Мы пошли к автобусам.

Красные шли кучнее обычного. Я специально команду на построение не давал, но пацаны сами держались рядом. Пашка притих, что для него было, мягко говоря, нехарактерно. Стас шёл с телефоном в руке и время от времени проверял экран, будто боялся, что доказательства в облаке и секретном чате от волнения могут исчезнуть. Марат молчал, синяк на скуле придавал ему особый воинственный вид.

Конечно же, пацаны тянулись к красным, и именно с красными хотели быть в одной команде. Но я прекрасно понимал, что даже до начала игры объединиться пацанам никто не даст. Потому ждал, когда включится Кирилл.

Ждать долго не пришлось. Троица пацанов заходила в автобус красных последними. И именно в этот момент перед Маратом, Пашкой и Стасом вырос Кирилл.

— Напоминаю, что синяя команда идёт в другой автобус, — процедил он.

Кирилл прекрасно понимал, что у меня с этими пацанами за последние дни наладились отношения. Как и прекрасно помнил, что накануне они уже хотели сделать свой выбор в пользу красных. Поэтому никаких симпатий к Паше, Марату и Стасу он не питал. Ну и пацанам этот мужик совершенно не нравился. Марат тотчас насупился, Пашка нахмурился, а Стас крепче сжал свой мобильник.

Я чувствовал, что ещё чуть-чуть — и кто-нибудь из пацанов завернёт что-нибудь этакое, к чему Кирилл обязательно прицепится и зафиксирует в своих убогих отчётах. Понимая это, я поспешил вмешаться.

— Пацаны, Кирилл прав, — я встал между ними, положив ладони на плечи Стаса и Марата. — Занимаем места согласно купленным билетам.

— Роман Ми… — собрался возмутиться Пашка.

Но я опередил.

— Паш, автобус синих вон там, — и я указал на рядом стоящий автобус.

Не знаю, вспомнили ли пацаны мои наставления получасовой давности, но все трое, понурившись, зашагали к автобусу синих.

Кирилл, который явно хотел использовать ситуацию как скандал, просто помолчал несколько секунд, посмотрел пацанам вслед и тоже пошёл к своему автобусу.

В автобус уже вовсю грузились синие. Они, пожалуй, держались увереннее моих пацанов. Синие уже услышали достаточно, чтобы понять: им подсунули чужих сильных игроков. Отдельно я обратил внимание на лицо Леона. Пацан был явно удовлетворён и, похоже, считал, что победа уже у него в кармане…

Но вместе с тем я встречал и озадаченные выражения лиц у некоторых синих. Пацаны-то тоже не дураки. Им можно долго рассказывать про методики, программы, развитие лидерства и прочую красивую упаковку. Однако когда в твою команду впопыхах добавляют четырёх незнакомых «наёмников из спортзала», невольно начнёшь чесать затылок. И задашься вопросом — а какого лешего вообще происходит?

Чувство справедливости в этом возрасте обычно обострено донельзя. А никому не хочется осознавать, что тебя используют.

Пока мои пацаны грузились в автобус, я, сунув руки в карманы, с невозмутимым видом прошёлся вдоль синих.

— Чего, пацаны, сами не вывозите? — хмыкнул я как бы невзначай.

На меня в тот же миг устремилась дюжина пар глаз. Прежде чем последовало возражение, которое ещё следовало найти, я продолжил:

— А мы вот с пацанами от помощи отказались, но это мы. Я, в отличие от Кирилла, в своих парней верю.

К тому моменту, как я договорил, возражения по-прежнему не нашлось. И я с тем же невозмутимым видом и с руками в карманах вернулся обратно к своему автобусу.

Пусть переваривают.

Для подростков тема ЧСВ животрепещущая.

В этот момент к автобусу синих неспешно подошли четыре новых участника. Я их узнал сразу же — это были ровно те люди, которые тренировались вчера у Сергеича. Держались неуверенно, но стоило им подойти к змейке синих, тянущейся к открытым дверцам автобуса, как синие начали отступать.

Очень хорошо — как бальзам на душу считай.

Четвёрка переговаривалась между собой.

Один из них бросил взгляд на красных.

