Повисла тишина. Густая, вязкая, какая бывает только перед грозой. Бойцы Ежа, тёртые, битые жизнью волчары, стояли с оружием наизготовку и не могли пошевелиться. Не потому, что кто-то держал их силой. А потому, что происходящее не укладывалось в их картину мира. Девка с самокруткой в зубах, называющая себя богиней. Кольцо мертвяков, которое сомкнулось вокруг них за какую-то минуту. И двое в центре: один — вылитый манекенщик с ледяными глазами, второй — тварь, от которой у бывалых мужиков похолодело в паху.

— С добрым утром, господа, — произнёс Игорь, смакуя момент.

Он медленно прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому в лицо. Никто не выдержал его взгляда дольше секунды. Кроме Ежа.

— Вы, похоже, люди серьёзные. Наверняка пришли по делу. Мы любим, когда по делу. Значит, договоримся.

Ёж сплюнул под ноги. Густая слюна шмякнулась об асфальт, смешиваясь с кровавым месивом, оставшимся после недавней бойни.

— Ты, хуесос гламурный, а не пойти бы те на хуй⁈ Или думаешь, мы не понимаем, кто вы такие? Мутанты ебучие. Думаешь, напугал? Да я таких, как ты…

Он не договорил. Игорь поднял руку, и Ёж осёкся на полуслове. Нет, его челюсть не сжало спазмом. Горло не перехватило. Просто он вдруг осознал, что стоящий перед ним парень не боится. Вообще. Ни капли. Это читалось в каждой его позе, в каждом ленивом движении. Так ведёт себя хищник, который знает: добыча никуда не денется. А вот внутренности Ежа внезапно скрутило от ужаса. И это несмотря на то, что за свою жизнь он навидался всякого дерьма.

— Гриб, — тихо произнёс Кочетков, переводя взгляд на рыжего детину, который стоял по правую руку от Ежа. — Гриб, посмотри на меня.

Рыжий дёрнулся. Он не хотел смотреть. Он хотел вскинуть автомат и выпустить очередь в это надменное лицо. Но что-то заставило его поднять глаза. Что-то внутри.

— Ты ведь боишься, Гриб? — Голос Игоря стал вкрадчивым, почти интимным. — Знаю, что боишься. Я чувствую твой страх, как он медленно проникает в твоё сердце, распространяется по телу ледяной волной. Ещё немного — и ты навалишь кучу прямо в штаны.

Гриб побледнел. Его зрачки расширились. Он хотел что-то сказать, но из глотки вырвался только сиплый хрип.

— Ты знаешь, что это правда, — продолжал Игорь, не повышая голоса. — Всю жизнь ты пытался быть сильным. А сейчас чувствуешь только пустоту. Усталость, тоску, безысходность. Вспомни свою мать, Гриб. Ты ведь любил свою маму, так? Вспомни запах её пирожков. Вспомни, как она плакала, когда ты уходил на свою первую войну. Как она рыдала, когда тебя впервые затолкали в клетку…

По щеке рыжего поползла слеза. Он моргнул, не понимая, что с ним происходит. Его руки дрожали, автомат ходил ходуном.

— Я не… Я ни хуя… — забормотал он, отступая на шаг. — Да иди ты на хуй!

— Ты устал. — Кочетков не сводил с него глаз. — Ты так долго боялся. Так долго терпел. Смерть — это не страшно, Гриб. Смерть — это покой. Это тишина. Там нет боли, нет голода, нет страха. Только покой.

Рыжий всхлипнул. По-бабьи, тонко, жалко. Его палец медленно переполз на спусковой крючок.

— Гриб, сука, какого хуя ты творишь⁈ — рявкнул Ёж, но тут же осёкся.

Он увидел выражение лица своего бойца. Там не было страха. Только бесконечная, всепоглощающая тоска. Гриб плакал, как ребёнок, потерявшийся в супермаркете. Слёзы текли ручьями, смешиваясь с соплями и слюной.

