Солнце стояло высоко. Припекало щедро, по-августовски, но уже без июльского надрыва. Двор тюрьмы, ещё неделю назад залитый кровью и усеянный кишками, теперь напоминал военный плац. Грязь смыли, трупы закопали за периметром, оружие разложили по полкам в оружейной. Даже выбоины в асфальте, оставленные пулями, залили раствором. Но не ради красоты, а чтобы никто не споткнулся во время муштры.
Первые три дня ушли на обустройство. Бойцы, ещё недавно служившие Чугуну, осваивались в камерах, которые теперь превратились в казармы. Двухъярусные кровати, матрасы, подушки, — всё это перетащили со складов. Офицеры заняли отдельные камеры поменьше. Марго облюбовала комнату охраны с широкой кроватью и запирающейся дверью. Гнида ночевал на полу у порога, как верный пёс. Долбоёбу выделили подвал, но он там почти не появлялся, предпочитая проводить ночи на крыше, вглядываясь в пустоту. Игорь занял бывший кабинет начальника тюрьмы: просторное помещение с дубовым столом, картой на стене и решётками на окнах. Квадрат обосновался в оружейной: «Ближе к телу», — как он сам выразился.
На четвёртый день закончилась еда. Триста голодных рыл — это не шутка. Игорь вызвал Клима и Ежа, коротко обрисовал ситуацию и отправил их в ближайшую общину. Те вернулись через сутки с двумя грузовиками: крупа, консервы, мука, даже несколько бочек солений. Дань. Община, ещё недавно платившая Чугуну, теперь платила Кочеткову. Всё просто.
К исходу недели быт наладился окончательно. Бойцы привыкли к новым хозяевам, офицеры втянулись в службу. Тюрьма гудела как улей, но теперь он стал более упорядоченным.
На седьмой день после прибытия войска Игорь вызвал Квадрата в свой кабинет.
Здоровяк вошёл, пригнувшись в дверном проёме, и вытянулся по стойке смирно. За последние месяцы он сильно изменился: раздался в плечах, стал двигаться увереннее, а его взгляд приобрёл ту самую холодную цепкость, которая бывает только у тех, кто прошёл через смерть и вернулся обратно. Дыра в животе, оставленная пулей, затянулась, и только бледный шрам напоминал о когда-то полученном ранении, превратившем его в совершенного хищника.
— Садись. — Игорь кивнул на стул напротив.
Квадрат сел, и стул жалобно скрипнул под его весом.
— Я следил за тобой всю эту неделю, — начал Кочетков, откинувшись в кресле. — Как ты управляешься с техникой, как на тебя реагируют бойцы и как тебя слушаются офицеры. И знаешь, что я понял?
— Что? — Квадрат напрягся.
— Ты готов. Я отдаю армию под твоё управление.
Здоровяк моргнул. Потом ещё раз. Его лицо, обычно невозмутимое, дрогнуло.
— Босс, я… — Он запнулся, подбирая слова. — Ты это серьёзно?
— Вполне. Я не могу заниматься всем одновременно. У меня есть планы, которые требуют моего полного внимания. Стратегия, разведка, подготовка к Нижнему. Мне нужен кто-то, кто возьмёт на себя тактику и дисциплину в войсках. Ты — идеальный кандидат.
— Но я никогда… — Квадрат осёкся. — Я ж тупой, босс, ты сам это знаешь. Ну какой из меня, на хуй, командир?
— Пиздёж убей, — отрезал Игорь. — Тот факт, что ты не умеешь красиво говорить, не делает тебя тупым. Да оно тебе и не надо. Твоя сила не в речах, а в том, что ты видишь людей насквозь. И это буквально. Ты знаешь, у кого сердце бьётся быстрее, у кого адреналин зашкаливает. Только ты сможешь вычислить тех, кто собирается предать, а кто — струсить. Ты можешь давить их внутренности не только в бою, но и для дисциплины. И бойцы тебя уважают. Я видел, как они на тебя смотрят.
Квадрат молчал. Его кадык ходил ходуном.
— Ты справишься, — продолжил Игорь. — Я в тебя верю. А моя вера — это не какая-нибудь хуйня, которую я раздаю направо и налево. Ты её заслужил. С самого начала. С той первой драки, когда прикрыл мне спину и согласился сдохнуть и воскреснуть ради нашего дела. В конце концов, ты единственный, кто ни разу меня не подвёл. Так что закрой ебало и берись за работу.
