Высокий выдохнул сквозь зубы что-то неприличное, сделал ещё два шага и снова поднял маркер. Лицо под маской было не разглядеть, зато тело выдало его с потрохами. Его повело вправо, потом чуть назад, и наёмник изобразил подобие лунной походки Майкла Джексона.

— Даня, левее! — бросил я. — На него не смотри! Рыжий, закрой фланг! Глеб, ты центр держи!

Даня дёрнулся, словно проснулся от щелчка по лбу. Рыжий первым сообразил, что надо делать. Он выскочил к ближнему укрытию, прижал маркер к плечу и дал короткую очередь по сектору, откуда высокого прикрывали двое «обычных» синих. Получилось, конечно, коряво, зато вовремя. Даня получил свои две секунды и начал смещаться.

— Работаем! — добавил я, когда увидел, как один из красных повернул голову к высокому.

Рыжий уже набрал воздуха, явно собираясь выдать остроумный комментарий в сторону начинающего «Джексона».

— Работаем, я сказал! — пресёк я.

Высокий попытался вернуть себе контроль. Он злился, ясное дело, в животе у наёмника был ураган. Но он взял себя в руки, когда живот чуть попустило, начал двигаться рывками, отрывисто командовать своим и из всех сил делал вид, что всё идёт по плану.

— Левый фланг! — зашипел он. — Чего встали, бараны⁈

Обычные синие как раз и встали. Двое у дальних щитов переглянулись, ожидая новой команды. До этого они уверенно шли за чужой спиной, как за бронетранспортёром. Теперь бронетранспортёр начал подозрительно искать глазами ближайший туалет, и военная доктрина синих дала заметную трещину.

Пашка, Марат и Стас стояли на своём краю поля и тоже всё видели. Пашка даже изумлённо приоткрыл рот, но молчал. Марат нахмурился, а Стас смотрел на высокого внимательнее всех.

Леон чуть в стороне не суетился. Он держал свой сектор, но взглядом уже проверял остальных синих и заодно Кирилла.

Кирилл наоборот засуетился, подошёл почти вплотную к ограничительной ленте и что было дури заорал:

— Продолжаем! Не останавливаемся! Синие, играем!

Про самочувствие высокого он, конечно, спросить не додумался. А на хрена ему это? Главное, чтобы статистика сошлась.

Директор недовольно поджал губы. Сергеич на поле повернул голову к бровке, но пока молчал. Ему сейчас приходилось судить под таким количеством взглядов, что я почти сочувствовал мужику.

Высокий тем временем решил, что пора заканчивать этот стыд. Он резко выскочил из-за укрытия, явно собираясь одним рывком снять Даню и вернуть себе статус главного страшного дяди на площадке. Идея была вполне понятная. В нормальном состоянии он бы, скорее всего, успел реализовать свою задумку.

Но спазм ударил его снова — прямо на выходе. Он сбился с шага, тело чуть пошло судорогой, и конкретно так подставился.

Добрыня месяц назад простил бы. Сегодня он прощать ничего не собирался — сдвинул ствол, дождался, пока высокий сам войдёт в линию поражения, и нажал на спусковой крючок.

Шлепок краски прозвучал отчётливо. Пятно легло в плечо, почти у края маски.

Высокий замер.

Я видел, как он захотел спорить. У него даже рука пошла к пятну от краски, будто его можно было стереть быстрым движением. Не успел, правда, — его снова согнуло.

— Синий, поражён! — громко сказал Сергеич. — Покинуть поле!

Кирилл резко повернулся к нему.

Сергеич выдержал взгляд.

— Выход, — повторил он.

Высокий поднял руку и пошёл к сетке, совершенно обескураженный тем, что только что произошло. Красные оживились — я успел посмотреть на каждого пацана.

— Раунд продолжается! — я поспешил снять ступор. — Даня, держи сектор! Рыжий, не засыпай! Глеб, центр держи, центр тебе говорю!

Но сама игра при этом чуть дрогнула.