Равнодушный, быстрый и оценивающий. Конкурентов в моих пацанах эти товарищи явно не видели. И ничуть не гнушались нечестной игры. Слышал я тут одну занимательную песенку из репертуара современной эстрады. И в ней были слова «за деньги — да». В нашем случае песенка характеризовала этих четверых как нельзя кстати.

Один из них нашёл взглядом меня. Случайно, ясное дело, но взгляд застыл дольше, чем на остальных. Узнал паршивец. Он пнул своего подельника локтем и кивнул в мою сторону. В следующую секунду на меня смотрели уже все четыре пары глаз.

Я не стал делать вид, что вижу их впервые. Улыбаясь, а улыбка не сходила с моего лица всё утро, я приветственно помахал этому квартету. Наёмники явно растерялись и полезли в автобус. А я поймал на себе взгляд Леона, всего на миг, прежде чем пацан вошёл внутрь за остальными синими. Вошёл последним.

Федя, кстати, держался. Он стоял у синего автобуса, весь какой-то скукоженный, но рот держал на замке. Прямо сейчас мне большего и не требовалось. Перед тем как сесть в автобус, я ему подмигнул. Федя чуть заметно кивнул в ответ.

Пожалуй, я бы разочаровался в Кирилле, если бы этот товарищ не попытался начать гадить уже на старте. Автобусы у синих и красных были разные. У синих это был новенький автобус, весь вылизанный. А вот у нас с автобусом была настоящая беда. Сколько лет ему было — оставалось только догадываться. Но салон внутри пребывал просто в отвратительном состоянии. И если для меня, жившего в девяностые, такой расклад был привычен, то для пацанов, привыкших полировать кожаные сиденья Rolls-Royce и «Майбахов», это был настоящий удар.

Мои красные брезгливо осматривались, чесали затылки и, похоже, не понимали, как такое вообще возможно.

У водителя на панели стояла маленькая иконка, рядом болтался ароматизатор в виде ёлочки. Стёкла были чуть мутные по краям.

Но ничего — пацаны, поохав и повздыхав, расселись. Раньше они бы спорили за места, толкались, цепляли друг друга плечами и устраивали маленький балаган. Сейчас же каждый сел молча. Добрыня занял место у окна, Елисей разместился ближе к проходу. Глеб сел рядом с Даней.

Я сел впереди боком, чтобы видеть своих пацанов.

Автобус дёрнулся, водитель что-то буркнул себе под нос и вырулил от корпуса. В салоне тотчас запахло топливом, а за окном поплыли знакомые дорожки, столовая, спортзал, крыльцо администрации.

Директор с Кириллом как раз садились в другой автобус.

Автобус проехал ворота. Лагерь остался позади, и в салоне стало неприлично тихо. Обычно в дороге подростки оживают. Тут же всё пошло ровно наоборот.

Я поднялся. Будь это другой автобус, с тем, чтобы стоять посреди прохода во время движения, проблем не возникло. Но здесь подвеска была ушатана настолько, что автобус подпрыгивал на малейшей дорожной ямке. Так что для того, чтобы просто стоять ровно, пришлось показывать чудеса акробатики, хватаясь за поручни.

— Пацаны, минуточку внимания!

Все подняли головы.

Я вытащил из кармана листок, на котором вчера перед сном нарисовал принципиальную схему площадки для пейнтбола. Следовало вкратце ознакомить пацанов с тем, что ожидало их впереди.

— Начнём с того, что площадка будет другая, не та, на которой мы в прошлый раз играли, — предупредил я.

Далее я коротко, но повторив несколько раз, обрисовал парням главные нюансы, с которыми им предстояло столкнуться в игре. Рассказал про стартовую позицию, про внешне надёжные, а по факту абсолютно бесполезные укрытия и прочие нюансы будущей игры.

Парни слушали внимательно и даже не делали попыток меня перебить. Это тоже стоило дорогого. Хотя, может, дело было в том, что Пашка поехал на игру на другом автобусе.

Как бы то ни было, я ввёл пацанов в курс дела и ответил на все уточняющие вопросы. Как я уже говорил, тактик из меня был так себе, но главное пацаны усвоили — поле будущей игры было с очевидным подвохом.