— Прости меня, мам, — прошептал он. — Прости, что я такой…

Грохнул выстрел. Сухой, словно кто-то сломал палку. Тело Гриба мешком рухнуло на асфальт, дёрнуло ногой и затихло. Из-под головы поползло тёмное пятно.

— Блядь! — выкрикнул кто-то за спиной Ежа. — Вы чё, совсем ебанулись⁈

Но никто не шелохнулся. Никто не вскинул оружие. Все стояли, парализованные ужасом. Они видели, как их товарищ только что застрелился по щелчку пальцев этого гламурного мудака. Не под дулом пистолета. Не под пытками. Просто потому, что он сказал ему несколько слов. Каких-то, блядь, слов.

— Вот видишь? — Игорь повернулся к Ежу. — Никакого колдовства, никакой мистики. Все вы, все ваши эмоции под моим контролем. И если я захочу, вы будете целовать мне ботинки и умиляться от счастья.

Ёж молчал. Его кадык ходил ходуном. Он пытался нащупать хоть какую-то опору под ногами, но мир вокруг превратился в зыбучий песок. Всё, во что он верил — сила, власть, страх, который он внушал другим, — всё это рассыпалось в пыль за одну минуту.

— Хорошо, ты можешь убить нас всех, — тихо произнёс он. — Так какого хуя ты ждёшь?

— Потому что мёртвые бойцы — это бесполезные бойцы, — пожал плечами Игорь. — А ты, Ёж, не просто боец. Ты — командир. Твои люди тебя уважают. Твоя банда контролирует весь этот ебучий район. Ты построил систему, которая работает. И мне такая система нужна.

— Хочешь, чтобы я работал на тебя? — Ёж криво ухмыльнулся. — А ты, часом, не прихуел, пацан?

— Да похуй. — Кочетков подошёл ближе, и теперь они стояли почти вплотную. — Давай пофанатазируем. У тебя есть два варианта. Первый: ты героически сдохнешь здесь, во дворе этой тюрьмы, в обосранных от страха штанах. Твои люди сдохнут вместе с тобой. А завтра я наведаюсь в город, найду остатки вашей банды и сделаю с ними то же самое. Или нет, поступлю чуть иначе: дам им то, чего они хотят. А хотят они, поверь мне, выжить. Любой ценой. Твоя смерть ничего не изменит, кроме того, что твой труп будет валяться в канаве. Красивая, блядь, судьба для такого лидера.

Он сделал паузу, давая Ежу переварить услышанное.

— Второй вариант. Ты принимаешь моё предложение. Твои люди остаются живы. Твоя структура остаётся на месте. Ты продолжаешь управлять своими бойцами, собираешь дань, контролируешь территории. Но теперь ты делаешь это для меня. Мы не грабим общины — мы их поглощаем. Мы не тратим ресурсы — мы их приумножаем. Строим армию, которая через полгода пройдёт по этой стране, как серпом по яйцам. И ты будешь не пушечным мясом, Ёж. Ты будешь генералом. Вот только моим генералом.

Ёж хотел рассмеяться ему в лицо. Хотел послать его на хуй. Хотел врезать по этой холёной роже. Но что-то внутри него надломилось. Не воля, с ней было всё в порядке. Надломилась вера в то, что он — главный хищник в этом лесу.

Он оглянулся на своих бойцов. Бледные, напуганные, деморализованные. Они смотрели на него и ждали. Чего ждали? Приказа? Чуда? Что их командир сейчас найдёт способ переломить ситуацию?

Но чуда не произошло. Был только этот страшный парень с глазами мертвеца и его ручная тварь, которая стояла чуть поодаль, лениво ковыряясь в чьём-то черепе.

— А с ней что? — Ёж кивнул в сторону Марго, которая за каким-то хреном пинала ногами своего раба. — Она тоже будет генералом?