У синих выбыл не просто игрок, их команда лишилась того, кто по сути цементировал весь правый край. Второй наёмник понял это мгновенно. Он был ниже высокого, чуть поплотнее, и едва высокий вышел за ленту, как этот товарищ перехватил командование на себя.

— Левый фланг держать! — рявкнул он. — Ты, назад! Под ногами не путайся!

Обычный синий пацан замешкался у фанерного щита. Второй наёмник врезался в него плечом и просто выдавил с позиции. Парень отступил, едва не споткнулся, поднял маркер и растерянно посмотрел на своих.

Я заметил, как Марат сжал челюсть. Он прекрасно видел отношение к обычным пацанам со стороны своих так называемых «сокомандников». Синих поставили на поле как мебель, и другой роли для пацанов попросту не предполагалось.

— Вот так, значит, — едва слышно пробормотал Пашка на своей линии.

Леон молчал, но начал двигаться осторожнее, держась чуть в стороне от наёмника. Похоже, участие в спектакле ему нравилось всё меньше.

Второй наёмник действовал грамотно. Этого отрицать не стоило. Этот товарищ не собирался мстить за высокого, лезть грудью на красных ему было совершенно ни к чему. Сначала закрыл дыру справа, потом плотным «огнём» отрезал Глебу выход в центр, следом заставил двух синих работать по Рыжему.

Через минуту инициатива на поле снова вернулась к синим.

Рыжий прижался к укрытию. По его щиту хлопали шарики, и каждый удар заставлял пацана вжимать шею в плечи. Даня снова оказался под давлением, только теперь его резали перекрёстно. Что хотели сделать наёмники, я понимал — справа очередь, слева крик, а впереди манящий пустой коридор, который слишком уж приглашал сделать глупость.

Глеб переступил с ноги на ногу. Я видел, как его тянет вперёд. Пацану хотелось поймать момент, выскочить и доказать, что красные уже перехватили игру.

— Глеб! — крикнул я. — Центр держи, не ведись!

Пацан услышал и мотнул головой, но приказ нарушать не стал.

Кирилл на бровке заметно оживился, и в его голос тотчас вернулась прежняя хозяйская наглость.

— Вот так! Давите парни! Красные уже посыпались!

Я посмотрел на него через сетку. Кирилл делал вид, что руководит игрой, хотя на деле просто ждал, когда чужие дяди додавят пацанов.

Добрыня сидел за укрытием чуть левее и молчал, его давили. В это время ещё один наёмник работал по одному и тому же ритму. Давал короткую очередь, смещался и давал команду своим. После снова выпускал очередь.

Рыжий, видя это, вдруг высунулся на полкорпуса из-за укрытия и крикнул:

— Даня! Слева чисто! Выходи! Сейчас!

Даня рванул почти на прямых ногах, с маркером, дуло которого ходило ходуном. Пацан сделал шаг, потом третий, и оказался за другим укрытием — ниже, удобнее, с нормальным углом на правый сектор.

— Хорошо! — бросил я. — Рыжий, смещайся!

Рыжий послушно ушёл за щит, и очередная порция краски прошла по фанере уже над ним. Он выдохнул так громко, что все на поле услышали.

— Я живой? — спросил он сам себя.

— Пока да! — крикнул в ответ Добрыня. — Не порть нам статистику!

У пары красных вырвались нервные смешки.

Второй наёмник разозлился, поняв, что его заранее заготовленная ловушка не сработала.

— Левее, блин! — заорал он на синего возле бочки. — Я сказал, левее! Ты глухой?

Пацан полез туда, куда ему приказали, хотя позиция была откровенно дрянная. Ещё один наёмник пригнулся за укрытием на секунду дольше, чем раньше. Потом резко выпрямился, дал очередь, сменил угол и опять скрылся. Когда он поднялся в следующий раз, я видел, что его начинает догонять. В животе этого товарища прямо сейчас булькало всё сильнее и сильнее. И он прекрасно понимал, что ничем хорошим это не закончится.

— Сейчас будет лезть, — сказал я одними губами.

