— Краска с укрытия, — отрезал Сергеич. — Игрок в игре. Попадания нет.

Кирилл аж позеленел от этих слов. Не ожидал, падла? Я с трудом подавил улыбку — свои эмоции пока рано было показывать.

Директор тоже закашлялся — для него объективность Сергеича оказалась явно неожиданной. Наёмники тоже начали растерянно переглядываться, не понимая, что произошло.

Их ворошиловский стрелок вскинулся.

— Да вы серьёзно?

Сергеич повернул к нему голову.

— Я сказал, играем.

Кирилл посмотрел на Сергеича, вернее даже так — просверлил мужика взглядом. Но то ли глаз-сверло у него протупился, то ли ещё что, но Сергеич в его сторону даже не повернулся. Очень старательно не повернулся, между прочим. Сделал вид, что кроме поля и правил вокруг больше ничего не существует. Кстати, это, пожалуй, единственно правильная позиция при наших вводных.

Добрыня на секунду растерялся. Он явно уже приготовился к несправедливости, сжал зубы, собрал злость в кулак, чтобы не выпускать её наружу. А пацану вдруг дали честное решение. Не ожидал такого поворота пацан.

— Играю, — сказал он и снова прижался к укрытию.

Я внешне никак не отреагировал. Внутри же поставил галочку. Сергеич пристегнул яйца и начал возвращать себе профессию.

Наёмники только разозлились. Ну и почти сразу же сменили направление своего давления. Рыжего спровоцировать не вышло. Значит, пошли по Дане.

Сначала пару шариков положили рядом с его укрытием. Потом синий с правого фланга крикнул:

— Эй, слабое звено, выходи уже!

Даня замер.

Я видел, как он осунулся после этих слов. Ровно те самые слова про «слабое звено» уже приходили ему в сообщениях. Теперь они прилетели на поле — громко, как при своих, так и при чужих. Вот для этого его и готовили. Моего пацана хотели сломать так, чтобы остальные увидели и поверили.

— Не слушай! — бросил Рыжий.

Глеб тоже крикнул с ближнего сектора:

— Дань, всё нормально — главное, сектор держи!

Даня поднял маркер. Рука у него предательски дрожала. Он дал три выстрела, все ушли в щит и сетку. Четвёртый шарик вообще улетел куда-то в молоко. Но Даня стрелял. Он остался за укрытием, держал сектор и, пожалуй, самое главное — никуда не побежал.

— Ещё! — крикнул Глеб. — Держи!

Даня выстрелил снова. Получилось тоже плохо и неточно — выстрел полетел слишком рано. Но суть-то была в другом — пацан держался, как мог. Для него сейчас это было куда важнее любого попадания. Вот такими крохами он возвращал себе веру в собственные силы.

Но даже несмотря на это мои парни начали терять позиции. Поле работало против них. Центр был за синими. Наёмники давили быстрее, чем наши успевали перестраиваться. Елисея сняли на нижнем переходе. Добрыню прижали к укрытию, потом выбили выстрелом в плечо, когда он попытался поменять сторону. Обычные синие тоже разошлись и раздухарились, начав увереннее подхватывать темп наёмников.

Рыжего оперативно зажали у низкого щита. Он выглянул, дал пару выстрелов, почти успел уйти, но шарик ударил ему в маркер, второй тут же хлопнул по маске.

Рыжий поднял руку и вышел.

— Не получается!

Елисея сняли чуть позже. Он двигался к боковому укрытию, увидел, как один из наёмников вышел за линию и тут же вернулся на поле. Мой пацан даже поднял руку, чтобы указать судье, но вспомнил приказ не спорить. Именно в этот момент прилетел шарик в плечо.

Пацан поднял руку и тоже вышел.

— Один из этих новых вышел за границу и вернулся, — процедил он, проходя мимо меня.

Ближе к финалу первого раунда Даня остался в сложной позиции. Глеб был рядом, но его тоже прижали. Он видел сектор, но не мог бросить свой угол. Синий наёмник справа начал давить Даню к границе поля. Очень аккуратно. Шарики ложились так, чтобы пацан отступал ещё на полшага, потом ещё. За спиной у Дани была линия. Если он выйдет, его можно снять как нарушителя или заставить поднять руку самому.

Леон оказался рядом по диагонали.

Он всё прекрасно видел. Видел, что Даню не просто выбивают, а выталкивают. Видел, как наёмник ждёт нужного шага и как Даня пятится и уже почти наступает за ленту.