— Она — богиня. — Игорь даже не обернулся. — Хоть и немного ебанутая. А у богинь свои причуды. Так что тебе к ней лучше не приближаться без спроса.

— Да я уже понял, — хмыкнул Ёж. — Ладно. Допустим, я соглашусь. Допустим, я присягну тебе на верность, как какому-то сраному королю. Что дальше? Мне нужно встать на колени? Поцеловать твой ебучий сапог?

— Да на хуй мне всрались твои поцелуи⁈ Можешь просто сказать «да», — ответил Игорь. — Этого достаточно. Пока…

Ёж замолчал. Внутри него боролись два чувства: унижение и инстинкт самосохранения. Первое жгло калёным железом. Второе нашёптывало, что мёртвым гордость не нужна.

— Допустим, — повторил он наконец, выдавливая из себя каждое слово. — Хорошо, я согласен. Что ты хочешь взамен?

— Для начала — информацию. — Кочетков отошёл на шаг, давая собеседнику пространство. — Сколько у тебя людей? Где база? Какой арсенал? Кто ещё в городе представляет угрозу? Мне нужно знать всё. И не вздумай врать, Ёж, я это почувствую.

— Чувствуют хуй в жопе, — огрызнулся тот, но уже без прежней злобы. — У тебя что, встроенный детектор лжи?

— Типа того. — Игорь криво ухмыльнулся. — Страх, неуверенность, ложь, — всё это имеет особый привкус. Ты ещё не понял? Я питаюсь эмоциями, как ты мясом. Для меня твой страх — как запах жареного шашлыка. Так что не порть мне аппетит, не пизди лишнего. Давай по факту.

Ёж сглотнул. В горле пересохло так, будто он целый день провёл в пустыне.

— База в бывшем военном городке, — начал он после долгой паузы. — Двадцать километров к востоку. Триста двадцать бойцов, не считая тех, что здесь. Арсенал — целый склад. Стрелковое, гранатомёты, есть даже пара БТРов, но с горючкой напряг.

— Уже теплее, — кивнул Кочетков.

— Общин, которые платят нам дань, восемь. Ещё три откололись, но мы с ними разберёмся. В городе есть два конкурента: банда Хромого на севере и какая-то дикая орда на юге, хрен пойми кто. Мы туда не суёмся.

— Что за орда?

— Да хуй его знает. Говорят, там то ли секта какая-то, то ли ещё кто. Люди оттуда не возвращаются. Но они сидят тихо, за пределы своего района не лезут. Так что мы просто огородили периметр, завалили перекрёстки машинами и забили на них хуй.

Игорь задумался. Информация была ценной. Очень ценной. Значит, в городе есть ещё одна сила. Неизвестная. А всё неизвестное — это потенциальная угроза власти. Его власти.

— Ладно, — кивнул он. — С этим разберёмся позже. Сейчас главное — ты и твои люди. Вы останетесь здесь на ночь. Завтра я отправлюсь с вами в ваш городок. Хочу посмотреть на базу своими глазами.

— Думаешь, я тебя обману?

— Я думаю, что ты умный мужик, Ёж. А умный мужик не станет рисковать жизнью трехсот двадцати своих бойцов ради того, чтобы попытаться меня кинуть. Но проверить не помешает.

Со стороны крыльца донёсся громкий, протяжный зевок. Марго поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась к центру двора.

— Ну вы долго ещё пиздеть намерены? — недовольно крикнула она. — А то я уже заебалась ждать. Этот, — она кивнула на Гниду, — обоссался от страха, пришлось пиздить. Теперь весь двор воняет мочой. Давайте заканчивайте ваши тёрки, я жрать хочу.

— Скоро, — бросил Игорь, не оборачиваясь. — Квадрат, проводи наших гостей в свободный барак. Проследи, чтобы им было удобно.

— Сделаем, — кивнул здоровяк, выходя из тени.