Наёмник занервничал — дал синим короткую команду, пригнулся, перенёс вес на левую ногу и стартовал. В этот момент его скрутило впервые по-настоящему. Ненадолго, правда, — примерно на полсекунды. Он даже удержал маркер.

Правда, это наёмнику не особо помогло. Добрыня выстрелил раньше, чем тот полностью вышел из-за укрытия. Пацан бил по месту, куда наёмник должен был прийти, подумав на полсекунды быстрее противника.

Наёмник вывалился из-за укрытия и…

БАМ!

Шарик лопнул у него на груди. Второй попал в край рукава.

— Есть! — крикнул Рыжий.

— Не было! — взорвался наёмник.

Он резко повернулся к Сергеичу.

— Рикошет! От щита сняло!

Сергеич уже шёл к нему. Кирилл мгновенно вклинился с бровки.

— Проверьте внимательно! — крикнул он. — Там мог быть рикошет! У красных уже были спорные эпизоды!

Я смотрел на Сергеича и со своей стороны ничего не говорил. Сейчас лишнее слово только дало бы Кириллу повод устроить базар. Инструктор и сам прекрасно видел пятно. Свежее, жирное, с краской, стекавшей по ткани. Понятное дело, что никакого рикошета тут не было и быть не могло — мой пацан попал чисто. Но что решит Сергеич — посмотрим.

Он наклонился, проверил попадание и выпрямился.

— Игрок поражён. Выход.

— Да ты издеваешься? — процедил наёмник.

— Выход, — повторил Сергеич жёстче.

Кирилл аж прыгнул ближе к сетке.

— Вы уверены, судья⁈

— Уверен, — отрезал инструктор. — Попадание чистое.

Наёмник повернул голову к Кириллу и буквально просверлил того взглядом. Смотрел, правда, недолго, в следующий момент его снова повело. Наёмник согнулся, выдохнул и пошёл к выходу. Руку, правда, поднял не сразу — держался за живот.

Синие проводили его взглядами, несколько растерянными. После первого выбывшего они ещё могли считать всё случайностью. Сейчас же, после второго подряд, это уже пахло закономерностью, причём запах наверняка был такой, что высокий за сеткой мог оценить.

Пашка медленно повернулся к Стасу.

— Слушай, а нас тут вообще в команду взяли или как декорации?

Стас поправил маску.

— Мы тут массовка, Паш.

Марат услышал и мрачно усмехнулся. Леон же стал ещё внимательнее к своим. Он видел то же самое, что и я: обычные синие перестали ощущать себя победителями. Они вдруг оказались игроками, которым никто заранее не объяснил настоящие правила.

Красные это тоже почувствовали.

Добрыня выше поднял маркер, Рыжий увереннее выглянул из-за укрытия, Даня сам проверил левый сектор…

— Раунд продолжается! — крикнул я. — Держать порядок!

Мне очень хотелось, чтобы пацаны поняли главное. Два чужих сбоя ещё не победа.

Третий наёмник уже двигался на фланге, пытаясь закрыть вновь образовавшуюся просадку. Четвёртый закрыл свой сектор. Безусловно, они ещё оставались опасными. Вот только мои пацаны уже перестали быть мишенями.

В целом они могли спокойно забирать раунд, но при условии, что красные снова начнут торопиться или зависнут на чужих ошибках.

Кирилл понял это тоже. Происходящее ему ни черта не нравилось. Лицо у него пошло пятнами, губы сжались в тонкую линию.

— Давите! — взвизгнул он.

Для него сейчас даже слабительное не требовалось, я был почти уверен, что живот этого урода и без того крутит от нервов.

Я же не смотрел на потуги Кирилла, потому что заметил, как у сетки появился один мой знакомый. Не скажу, что да — познакомились мы с ним минувшей ночью. СБэшник с котом, у нас не получился разговор. Он возник возле зоны персонала. Я прекрасно помнил слова Сергеича и понимал, что именно этот фрукт давил на мужика перед игрой.

СБэшник стоял у поля, большим пальцем что-то набирал в телефоне, а потом поднял глаза на Сергеича. Инструктор, понятное дело, его заметил. Сделал шаг в сторону, будто хотел занять позицию удобнее, хотя с точки зрения игры этот шаг ничего не давал.