Леон поднял маркер. У него был шанс снять Даню сбоку, чисто по игре. Красиво для синих и очень полезно для чужой схемы.

Я стоял у линии и молчал. Тут я уже ничего не мог сделать. Если крикну, помогу только тем, кто ждёт моей прямой команды. Если же полезу в спор, то попросту этим подарю Кириллу повод.

Нет уж. Сейчас это был момент Леона. Маленький и почти незаметный, но определяющий.

Даня сделал ещё полшага, наёмник уже повёл маркер на него, ожидая, что Леон дожмёт соперника. И Леон действительно вскинул маркер, прицелился, но ударил сильно в сторону от Дани. Намеренно? Да вот чёрт его знает, но Дане этого промаха оказалось вполне достаточно, чтобы сместиться, уйти с линии огня синих и не перешагнуть ленточку. Операция психологического давления наёмника провалилась — он попытался лишить моего пацана уверенности, выбив его из игры без единого выстрела. Но вот хрен тебе!

Последующие выстрелы наёмника ударили в молоко, Даня ускользнул за укрытие. А наёмник, весь такой собранный и сосредоточенный, после этого всплеснул руками. Хотел вывести на эмоции Даню, а сэмоционировал сам. Он резко повернул к Леону голову.

— Ты за кого играешь?

Леон замер лишь на миг.

— За синих, — отрезал он. — За своей игрой смотри.

Наёмник зло отвернулся и дал серию по укрытию Дани. Даня пригнулся, Глеб тотчас прикрыл его сбоку и крикнул что-то короткое из своего сектора. Момент прошёл. Даню всё равно потом дожали, но не так, как планировали.

Раунд закончился через пару минут.

Сергеич дал свисток и поднял руку.

— Стоп! Раунд за синими.

Красные выходили с поля тяжело. Все в краске, злые, мокрые настолько, что хоть футболки выжимай. Даня шёл молча, руки у него чуть дрожали, но он сам снял маску и сам дошёл до своих. Конечно, никакого удовольствия от поражения у пацанов не было и быть не могло. Радоваться тут было нечем, но главное, что могли сделать, пацаны сделали. Красные не развалились под таким серьёзным давлением.

И именно это, пожалуй, было куда важнее, чем победа. Вернее, это и было победой моих ребят в этом раунде.

Синие радовались сдержанно. Обычные синие улыбались, переговаривались и хихикали. А вот наёмники выглядели спокойно. Для них это был рабочий раунд. Победили, пошли дальше. Но благо им удалось реализовать далеко не всё из задуманного. И эти пассажиры явно не ожидали, что соперник покажет зубы.

Высокий из четвёрки прошёл мимо красных, даже не пытаясь говорить тише.

— Это основные были? — спросил он у своего товарища.

— Похоже, да, — ответил второй. — Тогда второй раунд можно играть левой рукой.

Третий посмотрел в сторону Дани и усмехнулся.

— Слабого справа опять прижмём, и сам выйдет на расстрел. Там даже стрелять толком не надо.

Даня услышал. Глеб поднялся с лавки так резко, что маска стукнула по колену.

Я посмотрел на него.

Глеб замер. Высокий наёмник заметил это и довольно улыбнулся.

— Вот, — сказал он. — Второй раунд весёлый будет.

Обычные синие рядом засмеялись неуверенно. Пашка, Марат и Стас стояли каменные. Леон смотрел на наёмников и больше не выглядел человеком, который заранее празднует победу.

Кирилл был внешне доволен. Но я видел, что это маска — заметил мелкую трещину в его удовольствии. Понятно почему — этому мужику кровь носом был нужен не просто проигрыш красных в раунде. Кириллу нужна была правильная картинка: споры, крики, обиды, срыв и, конечно же, агрессия. А красные проиграли, но вышли из игры по правилам.

Не вышло у тебя ни черта, неуважаемый.

Стоял он рядом со мной, буквально в нескольких шагах, и в свойственной себе манере попытался сунуть мне шпильку, превратив свой моральный проигрыш в свою победу.

Кирилл чуть повернулся ко мне.

— Красная группа демонстрирует ожидаемые трудности.

Я развёл руками и невозмутимо ответил:

— Синяя группа демонстрирует неожиданных участников.

Мужик улыбнулся, но крыть ему оказалось нечем.

— Убирай левых из состава, сыграем честно и по правилам, — предложил я.

— Методика такая, Роман Михайлович, — Кирилл скользнул по мне брезгливым взглядом.