За окном тем временем пошла уже знакомая мне дорога к пейнтбольному клубу. Автобус, весь содрогаясь, въехал на парковку и притормозил.

Пацаны начали смотреть в окна. Для них площадка была новой. Для меня — уже прочитанной ночью схемой. Я видел переставленные укрытия и понимал, где моих парней будут ждать. Видел даже, где по задумке Кирилла, а вернее стоящих за ним лиц, Сергеич будет стоять у линии и делать вид, что он просто инструктор.

Место хорошо подготовили для грязной работы, тут даже не поспоришь. Но и идиотами своих соперников я ни в коем случае не считал.

Мы вышли из автобуса.

Инструкторы в форме ходили между столами, которые поставили перед входом на площадку, — раскладывали обмундирование и маркеры. На стойке лежали перчатки, жилеты, салфетки, какие-то бумажки для инструктажа. В сетке вокруг поля виднелись старые цветные пятна.

Сергеич был тут как тут — встречал наши группы у зоны выдачи. Лицо у него пряталось за маской профессионализма — слегка скучающее, с некой хозяйской уверенностью. Но глаза его выдали. Когда он увидел меня, взгляд на долю секунды стал жёстче, потом ушёл в сторону.

Помнил раздевалку, очень хорошо помнил.

Я слегка кивнул, и Сергеич ответил едва заметно. Сегодня ночью инструктор понял, что врать сегодня будет дороже, чем просто судить. Такой вариант меня, естественно, устраивал.

Красные выстроились ближе ко мне. Синие встали возле Феди. Кирилл пошёл к зоне ожидания вместе с директором.

Четверо «наёмников» тоже были тут, приехав на одном автобусе с синими. Они стояли чуть в стороне от синих, рядом со скамейкой, где лежали их сумки. Один проверял крепление на перчатке, второй спокойно пил воду, третий что-то коротко сказал четвёртому, и тот кивнул. Всё у них было предельно просто, собранно и слишком профессионально для лагерного пейнтбола.

Обычные синие смотрели на них с интересом и с растерянностью одновременно. К тому же нужное зерно раздора я успел посеять в их неокрепшие подростковые мозги.

Леон смотрел на новых дольше остальных.

Один из наёмников заметил его взгляд и улыбнулся. Улыбка вышла короткая и пустая. Леон не улыбнулся в ответ.

Наёмник повернулся к своим и сказал что-то тихо. Остальные усмехнулись. Один из обычных синих, стоявший рядом, попытался тоже улыбнуться, но быстро передумал, когда высокий из четвёрки смерил его взглядом.

— Ты чего застыл? — бросил высокий. — Место не занимай, а если будешь играть, то не мешай.

Синий пацан отступил на полшага. Не ответил, но весь сжался в сплошной нервный комок. Леон это увидел. Улыбка с его лица ушла окончательно.

Я тоже увидел. Очень полезный момент был на самом-то деле. Эти красавцы презирали не только красных. Они и собственную команду воспринимали как массовку, которой повезло стоять рядом с настоящими игроками.

Кирилл вышел вперёд, дождался, пока все немного стихнут, и заговорил.

— В рамках спортивного модуля к синей группе временно присоединяются участники дополнительной подготовки.

Он назвал четыре фамилии. Фамилии прозвучали сухо, как номера деталей из каталога.

Глеб наклонился ближе и прошептал:

— Да они как из рекламы страйкбола, блин!

— Пейнтбола, — поправил Елисей, покусывая губу.

— Мне сейчас всё равно, откуда эти терминаторы.

Сергеич хлопнул в ладони, привлекая внимание.

— Так, ребята, все ко мне. Слушаем инструктаж внимательно.

Сергеич начал объяснять правила. Голос у него был громкий, хорошо поставленный. Он говорил про маски, дистанцию, выход из игры после попадания, команду «стоп» и прочее.

Я поймал взгляд Сергеича ещё раз.

Он тут же перевёл глаза на группу — ночная работа определённо пошла в дело.