Кирилл тоже увидел незваного гостя, и у него на лице вдруг появилась уверенность.

На поле мои красные пацаны продолжали держаться.

Да, в игре новый гость не участвовал. Но, во-первых, мог это сделать, а во-вторых, одно его присутствие конкретно так давило на судью. Давать ему возможность пользоваться преимуществом я не собирался.

Я отошёл на два шага к Элеоноре. Она стояла рядом с директором, с телефоном в руке.

— Эля, — шепнул я. — Вон того у сетки возьми в кадр. Пусть видит, что ты его снимаешь.

Физручка даже вопросов лишних не задала — подняла телефон выше, включила камеру. На экране теперь в одну линию попадали Кирилл, Сергеич и гость у зоны персонала. Отличная композиция, чёрт возьми.

— Так? — спросила Элеонора.

— Прекрасно, — подтвердил я. — Только директора краем захвати.

Директор услышал. Повернулся ко мне, а потом посмотрел туда, куда был направлен телефон Элеоноры. Его лицо едва заметно вытянулось — он тоже увидел гостя.

Тот, кстати, заметил телефон. Его большой палец замер над экраном, и он медленно убрал мобильник в карман, одновременно отойдя на пару шагов от сетки. Этот товарищ явно не хотел светить своим лицом в камеру.

Кирилл это тоже понял. Его взгляд метнулся к Элеоноре. Сергеич же вдохнул полной грудью и бросил на меня короткий взгляд.

Третий наёмник тем временем понял, что чисто тактически раунд уплывает в небытие. Двое его сокомандников вышли из игры. Четвёртый ещё держал дальнюю линию, но строй-то уже треснул. Обычные синие слушались хуже. Леон вообще начал играть по-своему, аккуратно, без особой оглядки на чужие приказы. Пашка с Маратом и Стасом держали свои зоны, но энтузиазма участвовать в чужом цирке у них заметно поубавилось. Хотя был ли он у этих пацанов вообще?

Третий меж тем поднялся за укрытием, дал короткую очередь по центру и крикнул Глебу:

— Ну что, здоровый? Сыкотно?

Пацану очень хотелось выскочить, зарядить очередь в наёмника и доказать, что ему не сыкотно. Проблема была в том, что наёмнику именно это и требовалось.

— Глеб! — отрезал я. — Центр держи, не ведись!

Глеб застыл, всё такой же напряжённый. Но через миг всё же принял решение остаться за укрытием.

Наёмник это услышал и усмехнулся.

— Послушный какой. Дома тапочки приносишь?

Глеб стиснул зубы так, что я почти услышал скрип через маску. Продавить его не вышло. Третий понял, что Глеба с первого раза не вытащить на себя, и переключился на Даню. Вот тут я напрягся уже сильнее.

— Слабое звено! — крикнул он. — Ты ещё здесь?

Даня услышал, вернее услышали все, но пацан мгновенно понял, что обращаются именно к нему.

Он стоял за низким щитом, где тактически место было лучше прежнего. После слов наёмника Даня замер, а маркер в его руке непонятно дрогнул. Голова чуть повернулась на голос…

Я уже собирался одёргивать его, но Рыжий сработал быстрее.

— Даня, не ведись на это! — крикнул он. — На меня изи.

Даня моргнул за стеклом маски.

— Куда?

— Ко мне!

— Там прострел!

— Я прикрою!

Рыжий высунулся ровно настолько, чтобы дать короткую очередь по сектору третьего, и тут же спрятался. По его укрытию хлопнуло в ответ. Даня тотчас сместился на ещё более выгодную позицию.

Однако чуть замешкался — я видел, как третий наёмник, ухмыляясь, хотел рвануть к нему и дать очередь. Но не вышло. Одновременно с этим в команде синих начался разлад. И начался он с Марата, который занял узкий проход между двумя щитами. Формально он всё делал правильно для синего игрока: держал сектор и перекрывал движение красных. Но именно этим он перекрыл третьему удобный рывок в спину Дане. Наёмнику пришлось бы обходить сектор по более широкой дуге, через простреливаемый коридор.