Конечно, он считал, что победа уже в его кармане. Да, возможно, на все сто процентов унизить красных не получится, Кирилл это допускал. Но выигрыш за явным преимуществом виделся ему практически гарантированным результатом.

— Методика, значит, — ответил я, демонстративно задумался, поглаживая пальцами подбородок. — Да, Кирилл, методики разные бывают. А ещё в эту игру можно играть вдвоём.

Кирилл явно не понял, что я имел в виду. Ничего — обязательно поймёт, как придёт время.

Как бы то ни было, результат оставался не в нашу пользу. Фактически это был проигрыш красных. А значит, это был проигрыш моей методике, чего нельзя было допустить категорически и ни в каком виде.

В зоне ожидания красные сняли маски. Лица у пацанов были мокрые, волосы прилипли ко лбам, как будто они вышли не с поля, а из бани. С ног до головы парни были перепачканы в пятнах краски, дыхание у многих сбилось. Выглядели мои орлы злыми и потрёпанными, но по их глазам я прекрасно видел, что тут и речи не шло о сдаче. Для первого раунда это уже было достижение.

Елисей первым плюхнулся на лавку и стащил перчатки.

— Мда, я, конечно, верю в команду, Роман Михайлович, но эти четверо просто какие-то звери. Это как «Реал Мадрид» выйдет играть против команды дворовой лиги… — выдохнул он.

— Ты сам-то как?

— Я? — уточнил пацан и поднял на меня глаза. — Если вы о том, что сдаваться, то сдаваться я не собираюсь ни в коем случае.

Рыжий снял перчатки и бросил их на лавку. Он провёл ладонью по рукаву, где осталось чужое пятно краски, и зло посмотрел на поле.

— Центр они забрали сразу. Если бы мы туда полезли, нас бы сняли на первых секундах.

— Поэтому вы туда и не полезли, — сказал я.

Он посмотрел на меня исподлобья, и в глазах пацана я видел отчётливое желание бороться дальше.

Глеб снял маску последним. Лицо у него было красное, всё пошедшее пятнами и мокрое. Он покосился на Даню.

— Даню конкретно так давили.

Даня сидел на краю лавки и держал маску на коленях. Руки у него всё ещё чуть дрожали. Он услышал Глеба, поднял голову.

— Я не вышел. Хрен им!

— Угу, красные не сдаются! — Глеб ударил себя кулаком в грудь.

Всё же мотивация у моих пацанов находилась на должном уровне. К сожалению, Елисей дал очень правильное сравнение. Шансов в нынешнем формате у моих пацанов попросту не было. И это был матч, где уровни команд действительно отличались, как отличается «Реал Мадрид» от воронежского «Факела».

И вот это было чертовски нечестно.

Я дал пацанам несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание и выдохнуть после напряжённого раунда.

Сам же посмотрел в сторону синих. Те пребывали в приподнятом настроении, о чём-то переговаривались, посмеиваясь. Наёмники из их числа по-прежнему держались отдельно. Интересно, самим-то не стрёмно было участвовать в избиении младенца?

В стороне от большинства синих держались не только наёмники, но и Стас, Пашка и Марат. Пацаны весь первый раунд, по сути, играли против своих. И положительных эмоций это явно не добавляло. Но другого выхода тоже не было.

Сергеич говорил с боковым судьёй, Кирилл беседовал с директором. Всё вокруг продолжало изображать обычную игру. Наш маленький красный островок в зоне ожидания выглядел иначе.

— Первый раунд вы проиграли, — начал я, когда мои парни более-менее пришли в себя.

Никаких возражений со стороны пацанов не последовало, факт остался фактом.

— Вы проиграли, но не посыпались.

Елисей молча кивнул. Глеб тоже. Даня смотрел на меня внимательно. Другие красные тоже слушали.

— Они взяли центр, срезали правый фланг, цепляли Даню и пытались вывести всех и каждого на эмоции, — продолжил я. — Всё это было ожидаемо. Но сделать им этого вы не дали. Так что поздравляю, пацаны, с задачей на первый раунд вы справились достойно.

Я сразу после этих слов начал хлопать. Пацаны начали переглядываться, но затем тоже начали хлопать сами себе. Подчас это очень полезная штука и весьма шикарно работает.

Я увидел удивлённый взгляд Кирилла, который заметил столь странную картину и никак не мог понять — зачем хлопать разгрому? Со стороны действительно могло выглядеть странно. Мои пацаны проиграли и сидят, хлопают сами себе. Но то ли ещё будет.

Рыжий поднял руку.

