— Ты внедрила себе гены регенерации? — поинтересовался отец, разворачивая к Вике монитор.

В исследовательском блоке они сейчас были вдвоём. А на экранах медленно вращалась 3D-структура Викиной триплекс-ДНК. Рядом красовался список задействованных генов. Ещё прошлой ночью военные взяли у неё анализы. Вот и результат подоспел.

Вчера день прошёл скомкано. После короткой беседы с отцом она добилась встречи с Машей и Сергеем, а потом её отправили отсыпаться. Утром Вика отправилась к отцу в лабораторию и тут же получила выговор.

Отец строго посмотрел на неё и покачал головой. Вика этот взгляд знала. Всегда он так смотрел, когда считал, что дочь сильно не права.

— Усиленная регенерация спасла Алексу жизнь, лишать себя такого преимущества глупо!

— А гены псионики тоже были так необходимы? — продолжал отец, недовольно тыча в экран. — Ты что, не видела деструкцию ДНК Инги? Мы трансформировали геном Алекса, потому что некуда было деваться, он умирал. А если бы деструкция началась у тебя?

Вика развела руками. Отец был прав, но в то же время… где бы они были сейчас, если бы не рискнули?

— На тот момент, когда Алекс меня спас, у него было уже две мутации. И ничего. Как новенький. У него хорошая прогностическая модель на базе мощной нейронки. Я ему доверяла. А почему случилась деструкция у Инги, мы не знали. Может, это индивидуальная невосприимчивость к мутациям.

— Мы до сих пор не знаем, — проговорил профессор. — Знаем только, что кто-то может вынести пять трансформаций и обойтись без стабилизирующего белка. А кто-то не может выдержать и одной. Как Инга, или эта ваша…

— Маша, — напомнила Вика. — Кстати, интересная у неё способность, практически спасла нас от NAVY…

Вика задумалась вспоминая. Сергей принял решение вступить в ряды военных, и Маша последовала за ним. Способности нюхачки пригодились бы в разведывательном отряде. Только вот по силам ли ей такое? В подготовку входят ежедневные тренировки и армейская дисциплина. Не каждый выдержит. И тем более странно было видеть в рядах новобранцев Ингу. Эта робкая девушка совсем не подходила для боя. Пусть и уложила в бою с десяток хищных тварей. Но видимо, другого выхода у не было. Здесь лучше сотрудничать, лояльных мутантов на базе ценили и давали все свободы наравне с другими бойцами. Конечно, после разговора по душам со спецслужбами. Вика поёжилась. Вспомнила, как после бессонной ночи её сразу потащили на допрос. Она выложила им многое, да и вообще всё рассказала бы, если бы догадались задать правильные вопросы.

Отец расценил задумчивость Вики по-своему.

— Хочешь внедрить себе её мутацию?

Вика чуть не бросила крутившееся на языке «надо будет — внедрю». Так она привыкла огрызаться с Алексом. Но тут встретилась взглядом с отцом и слова застряли в горле.

— Я же о тебе волнуюсь, — произнёс тот, уже примирительно.

— Знаю, я буду осторожна, — кивнула она и спросила. — Как думаешь, у нас есть хоть какой-то шанс одолеть NAVY?

— Одолеть. Тут разобраться бы, — отец грустно улыбнулся вздохнул. — А наворотили они, голова пухнет. Сама скоро увидишь. Полковник уже одобрил тебе допуск в систему. Посмотри там каталог мутаций. Допуск пока базовый, а есть ещё то, что засекретили. Телепатия, психоэнергетическое воздействие… Я вообще не понимаю, что это за чертовщина! Мы и подумать не могли, что у людей могут быть такие способности. А насчёт «одолеть»: создаётся впечатление, что для NAVY этот геноцид, который они устроили, не конечная цель, а сырое исследование, сбор данных. Большой эксперимент, чтобы понять, как оно работает. Собрать статистику на миллиардах подопытных. А потом изучить удачные мутации.

— Ясно, почему они пытались взять вас живыми. Тоже ведут сбор мутантов, — произнесла Вика. — Только вот они как будто знали, что мы там, и прилетели конкретно за Таисией. Откуда? Вот это непонятно…

Профессор пожал плечами:

— Логичнее звучит, что они решили наведаться в свой центр. С другой стороны, зачем так рисковать, ведь эта территория подконтрольна нашим. Загадка.