Квадрат поднялся со стула. Его глаза блестели. Он сжал правый кулак и прижал его к груди, туда, где больше не билось сердце.
— Клянусь, босс! — Голос его дрожал, но не срывался. — Клянусь, что не предам твоего доверия и сделаю из этого стада настоящую армию. Они будут бегать, пока не сдохнут, стрелять, пока не ослепнут. Я не подведу.
— Я знаю. — Игорь поднялся и положил руку ему на плечо. — С завтрашнего дня приступаешь. Офицерам я уже сообщил. Личный состав в твоём распоряжении. Делай, что считаешь нужным. Если кто-то будет рыпаться, у тебя есть все полномочия.
— Разберусь. — Квадрат оскалился. — Не впервой.
На следующее утро двор тюрьмы наполнился топотом.
Квадрат поднял бойцов ещё затемно. Никто не ожидал такого, ведь всю неделю они только и делали, что таскали ящики, обустраивали казармы да жрали дань из общины. А тут вдруг подъём в шесть утра, и здоровяк уже стоит посреди плаца, скрестив руки на груди. И смотрит, как сонные бойцы выползают из казарм.
— Бегом! — рявкнул он. — Шевелите жопами, пока я вас не разбудил по-своему!
Бойцы, матерясь сквозь зубы, строились в шеренги. Утренняя прохлада бодрила, но никто не радовался. Все понимали, что сейчас начнётся, какая-то хуйня.
— Значит, так. — Квадрат прошёлся вдоль строя, заложив руки за спину. — С сегодняшнего дня я ваш генерал. Босс наделил меня всеми полномочиями. А это значит, что каждое утро вы будете бегать, отжиматься и подтягиваться, пока не начнёте блевать кровью. Пока не забудете, как вас зовут, и станете не стадом, а настоящей армией, полноценным подразделением. Вопросы?
Строй угрюмо молчал.
— Отлично. Тогда начнём. Первое упражнение: бег по периметру. Десять кругов. Кто отстанет, получит пизды. Вперёд, ублюдки! Докажите, что не зря жрёте общую пайку.
Первые три круга прошли бодро. К четвёртому строй растянулся, а к шестому кто-то начал блевать прямо на бегу. На восьмом двое сошли с дистанции и, согнувшись пополам, хватали ртом воздух. Квадрат ничего не говорил, он просто стоял в центре плаца и смотрел.
Когда последний боец доковылял до финиша, здоровяк скомандовал:
— Отжимания. Пятьдесят раз. Кто не сделает, побежит штрафной круг.
И началось. Бойцы падали на асфальт, отжимались и снова падали. Кто-то матерился, кто-то молился, кто-то просто хрипел. Квадрат ходил между рядами и подбадривал бойцов пинками.
— Это что за хуйня? Ты отжимаешься или асфальт ебёшь? Жопу ниже, руки ровнее! Ты, с краю, хули разлёгся? Встал и работай!
Через час мучений он дал им передышку. Бойцы расползлись по двору, как раздавленные тараканы. Но отдых был недолгим. Квадрат уже стоял возле турников, которые сварили из арматуры ещё на днях.
— Подтягивания! — объявил он. — Минимум десять. Кто не может, пусть висит и дрыгается, мышцы всё равно работают.
И снова: хрип, мат, скрип металла. Кто-то подтягивался честно, кто-то просто висел, делая вид, что старается. Квадрат замечал всё, потому как его взгляд проникал сквозь тела, контролируя напряжение мышц и ритм сердец.
— Ты. — Он ткнул пальцем в щуплого паренька, который болтался на турнике, словно хуй в штанине. — Ты даже не пытаешься. Сердце ровное, мышцы расслаблены. Штрафной круг. Бегом.
Паренёк спрыгнул и, шатаясь, побежал по периметру.
К полудню, когда солнце поднялось высоко и начало припекать всерьёз, Квадрат объявил тактические учения. Он разбил бойцов на группы, выдал учебное оружие, роль которого выполняли лопаты и швабры, и погнал их штурмовать пустые камеры.
— Вы — штурмовая группа! — орал он на первую пятёрку. — Задача: зачистить помещение. Противник внутри. Вперёд!