— После команды «стоп» стрельба прекращается. Слово «стоп» означает «стоп». Кто выстрелил после команды, тот выходит из игры. Спорные попадания решает судья.

Инструктор повернулся чуть в сторону Кирилла, хотя взгляд туда так и не поднял. Кирилл стоял рядом с директором и слушал внимательно. С каждой новой фразой лицо у этого товарища становилось всё спокойнее и спокойнее.

Сергеич явно проговаривал правила так, чтобы потом сослаться на каждое слово. Кирилл это понимал. Я тоже понимал. Разница была в том, что меня такая осторожность устраивала.

— Все вопросы задаём после раунда, — добавил Сергеич. — Во время игры не спорим с судьями и не показываем характер. На поле играем.

Сергеич закончил инструктаж и махнул рукой к столам с экипировкой.

— Разбираем маски. Маркеры берёте по команде. Проверяете ремни, защёлки, защиту. Кто снял маску на поле, тот идёт ко мне и долго слушает лекцию о ценности глаз. Поверьте, лекция скучная. Лучше сразу берегите глаза.

Парни потянулись к столам. Я поймал на себе взгляды Пашки, Марата и Стаса. Они очень хотели, чтобы я вмешался. Но вмешиваться было нельзя. Я медленно покачал головой, обозначая троице свою позицию.

Пацаны все трое со вздохом начали повязывать на предплечьях повязки синего цвета.

Красные и синие быстро надевали на себя экипировку, натягивали маски, Сергеич наглядно показывал, как проверять крепления. Глеб надел маску последним. Посмотрел через сетку на поле, потом на синюю стартовую точку.

Я стоял у линии. На поле мне выходить было нельзя, и это раздражало сильнее, чем хотелось признавать. Руки чесались зайти внутрь, поставить каждого на место самому, показать маршрут, закрыть фланг и дать команду прямо в ухо. Но тогда это была бы моя игра. Мне нужна была их.

Сергеич оперативно развёл команды.

Синие пошли к своей стартовой точке.

Чертовски удобной, в отличие от нашего старта. Выше, ближе к центру, с хорошим обзором на ложный проход. Наёмники в их числе по-прежнему держались обособленно. Естественно, что выводить их из игры никто не собирался. Все четверо двигались спокойно, будто уже знали, где окажутся через десять секунд после сигнала.

Красных отвели вниз.

И вот тогда пацаны увидели всё сами. До этого я рассказывал. Показывал схему. Но увидеть всё это собственными глазами — стоило немало.

— Вот суки, — услышал я слова Глеба.

Впрочем, любоваться полем нам долго не дали. Команды заняли стартовые позиции, и Сергеич поднял руку.

Я смотрел на своих пацанов. Даня чуть присел, стиснув маркер, Глеб повернулся так, чтобы видеть правый фланг, Елисей смотрел на центр, Добрыня почти подпрыгивал на месте.

А уже в следующий момент прозвучал свисток. Раунд начался. Вместе со свистком я увидел ухмыляющуюся рожу Кирилла. Он подмигнул мне.

Синие стартовали быстро. Два новых игрока рванули к центру, взяли укрытия почти одновременно и сразу закрыли проходы для моих пацанов. Третий ушёл на правый фланг, туда, где Дане потом должно было стать особенно весело. Четвёртый занял позицию у прострела и начал работать по нижнему сектору короткими очередями.

Красные первые секунды держались по плану. Глеб пошёл первым — двинулся к укрытию и сразу увидел одного из новых в центре. Тот мелькнул между щитами, показал плечо, спровоцировал на выстрел. Глеб почти повёлся — маркер поднялся выше. Дуэль просилась сама. Красивая, личная и совершенно идиотская.

— Глеб! — рявкнул я с линии.

Он замер, ушёл ниже и прижался к укрытию. Шарик ударил в щит рядом с его головой, краска брызнула ярким пятном.

Елисей перебежал к боковому укрытию, чуть не поймал серию рядом с ногой, едва не начал что-то доказывать судье жестом, но удержался.

Рыжий держался рядом с Даней, оставаясь в таком месте, где он мог закрыть ближний угол. Даня это видел. И я видел, как у него от этого добавилась уверенность, которой пацану явно не хватало.

