Пацаны двинулись к выходу. Федя задержался на пороге.

— Я правда не знал, что они так… — начал он.

— Теперь знаешь.

Он лишь молча кивнул. Сказать ему было больше нечего, да и мне тоже. Взрослые часто любят думать, что подростки ничего не понимают. Только сегодня пацаны поняли достаточно. И завтра те, кто писал красивые сообщения, могли впервые получить ответ не от отдельных мальчишек, которых легко купить, напугать или пристыдить, а от полноценной группы, которая уже начала считать себя единым целым.

В зале остались только мы с Федей. Я подошёл к выключателю, погасил лишние лампы. В зале осталась одна полоса света у скамеек. Маты у стены сразу стали похожи на чёрные прямоугольники.

— Ты понимаешь, что завтра будет жопа? — спросил он.

— Знаю, — ответил я.

— Эх, — Федя тяжело вздохнул. — И ведь не изменишь же ничего.

Я молчал, ничего не отвечая, но как только Федя посмотрел на меня, он сразу напрягся. Вернее сразу понял.

— Рома ты что-то собрался делать⁈

Я лишь улыбнулся в ответ. Конечно, собрался, ну не сидеть же мне до утра сложив ручки и ждать, когда всё решать за меня.

— Рома, что ты собрался делать? — повторил Федя, а дальше, уж не знаю, считал ли он это по моим глазам или просто догадался, но куратор синих добавил. — Роман Михайлович, нет-нет-нет, туда ночью нельзя. Площадка частная, там всё закрыто. Тренировки только по записи. Инструкторы работают по расписанию…

Он говорил быстро, и чем быстрее говорил, тем полезнее становился. У испуганного педагога иногда открывался канал справочной информации. Мне как раз это и было нужно.

— До скольки они работают, Федь? — спросил я.

— Не знаю! — выпалил он.

Я посмотрел на него.

— Хотя… вроде до полуночи. Но это для корпоративных игр и поздних броней. Официально через администратора.

— Вроде?

— Они работают до полуночи, — признался Федя. — Иногда позже, если доплачивают… Рома ты серьёзно?

— Очень.

— Там охрана, закрытая территория, камеры. Если ты туда поедешь, а завтра кто-то узнает…

Федя медленно провёл ладонью по волосам, пригладив шевелюру.

— Я если что этого не говорил и о твоих планах не знаю! Просто… если ты сейчас поедешь на площадку и тебя поймают… Незаконное проникновение, давление на персонал…

— Значит, проникать незаконно не будем, — заверил я куратора.

Куратор помолчал, а затем задал вопрос, которого я, признаться, не ожидал от него услышать.

— Может, я с тобой?

Задал и сам удивился своим словам.

— Спасибо Федь, но дальше я сам. А ты за телефонами пацанов проследи, — я вручил ему коробку, в которую складывал мобильники красных.

Федя взял коробку и ушёл быстрым шагом. Я остался на секунду у выключателя, посмотрел на пустой зал. День вышел длинный, но и ночь решила не отставать. Где-то в этом расписании, наверное, должны были существовать сон, еда и здоровая психика, но лагерь явно работал по другой программе.

Я погасил свет и вышел в коридор. Вахтёр сидел перед телевизором с выключенным звуком и смотрела на экран. На столе перед ним стояла кружка с чаем, рядом лежал журнал.

— Роман Михайлович, — сказала она шёпотом. — Вы все?

— Что-то типа того, — я положил ключи от спортзала переду ним.

Он вздохнул и снова повернулся к телевизору. Понял главное: чем меньше он сейчас уточнит, тем крепче будет его сон после смены.

Я достал телефон на ходу и нашел сайт площадки для пейнтбола. Время работы подтвердилось до 00:00.

На часах было начало одиннадцатого. Ещё оставался шанс попасть туда официально, за деньги с легендой, что я просто внезапно решил ночью приобщиться к активному отдыху.

Я открыл номер и набрал. Гудки пошли — один, второй, третий. В коридоре было тихо, и каждый гудок звучал слишком громко. За окном ветер шевелил ветки.

На четвёртом гудке ответил сонный мужской голос, которой я уже слышал ранее:

— Пейнтбольный клуб, слушаю.

— Здравствуйте, — сказал я. — Мне бы персональную тренировку. Сегодня.

На том конце помолчали.