Бойцы неуклюже врывались в камеры, тыкали палками в пустоту, кто-то даже изображал звуки выстрелов ртом. Выглядело это жалко, но Квадрат не смеялся. Он поправлял, показывал, объяснял. К исходу дня даже самые тупые начали понимать, чего от них хотят.
— На сегодня всё, — объявил Квадрат, когда солнце начало клониться к закату. — Завтра продолжим. Как и послезавтра, и каждый день, пока вы не станете похожи на солдат. Свободны.
Бойцы, измотанные до предела, расползлись по казармам. Кто-то даже не дошёл до кровати, рухнув прямо в коридоре.
На следующий день начались проблемы.
Квадрат гонял бойцов уже жёстче, наращивая нормативы. Бег по пятнадцать кругов, отжимания — семьдесят раз, а подтягивания увеличились до пятнадцати. Плюс появилась новая забава: приседания с мешком песка на плечах. Квадрат придумал её ночью, когда пытался уснуть. Бойцы стонали, но терпели. Точнее, терпели почти все…
К обеду из строя вышли десятеро. Они стояли отдельной кучкой, переглядываясь, и по их лицам было видно: сейчас что-то будет. Самый наглый из них, крепкий мужик с бычьей шеей и сломанным носом, шагнул вперёд.
— Командир, — он скрестил руки на груди, — базар есть.
— Говори. — Квадрат остановился и повернулся к нему.
— Мы тут посовещались. И решили, что такая муштра — это пиздец. Мы не в армию нанимались. Мы банда. Мы всегда работали по понятиям: набег, грабёж, дань. А ты нас гоняешь, как салаг в учебке. Не по-людски это.
— Не по-людски, значит. — Квадрат кивнул, будто соглашаясь. — И что ты предлагаешь?
— Ослабить режим. — Мужик пожал плечами. — Ну, или пусть босс нам лично объяснит, зачем это всё. Мы люди вольные и не подписывались на такую хуйню. И мы…
Он не договорил. Квадрат посмотрел на него, но не так, как обычно, как-то иначе, более… сосредоточенно, что ли? Будто разглядывал что-то внутри. Мужик вдруг захрипел, схватился за грудь и рухнул на асфальт. Его тело дёрнулось раз, другой, потом затихло, а изо рта вытекла струйка крови.
Толпа замерла. Девять оставшихся недовольных попятились.
— Кто-то ещё хочет обсудить режим? — спокойно спросил Квадрат.
Никто не ответил.
— Вот и славно. — Здоровяк повернулся к тенёчку у стены, где на перевёрнутом ящике сидел Долбоёб. Мертвяк лениво обсасывал чью-то кость и наблюдал за происходящим с выражением глубокой скуки. — Долб, эти парни устали. Кажется, им нужен отдых. Оформишь, если не сложно?
Долбоёб спрыгнул с ящика и неторопливо, вразвалочку, направился к кучке недовольных. Те снова попятились.
— Э, командир, мы ж ничего… — начал было один. — Мы ж как лучше для всех…
Но Долбоёб уже оказался рядом. Его рука метнулась вперёд с такой скоростью, что растворилась в воздухе. Схватив говорившего за горло, он рванул. Голова откинулась назад под неестественным углом, а из разорванного горла хлынула кровь. Боец даже не успел вскрикнуть и мешком повалился на асфальт.
Остальные бросились врассыпную. Долбоёб хищно оскалился и рванул вдогонку. Было видно, что ему это нравится. Он поймал первого в два прыжка, схватил за плечо и дёрнул. Рука отделилась от тела с мерзким треском разрываемых сухожилий. Боец заорал и свалился, заливая асфальт кровью. Второго мертвяк ударил ладонью в лицо с такой силой, что кости черепа хрустнули, как яичная скорлупа. Третий попытался увернуться, но Долб поймал его за ногу и швырнул в стену. Тот шмякнулся, будто мертвяк бросил не человека, а лягушку. Тело лопнуло, разбрызгивая внутренности по кирпичам.
Четверо оставшихся забились в угол двора, прижимаясь друг к другу. Долбоёб не спеша подошёл к ним. Он смотрел на них пустыми глазами, и в этих глазах не было ни злости, ни жалости, ни интереса. Только холод.