Потом правый фланг начал сжиматься.

Третий наёмник вышел на позицию и стал резать линию к Дане. Каждый его следующий шарик ложился так, чтобы Даня отступал именно туда, куда его хотели загнать. В тот самый сектор, о котором я говорил. В самый маленький карман, где потом можно было снять пацана, показать его растерянность и написать, что группа теряет устойчивость из-за слабого участника.

Даня понял это не сразу, увы.

Я увидел, как он замер. Маркер чуть опустился, голова повернулась к своим. В такой момент подросток обычно либо молчит и тонет, либо начинает орать, что всё плохо. Даня вдохнул. Через маску это было видно по движению груди.

— Прикрой! — крикнул он.

Голос вышел хриплый, но громкий.

Глеб услышал сразу.

— Вижу!

Рыжий тоже сдвинулся ближе и дал пару выстрелов в сторону правого фланга. Попал или нет, значения почти не имело. Главное, что наёмник пригнулся на секунду. Даня успел вернуться к укрытию и вскинуть маркер.

Это была маленькая победа. С трибун её бы не заметили. Кирилл её точно не записал бы. Директор вообще смотрел туда, где синие заняли центр. Но связка из моих пацанов заработала.

Дальше наёмники, а я не знал, как их назвать по-другому, начали разбирать красных по секторам. Один из новых выждал, пока Елисей рванёт между укрытиями, и снял его двумя шарами в бок. Пацан вскинул руку, споткнулся на шаге, но вышел из игры по правилам. Молодец — сдержался, хотя я видел, как непросто это ему даётся.

Второй почти поймал Рыжего. Шарик ударил в край его укрытия, потом ещё один прошёл совсем рядом с маской. Рыжий присел резко, успев уйти с линии обстрела.

— Живой! — крикнул он.

Третий наёмник продолжал резать пространство Дане. Четвёртый держал центр и не давал красным поднять головы. Обычные синие начали приободряться. Это было понятно. Когда рядом с тобой работают сильные, очень легко решить, что это твоя сила.

Леон двигался в синей группе ближе к левому сектору. Он играл вполне прилично. Держал позицию, слушал команды, прикрывал своего. Только теперь он видел слишком много. Видел, что Федя у линии почти не командует, методика тут вообще стоит с краю и смотрит, как четыре подсаженных игрока делают результат.

Я поймал взгляд Леона через сетку.

Он тут же отвернулся к полю.

Ночной разговор догонял его медленно, зато с хорошей скоростью.

Кирилл стоял рядом с директором и говорил негромко, но часть фразы до меня долетела.

— Видите, в стрессовой командной среде сразу проявляются устойчивые и неустойчивые модели. Синяя группа быстрее структурируется, красная группа вынуждена компенсировать эмоциональные реакции…

Директор кивал, но кивал нервно. Утренний разговор портил ему удовольствие от чужой гладкой картинки.

Первая спорная ситуация случилась с Добрыней. Центровой наёмник дал серию по его укрытию. Один шарик ударил в край щита, краска брызнула на рукав моему пацану. С расстояния выглядело похоже на попадание. Очень удобно похоже. Сергеич замешкался, а опытный игрок тут же поднял руку и крикнул:

— Попал!

Рыжий резко повернулся.

— Да там щит!

Он сделал шаг из-за укрытия, уже готовый спорить.

— Стоять, — рявкнул я.

Пацан застыл.

Маркер опустился чуть ниже. Я видел, чего ему это стоило. Сергеич подошёл к нему сам. Сейчас решалось если не всё, то многое…

— Руку убрал. Проверяю, — бросил судья.

Рыжий молча поднял локоть. Сергеич провёл пальцем по рукаву, потом по краю щита, посмотрел на пятно.

Он медленно обернулся к Кириллу. Тот чуть кивнул судье. И следом Сергеич озвучил своё решение…

От автора:

418 год. Рим. Наш современник попадает в тело простого пекаря. Он ожидал увидеть марширующие легионы, бои гладиаторов и триумфы. Но ничего этого уже нет… https://author.today/work/602580