Он всё ещё держался за живот, в котором зияла дыра, но двигался бодро, словно ничего не случилось. Это тоже не укрылось от взгляда Ежа. Он смотрел на Квадрата и не мог понять: то ли ему это мерещится, то ли тут действительно происходит какая-то запредельная хуйня.

— И не вздумайте шалить, — добавил Игорь, обращаясь уже к бойцам. — Мой друг Долбоёб не спит. Вообще никогда. И он очень, очень не любит, когда кто-то нарушает правила гостеприимства.

Мертвяк, будто услышав своё имя, повернул голову. В лунном свете его лицо казалось маской, отлитой из воска. Он ощерился, демонстрируя зубы, и от этого оскала даже у самого стойкого бойца по спине пробежали мурашки.

— Вот и договорились, — подытожил Кочетков. — Добро пожаловать в новую эру, господа.

Он развернулся и направился к дверям тюрьмы.

Марго проводила его хмурым взглядом, но ничего не сказала. Только хмыкнула и почесала Гниду за ухом. Раб дёрнулся, испугавшись, что его сейчас снова будут бить.

— Слышь, Гнида, — прошептала она, наклонившись к самому уху раба. — Пойдём, дам тебе возле жопы понюхать.

Гнида сглотнул и мелко закивал. Он уже давно перестал понимать, где заканчивается кошмар и начинается реальность. Для него теперь существовала только она — его госпожа — и её хищная, безжалостная улыбка.

И в этот момент, когда напряжение во дворе начало понемногу спадать, когда бойцы Ежа, понурив головы, потянулись вслед за Квадратом к бараку, Марго вдруг напряглась. Её ноздри раздулись, а рука сама собой легла на загривок Гниды, заставляя того замереть на месте.

— А ты что ещё за хуй? — громко, с вызовом, бросила она, глядя поверх плеча своего раба.

Все, кто ещё оставался во дворе, обернулись. От главных ворот, оттуда, где вырванные взрывом створки сиротливо повисли на погнутых петлях, шёл человек. Он двигался неспешно, спокойно, аккуратно переступая через обломки кирпича и лужи крови, будто вышел на воскресную прогулку, а не в центр кровавой бойни. Одет с иголочки: дорогой тёмно-синий пиджак, начищенные до блеска туфли, свежая белая рубашка. Ни пятнышка грязи, ни капли крови. В петлице — бутоньерка с живым алым цветком. Утренний свет только подчёркивал безупречность его костюма.

— Да вы совсем охуели тут все, что ли⁈ — пробормотал Ёж, который ещё не успел уйти и стоял, наблюдая за происходящим с открытым ртом. — Ты чё ещё за клоун?

Марго прищурилась. Её инстинкты взвыли раньше, чем мозг успел оценить угрозу. Что-то было не так с этим типом. Он не боялся, его сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Ни капли адреналина. А ещё от него пахло… чем-то знакомым. Чем-то, что Марго не могла уловить, но что заставляло её нервничать.

Она вскинула руку и резко, коротко свистнула, направляя свою волю в разум мертвецов. Сейчас стадо сорвётся с места и разорвёт этого мудака в клочья за секунды.

Но… ничего не произошло.

Зомби стояли как вкопанные, будто не услышали зов. Они по-прежнему окружали двор плотным кольцом, всё так же покачивались в сером утреннем свете, но ни один из них не шелохнулся. Более того, они начали расступаться! Медленно, неуклюже, они разомкнули строй, освобождая незнакомцу проход. Будто перед альфой, перед хозяином!

— Какого хуя⁈ — Марго сделала шаг назад. — Долб! Ты видишь эту хуйню? Разорви его на хуй!

Долбоёб, который всё это время стоял чуть поодаль, лениво ковыряясь в черепе, поднял голову. Он посмотрел на незнакомца долгим, оценивающим взглядом. Затем перевёл взгляд на Марго. И ничего не сделал. Просто стоял. Просто смотрел. Просто лениво жевал мозги.

