошли от дверей на несколько шагов. Не к тёмному углу, куда главному телку явно бы хотелось, а на открытый участок под фонарём, между клумбой и рядом припаркованных машин.

Главный телок остановился напротив. Его ребята расползлись полукругом. Новые двое товарищей тоже встали по краям.

— Слушай сюда, — зашипел лидер стада. — Вы сейчас извиняетесь перед нами и валите. Этот, — Денис ткнул пальцем в Марата, — отдельно.

Марат стиснул челюсть и скрипнул зубами, готовый снова броситься в драку. Я поднял ладонь, останавливая его.

— А если нет, — продолжил Денис, — мы вас прям тут в асфальт закатаем.

Я, глядя на этих уже совершеннолетних дурней, прекрасно понимал, что ничем хорошим драка толпа на толпу не закончится. Скорее всего, для нас, но не исключаю, что и для наших сегодняшних соперников.

— Толпой вы уже попробовали, — сказал я. — Получилось не очень. Давайте проще. Один на один, кто готов?

Денис вскинул бровь, явно оценив мои слова по достоинству.

— Сам то выйдешь? Или своих малолеток выставишь?

— Выйду, — я не заколебался ни секунды.

Да, этот дурень был крупнее меня килограмм на тридцать, выше и явно имел опыт занятий единоборствами. Но, во-первых, чем больше шкаф, тем громче падает. А во-вторых, я тоже не кукурузу стерёг и всю прошлую жизнь отдал единоборствам. Хотя тело сейчас было совсем не то.

— Погнали, — Денис зло сплюнул себе под ноги и начал стягивать майку.

Я уже встал в стойку…

И в этот момент рядом со мной вырос Марат.

Он двигался медленно. Скула у него наливалась, губа кровоточила, но взгляд у пацана был решительный.

— Я выскочу, — заявил пацан.

Пашка повернул голову так резко, что у него хрустнула шея. Остальные пацаны тоже удивились — аж глаза на лоб вылезли.