— Не надо! — закричал один. — Мы всё поняли! Мы будем…
Долбоёб схватил его за голову и сжал. Череп треснул. Кровь и мозги брызнули на лица остальных. Двое тут же вывернули желудки на асфальт. Последний просто сел и заплакал, как ребёнок. Блюющих Долбоёб просто забил ногами. Каждый удар крушил рёбра и разрывал внутренности, но мертвяк не останавливался. Он пинал их до тех пор, пока трупы не стали напоминать желейные манекены.
Закончив, Долбоёб посмотрел на плаксу и перевёл взгляд на Квадрата.
— Этого тоже? — прошипел он.
— Нет, — усмехнулся Квадрат. — Этого оставь. Пусть напоминает остальным, что бывает с теми, кто недоволен режимом.
Долбоёб пожал плечами и развернулся. Его руки были по локоть в крови, но он не обращал на это внимания. Просто пошёл обратно к своему ящику, сел и принялся вгрызаться в мясо оторванной руки.
Квадрат обвёл взглядом строй. Бойцы стояли бледные, молчаливые. Никто не шелохнулся и не произнёс ни слова.
— Всем ясно? — спросил он.
Строй дружно кивнул.
— Тогда продолжаем. Бег по периметру. Двадцать кругов, за недовольных.
И бойцы побежали, но уже быстрее, чем утром. Гораздо быстрее.
Месяц пролетел как один день. Август сменился сентябрём, и небо над тюрьмой из голубого превратилось в серое, низкое, тяжёлое. Дождей пока не было, но воздух стал влажным и холодным. Погода будто сама намекала: скоро начнётся настоящая война.
За этот месяц многое изменилось. Малые отряды по пятнадцать-двадцать бойцов каждую неделю срывались за данью. Клим и Ёж отработали схему: приехали, выгрузились, окружили общину по периметру, зачитали ультиматум. Сопротивляться никто не решался. Слишком свежа была память о Чугуне, а слухи о новом хозяине, который превращает врагов в говно, разлетелись по району быстрее заразы. Дань везли исправно: крупу, консервы, горючее… Даже пару ящиков патронов отжали у какой-то мелкой банды, которая попыталась вякнуть, но быстро передумала, когда Квадрат лично приехал на разборку и раздавил сердце их главарю.
На второй неделе Квадрат отправил колонну обратно на военный городок. Нужно было вывозить то, что оставили при первом рейсе: запчасти для БТРов, ящики с амуницией, несколько бочек солярки, которую не смогли забрать сразу. Всё перекочевало в тюремные подвалы, и теперь у Кочеткова был не просто отряд, а полноценная база, готовая к долгой осаде. Ровно то, о чём он мечтал с первых дней апокалипсиса.
Бойцы изменились до неузнаваемости. Квадрат гонял их ежедневно, без выходных и поблажек. Утренняя пробежка по двадцать кругов, по периметру. Отжимания, подтягивания, приседания с мешком песка на плечах. Тактические учения в пустых камерах, но теперь уже не с деревянными палками, а с настоящим оружием, правда, без патронов. К концу месяца даже самые дохлые салаги подтягивались на турнике минимум по двадцать раз и пробегали кросс, не блюя под ноги товарищам.
Тех, кто не справлялся, больше не убивали. В этом не было нужды. Долбоёб наглядно продемонстрировал, что бывает с недовольными, и желающих пополнить их ряды не находилось. Единственный выживший из той десятки, тот самый, что плакал как ребёнок, теперь был лучшим бойцом в своём взводе. Он ни с кем не разговаривал, только выполнял приказы с таким рвением, будто пытался заслужить право не умереть. Собственно, так оно и было.
Марго за этот месяц тоже не скучала. Она нашла себе новую забаву: «собеседования». Раз в несколько дней к ней приводили бойца, чем-то ей запомнившегося. Может, дерзким взглядом или слишком громким голосом, ну или уже полным безумством: неосторожным словом в адрес богини. Она запиралась с ним в своей комнате на час-другой, а потом выходила довольная будто слон, облизывая губы. А вот бойцы выходили не всегда. Тех, кто выходил, переводили в хозвзвод, потому как они больше не могли держать оружие. Руки дрожали, глаза бегали, а по ночам они кричали во сне. Никто точно не знал, что она с ними делает. Гнида, глядя на них, испытывал нечто похожее на гордость, ведь он-то всё выдержал и остался при хозяйке.
