Войдя в номер, сразу чувствую: Габриэль здесь.
Обнаруживаю его сидящим во дворике с ноутбуком. Увидев меня, он тут же захлопывает крышку.
– Где ты была?
Я так за него переживала, что мне и в голову не пришло: он ведь, наверное, тоже волнуется. Я не ночевала в отеле, мой телефон не отвечал – наверняка Габриэля охватила паника. Господи, по-хорошему он уже мог подать в полицию заявление о пропаже человека.
Но… ничего подобного. Габриэль слегка озабочен, только и всего.
– Только сейчас заинтересовался?
– В смысле?
– Меня не было всю ночь.
Он хмурит брови и, словно защищаясь, многословно объясняет:
– Я тебя везде искал. Спрашивал Каталину – не знает ли она, куда ты могла направиться. Она сообщила, что ты взяла машину до города. Вещи твои здесь, значит, ты не съехала. Звонил тебе, но звонки уходили в голосовую почту.
– У меня разрядился телефон.
– Если подзарядишь, увидишь десяток пропущенных.
Габриэль настолько рационален и логичен, что я выхожу из себя.
– Я не ночевала в отеле! Неужели ты не подумал, что со мной могла случиться беда?
Он трет лоб.
– Почему ты кричишь?
Потому что не понимаю твоих поступков, и меня это начинает пугать.
– Нам так или иначе необходимо поговорить, – не дожидаясь ответа, заявляет Габриэль. – Я имею в виду, что должен тебе кое о чем рассказать.
Он поднимается, пристраивает ноутбук на стул и мямлит:
– Полиция… э-э… Почему бы тебе не присесть, Фрида?
Я качаю головой.
– Мне все известно.
– Вот как? – поднимает брови Габриэль.
– Ты – лицо, представляющее оперативный интерес. Я прочла в газете.
Он кивает, опустив уголки губ.
– А я видел в новостях, в интернете.
– Паршиво, – вздыхаю я.
Габриэль делает неуверенный шаг вперед. Мы оба ощущаем вполне осязаемую неловкость. Она висит в воздухе, как духота перед грозой. Мы все еще не пришли в себя после стычки, и в горле першит от недобрых слов в адрес друг друга.
Эта ссора произошла, казалось бы, сто лет назад – когда я обозлилась на Габриэля, солгавшего Харрису.
До того, как я нашла заколку Сабрины. До того, как увидела имя Габриэля в ее телефоне.
– Давай присядем, – наконец предлагаю я.
Габриэль меня, похоже, не слышит.
– Зачем они так поступают? – бормочет он. – Чего хотят добиться? У них ничего нет ни на тебя, ни на меня, и…
Солнце зависает в самой высокой точке над нашей крышей и, потихоньку начиная клониться к закату, озаряет ярким лучом одну сторону лица Габриэля. Другая скрыта в густой тени.
– Габриэль, – прошу я, – пожалуйста, присядь.
Он смотрит на меня, словно только что заметил.
– Что?
Я должна знать, черт возьми. Должна набраться мужества и сообщить ему, что предъявил мне Харрис.
– Твое имя обнаружено в ее телефоне.
Габриэль делает шаг назад, и его лицо полностью прячется в тени.
– О чем ты говоришь?
– Я общалась с Харрисом. Он приехал за мной в городок и предложил побеседовать в участке. Ладно, неважно. Суть в следующем: Харрис сказал, что они нашли в телефоне Сабрины упоминание твоего имени. И не только – там были еще дата рождения и адрес.
– Ты ему поверила?
Хм. Если честно – да.
– Ты будто вчера родилась, Фрида. Думаешь, копы никогда не лгут? Даже если Харрис сказал правду, это еще не значит…
Я возвращаюсь в номер.
– Погоди, куда ты?
Он идет за мной, а я подхожу к его рюкзаку, поднимаю его и расстегиваю внутренний кармашек.
– Вот, – говорю я. – Вот почему я поверила.
Габриэль бледнеет и сжимает кулаки.
У меня в голове бьется единственная мысль: он гораздо выше и всегда был сильнее.
И в рюкзаке у него заколка убитой женщины.
И он – лицо, представляющее оперативный интерес для следствия.
Я, впрочем, тоже.
– Ладно, – цедит Габриэль. – Давай поговорим.
– Я тебя слушаю.
– Не здесь, – поднимает руку он.
Я хмурюсь.
– Я не могу здесь, – объясняет он, обводя рукой номер.
– Хорошо, тогда где?
– Подальше отсюда, – предлагает Габриэль.
А, ну конечно. На улице нет подслушивающих устройств, да и свидетелей не будет.
Лучше всего пообщаться в пустыне – там ведь никто не услышит криков.
Я крепко зажмуриваюсь, затем резко открываю глаза, пытаясь сбросить зародившуюся в мозгу картинку, как в детской игрушке «Волшебный экран».
Господи, это же Габриэль, человек, с которым мы знакомы дольше всех на свете. В некотором смысле единственный, кого я знаю, кроме самой себя. Мы выросли вместе, прожили бок о бок самые тяжелые для меня годы. Я походила на дикого звереныша, голодного и глупого, которого подвергли насилию, а затем выпустили на волю, а Габриэль был со мной в одном помете.
– Ладно, пойдем, – киваю я.
Так и не переоделась после вчерашнего выезда в город. Кладу заколку в кармашек шортов – это единственное, что сейчас кажется мне реальным.
Возможно, я готова к предстоящему куда лучше, чем считала. Не исключено, что подсознательно, в глубине души я давно готовилась к развязке.