Добравшись до тупичка, мы расселись на золотистом круге неактивного телепортатора. Местная мутировавшая растительность почему-то игнорировала его поверхность, и это было единственное свободное от проклятых деревяшек пространство. Раненую руку я аккуратно пристроил на коленях. Умная ткань загерметизировала прорехи и перетянула конечность чуть выше локтя. Высокотехнологичный жгут остановил кровотечение, но попавший в кровь яд все равно не обещал мне долгой и счастливой жизни. Если судить по скорости падения жизненных показателей, то до очередной реинкарнации мне осталось чуть больше суток.

Парни молчали. Короткая схватка вымотала нас до предела. Короткая передышка нужна нам была как воздух. Пчела замер на краю круга. С едва слышным жужжанием сервоприводов на его уродливой башке поворачивались антенны сенсоров. Серв мониторил окружающее пространство на предмет сюрпризов и нежданных гостей, давая нам перевести дух.

Я развернул карту сектора и искал выход из сложившейся ситуации. Тело отдыхало, а мозг усиленно работал. Таков удел командира — с себя всегда спрос в двойне. Прокручивая схемы отсеков, я процеживал имеющуюся в памяти информацию о коммуникациях и оборудовании сектора биологических исследований. Как известно, безвыходных ситуаций не бывает. Даже если вас съел дракон, у вас как минимум два выхода. Что-то должно быть, просто обязано.

Изложил свой план в двух словах, ожидаемо он не вызвал энтузиазма у парней. Слишком уж он звучал дико по реалиям той прошлой жизни, но здесь, в этом аду, был вполне приемлем. Пришла мысль, что мы уж как-то буднично стали относиться к смерти.

— Так, парни, есть план! — озвучил я бодрым голосом.

Похоже, слегка перестарался, вышло не очень правдоподобно.

— Что-то мне уже не нравится! — проворчал Якут.

— Не бухти, Якут. Давай послушаем, что там Хорс придумал. Может, план толковый. — заступился за меня Сема.

— Ну а че нет-то, все равно в вонючую колбу лететь. Смерть есть смерть. А вот способ подохнуть имеет большое значение!

Потянуло нашего узкоглазого друга на философские темы.

— Якут, ну не начинай, а! Мы и так в жопе, а от твоих философствований хочется броситься обниматься со светящейся образиной. — всплеснул руками здоровяк.

— Ладно, парни, харе разглагольствовать! — прервал я их монолог. — Слушайте сюда.

Изложил свой план в двух словах, ожидаемо он не вызвал энтузиазма у парней.

— Блин, командир, ты реально садюга! Предлагаешь нам добровольно поджариться! Якут прав, способ сдохнуть имеет большое значение! — начал возмущаться Сема.

— Сема, не ной! Командир тему предлагает. — неожиданно вступился за мой план Якут. — Да, способ сдохнуть имеет значение. Но лучше уж поджариться, чем висеть приклеенным соплями к стене. Вынашивать в груди инопланетную жуть, что потом проломит тебе грудную клетку выбираясь наружу.

— Дружище, ты пересмотрел пиндосовских фильмов. Никто тебя соплями клеить к стене не будет. Сожрут и всё. Тебе что, привыкать⁈ Вон гигантская мокрица тебя сколько жевала, и нечего, сидишь, бухтишь, как старый дед.

Я в их диалог не вмешивался, давая парням смириться с неизбежной смертью еще не самым безболезненным способом.

— Вот-вот, пожевать меня успели. Теперь до седых волос буду по ночам вскакивать с мокрыми трусами, вспоминая незабываемые впечатления. Согласен, гореть тоже неприятно, но знаешь, Сем, если вместе со мной сгорит пара десятков тварей, то я буду не против. Может еще и опыта… Тьфу ты! Этого самого эроса за паровоз отсыпят на пару уровней.

— Якут — ты чокнутый геймер!

— Возможно, братишка, возможно! Но давай подумаем, какова альтернатива? Пустить пулю в лоб и сдохнуть быстро? Ты же понимаешь, что Искин с нас не слезет и заставит эту клоаку вычистить. Предлагаешь сдохнуть пару десятков раз, а потом вернуться к плану командира⁈ — подвел итог дискуссии Якут.

— Да идите вы к чертям, гребаные камикадзе! — выпалил в сердцах Сема. — Делайте, что хотите!

Все замолчали. В канале повисла неловкая тишина.

— Семен! Ты с нами? — нарушил я тишину.

— Конечно, с вами! Куда я денусь!

— Ну вот и ладушки! Тогда попрыгали и вперед!

Пчела двинулся вперед. За ним шел Сема, водя стволом винтовки вслед за лучом света нашлемного фонаря. Мы с Якутом вновь прикрывали его фланги. Грязные стены, затянутые кривыми побегами, порождали уродливые, мрачные тени, способные укрыть своим мраком что угодно. Казалось, привыкший ко всему организм впрыскивал адреналиново-гормональный коктейль в кровь, обостряя восприятие и взвинчивая и так до предела натянутые нервы.