— Таисия была уверена, что пришли за ней, — напомнила Вика.

— Да, удивительная у неё мутация. У нас такой в каталоге нет. Зато есть другие, — отец встрепенулся, вспомнив невысказанную мысль. — Так вот к чему я. Их эксперимент не закончен. Значит, какое-то время у нас есть.

— С геном белка репарации мы очень продвинулись, — заметила Вика. — Но мы до сих пор не понимаем принципы работы нейровируса. Есть чип, есть команда от него. Вроде как «кодовое слово». Но чтобы организм начал мутировать, нам нужно извлечь это «слово» из программы чипа NAVY и передать на чип реципиента. И тут же начинается рост триплекс-ДНК, активируются спящие гены. Я эту технологию не понимаю! Как будто мы что-то упускаем.

— Упускаем. Тут нужно отказаться от догм, которые мы с тобой заучили, — вздохнул отец и развёл руками. — Или хотя бы принять, что наше понимание генетического кода довольно узкое.

— Неужели тебе что-то удалось нарыть? — Вика чуть не подпрыгнула на месте.

Они с Алексом, конечно, отправили отцу все материалы, которые нашли. Но Вика сама их трижды перелопатила. Да так и не смогла ничего выжать, кроме кода гена репарации.

— Немного, но это интересно, — с довольной улыбкой кивнул отец. — Ты не могла найти, потому что тут нужно несколько иное оборудование. Пойдём, покажу.

Он провёл Вику к капсуле, густо облепленной каким-то оборудованием.

— Это под моим руководством ребята-физики собрали Франкенштейна, — улыбнулся отец. — Так вышло, что раньше я смеялся над твоими исследованиями биополей. Считал, что навеяло тебе занятиями кунг-фу. А теперь и сам туда же. Последние события заставили, так сказать, расширить горизонты.

— И что это за… оборудование? — поинтересовалась Вика, разглядывая всевозможные датчики, пристроенные к капсуле.

— Я не знал, где именно искать. Потому здесь практически всё, что можно измерить, — махнул рукой отец. — Магнитные поля, в том числе. Вот они и выстрелили. Одновременно с активацией «кодового слова» с чипа мы зафиксировали слабый электромагнитный сигнал. И сигнал этот отличается в зависимости от используемого «кодового слова». Проще говоря, у разных мутаций сигнал разный. А потом начинается всплеск активности ДНК и её перестройка. Значит, что-то в организме этот сигнал принимает. Я в реальном времени проследил, где именно происходит эта активность. И нашёл!

— И где же? — Вика поймала себя на том, что закусила губу от нетерпения. Вот уж любил отец прочитать лекцию, перед тем как рассказать самое интересное!

— В некодирующих областях ДНК, интронах. Где, как мы долгое время считали, находится генетический мусор, а потом обнаружили регуляторные последовательности.

— Какой-то новый, неизвестный тип регуляторных генов? — задумалась Вика и скрестила руки на груди. — Которые могут реагировать на этот сигнал?

— Понимаю, звучит бредово, — признался отец. Но я несколько раз проверил результаты. И всё повторилось. Идёт сигнал, начинается активность в интронах, а потом происходит трансформация ДНК. Так что мы имеем дело с новым видом регуляторных транскрипционных факторов. Я назвал их квази-гены.

— Для квази-науки… — не удержалась Вика. — Нет, я верю твоим исследованиям. Просто…

— Просто в последнее время всё перевернулось с ног на голову, — закончил за неё отец. — Но зато у нас теперь есть направление, куда двигаться. Если мы разберёмся в устройстве этих квази-генов, то, может быть, поймём, как избежать деструкции ДНК.

— Ещё важна последовательность внедрения мутаций, — вспомнила Вика. — Алекс экспериментировал при мне со своей прогностической моделью. Если бы он вначале не обзавёлся регенерацией, то от генов электричества у него началась бы деструкция. Возможно, есть поддерживающие и мешающие друг другу мутации.

— Если нам удастся понять механизм, мы сможем получать реципиентов с множественными мутациями, — глаза отца загорелись. — Репарирующий ген — это хорошо. Но после применения репарирующего белка дальнейший мутагенез невозможен. А тут…

Он прервался и начал что-то строчить на спейсере:

— Мы запланируем серию экспериментов! Каталог мутаций у нас есть. Будем тренироваться на собаках. Пробовать разные сочетания.

