Наследовал Олегу заботливо выпестованный им Игорь Рюрикович. К моменту смерти наставника ему было около 35 лет: в год захвата Олегом Киева Игоря вынесли из ладьи на руках, а княжил Олег 33 года. Так что подсчитать несложно.

Летописец говорит, что правление Игоря продолжалось до 945 года. То есть еще 33 года. И здесь имеется некоторая нестыковка. 35+33=68, для того века возраст преклонный, до которого редко кто доживал. При этом летописец говорит о князе Игоре как об активном и достаточно молодом человеке, у которого есть малолетний сын и красавица-жена. Какое может быть объяснение? Их несколько.

Первое – Игорей было два. В договоре от 944 года упоминается некий «Игорь, племянник Игорев», явно имевший влияние, так как отправлял своего посла в Константинополь. Возможно, в составленной двести лет спустя летописи два тезки-современника слились в одно лицо.

Олег. Мозаика на станции киевского метро «Золотые ворота»

Есть иная версия: мол, сын Рюрика Игорь никогда самостоятельно не правил, оставаясь в тени Олега, он рано умер и оставил не менее трех детей: дочь и двух сыновей, одного из которых тоже звали Игорем. Тут надо учесть, что в язычестве существовал запрет называть сына именем еще живого отца, а вот рожденного после его смерти мальчика почти всегда называли именем родителя. И именно вот этот Игорь – внук Рюрика – и является героем летописи.

Примечательно, что сто лет спустя киевский игумен Иларион, автор «Слова о законе и благодати», хвалит «учителя и наставника, великого князя земли нашей Владимира, внука старого Игоря, сына же славного Святослава, которые во времена своего владычества мужеством и храбростью прослыли в странах многих и ныне победами и силою поминаются и прославляются». А вот о том, кто был отцом Игоря, Иларион не упоминает. Разве промолчал бы игумен, если бы им был столь знаковый персонаж, как Рюрик?

Согласно летописи, Игорь при жизни Олега был на вторых ролях; летописец употребляет выражение: ходил после Олега и слушал его. Возможно, это значит, что Игорь имел право собирать дань только после того, как Олег уже забрал лучшую часть себе. О браке Игоря летописец упоминает под 903 годом. Говорит от коротко: «…привели ему жену из Пскова именем Ольгу». Но мы знаем, что у князя должно было быть по меньшей мере сорок жен и наложниц.

Татищев, цитируя Иоакимовскую летопись, пишет сходно: «Егда Ингорь возмужа, ожени его Олег, поят за него жену от Изборска рода Гостомыслова, иже Прекраса нарицашеся, а Олег преименова ю, и нарече во свое имя Олга. Име же Игорь потом ины жены, но Олгу мудрости ея ради пач иных чтяше».

Брачным возрастом в Средние века для женщин считалось двенадцатилетие. О какой «мудрости» можно говорить, если речь идет фактически о ребенке? Впрочем, мудрой Ольга могла стать уже повзрослев.

Клавдий Лебедев. Князь Игорь собирает дань с древлян в 945 году. Полюдье. 1900-е

И все же тут есть явное несовпадение с годом рождения князя Святослава Игоревича – 945-м. Даже если предположить, что на момент брака Ольга была чуть младше двенадцати лет, то все равно к 945 году ей должно было быть уже за пятьдесят. Маловероятно, чтобы у нее был младенец-сын. Так что с хронологией летописец тут явно напутал.

Эта путаница с датами позволяет некоторым исследователям утверждать, что и все дальнейшее сказание есть вымысел. Они ссылаются, в частности, на то, что схожие мотивы есть в сочинениях древних авторов: например у Геродота в рассказе о древнеегипетской царице Нитокрис. Но этим можно доказать лишь то, что средневековый русский летописец, литературно обработавший предание о русской княгине, был знаком с сочинениями Геродота и заимствовал некоторые элементы.

Согласно «Повести временных лет», первый самостоятельный поход Игорь предпринял против древлян, которые не захотели платить дани новому князю и «затворились» от него, то есть заперли ворота своего города и не пустили дружинников Игоря. Игорь пошел на древлян, победил и наложил на них дань больше той, какую они платили прежде Олегу.