Поравнявшись со входом в лаборантскую, окинул взглядом поле битвы тварей. Зрелище впечатляло. Почти все свободное пространство было завалено трупами, среди которых пировали победители. Гремлины, а именно они одержали верх в схватке, с упоением жрали все подряд. Своих и чужих, не брезгуя каннибализмом. На свет фонаря они лишь лениво оборачивались и грозно шипели, впрочем, не желая отрываться от трапезы. Мы двинулись дальше.

Пчела тем временем добрался до следующей лаборантской. Изображение с его камер транслировало все ту же картину, что и в первой до нашего появления. Горы мусора, затянувшая все растительность и лохматые грозди белесых плодов под охраной светящихся тварей. Интересные тут садоводы, да и вредители под стать.

Приближался вход в центральную лабораторию сектора. И чем ближе мы подходили, тем крупнее мурашки бежали по спине. От массивной арки входа, способной пропустить тяжелый грузовик, несло смертельной опасностью. Своей интуиции я привык доверять в последние годы. Ничто так не тренирует чуйку, как FPV-дрон в голубом украинском небе.

— Парни. Давай ближе к левой стене. Может, проскочим!

Парни меня услышали и прижались к стене, держа максимально возможное расстояние от проема, подсвеченного бледно-зеленым. Это сколько же там тварей. Неугомонный Пчела, словно услышав мои мысли, сунул свою рожу в проем.

— Ебушки-воробушку!!! — вырвалось у меня от увиденного.

Помещение центральной лаборатории сектора было огромным. Когда-то тут работали сотни людей. Сейчас же все пространство было занято свисающими с высокого потолка гроздями белесых, нет, не плодов. Теперь стало понятно, что это яйца, ну или икра. Не силен я в зоологии или что там изучает подобное. Многие грозди уже поспели, и сквозь ставшую прозрачной пленку можно было рассмотреть фосфоресцирующих зародышей. Их тут были тысячи. Среди них сновали знакомые многоножки. Они выбирали созревшие яйца, вспарывали черным когтем тонкую кожицу, и на пол в потоке жижи вываливалась вполне взрослая и дееспособная особь. Пару секунд подергавшись, она цеплялась своими щупальцами за свисающие повсеместно побеги и исчезала в зарослях.

Грозди свисали не до самого пола. Под ними можно было спокойно пройти, не нагибая головы — это позволило рассмотреть местную мамку. В центре отсека, в здоровенной куче костей лежала бесформенная гора плоти, светящаяся все тем же болотно-зеленым светом. Она постоянно бугрилась и пульсировала, словно ее распирает внутреннее давление. От нее к стенам тянулись узловатые жгуты щупалец-побегов. Они цеплялись за стены, ветвились, покрывая все вокруг: пол, потолок и стены. Чем дальше удалялись от материнского тела, тем более тусклыми и жесткими они становились. Я оторопело взглянул себе под ноги и с ужасом осознал, что прятаться бесполезно. Мы буквально ступаем по телу твари. Ей не нужны глаза, мы внутри нее.

В голове родилась мысль: «Как местный искин хотел, чтобы мы это зачистили? Как? С копьями и топорами! Это же сколько раз нам нужно было умереть⁈»

Нейросеть выделила карту красным, сигнализируя об опасности. Передвигающиеся хаотично красные маркеры замерли на пару секунд, а затем потянулись к выходу.

— Парни, ходу, ходу! — заорал я в канал, понимая, что нас сейчас просто сметут.

Мы рванули вперед, не разбирая дороги. Пчела имел круговой обзор, и через его камеры я увидел, как из лаборатории выплеснулся светящийся поток и разделился на два ручья. Основная масса тварей рванула в сторону пирующих гремлинов, но и нас не забыли.

Первым пал серв. Сразу пятерка многоножек рухнула на него с потолка. Мой технический робот имел бойцовский характер и не собирался дёшево продавать свою механическую жизнь. Блеснула голубая сталь в отблеске луча света, выхватившего из мрака место схватки. Вспыхнул факел плазмареза. И от клубка из металла и плоти полетели ошметки. Зашипел под напором плазмы хитин и нежная плоть.

Мы неслись словно бешеные мустанги, рискуя переломать ноги в переплетениях проклятых побегов. Короткий коридор казался бесконечным. Из груди вырывалось сердце, но все было бесполезно. Даже без подсказки нейросети было понятно, что нам не добежать. Еще секунда-другая, и на голову рухнет тварь.

Сёма замер и развернулся. Длинная очередь объятых плазмой снарядов слилась в сплошной лазерный луч. Он хлестнул по толпе преследовавших нас тварей, и они посыпались на пол, словно переспевшие фрукты после порыва сильного ветра. Стук моего сердца утонул в разноголосом визге десятков раненых тварей.

— Парни, поджарьте их! Встретимся в столовой. Хорс, с тебя нормальная жратва. — пробился сквозь какофонию голос друга.

— «Самая лучшая, дружище, что сможет состряпать этот чертов ящик! Самая лучшая!» — думал я, не сбавляя темпа.

