Воспоминания о совершенном убийстве затопили мою душу, как вода – идущий на дно корабль.
В носу у меня с тех пор всегда стоял запах леса, воды, влажной земли и желтеющих листьев – сладковатый аромат гниения, свидетельствующий о наступлении осени. Я и сегодня ощущаю на лице мелкие брызги воды и крошечные частички пены, оседающие на одежду и даже залетающие в рот в тот миг, когда Энни упала с мостика.
Не было ни холодящего кровь всплеска, ни характерного шлепка тела о воду. У водопада есть свой собственный звук, он как будто все время что-то поглощает.
Поглотил он и мою способность нормально спать. В ту ночь я даже не стала ложиться. Несколько следующих дней то и дело ожидала, что упаду в обморок от изнеможения.
Потом девять лет, за очень редким исключением, я спала урывками, не более трех часов подряд.
Подобная пытка казалась мне справедливой, заслуженной.
Я потеряла частицу рассудка – ту самую, что отвечает за покой. В каждом темном углу видела монстров. Паническая атака после ареста Уильяма Бреннера случилась не просто так: я представила себя на его месте – наручники на запястьях и вцепившаяся в плечо рука копа, волокущая меня к машине.
С любимым гангстерским сериалом такая история: до смерти Энни он мне в принципе нравился, а вот после… Гангстеры стали едва ли не членами моей семьи. Отлично одетые, симпатичные ребята, не чуждые ничего человеческого. Валили друг друга, убивали любимых людей, друзей и родственников. Тела сжигали или расчленяли. И?
И ничего. Как-то продолжали с этим жить. Шли вечером домой, к семьям, смеялись, плакали. Жили.
Наверное, они меня поняли бы. Им тоже приходилось делать то, что необходимо.
Как я в итоге выпуталась?
Организация процесса. Без этого никуда.
Вы не совершаете убийство, а выполняете серию шагов – в определенное время и в определенном месте.
Никто не умеет разрабатывать сценарии без малейшего изъяна. Я не исключение, и Уильям Бреннер, полагаю, тоже.
Если подумать, что я сделала как надо, а что – неправильно, возможно, смогу представить ход его мыслей и тогда попробую спасти Габриэля.
Выстраиваю в одну колонку моменты, в которых мне сопутствовала фортуна, в другую – маленькие удачи Уильяма.
Вот в чем повезло мне: я даже не ожидала, что место гибели Энни сослужит мне такую хорошую службу. Утопленников искать, как выяснилось, и трудно, и дорого. Детективы, конечно, осматривали водопад, получив заявление Габриэля, однако Энни в то время еще лежала на дне. Обнаружили тело лишь через две недели, когда оно всплыло на поверхность и его утащило на несколько миль вниз по течению. Конечно, труп подвергся серьезному воздействию, и определить причину смерти было нереально.
В чем подфартило Уильяму: Сабрина изменила ему с парнем, которого когда-то уже подозревали в убийстве. Идеальная кандидатура для копов – конечно, они вцепились в него мертвой хваткой.
Однако порой главной неожиданностью становится ключевой фактор, который ты упустил из вида, – все ведь знать и предвидеть невозможно.
Я, например, не ожидала, что публика будет упорно воспринимать Габриэля как главного подозреваемого.
Тут полностью моя вина.
Я провела во внешнем мире почти шесть лет и изо всех сил наверстывала упущенное, однако никогда не слышала аксиому: муж – наиболее вероятный убийца. Вообразить не могла такое общество, в котором в первую очередь в убийстве женщины заподозрят человека, выбранного ею в качестве спутника жизни.
Когда сообразила, как обстоят дела, было уже поздно.
Понятно, что Габриэль никакого отношения к гибели Энни не имел, однако в целом муж-убийца – далеко не редкий случай. Поэтому предположение о виновности моего брата было не то чтобы несправедливым, а просто неверным.
Сыграл свою роль и обнаруженный у Энни перелом подъязычной кости. Подобная травма часто указывает на удушение. Только мне достоверно известно, что Энни никто не душил. Я вообще не касалась ее шеи. Тут могло случиться все что угодно: падение, безумная сила водопада, хищная рыба, в конце концов.