— Долб! — рявкнул Игорь, который тоже заметил происходящее. Он замер на ступенях и теперь переводил взгляд с незваного гостя на мертвяка. — Ебашь! Пиздани этого ублюдка! Слышишь, ты, тупая тварь⁈ Я отдал тебе приказ!

Долбоёб повернул голову к Кочеткову. На его сером лице не дрогнул ни один мускул.

— Сосни хуйца, — спокойно ответил он. — Сам ебашь.

— Что⁈ — Игорь аж поперхнулся.

— Ты слышал. Сосни хуйца, — повторил Долбоёб с ленцой, будто объясняя прописную истину. — Я жру. Мне похуй.

— Квадрат! — Игорь резко развернулся к здоровяку, который стоял у входа в барак. — Вали этого пидора! Живо!

Квадрат дёрнулся, собираясь выполнить приказ. Он уже потянулся к автомату, висевшему на плече, как вдруг замер. Его рука застыла на полпути, пальцы скрючились, не в силах сомкнуться на рукояти. Здоровяк напрягся, на лбу вздулась вена, но тело отказывалось подчиняться. Он стоял, словно парализованный, и только глаза, полные недоумения и ярости, бешено вращались в орбитах.

— Босс, я не могу… — прохрипел он. — Тело не слушается. Вообще. Как будто отрезали.

— Что за хуйня? — Игорь перевёл взгляд на незнакомца, который всё так же спокойно стоял посреди двора и наблюдал за происходящим с лёгкой, снисходительной улыбкой. — Это ты сделал?

— Я, — просто ответил тот.

— Как?

— Технические детали. — Незнакомец покрутил пальцами в воздухе. — Скажем так: у вашего друга есть определённый… рычаг, эдакая страховка. Как, впрочем, и у всех вас. Маленький подарок от Господина. Очень удобно, когда нужно остановить зарвавшегося подопечного.

Говоря это, незнакомец прошёл в центр двора. Он обвёл взглядом собравшихся: парализованного Квадрата, застывшего неестественной статуей у дверей барака, обоссанного Гниду, который всё ещё стоял на четвереньках у ног хозяйки, растерянную Марго с перекошенным от злости лицом, охуевшего Ежа, который уже откровенно ничего не понимал, и взбешённого Игоря, застывшего на ступенях.

И на его губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка.

— М-да, красиво получилось, эффектно, — произнёс он. Голос оказался приятным, хорошо поставленным, как у телеведущего или преподавателя престижного вуза. — Очень эффектно. Должен признать, по части внешнего антуража вы всех делаете. К сожалению, Игорь Николаевич, я пришёл сюда не с поздравлениями.

— Ты кто, блядь, такой⁈ — рявкнул Кочетков, спускаясь с крыльца. Его кулаки сжались, в груди закипала ярость. — Как ты управляешь моими мертвяками? Как ты вырубил Квадрата? Почему Долбоёб отказывается тебя трогать?

— Позвольте представиться. — Незнакомец слегка поклонился, приложив руку к груди. — Моё имя… Впрочем, оно не имеет значения. Можете называть меня Куратором. Я — человек Господина. И я явился, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие.

— К нам едет ревизор? — хмыкнула Марго.

— Почти. — Куратор дёрнул уголком губ, реагируя на шутку. — Ваш проект закрывают.

Во дворе повисла тишина. Даже Марго, которая уже открыла рот для очередной колкости, захлопнула его обратно.

— В каком смысле — закрывают? — медленно переспросил Игорь. — Ты чё, говна въебал⁈ Какой ещё, на хуй, проект⁈

— В прямом. — Куратор достал из кармана уже знакомый планшет и мельком глянул на экран. — Вы занимаете восьмое место из восьми. По всем ключевым показателям: площадь зачищенной территории, количество обращённой биомассы, темпы роста популяции заражённых — вы в самом низу. Хуже вас только те, кто уже мёртв.