— А потом на людях? — хмыкнула Вика. — Сделаем идеальных бойцов-мутантов?

Она уже успела ознакомиться с экспериментами правительства по внедрению мутаций. И количестве жертв. Если бы не вовремя подоспевшие данные по репарирующему белку, их было бы гораздо больше.

— Придётся, — замечание несколько охладило пыл отца, он уже спокойно и серьёзно продолжил. — Да, это не этично. Но идёт война. На карту поставлено будущее человечества. Пойми, дорогая, если мы не пройдём по пути NAVY, мы ничего не сможем им противопоставить.

— Главное в конце этого пути самим не стать как NAVY, — произнесла Вика

— Я помню. Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в тебя, — отец грустно улыбнулся. — Но надо понимать: как раньше уже никогда не будет.

Вика кивнула.

Поэтому они с Алексом и внедрили себе мутации. Но это был их выбор, осознанный. А тут…

— Я изучу каталог и погоняю по прогностической модели, — предложила она.

Каталогом мутаций Вика занялась сразу после обеда, уединившись в кабинете отца. Но работать там оказалось невозможно: каждую минуту кто-то приходил, что-то спрашивал и дёргал его, отвлекая и Вику. Она решила устроиться в лабораторном блоке, но и там не было покоя, постоянно шныряли и суетились сотрудники. В итоге, она решила уйти к себе. Что ей мешает просмотреть информацию там?

В жилом корпусе Вике выделили небольшую комнатку. Серые стены, кровать, стол и стул. Мизерный шкаф для одежды и личных вещей. Хотя складывать туда было особо нечего. Судя по аскетичности, выглядело так, как будто переделали места для офицеров под размещение гражданских.

Вика устроилась на узкой кровати и открыла виджет.

Каталог мутаций был впечатляющим. Долго же всё это разбирать. Способности Таисии там не было, может быть в секретном списке. Что ж, это только подтверждает её уникальность. Значит, NAVY как раз за такими и охотятся. Регенерацию и управление электричеством Вика нашла, у правительства было несколько таких мутантов. И псионическая способность тоже встретилась. Правда, только у одного мутанта.

Интересно, какой у него диапазон чувствительности?

Вика открыла виджет со своей статистикой и обнаружила, что её собственный радиус восприимчивости увеличился до ста пятидесяти метров. Надо же! Было сто! После той ночи подросло. То, что тренировка подстёгивает рост способностей, они с Алексом уже поняли. А стресс, видимо, выступает дополнительным катализатором. Иначе как объяснить, что за одну ночь радиус увеличился в полтора раза?

Конечно, это не поможет найти Алекса и даже Кешу. Хотя связь с ним у неё явно сильнее. Он всегда ярко выделялся среди других сигнатур. Но тренироваться всё равно нужно. Вика решила сделать перерыв в работе и, например, попробовать почувствовать псионика военных.

Сначала она просто пыталась сосредоточиться и смотрела на виджет. Нейронка исправно показывала сигнатуры, но и только. Что тут можно сделать, чтобы прокачать способность? Вика попробовала найти среди них самую яркую, того псионика-мутанта из списка, но не смогла. Наверное, находится за пределом радиуса. Где-то внутри кольнула догадка, и Вика, помаявшись немного, полезла в каталог. Проверила обновление. Ну точно! Данные по псионической мутации были добавлены меньше суток назад. Ну а что? Она тоже мутант и подходит для каталога. Пока военные решили, что как генетик она принесёт больше пользы.

Вика отложила спейсер.

— Дарья, отключи виджет и не беспокой меня в течение получаса. Нет, пока сама не позову.

— Хорошо, Вика, — приняла команду нейронка.

Вика села и закрыла глаза. Ей не терпелось попробовать кое-что. Может быть, так оно и лучше. С виджетами она ни разу не удосужилась самостоятельно оформить в образы те неясные ощущения, которые давала ей способность.

А что, если это только костыли, которые мешают ей ходить? Надо вспомнить.