Третий это понял.

— Уйди с линии! — бросил он Марату.

— Я держу сектор, — возразил пацан.

— Я сказал, уйди!

— С хрена ли⁈

Марат не сдвинулся. Наглость пацана сейчас наконец работала в нужную сторону.

Третий резко остановился.

— Ты чё творишь? — прошипел он Марату.

— Играем, — ответил вместо него Леон.

Третий посмотрел на него. Я ожидал, что он сейчас сорвётся на Леона, но пацан держался так невозмутимо, что связываться с ним было тупо неудобно.

Третий снова перевёл взгляд на Глеба.

У него тоже начинались проблемы. Правда, пока не такие явные, как у высокого и второго. Однако чудодейственная водичка постепенно действовала — коварно, сначала незаметно. Потому каждый раз, когда третий пригибался за укрытием, он задерживался там чуть дольше. Один раз положил ладонь на живот, будто просто поправлял ремень.

Злость сейчас мешала ему, пожалуй, сильнее, чем боль.

Он дал очередь по укрытию Глеба почти в упор. Шарики с хлопками разлетелись по фанере. Глеб инстинктивно поднял маркер, отвечая через верх. Последующая очередь третьего прошла над укрытием и врезалась в дальний щит.

Рыжий выскочил сбоку.

Он действовал быстро, даже сам от себя, кажется, такого не ожидал. Маркер у него сначала чуть повело, но он удержал дуло на линии и дал короткую очередь по третьему, который всё ещё был развёрнут на Глеба.

Один шарик разбился у третьего на плече. Второй шлёпнулся в грудь и расплылся ярким пятном.

— Есть! — заорал Рыжий так, будто выиграл олимпийскую медаль.

Третий дёрнулся и совершенно ошеломлённо посмотрел на пятно. Потом резко прикрыл его перчаткой, собираясь спрятать.

— Руку убери, — сказал Сергеич, уже направляясь к нему.

Третий убрал руку, краска размазалась по перчатке и ткани. След остался жирный, свежий, с потёком вниз.

— Игрок поражён. Выход, — заключил Сергеич.

— Да ты задолбал! — сорвался третий.

— Попадание чистое, — Сергеич не оставил места спору.

— Ты вообще глаза разуй!

— Разул и увидел попытку затереть попадание. Предупреждение за неспортивное поведение.

Кирилл всё это слышал и аж подпрыгнул у кромки.

— Протестую…

Но вдруг он осёкся и остановился. Элеонора по-прежнему держала телефон поднятым. Кирилл хотел спорить, вот только любой спор сейчас превращал попытку затереть попадание в событие с протоколом, свидетелями и видео. Во попал!

Третий наёмник ещё секунду пытался выглядеть оскорблённым профессионалом. Но через секунду его снова скрутило, сильнее прежнего. Он резко отвернулся, поднял руку и пошёл к выходу быстрым шагом, почти бегом.

Я усмехнулся и снова посмотрел на поле. У синих оставался четвёртый наёмник, но теперь он стоял один среди пацанов, которые уже понимали слишком много.

Красные держали позиции. Раунд ещё не был выигран…

Четвёртый наёмник, кстати, держался лучше остальных. Возможно, воды выпил меньше или желудок у него был крепче, чем у других.

Он быстро оценил остатки расстановки, поднял маркер и коротко бросил:

— Синие, ко мне!

Правда, сказать-то он сказал, но половина синей команды даже не отреагировала как следует. Четвёртый всё понял — ему ничего не оставалось, как дальше играть самому. Хотя он честно попытался напоследок.

— Левый фланг, прикройте, — бросил он.

Двое синих тотчас дали очереди по центру. Неровно вышло, но этого оказалось достаточно, чтобы Глеб снова прижался к укрытию. Четвёртый ушёл левее, почти вдоль ленты, используя мёртвую зону между двумя щитами. Двигался он грамотно: низко, с паузами, каждый раз меняя угол и не давая прицелиться.