И все же сломанная косточка идеально вписалась в картину убийства, как представляла ее публика.
Уильям тоже кое-чего не учел.
То есть кое-кого.
Меня.
Недооценил мою любознательность, причем ошибочно предположил, что Энни убил именно Габриэль.
Откуда ему было знать, что я вчера обыскала рюкзак и, естественно, догадаюсь: камень подкинули.
Уильям понятия не имел, сколько времени я провела, размышляя об уликах и способах от них избавиться.
Вернувшись с водопада, я первым делом переоделась и сменила обувь. Почти наверняка меня никто не видел, и все же я не собиралась испытывать удачу. Всегда есть риск, что полиция сунет нос в твой гардероб и найдет в нем наряд, который описали свидетели. Могут исследовать и подошвы кроссовок – вдруг специфический состав остатков почвы укажет, что я побывала у водопада?
И одежду, и кроссовки я выбросила в мусорный бак за сотню миль от дома. Арендованную машину сдала в мойку и только после этого вернула в прокатную контору.
Когда Габриэль позвонил сообщить, что Энни исчезла, я умело ему подыграла. Терпеть не могла лгать брату, однако восприняла эту необходимость как неизбежную кару.
В ходе расследования копы беседовали и со мной. Расспрашивали об отношениях Габриэля и Энни. Не ссорились ли они? Не рассказывал ли Габриэль чего-нибудь необычного? Нет ли у меня оснований считать, что он может быть причастен?
Иногда ссорились. Нет, не рассказывал. Нет, оснований не имею.
Собственно, я ни в чем не соврала. Добровольно ничем не делилась, отвечала строго на вопросы. У меня было не так много времени, и все же достаточно, чтобы спланировать тактику.
С Уильямом Бреннером вышло иначе. До приезда в отель он вовсе не собирался убивать Сабрину. Да и какой смысл? Вряд ли кто-то будет заранее разрабатывать план, как прикончить жену в таком популярном и в то же время уединенном месте.
Нет, убийство он совершил импульсивно.
Они повздорили. Сабрина заняла твердую позицию, что оказалось для Уильяма полной неожиданностью. Возможно, она была под сильным впечатлением от встречи с Габриэлем – должно быть, он напомнил бедняжке, что она не одинока в этом мире.
Я ведь наблюдала только часть стычки Бреннеров, потом ушла, а бурная сцена явно продолжилась. Вероятно, Сабрина угрожала разводом.
То, что произошло дальше, представить несложно, поскольку я своими глазами видела орудие убийства. Оно обо всем мне и рассказало.
«Я от тебя ухожу! – говорит в моей версии Сабрина. – Как только вернемся домой, нанимаю адвоката и подаю на развод».
Уильям собирается ответить, однако она непреклонно продолжает: «Знаю, знаю. Ты разрушишь мою жизнь. Все отнимешь, и я после развода останусь ни с чем. Но, видишь ли, оно того стоит. Лучше буду ночевать под мостом, чем еще хоть раз лягу в твою постель!»
Она отворачивается и уходит. Возможно, даже убегает и не видит, что происходит за спиной, а в голову мужу заглянуть не может.
Уильям оглушен, он в ярости. Представляет себе бракоразводный процесс – естественно, для такого человека мероприятие в определенной степени публичное. Подробности просочатся в прессу, о нем станут судачить. Уильяму это известно лучше, чем кому-либо, ведь он сделал карьеру на полоскании грязного белья.
Сабрина не осознает, в какой он панике, не слышит, как Уильям тащится за ней, понимая, что уже не вернет. Ей невдомек, как он воспринимает ее уход: жена вырывается на свободу, попутно делая публичным достоянием его тайны.
Она не видит, как Уильям наклоняется, вытаскивая из кадушки кусок декоративного белого мрамора.
Возможно, он не предполагает, что удар окажется роковым. Думает на время выключить взбунтовавшуюся жену и оттащить ее в номер. Там Уильям приведет Сабрину в чувство, и его обаяние позволит все уладить.
Должно быть, он забыл, что навыки бывшего бейсболиста никуда не делись. Тело ведь помнит часы, проведенные за отработкой бросков.
Сабрина не чувствует, как муж замахивается, и камень летит ей точно в затылок.