Долбоёб за месяц почти не изменился. Разве что стал больше молчать и чаще сидеть на крыше, глядя на восток. Иногда к нему поднималась Марго. Они сидели рядом, ничего не говорили, просто смотрели вдаль. Квадрат, заметив это однажды, спросил у Кочеткова: «Босс, что они там делают?» Игорь пожал плечами: «Ждут. Как и мы все».
Куратор появлялся раз в несколько дней. Сверял какие-то цифры в своём планшете, хмурился, что-то бормотал под нос и исчезал. Игорь не обращал на него внимания. И без него забот хватало.
Утром первого сентября Куратор ворвался в кабинет Кочеткова без стука. Его обычно безупречный вид дал трещину: галстук съехал набок, волосы растрепались, а в глазах плескалась паника.
— Игорь Николаевич! — Он потрясал планшетом, как уличный проповедник — Библией. — Вы что, не понимаете, что происходит⁈ Наш рейтинг! Он снова падает! Мы опустились на седьмое место! «Кавказ» обошёл нас на полторы позиции, а «Север» вплотную приблизился! Если так пойдёт дальше, через две недели мы снова будем на восьмом!
Игорь сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Он даже головы не поднял.
— Завали ебальник.
— Что⁈ — Куратор опешил. — Игорь Николаевич, я вас не понимаю! Это критическая ситуация! Господин…
— Да хуй я ложил на твоего Господина. — Кочетков наконец поднял глаза. — Он может и подождать. У меня всё учтено. У тебя свой план, у меня — свой. А Господин может лизнуть пиздёнку у нашей богини.
— Но…
— Сядь. — Игорь указал на стул. — Успокойся. Выпей чего-нибудь и послушай.
Куратор, всё ещё кипя, опустился на стул, но пить ничего не стал. Просто уставился на Кочеткова, ожидая объяснений.
— Ты видел моих бойцов? — спросил Игорь.
— Видел. Они стали… лучше. Крепче. Но что это меняет⁈ Пока мы тут муштруем пехоту, «Центр» и «Урал» захватывают города! Мы снова в аутсайдерах.
— Вот именно. — Игорь поднялся из-за стола и подошёл к карте на стене. — «Центр» и «Урал» сейчас грызутся за Поволжье. «Сибирь» увязла в своих территориях. «Юг» и «Кавказ» делят Ростов. Никому нет дела до того, что происходит в какой-то тюрьме в сраной Мордовии. Никому, кроме нас, и это наше преимущество.
— Но рейтинг…
— В очко его себе забей. Это всего лишь цифры на экране твоего планшета, — перебил Кочетков, — Они не отображают реальной силы, а только то, что видит Господин. А он видит то, что мы ему показываем. Ты же сам говорил: у тебя есть доступ к отчётам. Вот и подкорректируй цифры. Пусть думают, что мы всё ещё копошимся в грязи.
Куратор прищурился.
— Вы предлагаете подделать отчётность?
— Нет, ебать, не тупи. Я предлагаю не светиться раньше времени. — Игорь повернулся к нему. — Пусть «Центр» считает нас мелочью, а «Урал» думает, что мы не представляем угрозы. Чем меньше они о нас знают, тем сильнее будет удар. Мы не просто захватим Нижний Новгород. Мы сделаем это так быстро и так тихо, что никто не успеет даже пёрнуть.
Куратор замолчал. Его лицо постепенно разглаживалось, а паника уступала место расчёту.
— В этом есть смысл, — наконец признал он. — Но если Господин узнает…
— Господин узнает только то, что ты ему покажешь. — Игорь пристально посмотрел на Куратора. — Ты же на нашей стороне? Или я ошибаюсь?
Куратор выдержал взгляд. Пауза затянулась на несколько секунд, но он всё же кивнул.
— Вы не ошибаетесь. Я всё сделаю.
— Вот и отлично. — Игорь вернулся за стол. — А теперь иди. Завтра утром мы выступаем. Мне нужно подготовиться.
Куратор поднялся, поправил галстук и направился к двери. У порога он задержался.
— Игорь Николаевич. Вы уверены, что ваша армия готова?
— Ой, всё… — раздражённо отмахнулся Кочетков, не поднимая головы. — Иди на хуй.
Следующим утром Игорь вышел во двор и остановился на крыльце. Квадрат уже построил бойцов. Четыре шеренги, ровные, как по линейке. Триста двадцать человек в полной боевой выкладке: бронежилеты, автоматы, разгрузки. Никто не шелохнулся и даже не кашлянул. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шуршит пылью по асфальту.