Я сразу увидел, куда он идёт — к Дане.

— Даня, это к тебе! — крикнул я. — Рыжий, ближе к нему!

Даня повернул маркер, но четвёртый уже почти скрылся за высоким укрытием. Рыжий попробовал высунуться и тут же получил очередь по щиту. Краска хлопнула перед самой маской, он отпрянул и выругался.

— Он слева пошёл! — крикнул Добрыня.

— Лево! Лево! — повторил Рыжий громче. — Даня, ложись!

Даня рухнул вниз, согнув колени, и завалился за низкое укрытие, прижимая маркер к груди.

Четвёртый выскочил на угол и выстрелил туда, где Даня стоял секунду назад. Шарики прошли над укрытием и разбились о щит за спиной Рыжего. Рыжий даже голову втянул, хотя до него не долетело.

Четвёртый уже целился ниже, чтобы достать Даню за укрытием. Но тут появился Глеб. Пацан дождался, пока сектор четвёртого раскроется, сделал два шага из центра и дал плотную очередь по левому коридору. Не попал, правда, но всё-таки заставил четвёртого уйти с линии.

— Елисей! — крикнул Добрыня. — Твой угол!

Елисей сидел за дальним щитом и больше мешал себе, чем синим. Парень старался, но каждый раз высовывался поздно и стрелял рано. Сейчас же он всё сделал вовремя.

Четвёртый отшагнул от Глебовой очереди, развернулся, чтобы уйти за бочку, и именно в этот момент Елисей высунулся сбоку.

Последовало три хлопка подряд.

Один шарик разбился у четвёртого на боку. Второй прошёл мимо. Третий лопнул прямо на бедре.

Четвёртый растерянно остановился. Все на поле на секунду замерли. Даже Елисей, кажется, поверил не сразу.

— Есть? — растерянно спросил он.

— Есть! — рявкнул Глеб. — Руку вверх!

Четвёртый посмотрел на пятно и единственный спорить не стал. Просто молча поднял руку.

— Игрок синий поражён! — громко объявил Сергеич. — Покинуть поле!

Чуть выше я говорил, что его не взяло? Неправда — четвёртого наконец накрыло по-настоящему. Он шагнул к выходу, остановился, чуть согнулся и упёрся ладонью в колено. Выглядел он всё ещё собранно, но вот тело уже не контролировал. Пошёл к сетке медленно, с поднятой рукой. Синие смотрели ему вслед.

Четвёртый дошёл до выхода, шагнул за ленту, и Сергеич поднял свисток. Резкий звук тотчас прорезал площадку.

— Раунд окончен! Победа красных!

— Есть! — неистово заорал Рыжий. — Есть! Елисей, ты видел, а? Ты видел, блин, что ты сделал?

Елисей стоял с маркером в руках и смотрел на свой ствол с удивлением. Глеб хлопнул его по плечу так, что пацан едва не сел на траву.

— Нормально, малой!

— Я вообще-то не малой, мы ровесники, — ответил Елисей, поправляя маску.

Я дал им пару секунд порадоваться. Но дальше радость могла превратиться в дурь, чего мне было не нужно.

— Красные! — крикнул я. — Сбор на перерыв!

Пацаны начали выходить с поля.

Счёт стал один — один. Красные вытащили раунд, но победу им никто не подарил. Они удержали Даню. Прикрывали друг друга. Не сорвались на провокации. Добили открывшееся окно, когда оно появилось.

В общем, пацаны показали себя как капитальные красавцы!

Кирилл стоял у сетки с перекошенной рожей. Первый раунд он мог продавать как доказательство слабости красных. Но второй раунд уже конкретно так ломал ему идеальную картинку.

Что ж, теперь третий раунд становился решающим.

От автора: Новинка от Ника Перумова и Валерия Гурова.

Попаданец-микробиолог объявляет войну блокадному Голоду: у него несколько недель, чтобы спасти Ленинград и довести обречённых до Победы. Фашист будет бит.

https://author.today/reader/610765