В моей версии она, отвернувшись, полностью пропускает драматическую концовку. Во всяком случае, мне хочется верить в подобный исход.
Сабрина умирает, не испытав страха. Наверное, в эту последнюю секунду, ощутив ослепляющую вспышку, она думает об одном: когда о трагедии услышат ее близкие – мать, друзья из прошлой жизни, – пусть знают, что ей не было страшно.
В написанном мною сценарии Сабрина покидает наш мир с надеждой, стремясь к лучшей жизни.
Уже видна «Ара», прекрасный оазис в пустыне. Наверное, Габриэль сейчас в полицейском участке. Его фотографируют: фас, профиль. Снимают отпечатки пальцев, а потом, возможно, отведут в ту же самую комнату для допросов, где вчера была я.
Я должна соображать быстрее. Должна вылезти из кожи вон ради брата.
Что было дальше? Сабрина падает. Уильям еще не отдает себе отчета, что натворил. Ждет, когда жена поднимется. Она не шевелится, и он подходит к ее телу. Шепчет: «Дорогая…» Кладет ладонь ей на руку и в панике трясет за плечо – сперва аккуратно, затем все сильнее. Под головой Сабрины растекается лужа крови.
При травмах головы кровотечение всегда бывает обильным. Как-то в детстве одна девочка рассекла висок, ударившись о край стола в коммуне. Пока мать зашивала рану, нас заставили прибраться. Столовая выглядела словно место преступления: кровь залила все – стол, стулья, пол…
Вероятно, Уильям ведет себя осторожно. Не исключено, что вообще не касается тела жены. Аккуратно, двумя пальцами, подбирает орудие убийства, уносит его в номер и тщательно моет руки.
Однако я в подобное развитие событий не верю. Он ведь не из тех, кто заранее все планирует. В отличие от меня.
Уильям зол, испуган и вряд ли думает об осторожности.
А значит, как мне кажется, в состоянии аффекта наверняка касается раны на голове Сабрины, потом вытирает руку об себя. Не запачкал ли он кровью туфли? Очень может быть, что и одежда в кровавых брызгах – тот самый вечерний костюм и белоснежная рубашка.
Куда Уильям дел окровавленные шмотки? Где одежда, в которой он совершил убийство?
Никаких мусорных баков я на территории не видела. И уж наверняка убийца не сдал бы вещи в стирку.
Орудие преступления он, конечно, где-то прятал, пока не появился шанс его подбросить. То же самое с телефоном.
Вот что означают для меня эти две улики: Уильям нашел в отеле надежный тайник.
Но где именно?
Очевидно, там, куда полиция без ордера точно не сунется.
У себя в номере?
Не исключено, и все же… Да, копам понадобился бы ордер на обыск, однако они могли вежливо попросить у жильца разрешения на осмотр, причем в самом начале расследования. Уильяму пришлось бы согласиться – ему требовалось сделать вид, что он невиновен и, разумеется, готов сотрудничать.
Так ведь было с Габриэлем в Нью-Джерси? Я как раз пришла к нему, когда нагрянула полиция. «Не возражаете, если мы тут осмотримся?» – небрежно спросил детектив. Вопросец с подвохом: если возражаете, то почему?
Габриэль без звука впустил их в дом. Ему нечего было скрывать.
Естественно, копы ничего и не нашли. Потом вернулись еще раз, когда обнаружили труп Энни, – теперь уже с ордером. Габриэля они попросили подождать снаружи. Три часа переворачивали все вверх дном, забрали расческу Энни, изучили дверные ручки и подоконники на предмет отпечатков пальцев, взяли образцы ДНК и лишь потом позволили Габриэлю вернуться в дом.
Вот чего не могла принять публика. Оно и понятно.
«Его и на минуту не лишили доступа к дому, – через год писал в соцсети один интересующийся. – Две недели! Целая вечность, если говорить об уликах. Только подумайте, такой шанс избавиться от всего, что может вызвать подозрение! Можно было и не обыскивать…»
«Дело не только в доме, – ответили ему. – А электроника? А гараж, а машина?»
Я замираю.
Гараж. Машина.
О господи! Это и было слабое место моего собственного плана.