Игорь медленно прошёлся вдоль строя, заглядывая в лица. Он помнил этих людей. Ещё месяц назад помятых, растерянных, с бегающими глазами и дрожащими руками. Теперь перед ним стояли солдаты. Взгляды твёрдые, плечи расправленные, оружие отполировано до блеска. Ни намёка на страх или сомнение. Только готовность и полная преданность.
Он остановился рядом с Квадратом и негромко произнёс:
— Хорошая работа.
Здоровяк едва заметно улыбнулся. От похвалы босса у него внутри что-то потеплело. То, что когда-то было сердцем, а теперь стало просто памятью о нём.
— Я старался, босс.
— Я знаю. — Игорь повернулся к строю и заговорил. Громко, чётко, так, чтобы слышал каждый:
— Бойцы! Месяц назад вы были стадом. Вы не умели держать строй и подчиняться, не умели даже воевать. Но вы научились. Я видел, как вы бегали до кровавой рвоты, как отжимались, пока не отказывали руки. Вы стали армией. Моей армией. И завтра вы это докажете.
Он сделал паузу, обводя взглядом шеренги.
— Завтра на рассвете мы выступаем. Наша цель: Нижний Новгород. Там сидит проект «Волга». Они на пятом месте в рейтинге. Они думают, что сильнее нас, но ошибаются. Мы сомнём их, раздавим, заберём город себе. Захватим ресурсы и людей, которых сделаем своими рабами. А потом двинемся дальше, на «Урал», или «Центр». Мы порвём всех, кто посмеет встать у нас на пути. Я обещаю вам победу. Или мы вместе сдохнем под стенами Нижнего Новгорода. Третьего не дано. Но если вы будете драться так, как вас учил Квадрат, смерти не будет. Будет только победа. Вы готовы⁈
— Так точно! — грохнул строй в триста глоток. Эхо заметалось между стен тюрьмы, отразилось от вышек и унеслось в серое сентябрьское небо.
— Тогда готовьтесь, — бросил Игорь и развернулся к штабу. — Квадрат, начинай погрузку. На рассвете мы выдвигаемся.
— Есть! — Здоровяк ударил кулаком в грудь и развернулся к строю: — Слышали босса⁈ Техника, оружие, припасы, — грузим всё, что может понадобиться! Шевелитесь, ублюдки, времени до утра!
Двор взорвался суетой. Бойцы рассыпались по тюрьме, как муравьи. Затарахтели моторы, грузовики подгонялись к складам. Загремели ящики с патронами. Кто-то катил бочки с горючим, другие тащили мешки с провиантом. Офицеры орали, раздавая команды, но теперь это был не хаос, а отлаженный механизм, где каждый знал своё дело.
К вечеру колонна была готова. У ворот выстроились машины: головной грузовик с турелью, два БТРа, три джипа, пикап Марго, УАЗ с открытым верхом и три «Урала» с припасами, сложенными в центре кузова. Моторы молчали, но техника выглядела угрожающе даже в неподвижности. Квадрат лично обошёл каждую машину, проверил давление в шинах, уровень масла и топлива. Последнее было под пробку.
Солнце село за горизонт, но никто не спал. В казармах горели лампы: бойцы проверяли оружие, подгоняли амуницию. Многие просто сидели и молча смотрели в стену. Они ещё не понимали, за что им предстоит умирать. Но ясно было одно: если они откажутся, их ждёт такая судьба, что придётся позавидовать мёртвым.
Игорь стоял на крыше, кутаясь в армейскую куртку. Ветер трепал волосы, но холода он не чувствовал. Мёртвое тело давно перестало реагировать на такие мелочи.
Рассвет выдался серым и холодным. Сентябрьское небо нависало над тюрьмой тяжёлой свинцовой плитой, обещая дождь, но пока сдерживаясь. Ветер гнал по асфальту сухие листья.
Игорь вышел во двор, застёгивая ворот армейской куртки. Его войско уже стояло в строю: сто пятьдесят бойцов, отобранных лично Квадратом для похода на Нижний. Остальные сто семьдесят человек выстроились отдельно. Им предстояло остаться на хозяйстве.
— Привести Говно, — приказал Игорь.