Как ощущался Кеша? Как приятный светлый комочек, который всё время хотел тепла и кушать. И от этой связи приятно свербило в груди. Вика старалась почувствовать это, но натыкалась на другие ощущения, тоже сгустки, но суетливые, стремящихся куда-то, беспокойные. Через некоторое время её осенило. Это же военные, и работники лаборатории! Виджет сейчас точно бы показал их движение по коридорам, нанёс на карту лабораторных помещений. Но Вике было нужно не это. Она пыталась сосредоточиться и дотянуться всё дальше и дальше, пренебречь расстоянием. В голове промелькнуло: ведь для мысли расстояние не преграда. Может быть, мы сами ограничиваем свои возможности? Если реальны такие вещи, как предвидение, значит, возможно многое. Но ничего не выходило. Вика как будто проваливалась в пустоту, достигая границ своих возможностей. Ощущения смазывались. Наконец в висках застучало, и Вика поняла, что выдохлась.

Чёрт! Так быстро? Ну почему?

В голове звенело. Казалось, ещё немного усилий, и мозг просто взорвётся.

Она, не открывая глаз, вытянула ноги и легла на спину. Хватит. Надо отдохнуть. Просто лежать и ни о чём не думать.

От долгожданного расслабления после таких усилий в голове воцарилась звенящая пустота. И Вика плыла в этой пустоте без единой мысли.

И вдруг её как будто кто-то позвал. Не словами. Что-то словно втекло в сознание, обволокло его мягкой уютной пеленой и потянуло наверх. Миг, и Вика уже видит, как внизу мелькают и суетятся яркие искры.

«Это сотрудники лаборатории, работники базы. Все как на ладони», — подумала она.

Сверху база выглядела как ночной город, подсвеченный огоньками. И тёмная пустота вокруг. Значит, там нет мыслящих существ. Вика не успела расстроиться от этой догадки. Вверху сияло что-то необъятное, большое и мощное. Оно простиралось над землёй и окутывало её светящейся дымкой. Что-то бесконечно родное, и туда, к нему, Вику тянул зов. Он был знакомым, как будто звал близкий человек. Она не могла вспомнить кто. Но знала, что ему можно довериться. Ей было радостно идти на этот зов. А светящаяся пелена обволакивала и наполняла покоем и умиротворением. Вика коснулась её сознанием, и невероятное чувство целостности и гармонии наполнило её.

Мелькнул образ отца, Миши, Алекса. Какие же они несчастные! Они не знали, что можно быть единым целым, всегда быть вместе. Особенно Алекс. Яркая одинокая точка. Всегда одинокая.

Вика вспомнила, что хотела найти его…

— Ты меня слышишь? Вика! Вика!

Чей-то резкий и невыносимо громкий голос выдернул её из виде́ния. Вика с трудом разлепила веки и поняла, что её трясут за плечо. Перед глазами из расплывчатых кругов собрался образ отца.

— Чёрт! Папа! Как ты вошёл? Зачем помешал мне? Я почти… — накинулась она на отца и тут же осеклась. Рядом с ним маячило второе, очень хорошо знакомое лицо. Этот полковник, Гарин, кажется, все соки выжал из неё на допросе. Теперь он стоял и внимательно смотрел. Внутри всё сжалось. Вика окончательно пришла в себя.

— Что-то не так? Что случилось?

— Случилось, — проворчал отец. — Ты ушла из блока и не выходила на связь несколько часов. А потом пульс и дыхание замедлились. Вдвое ниже нормы! Виктор Михайлович по моей просьбе открыл дверь мультиключом. А что я должен был думать? Как минимум, что тебя доконали мутации, и ты лежишь здесь, умираешь.

— Замедлились? — пробормотала Вика и скривилась, когда до неё дошло. — А вы отслеживаете мои пульс и дыхание? Местонахождения недостаточно?

— Отслеживаем и будем отслеживать, — спокойно кивнул полковник. — Для вашей же безопасности. При сильном отклонении от нормы нейросеть базы тут же даёт сигнал. О вас с профессором мне лично. Вы разве не понимаете, насколько ценны для государства?

Вика потёрла глаза и села на кровати. Спорить с полковником желания не было.

— Так что случилось? — уже без прежней строгости в голосе спросил отец. — Тебе стало плохо?

— Нет, — помотала головой Вика. — Я проверяла псионическую способность. И нашла что-то странное. Может быть, это окажется полезным. Или поможет вытащить Алекса. Не знаю точно, но нужно попробовать ещё.