Тут я вполне могла погореть. Если кто-то видел машину у водопада и невзначай о ней упомянул полиции… Марка, модель, цвет!
Я ведь оформляла документы на аренду, и там содержалась вся необходимая копам информация. Имя, адрес, подпись.
Черт возьми, машина Бреннеров!
Шикарный красный автомобиль посреди пустыни, сверкающий под солнцем… Помню, как урчал его двигатель, когда Уильям подъехал к входу. Машина, достойная человека, который когда-то завоевал Сабрину, отправив ей платье от известного модельера и перчатки как у принцессы. Лишнее напоминание, каким обаятельным он мог быть на этапе ухаживания, как заставил бедняжку себя полюбить.
Должно быть, копы не подумали о машине сразу, а потом уж было поздно: Уильям обратился к адвокату, и ордер полиция в итоге получить не успела.
Так куда же делся автомобиль?
«Ара» предлагает гостям только услуги парковщика, но ведь у них имеется свой парк автомобилей? Когда я попросила Каталину доставить меня в город, машина прибыла уже через минуту. В салоне было прохладно, бутылочки с водой стояли наготове.
Стало быть, здесь есть гараж. Где?
Я исходила территорию отеля вдоль и поперек, поэтому отлично представляю себе, где что находится. Зона отдыха, дальше вход в административный корпус. Холл, ресторан, два ряда индивидуальных домиков. Вокруг – голая пустыня.
Неужели под землей?
Машина Уильяма Бреннера стоит в подземном гараже, больше ей просто негде быть.
Где же ворота? Ничего такого я не видела.
Мысленно еще раз осматриваю территорию.
Никаких признаков.
Думай, Фрида, думай!
В отеле «Ара» не опустились бы до вульгарной стоянки со шлагбаумом и табличкой: «Проход запрещен». Нет-нет. Изобретательный проектировщик явно нашел изящный способ скрыть въезд в гараж. Возможно, потом похвалился блестящей идеей в интернете. Скрытая парковка для гостей – та самая изюминка, которая придает «Аре» особый шик. Разве отель не мог похвастаться своей идеей перед популярными блогерами?
Забиваю в поисковик «скрытый въезд в гараж при отеле “Ара”». В выдаче ничего полезного не предлагается. Хорошо, зайдем с другой стороны. «Отель “Ара” Мэдисон».
В первой же ссылке – канал нашей блогерши. Увы, не нахожу у нее видео на тему «невероятный въезд в гараж» или «зацените невидимые ворота гаража в роскошном отеле». Зато есть «Тур по отелю “Ара”, часть I», «Тур по отелю “Ара”, часть II» и, разумеется, «Тур по отелю “Ара”, часть III».
Открываю первый ролик. Она шутит, что ли? Сорок минут! Нет времени смотреть от начала до конца, и я медленно перемещаю курсор вправо, следя за кадрами, мелькающими в окошке предварительного просмотра. Тут ничего похожего на гараж нет. Вторая часть в основном посвящена спа-центру.
Наконец в третьей части мой глаз цепляется за что-то любопытное. Машина?
Ага.
Отматываю на минуту назад и нажимаю на кнопку воспроизведения.
«А теперь глядите сюда, друзья! Ну не круто ли?»
Мэдисон разворачивает камеру. На экране Каталина проводит карточкой по столбу одного из уличных фонарей, стоящих вдоль дорожек. Значит, там замаскирован считыватель.
Где это место?
По одному лишь фонарю точно не скажешь – их по территории разбросано несколько десятков. Продолжаю смотреть видео. На экране вдруг приподнимается пласт земли и встает под углом. Похоже на яму-ловушку. Мэдисон фальшиво ахает, настраивая фокус.
Ура, поняла! Магнолия!
Невероятно красивое дерево, каким-то чудом выживающее посреди пустыни. То самое, которым я не раз восторгалась, сидя у бассейна.
Оно маячит в верхнем левом углу кадра. Не все, только часть кроны. Каталина и Мэдисон стоят не у бассейна, но ориентир есть. Это на краю территории. Туда можно незаметно пройти через пустыню, чтобы не светиться.
На видео Каталина ведет Мэдисон в гараж по пологому спуску.
Выключаю видео и засовываю телефон в карман я уже на бегу.