— Восьмое? — Игорь не верил своим ушам. — Мы прошли через полстраны. Мы уничтожили с десяток укреплённых общин и только что создали армию. Мои способности выросли в десятки раз. Как я могу быть на восьмом месте?

— А вы думали, вы один такой уникальный? — Куратор улыбнулся уголком губ. — Игорь Николаевич, поймите правильно: Господин запустил несколько сотен проектов. Пара десятков команд с аналогичными возможностями — только на территории нашей страны. На данный момент осталось восемь эволюционирующих штаммов. И ваша команда, при всём моём уважении, плетётся в хвосте.

— Пиздишь, — процедила Марго.

— Проект «Урал» полностью зачистил Екатеринбург. — Куратор начал загибать пальцы. — Проект «Сибирь» контролирует территорию размером с Францию. Проект «Юг» на прошлой неделе захватил Ростов-на-Дону вместе с двумя военными базами. А что сделали вы? Захватили горстку зданий в Подмосковье и одну тюрьму? Поздравляю, Игорь Николаевич, вы — лузер.

Игорь стоял белый как полотно. Каждое слово Куратора било его, словно кувалдой. Он привык считать себя королём нового мира. Вершиной пищевой цепи. А теперь выясняется, что есть кто-то быстрее, сильнее, эффективнее.

— Но это ещё полбеды, — продолжил Куратор, убирая планшет. — Настоящая проблема в том, что Господин — человек рациональный. Он не разбрасывается ресурсами. Зачем кормить восемь проектов, если можно оставить три? Или два? А может, вообще один, но самый эффективный? Угадайте, что происходит с теми, кого закрывают?

— Нас убьют, — произнёс Ёж, который слушал всё это с мрачным лицом. Он ещё не до конца понимал, о чём речь, но суть уловил.

— Не совсем. — Куратор покачал головой. — Вас пустят на корм победителю. И это не фигура речи, а технология. Ваша биомасса, ваши способности, ваш накопленный эволюционный потенциал, — всё это перейдёт к тому, кто займёт первое место. Он поглотит вас и станет ещё сильнее. А вы просто прекратите существовать.

— И когда это должно произойти? — спросил Игорь. Его голос звучал глухо, будто из бочки.

— Точно никто не знает. Возможно, у вас есть месяц, может, два, но это край… Господин сейчас наблюдает за финальной стадией. Как только лидер определится, остальных начнут… утилизировать. И знаете что? Судя по последним отчётам, первым номером, скорее всего, станет проект «Центр». А вы у него на пути, а значит — ближайшая цель. Так что, Игорь Николаевич, вас не просто закроют. Вас скормят вашему прямому конкуренту, как кролика — удаву.

— И зачем ты это нам рассказываешь? — Марго прищурилась. — Если ты человек Господина, с хуя ли ты нас предупреждаешь?

Куратор повернулся к ней.

— Потому что я — ваш куратор, Марго. Я приставлен к вашей группе с самого начала. Моя карьера, моё положение, моё место в новом мире, — всё это завязано на ваши показатели. Если ваш проект закроют, меня спишут вместе с вами.

— С хуя ли нам тебе верить? — подал голос Квадрат, который наконец смог пошевелиться и теперь растирал затёкшие мышцы.

— А у вас есть выбор? — Куратор пожал плечами. — Без меня вы сдохнете через месяц. С моей помощью у вас есть шанс. Я знаю, где находится командный центр. Я знаю, как отключить стоп-код. Я знаю слабые места ваших конкурентов. Я знаю, где находится проект «Центр» и кто им руководит. Без этой информации вы — просто корм.

— И что ты хочешь взамен? — спросил Игорь.

— То, о чём я говорил: выжить и подняться. Когда всё закончится, вы получите свободу и целый мир, который можно перестраивать под себя. А я получу место в новой иерархии. Не просто куратора, а одного из тех, кто принимает решения. Скажем так: я хочу стать Господином. А вы поможете мне это сделать.