— Роман Михалыч, нарушения зафиксируем по первому раунду? Так-то новые участники синей группы объявлены перед игрой. А один из новых в правом секторе вышел за линию и вернулся. Плюс давление на Даню с использованием формулировки «слабое звено». Ну и был, конечно, спорный эпизод, где судья проверил пятно и оставил нашего игрока в игре…

— Последнее тоже фиксируй, — сказал я.

Глеб удивлённо на меня уставился.

— Михалыч, это в нашу пользу.

— Именно.

Задумка была правильная — нарушения следовало фиксировать, но не только со стороны синих, а и наши возможные косяки. Пацаны начали печатать всё это в телефоны, вспоминая все возможные нарушения в первом раунде.

Элеонора всё это время стояла чуть в стороне, у стола с водой. Она вроде бы проверяла бутылки и салфетки, но слушала внимательно. Когда Рыжий записал честное решение Сергеича, она посмотрела на меня иначе.

Видел я и то, как Глеб посмотрел на Леона. Один из синих что-то говорил пацану, Леон кивал или отвечал коротко.

— Леон видел, как Даню вытесняли, — прошептал Глеб, сжав челюсть. — То, что он так поступил… это ничего не меняет.

— Пока да — почти ничего, — я не стал отрицать.

Глеб ничего не ответил. Для него Леон по-прежнему оставался главным врагом, с которым у Глеба имелись личные счёты. Леон предал красных, ушёл к синим, стоял с чужими, а потом вуаля — и он вдруг сделал правильную мелочь. Глебу же явно хотелось простой картины: свои и чужие, удар и ответ, правый и виноватый. Но жизнь, как назло, была штукой многогранной. И чем раньше человек это понимал, тем жить становилось проще.

Как бы то ни было, я понимал, что раундов будет всего три. И если мои пацаны проиграют во втором раунде так же разгромно, как и в первом, то ситуацию мы уже не выправим. С этим следовало считаться, и не только считаться, а что-то предпринимать. Поскольку моё предложение Кириллу сыграть по-честному не нашло понимания, я, как и говорил, собирался играть в эту игру вдвоём.

До окончания перерыва оставалось около пяти минут. И я решил провести это время с пользой. Огляделся по сторонам и пошёл прямиком к Феде. Он последние полчаса выполнял исключительно роль мебели. Никаких решений по игре куратор синих не принимал и весь первый раунд простоял каменным истуканом на линии. Что он был, что его не было — ничего бы не поменяло.

Федя, заметив меня, вздрогнул.

— На минуточку, Федь, переговорить надо, — я кивком позвал его отойти в сторонку, подальше от возможных любопытных взглядов.

Федя отрывисто кивнул, и мы отошли. Синие были заняты преждевременным празднованием победы. Кирилл вешал какую-то лапшу директору на уши. А наш уход краем глаза заметила только Элеонора, которая по-прежнему стояла у столика с питьевой водой.

— Федь, мне же не надо тебе объяснять, что происходит? — сходу спросил я у куратора синих.

— Не надо, я сам всё прекрасно вижу, — вздохнул Федя. — Честно играть тут никто не собирается.

Он помолчал, поднял на меня взгляд.

— Они хоронят нас, Рома, — и меня, и тебя одновременно.

— Хорошо, что ты это понимаешь, Федь, — ответил я.

— И что делать?

— Что? — я пожал плечами, посмотрел в сторону синих и Кирилла. — Это хороший вопрос. Но главный вопрос другой — ты готов пойти до конца?

Федя заметно вздрогнул. Он прекрасно понимал, что, когда я говорю «идти до конца», в этот момент заканчивается зона комфорта, из которой обычно никто не любит выходить. Но Федя прекрасно понимал, куда всё идёт, как и понимал, что решить проблему нечестной игры со стороны Кирилла по-мирному не выйдет. Куратор синих прекрасно видел, что все миролюбивые решения исчерпаны, а результат остаётся тот же. Наверное, поэтому со стороны Феди не последовало никаких встречных возражений. Он посмотрел на меня с серьёзным выражением лица, на котором застыла решимость.

— Что нужно делать, Рома? — прямо спросил куратор синих.

Вот это был уже совсем другой разговор. Я подошёл к Феде ближе и начал шептать ему задачу, так тихо, чтобы никто не услышал, даже если бы подслушивал.

По мере того как я говорил, у Феди медленно расширялись глаза. Но куратор синих всё же продолжал слушать.

Когда я закончил, он чуть заметно кивнул.