— Сегодня? Вы время видели?

— Видел. Поэтому и звоню, пока сегодня не закончилось.

— У нас поздняя бронь только по согласованию. Группа сколько человек?

— Пока один.

— Один? — явно удивился администратор.

— Мне нужен Николай Сергеевич. Если можно.

Голос на том конце проснулся окончательно.

— Сегодня прям… ладно… одну секундочку, я посмотрю.

Послышалось клацание мышкой и стук клавиш клавиатуры. Я терпеливо ждал.

— У Николая Сергеевича сегодня занято, последнее окно на одиннадцать — занято. Если хотите я могу посмотреть его расписание на следующие дни, — предложил администратор.

Я нисколечко не удивился, что у одного из лучших инструкторов все было занято. Главное из этой информации для меня было другое — значит товарищ на месте. И будет там, когда я подъеду.

— Нет спасибо, — сказал я. — жаль, конечно, что у Николая Сергеевича всё занято, но давайте вы запишите меня к другому инструктору. Я хочу позаниматься именно сегодня.

— Ладно, — ответил инструктор. — На один запись есть у Леонида. Подойдет?

— Конечно.

— Тогда подскажите как вас зовут и куда выслать ссылку на оплату, у нас предоплата сто процентов.

Мы поговорили с администратором ещё несколько минут. Я продиктовал ему свой номер телефона, назвал имя. И повесил трубку, после того, как он заверил, что ждёт меня через час.

Вот и отлично.

Я сунул телефон в карман и направился в кампус. Перед отъездом в клуб у меня были ещё кое-какие дела. Верни у меня была дырка и дырка эта была имени Леона.

Леон сделал глупость ранее выбрав сторону синих. Если пацан до утра останется с мыслью, что сам всех переиграл и перешёл к победителям, то ничем хорошим это не закончится.

Ни для него, ни, если честно признать, для меня.

Я не стал идти в комнату синих. Сцена перед синими дала бы ему зрителей, а зритель для гордого подростка хуже бензина возле костра. Мне нужен был разговор один на один. Где? Судьба видимо решила мне помочь.

Я увидел Леона, когда тот вышел в коридор из туалета, застёгивая молнию на толстовке. Увидел меня и сразу остановился. Лицо у него стало злым почти мгновенно. Страх там тоже был, но он сидел чуточку глубже, под слоем привычного презрения. Хороший мальчик из сложной семьи, который слишком рано понял, что лучший способ не выглядеть уязвимым — первым делать вид, будто все вокруг мусор.

Я стоял у стены. Руки держал свободно. Проход оставался открытым. Загонять его физически смысла не было. Фактов хватало.

— Что, решили меня тоже построить? — спросил он.

— Поздно. Ты уже построился. Только не туда, куда бы следовало.

Леон усмехнулся, разговор его одновременно забавлял.

— Я к вам не вернусь.

— Я пока и не звал.

Леон растерялся, я это видел отчетливо. Первый удобный для него сценарий рассыпался. Он приготовился отбиваться от попытки вернуть его к красным, от морали. Я думал вовсе не о том, как вернуть его в строй.

— Тогда чего надо? — наконец, спросил пацан.

— Хочу чтобы ты сам для себя сейчас понял одну вещь, — ответил я.

— Серьёзно? Сейчас? Ночью? У вас с расписанием беда, Роман Михайлович!

— С расписанием у меня всё отлично, — вздохнул я. — Я успеваю в самые неприятные места.

Он хотел пройти мимо. Я не двинулся и дорогу ему не закрывал. Леон сделал два шага, потом остановился сам. Гордость не позволила уйти, да и любопытство тоже.

— Ты предал красных, — отрезал я.

Леон вспыхнул сразу.

— Я никому ничего не должен. — Они мне тоже ничего не дали.

— Дали. Возможность стоять рядом. Ты её продал за обещание победы.

Пацан стиснул челюсти. На секунду мне показалось, что он ударит. Или вернее попытается. В теле у него была эта породистая дурь: дома, машины, отец с большими связями и привычка думать, что все неприятности решаются по щелчку пальца. Но коридор, ночь и отсутствие зрителей немного охлаждали даже такую породу.

— Вы просто беситесь, что я не выбрал вас, — процедил он.

— Я то переживу.

Леон хотел поечрничать, я сразу это подметил, но в конечном итоге пацан передумал.