Куратор обвёл взглядом собравшихся и, убедившись, что его слушают внимательно, добавил:

— И прежде чем вы спросите: да, у меня есть план. Первый шаг: перестать играть в песочнице и начать действовать масштабно. Забудьте про эту тюрьму, забудьте про мелкие общины. Ваша цель — город. Весь. Целиком. И банда господина Ежа, — он кивнул на главаря, — станет основой вашей новой армии.

— Мои люди — не пушечное мясо, — процедил Ёж.

— Ваши люди станут элитным подразделением, — парировал Куратор. — Если выживут, конечно. Впрочем, выбор у вас невелик. Либо вы с нами, либо вас сожрут без нас. Другие игроки Господина не будут разбираться, кто тут главный. Для них вы — просто биомасса.

Во дворе повисла тишина. Марго хмурилась, постукивая носком ботинка по асфальту. Гнида тихо скулил, забившись в угол у крыльца. Долбоёб стоял, перекатывая в пальцах осколок кости, и смотрел на Куратора с лёгким, почти незаметным прищуром. Квадрат всё ещё растирал плечи и зло сопел. Ёж о чём-то напряжённо думал. Даже Шуко с Греком притихли, хватая каждое слово.

Игорь смотрел на Куратора и пытался переварить услышанное. Его мир только что перевернулся в третий раз за утро. Сначала он был королём, потом пешкой, а теперь — лузером, аутсайдером. Тем, кого скоро скормят более сильному хищнику. И этого он допустить не мог.

— Хорошо, я тебе верю, — произнёс он. — Что ты предлагаешь конкретно?

— Для начала, — Куратор улыбнулся, — я предлагаю позавтракать. У вас найдётся что-нибудь приличное? А то дорога была долгой, а запасы у меня закончились ещё вчера. Уверяю, разговор будет долгим.

Марго истерически хрюкнула.

— Ты припёрся в нашу крепость, вырубил моих зомбаков, заставил Долба обосраться от страха, парализовал Квадрата, рассказал, что мы все на восьмом месте и через месяц станем кормом, а теперь просишь пожрать?

— Я же говорил, — Куратор пожал плечами, — разговор будет долгим. А долгие разговоры на пустой желудок вредны для пищеварения.

Игорь смотрел на него и понимал: этот холёный ублюдок только что вывернул всю его реальность наизнанку. Но где-то в глубине души Кочетков уже чувствовал азарт. Если есть кто-то сильнее, значит, есть к чему стремиться.

— Ладно, — процедил он. — Квадрат, ты как?

— Вроде норм. — Здоровяк наконец размял плечи. — Хуёвое ощущение, скажу я вам. Будто в цемент залили.

— Накрой в столовой. У нас ещё осталась чё пожрать?

Здоровяк кивнул и, бросив последний злобный взгляд на Куратора, скрылся внутри барака.

— Вот и славно, — улыбнулся Куратор. — Тогда, может быть, проводите меня внутрь? Здесь, знаете ли, немного… душновато.

Он кивнул на трупы, которые всё ещё валялись по всему двору, и брезгливо перешагнул через чью-то оторванную руку.

Игорь развернулся и первым вошёл в здание. Марго дёрнула Гниду за поводок и последовала за ним. Долбоёб задержался на мгновение, ещё раз посмотрел на Куратора, что-то прошипел себе под нос и тоже скрылся в дверном проёме. Ёж, поколебавшись секунду, двинулся следом.

Куратор задержался на мгновение, оглядывая утреннее небо. Солнце уже полностью поднялось над горизонтом, заливая мёртвый город равнодушным светом.

— Восьмое место, — прошептал он, ни к кому не обращаясь. — Но потенциал… Определённо выше всех. Если они поймут, на что способны на самом деле, эти три лидера захлебнутся собственной кровью.

Он поправил бутоньерку и, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, вошёл внутрь.