— Я в деле.

Я сунул руку в карман, вытащил пакет, который передал мне вахтёр, и вручил Феде. Кирилл хотел играть в нечестную игру? Что ж, я принимал правила — вернее, их полное отсутствие. Так даже будет веселее.

Наёмники в этот момент презрительно смотрели на моих пацанов. До конца раунда оставались считаные минуты. Посмотрим, как уверенность сойдёт с их наглых рож, — теперь это был вопрос времени.

Федя взял свёрток, сунул руку в карман и пошёл в сторону столика Элеоноры. Я искоса проводил его взглядом. Смотреть прямо было нельзя. Любой лишний интерес к Феде сейчас мог испортить всё. Кирилл как раз стоял рядом с директором и что-то уверенно втолковывал ему, показывая рукой в сторону поля.

Самое время было заняться этим товарищем.

Сначала я вернулся к красным.

— Пацаны, слушаем сюда, — сказал я. — Сейчас они пойдут наглее. Первый раунд показал, что вы не развалились. Значит, во втором вас будут пытаться ломать быстрее. Задача простая: три минуты держим строй.

— Всего три? — спросил Глеб.

— Для начала три. Ваша задача — стоять, страховать друг друга и не дарить Кириллу нужную картинку.

Пацаны переглянулись. Им хотелось большего. Они ждали план, после которого поле само перевернётся, наёмники споткнутся о собственные понты, а Кирилл подавится методичкой. В каком-то смысле всё примерно так и планировалось. Только рассказывать об этом красным я не собирался. Сами всё увидят.

Я оставил их и пошёл к Кириллу.

Он заметил меня, улыбка у него стала довольная. Видимо, решил, что я иду признавать поражение. Пусть — рыба сама смотрела на крючок.

— Кирилл, можно на минуту? — спросил я.

— Конечно, — ответил он. — Надеюсь, первый раунд был достаточно показательным?

Директор стоял рядом. Это было даже лучше. При директоре Кирилл особенно хотел выглядеть методически безупречным.

— Показательным был, — согласился я. — Красной группе тяжело в такой конфигурации. Возможно, я переоценил их готовность к подобной нагрузке.

Кирилл чуть заметно расправил плечи и сразу переключил все внимание на меня. Директор тоже посмотрел на меня, не понимая, куда я клоню. Что делал Федя чуть поодаль никто не видел.

— Рад, что вы наконец оцениваете ситуацию трезво, — сказал Кирилл. — Иногда признание ограничений своей модели тоже является частью профессиональной зрелости.

Краем глаза я увидел Федю у столика с водой. Элеонора стояла рядом и перебирала бутылки. Федя же наклонился, будто поправлял коробку. Свёрток исчез из его ладони. Движение вышло коротким и незаметным. Элеонора это заметила. Замерла на долю секунды, потом взяла пачку салфеток и закрыла обзор со стороны синих.

— Возможно, — сказал я, возвращаясь к диалогу с Кириллом. — Я даже думаю, что второй раунд можно было бы не доводить до конца. Зафиксировать промежуточный результат, обсудить выводы, не загонять пацанов.

Кирилл расцвёл ещё немного и начал бы мурлыкать. В это время Федя взял несколько бутылок и перенёс их ближе к синей зоне.

Наёмники стояли возле своей лавки. Высокий, тот самый любитель давить Даню справа, взял бутылку первым.

— О, сервис приехал, — громко сказал он. — Красным валерьянку не выдаёте?

Второй засмеялся.

— Им лучше сразу носовые платки. После второго раунда они плакать будут.

Третий посмотрел на синих, которые стояли рядом, и махнул им рукой.

— Вы главное под ногами не путайтесь. Вам можно просто радоваться, что вас записали в победители.

Один из синих пацанов нахмурился.

— Мы тоже играем вообще-то.

Высокий посмотрел на него презрительно и хмыкнул.

Леон всё это услышал. Лицо у него стало каменным. Пашка, Марат и Стас стояли чуть в стороне, тоже не вмешивались.

Наёмники начали пить. Высокий сделал несколько больших глотков. Второй взял бутылку у него из руки, третий открутил свою. Четвёртый сначала отмахнулся, но высокий ткнул ему бутылку в грудь.

— Пей. Сейчас быстро размотаем этих додиков.

Четвёртый пожал плечами и выпил.

В этот момент Добрыня подошёл к столу за водой. Взял бутылку из общей коробки, уже открутил крышку и поднёс к губам. У меня внутри резко сжалось. Нога сама хотела шагнуть вперёд, рука — вырвать эту бутылку к чёртовой матери.