— Красные проиграют, — выпалил он.

— Возможно.

— Тогда я правильно выбрал!

Я оттолкнулся от стены и подошел к нему ближе. Леон не отступил. Значит, слушать будет.

— Включи голову, — спокойно сказал я. — Ты ушёл к синим после аккуратной подготовки. Так, чтобы тебе казалось, будто ход сделал ты сам.

— Вы ничего не знаете.

— Знаю достаточно. Твой отец хочет видеть тебя на проигравшей стороне, а ты хочешь сделать наоборот. Синие выглядят стабильными и логично думать, что они заберут победу, — я помолчал секунду, а потом добавил. — Учитывая все вводные, что есть.

Леон пожал плечами, пока не понимая куда я веду.

— И что?

— А то, что после этого у твоего отца появляется удобная картинка, — тверже продолжил я. — Мы не собираемся проигрывать и я не позволю поставить на методике крест. А вот если проиграют синие…

Я сделал внушительную паузу.

— Тогда предположу, что ситуация будет развиваться следующим образом. Методика Феди будет объявлена неудачной, и в этом обвинять тебя. Да тебя, Леон, я понимаю, что говорю. Упакуют так, что твое появление среди синих привело к проигрышу ввиду твоего эмоционального срыва… точнее не сформулирую, но думаю и такая логика для тебя понятна.

Пацан отвернулся к окну в конце коридора. Стекло было тёмным, там отражались мы оба: взрослый мужчина в усталой рубашке и пацан, который слишком старался выглядеть старше.

— Вы опять про какие-то схемы, — сказал Леон. — У вас всё схемы.

— Я знаю о подписи, — ответил я.

Он медленно повернулся.

— Какая подпись? — Леон усмехнулся. — Бред! Слышите себя вообще? Вы сейчас звучите как человек, который пересмотрел сериалов.

— Если бы.

— Откуда вы это взяли?

— Видел достаточно, слышал достаточно, сложил в единое целое. Так что твой отец потирает руками и думает, что завтра всё пройдёт по их плану.

Видно было что пацан поплыл. Я вытащил свой мобильник, залез в галерею и показал Лиону заключение, которое готовил под подпись прежде обладатель моего тела. В нём значились такие характеристики после которых Леона было вполне возможно упечь в дурку, ну а выполнить базовой минимум в виде отстранения его от права подписи — так это как два пальца об асфальт.

— И вы бы это написали? — ошарашено спросил Леон.

— Должен был. Но не стал. А знаешь почему?

Я не ждал ответа и продолжил.

— Потому что я не продаю своих. И не поворачиваюсь спиной к людям, которым по-настоящему тяжело. Но если не подписал я, это не значит, что подписывать больше некому.

Леон тяжело смотрел на меня. Я понимал, что пацану ни черта не нравятся этот разговор. Прозвучала то, о чем никто не должен был знать, тем более я. А о части сказанного не знал уже сам Леон. Пацан то искренне думал, что контролирует ситуацию. И сейчас когда он узнал, что на самом деле контроль скользнул из его рук, у него аж уши покраснели..

— Вы врёте, — зашипел он.

Психолог из меня по-прежнему был так себе, но я уже знал что первое стадия в цепочке принятия неприятных вестей — отрицание и гнев.

Ну и гнев, разумеется, не заставил себя ждать. Леон сжал кулаки.

— Вы все одинаковые. Я вас ненавижу.

— Симпатии между нами мало, это точно.

Леон замер. Честный ответ сбил его сильнее, чем попытка понравиться.

— Тогда зачем вы это делаете? — спросил он. — Совесть проснулась?

— Совесть у меня сегодня занята другими делами.

— Какое благородство.

— Здесь проще, Леон. Я слишком хорошо отношусь к твоей матери. И не хочу, чтобы её сына пустили на растерзание.

Леон изменился в лице мгновенно. В нём пропала показная взрослость, и на секунду появился обычный пацан, которому наступили на самое больное место.

— Откуда вы её знаете?

— Сейчас это неважно.

— Нет, важно!

Я видел, как в нём поднялась паника, замаскированная злостью. Имя матери вытащило из него то, что не смогли подписи и заключения.

— Важно другое, — сказал я. — Твой отец хочет заставить тебя подписать бумагу и обмануть этим твою мать.

— Не вплетайте её!