Двое бойцов метнулись к подвалу и через минуту выволокли Чугуна. За месяц в темноте он совсем одичал: кожа стала серой, рёбра выпирали сквозь неё, глаза ввалились, а вокруг них залегли чёрные круги. Он едва стоял на ногах. Верёвка всё так же болталась на шее, но ему она была уже не нужна. Он и без привязи никуда не уходил.
Игорь взял его за плечо и развернул лицом к строю.
— Смотри, — произнёс он негромко, — это твоя бывшая банда. Твои люди и офицеры. Ты проиграл, Говно, проиграл всё, что у тебя было. И посмотри, кем теперь они стали.
Чугун смотрел. Его мутные глаза скользили по шеренгам, выхватывая знакомые лица. Вот Клим, который когда-то был его правой рукой, а теперь стоит во главе первого взвода. Вот Ёж, который сдал его без колебаний. Бойцы, которые ещё два месяца назад дрожали от одного его окрика, теперь смотрели с брезгливостью и отвращением, будто он и в самом деле просто куча говна.
Игорь почувствовал это. Тонкое, едва уловимое движение в душе сломленного главаря. Зависть и сожаление. Горькая, жгучая смесь из того, что осталось от прежнего Чугуна. Тот смотрел на свою бывшую армию и понимал: без него они стали сильнее. Его поражение пошло им на пользу. А ещё он думал о том, что зря начал перечить этому щёголю. Нужно было соглашаться на все условия. Тогда сейчас именно он стоял бы перед своим войском, командуя парадом.
— Вот и всё, — тихо произнёс Игорь, — ты мне больше не нужен.
Он унизительно, по-отечески, похлопал Говно по щеке. Тот даже не дёрнулся. Его глаза уже не выражали ничего: ни страха, ни надежды, ни мольбы о пощаде. Только пустоту и готовность принять всё, что пожелает хозяин.
Игорь взял его голову обеими руками и рванул.
Раздался влажный хруст позвонков, заглушённый треском разрываемых сухожилий. Голова отделилась от тела, и кровь фонтаном ударила из обрубка шеи, заливая асфальт. Тело постояло секунду, будто не понимая, что уже мертво, и мешком рухнуло на землю.
Армия даже не вздрогнула. Никто не отвёл взгляд. Бойцы смотрели прямо перед собой, и на их лицах не дрогнул ни один мускул.
Игорь удовлетворённо крякнул, поднял оторванную голову за волосы и одним движением вскрыл черепную коробку. Просто сжал пальцами височные кости, и они треснули, как яичная скорлупа. Запустил руку внутрь, зачерпнул пригоршню ещё тёплого мозга и отправил в рот. Прикрыл глаза, смакуя.
— Завтрак, — произнёс он, облизывая пальцы. — Квадрат, командуй погрузку. Выступаем немедленно.
— Есть! — Здоровяк развернулся к строю. — Вы слышали босса! По машинам! Живо, ублюдки, время не ждёт!
Двор взорвался движением. Бойцы, отобранные для похода, рассыпались по технике. Головной грузовик с турелью принял в кузов десяток автоматчиков. Шуко уже был там, обнимая пулемёт, как родную жену. Два БТРа загрузились десантом: по семь человек в каждом плюс экипаж. Три «Урала» с припасами выстроились следом — в кузовах, на лавках вдоль бортов, разместились по тридцать с лишним бойцов. Замыкали колонну три джипа с офицерами, пикап Марго и УАЗ с открытым верхом.
Марго уже сидела в кузове пикапа, закинув ноги на борт, и курила, пуская дым в серое небо. Гнида, свернувшись у её ног, дрожал от утренней прохлады. За рулём пикапа сидел вечно мрачный и сосредоточенный Ёж.
В УАЗе, за рулём, нервничал Грек. На заднем сиденье, развалившись во весь рост, ехал Долбоёб. Он лениво обсасывал осколок кости и смотрел в небо. Куратор устроился в одном из джипов, прижимая к груди планшет. Его лицо выражало сложную смесь предвкушения и тревоги.
Квадрат обошёл строй тех, кто оставался. Сто семьдесят человек гарнизона: хозяйственники и караульные. Он остановился перед тем самым бойцом, что когда-то плакал.
— Остаёшься за старшего. Вот тебе нормативы: бег — двадцать пять кругов, отжимания — сто, подтягивания — двадцать. Стрельба каждый день. И личный состав не расслаблять. Если вернусь и увижу, что ты развалил дисциплину, я тебя не убью. Я отдам тебя на корм Долбу. Понял? Проверять буду лично.