В коридоре началась свалка. Здоровяк лупил из винтовки на расплав ствола. Время экономить боеприпасы закончилось. В какой-то момент показалось, что противник отступит. Испугается и рванет в рассыпную, спасаясь от светящихся во мраке снарядов, но это была иллюзия. Чёртовы твари, похоже, не имели инстинкта самосохранения. Они сыпались с потолка и стен, словно переспевшая вишня в грозу, но не ослабляли натиск.

Нестись вперед, оглядываясь, было самоубийством. Стоит оступиться, и подняться мне уже не дадут. Сделав над собой усилие, я заставил себя смотреть под ноги. Сдавленный хрип и отборный мат в канале сообщили, что боеприпасы в магазине винтовки закончились. Стиснув до скрежета зубы, я ускорился. Рядом, тяжело дыша, несся Якут. До цели осталось пара десятков метров. Форы, оплаченной жизнью друга, должно хватить, нужно лишь еще немного ускориться.

Когда осталось буквально параметров до нужной двери, я разглядел красный индикатор заблокированного замка. Запрос доступа. В доступе отказано.

— Сука, сука, сука! — прошипел я, замирая у заблокированной двери.

Рядом тяжело дышал Якут. Он всё понял без слов и, резко развернувшись, шагнул навстречу тварям. Глаза Якута вспыхнули синим пламенем, и его слегка повело в сторону. Спина напряглась под облегающей тканью комбинезона, и следующий шаг был уже тверже.

— Давай, командир, я их задержу!

В горле застрял ком, но времени на сопли не осталось. Время сегодня идет по наивысшей цене. Скрипнув зубами, я зарылся в куцее меню электронной системы доступа, вручную вбивая аварийные коды. За моей спиной вновь началась свалка. Попавшие под действие навыка друга твари набрасывались на своих товарок и рвали их в клочья. Ихор и хитин летели во все стороны. Визг, рык и чавканье разрываемой плоти заполнили все вокруг, хотелось зажать уши руками. Я с восхищением осознал, насколько мощный мод ему достался. Но и цена за могущество была высока. Жизненные показатели Якута в меню отряда стремительно скатывались в красную зону. Активировав навык на полную катушку, он буквально сжигал самого себя.

Индикатор замка вспыхнул зеленым. Дверь, ломая затянувшие ее побеги, ушла в сторону, и я, проломив собой их остатки, влетел внутрь. Полотно тут же захлопнулось по команде моей нейросети. Металл содрогнулся от обрушившегося на дверь града ударов. Я перестал дышать, наблюдая, как его выгибает и деформирует. Казалось, еще чуть-чуть, и он сдастся, но нет, дверь выдержала первый напор, а потом все стихло. Мелькнула мысль, что твари ушли, поняв, что добыча ускользнула. Я отбросил ее в сторону. Куда они уйдут? Весь лабораторный комплекс — одна большая тварь. А значит, мне нужно закончить работу, и серые иконки друзей в меню отряда — лучший мотиватор.

Развернувшись, я осмотрел отсек, в который попал. Это был технический узел, епархия местных техников. Практически все свободное пространство занимало громоздкое оборудование. По стенам тянулись трубы и кабели. В отличие от остального пространства сектора тут присутствовало освещение. Красные аварийные лампы все еще работали. Прислонив к стене топор, я пошел к своей цели. Искать ее не пришлось, благодаря изученной базе знаний я прекрасно знал, где она находится.

Подойдя к здоровенному вентилю на короткой трубе, торчащей из стены, я удивился, как нелепо он выглядит в мире нейросетей и нанотехнологий. Там, за стеной, идет магистраль климатической системы сектора. Сжиженный газ, ее наполняющий, имеет удивительное свойство изменять свою температуру при минимальных энергозатратах. Но для меня это не главное. Главное, что он легко воспламеняется и долго горит. Гребаным тварям должно понравиться.

Я ухватился за вентиль и напрягся, приготовившись выложиться на полную. Ведь его не открывали сотни лет. Когда последний раз климатическую установку обслуживали и сливали конденсат? Да черт его знает. Металлический круг пошел на удивление легко. Вот умели же делать. С хлопком с торца трубы слетела пластиковая заглушка. Отсек заполнило шипение вырвавшегося на свободу газа. Нейросеть сообщила о резко упавшей температуре окружающего пространства. Клубы сизого газа начали быстро заполнять отсек. Мне было плевать. Комбинезон герметичен, и его система жизнеобеспечения позволит мне прожить пару часов даже в открытом космосе.

Когда вентиль уперся, газ заполнил уже весь отсек. Видимость в сизом мареве упала до нуля. Чертов топор пришлось искать на ощупь.

Ухватив наконец рукоять, я произнес вслух:

— Ну что, Хорс! Пора переходить к финальной части марлизонского балета!

И отдал команду открыть дверь.

Рвавшихся в нее тварей я не видел, зато прекрасно слышал скрежет их когтей и скрип хитина. Улыбнувшись им, словно долгожданным гостям, врезал топором по ближайшему металлическому коробу. Яркие искры весело прыснули в разные стороны, и все вокруг утонуло в море огня.