— Тогда сам подумай о ней. Хоть раз не о себе.

Леон после этих слов медленно разжал кулаки.

— Вы не знаете, что между ними, — прошептал он.

Он отвернулся и несколько секунд смотрел в стену. Пласт информация я ему выгрузил, ну а дальше я уже ни на что не мог повлиять.

— Красиво вы все сказали. Наверное, красным понравилось бы. Вы думаете, они за вас? — спросил Леон. — Красные? Они завтра проиграют и первые вас сольют. Вы не выиграете.

— Посмотрим.

— А если вы проиграете, — Леон расплылся в оскале. — вас уничтожат.

— Я не прошу тебя возвращаться, — повторил я.

— Тогда чего вы хотите?

— Чтобы завтра ты хотя бы один раз выбрал сам.

Глаза Леона стали злее, но в глубине души он уже задумался. Я видел это по паузам. Раньше он отвечал быстро, теперь начал проверять слова перед тем, как бросать их мне в лицо.

Больше я ничего не говорил. Я пошёл мимо пацана. Леон напрягся, будто ждал, что я хлопну его по плечу или прижму к стене. Но я прошёл рядом, оставив ему пространство.

Леон так и остался стоять посреди коридора. Совершенно ошарашенный, хотя оюпауан и пытался сохранить презрительное выражение на лице.

А потом он отвис, медленно покачал головой и пошёл в синее крыло. Раньше он ходил так, будто коридор принадлежит ему по праву рождения. Сейчас шаг у пацана попросту сбился. Он всё ещё был гордым, злым, колючим и местами неприятным до зубной боли типом. Но прежняя уверенность теперь треснула.

Я остался у стены и смотрел, как он скрывается за поворотом. Леон мог завтра всё равно ударить по красным, сорвать момент и выбрать любую дурь из богатого подросткового ассортимента. Но для меня было важнее другое — приятную слепоту я с него снял.

Я достал телефон и посмотрел время. Начало одиннадцатого. Ночь ещё давала небольшой зазор, и этот зазор надо было потратить до конца.

— Ну что, Николай Сергеевич, — пробормотал я. — Теперь ваша очередь.

Я открыл приложение такси, заказал машину по адрес площадки. Машина нашлась через две минуты. Водитель был где-то рядом с трассой, ехал восемь минут.

Я убрал телефон в карман и пошёл к выходу, остановившись на миг на крыльце. Где-то за деревьями темнела дорога, у ворот снова скучал охранник.

До утра оставалось мало времени. Зато противники снова сделали одну ошибку: решили, что ночью нормальные люди спят.

Такси подъехало и я двинулся к воротам. Охранник чуть не свернул голову, провожая меня взглядом, но спрашивать ничего не стал.

Машина таксиподкатила к воротам, притормозила, и водитель опустил стекло. Обычный мужик лет сорока пяти, полноватый.

— Вы такси заказывали? — спросил водитель.

Я кивнул и сел на заднее сиденье.

— Куда едем? — уточнил водитель.

Я назвал адрес и водитель как показалось, чуть удивленно вскинул бровь.

— На пейнтбол ночью? Я думал, в моём графике странные пассажиры закончились после девушки с хорьком.

— Ошибались, — я улыбнулся так, что у мужика пропало желание шутить и разговаривать.

Такси тронулось. Ворота лагеря остались позади. Я посмотрел в окно. Фонари полосами скользили по стеклу. Дорога от лагеря быстро вывела нас к трассе. Я видел боковым зрением, что водитель то и дело просится на меня с явным любопытством. Ну а чтобы его любопытство не зашло до ненужных домыслов, я решил его переключить.

— А девушка с хорьком куда ехала? — спросил я.

Водитель оживился.

— В ветеринарку. Хорёк сидел у неё в капюшоне и всё время смотрел на меня в зеркало. Так смотрел, будто знает, где я храню бабки. Я потом два часа машину проветривал. Он представьте, под конец поездки этой барышни прямо в капюшон нагадил!

Музыку послушать в поездке на удалось, но я услышал целую кучу занимательных историй из стандартных шаблонов таксистов любого времени. Ну из разряда, что такси он занимается для души, а у него есть бизнес.

Наконец мы свернули с трассы. Навигатор сообщил, что до места осталось ехать две минуты. Впереди появились прожекторы пейнтбольной площадки.