Высокий оказался быстрее.

Он выдернул бутылку у Добрыни почти из-под носа.

— На хрен иди отсюда.

Добрыня замер.

Глеб у красной лавки поднялся, и на секунду всё могло посыпаться раньше времени. Я повернул голову и одним взглядом остановил пацана.

Высокий запрокинул голову и жадно выпил половину бутылки. Потом довольно выдохнул и бросил её обратно на стол.

Добрыня побледнел от злости.

— Да ты…

Кирилл улыбался. Ему нравилось, что красных задевают и мои пацаны еле держатся. Всё это могло закончиться срывом и красивым абзацем в отчёте.

— Сдаёшься, Роман Михайлович? Или это ты к чему?

— Знаешь, Кирилл, — сказал я, снова повернувшись к нему. — А ни о чём. Хотел пожелать удачи тебе на втором раунде. Да как-то, глядя на это всё, язык не поворачивается. Так что катись ка ты к черту.

Кирилл и директор опешили. Пусть — это даже полезно.

Сергеич уже хлопал в ладони, собирая команды. Кирилл отошёл к синим. И вот тут он сделал ровно то, что должен был, будучи уверенным в своём превосходстве. Подозвал наёмников и заговорил с ними отдельно. Я не слышал всех слов, зато видел жесты. Палец в сторону красных, затем в сторону центра. Потом короткая фраза долетела до меня целиком.

— Второй раунд должен закрыть вопрос окончательно. Быстро и чисто. Никаких затяжек!

Высокий усмехнулся.

— Сделаем.

Наёмники переглянулись. Один стукнул кулаком по ладони, другой поправил перчатку, третий проверил маркер. Самоуверенные какие. Они пошли занимать свои стартовые позиции. Мои пацаны пошли на свои позиции.

Сергеич поднял руку и дал свисток.

Синие тотчас стартовали — зверски, после эмоциональной накачки от Кирилла. Двое наёмников рванули в центр быстрее, чем в первом раунде, и взяли укрытия. Третий ушёл направо, прямо на Даню. Высокий, тот самый любитель чужой воды, двинулся следом, уже на ходу бросив:

— Ну что, слабое звено, второй заход!

Шарики посыпались по нижнему сектору. Краска брызнула по щитам и сетке. Красные первые секунды выдержали, хотя наёмники давили грамотно и зло. Центр снова оказался под синими. Один из новых игроков прижал Елисея, второй закрыл проход к боковому щиту. Обычные синие, почувствовав поддержку, тоже задвигались смелее. Леон держался на левом секторе и смотрел на всё это с мрачным лицом.

Кирилл рядом с директором оживился, видя, что всё идёт по плану.

На поле высокий уже загонял Даню к краю. Всё повторялось, только быстрее и грубее. Шарик ударил в щит рядом с Даниной маской. Второй лёг чуть ниже, отрезая пацану ход вперёд. Третий прошёл сбоку, заставив его отступить.

— Назад, назад, давай! — крикнул высокий. — Сам выйдешь из игры, чучело!

Даня сглотнул. Через маску я видел, как ему тяжело. Рыжий попытался прикрыть, получил серию по своему укрытию и сел ниже.

— Дань, держись! — крикнул Глеб.

— Держусь! — ответил Даня.

Высокий выскочил на угол. Ему оставалось выдавить Даню. Он вскинул маркер, повёл стволом и вдруг… вздрогнул всем телом, как будто наступил на кусок экскрементов. Маркер пошёл вниз, очередь ударила в землю перед укрытием.

Даня резко отскочил влево.

— Что за… — начал высокий.

И согнулся, хватаясь обеими руками за живот. Сначала он попытался выпрямиться, но живот прихватило сильнее. Наёмник попятился и выругался так, что даже Сергеич повернул голову.

— Эй! — крикнул второй из центра. — Ты чего встал?

Высокий хотел ответить, но вместо ответа только согнулся ещё ниже. Маркер повис стволом к земле.

— Живот… — выдавил он. — Блин, живот скрутило…

Кирилл перестал улыбаться.

Директор настороженно вытянул шею.

Да, мужики, как я и говорил, — в нечестную игру можно играть вдвоём.

Друзья, следующая глава с вск на пн!

От автора:

Темный лорд в отпуске! Дача, покой и тишина, что может быть лучше? Жаль, что местные букашки думают иначе, придется по старинке…

https://author.today/reader/478192/4483400