— Так точно, командир! — вытянулся боец. — Будет исполнено!
— Смотри у меня! — Квадрат ткнул его пальцем в грудь и развернулся к машинам.
Через пятнадцать минут колонна выехала за ворота. Головной машиной шёл грузовик с турелью, за ним БТРы, следом «Уралы» с пехотой, джипы, пикап и УАЗ замыкающими. Сто пятьдесят бойцов, два десятка офицеров, вся верхушка команды Кочеткова. Они шли на войну.
Дорога заняла весь день.
Сначала колонна шла по пустошам Мордовии, по разбитым трассам, через заброшенные деревни и поля, заросшие бурьяном. Изредка попадались мертвяки, но в основном одиночки или мелкие группы, которые разбегались при звуке моторов. Шуко пару раз дал очередь из пулемёта, просто чтобы размяться, и остался доволен.
Ближе к вечеру проехали Арзамас. Город был мёртв: ни дыма, ни движения, только ветер гонял мусор по пустым улицам. Квадрат, сидевший в головном грузовике, сканировал окрестности и докладывая каждые тридцать минут.
Когда солнце коснулось горизонта, начались пригороды Нижнего. Дорога стала хуже. Всюду воронки от снарядов, остовы сгоревшей техники, баррикады из мешков с песком, оставшиеся с первых дней апокалипсиса. Видно было, что здесь шли бои. Может, ещё в начале, когда военные пытались сдержать орду, а может, позже, когда «Волга» зачищала территорию. К сожалению, весь этот хлам оставался молчаливым и не мог поведать свою историю.
— Босс, — голос Квадрата в рации был напряжённым, — впереди что-то есть. Много. Очень много.
Колонна остановилась. Игорь спрыгнул из грузовика и вышел вперёд. Он прищурился, вглядываясь в серую мглу надвигающейся ночи.
Улица впереди была заполнена мертвяками.
Они стояли плотной стеной. Не толпа и не стадо, а именно стена. Тысячи, может, десятки тысяч. Они заполняли проспект от края до края, стояли на тротуарах, на остовах машин, на крышах низких построек. Молчаливые и неподвижные, они смотрели в одну сторону: на прибывшую колонну.
— Вот так ни хуя себе — быстро и тихо, — пробормотал Куратор, вспоминая слова Кочеткова.
— Ебать, — выдохнул Шуко, сжимая гашетку пулемёта. — Это чё за хуета? Откуда их столько⁈
— Это не просто стадо, — произнёс Игорь, задумчиво рассматривая орду. — Интересно, у них есть хозяин?
Он повернулся к УАЗу. Долбоёб уже стоял на ногах. Впервые за долгое время мертвяк выглядел не ленивым и расслабленным, а собранным и напряжённым. Его ноздри раздувались, втягивая воздух, а глаза сканировали молчаливое воинство.
— Они не мои, — прошипел он. — Чужой. Другой альфа.
— Где он?
— Там. — Долбоёб указал вглубь орды. — Прячется. Ждёт.
— Что будем делать, босс? — спросил Квадрат.
Игорь снова посмотрел на стену мертвецов. Они не атаковали, просто стояли и смотрели, будто ждали чего-то приказа. И в этой гуще прятался тот, кто их вёл. Альфа, который, возможно, был сильнее Долбоёба.
— Разбиваем лагерь, — наконец произнёс Игорь, — Ночуем здесь. Утро вечера — мудренее.
— Здесь⁈ — возмутился Куратор, высовываясь из джипа, — В двухстах метрах от вражеской орды⁈
— Здесь, — отрезал Кочетков. — Если они не напали сразу, значит, демонстрация силы или им нужны переговоры. Будем ждать. Если к утру они не сделают первый ход, пойдём в атаку.
Он развернулся и пошёл к грузовику.
Колонна замерла. Бойцы, ещё недавно рвавшиеся в бой, теперь напряжённо вглядывались в темноту, сжимая оружие. Долбоёб так остался стоять впереди, глядя на орду. Его спина была прямой, плечи расправлены. Впервые за долгое время он выглядел как хищник, встретивший равного.
Ночь опустилась на мёртвый город. И где-то там, среди тысяч неподвижных мертвецов, ждал тот, кто назвал себя хозяином Нижнего. Тот, с кем завтра предстояло встретиться лицом к лицу.