В отечественной исторической науке неоднократно поднимался вопрос о месте захоронения князя Олега. В Ладоге существует народное предание о том, что князь похоронен в одном из тамошних курганов, однако это предание вполне может быть выдумкой местных экскурсоводов.

Итак, мы не знаем точно, где похоронили князя Олега, зато можем себе представить, как это происходило. Арабский дипломат Ибн Фадлан оставил для нас самый подробный рассказ о похоронах знатного руса – он сам был очевидцем всей длинной церемонии. «И (еще прежде) говорили, что они делают со своими главарями при их смерти (такие) дела, из которых самое меньшее (это) сожжение, так что мне очень хотелось присутствовать при этом, пока (наконец) не дошло до меня (известие) о смерти одного выдающегося мужа из их числа. И вот они положили его в его могиле и покрыли ее крышей над ним на десять дней, пока не закончили кройки его одежд и их сшивания». То есть требовались многодневные приготовления, дабы надлежащим образом отправить в царство мертвых знатного покойника. Ибн Фадлан поясняет: «А это бывает так, что для бедного человека из их числа делают маленький корабль, кладут его (мертвого) в него и сжигают его (корабль), а для богатого (поступают так): собирают его деньги и делят их на три трети – (одна) треть (остается) для его семьи, (одну) треть (употребляют на то), чтобы для него на нее скроить одежды, и (одну) треть, чтобы приготовить на нее набид, который они будут пить в день, когда его девушка убьет сама себя и будет сожжена вместе со своим господином; а они, всецело предаваясь набиду, пьют его ночью и днем, (так что) иногда один из них (кто-либо из них) умирает, держа чашу в своей руке».

Человеческие жертвоприношения были обязательной частью погребального ритуала, если речь шла о вожде. Жертвы должны были добровольно вызваться умереть, но сказав «да», они уже не имели права отказаться: «И если умирает главарь, то говорит его семья его девушкам и его отрокам: “Кто из вас умрет вместе с ним?” Говорит кто-либо из них: “Я”. И если он сказал это, то это уже обязательно, так что ему уже нельзя обратиться вспять. И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает (так), (это) девушки», – сообщает нам Ибн Фадлан. Он говорит о смерти знатного руса и продолжает: «…когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: “Кто умрет вместе с ним?” И сказала одна из них: “Я”. Итак, поручили ее двум девушкам, чтобы они оберегали ее и были бы с нею, где бы она ни ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками». При этом выказывать печаль или страх, по всей видимости, считалось неприличным. Ибн Фадлан говорит, что избранная девушка «каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему».

А в это время дружина и родня покойного не сидела без дела: они принялись за кройку погребального платья и прочие приготовления. Все это время покойник находился в могиле.

Наконец настал день похорон. На берег реки вытащили корабль, поставили его на специальные подпорки, под которыми сложили всевозможные легко воспламеняющиеся материалы – кору деревьев, сухие ветки и некрупные бревна. Они принялись нагружать погребальную ладью всевозможными богатствами. Потом русы «принесли скамью, и поместили ее на корабле и покрыли ее стегаными матрацами, и парчой византийской, и подушками из парчи византийской, и пришла женщина старуха, которую называют ангел смерти, и разостлала на скамье постилки, о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его, и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма большая (и толстая), мрачная (суровая). Когда же они прибыли к его могиле, они удалили в сторону землю с дерева (с деревянной покрышки) и удалили в сторону (это) дерево и извлекли его (мертвого) в изаре[37], в котором он умер, и вот, я увидел, что он уже почернел от холода (этой) страны. А они еще прежде поместили с ним в его могиле набид и (некий) плод и тунбур[38]. Итак, они вынули все это, и вот он не завонял и не изменилось у него ничего, кроме его цвета. Итак, они надели на него шаровары и гетры, и сапоги, и куртку, и хафтан парчевый с пуговицами из золота, и надели ему на голову шапку из парчи, соболевую. И они понесли его, пока не внесли его в ту палатку, которая (имеется) на корабле, и посадили его на матрац, и подперли его подушками и принесли набид, и плод, и благовонное растение и положили его вместе с ним. И принесли хлеба, и мяса, и луку, и бросили его перед ним, и принесли собаку, и разрезали ее на две части, и бросили в корабле. Потом принесли все его оружие и положили его рядом с ним[39]. Потом взяли двух лошадей и гоняли их обеих, пока они обе не вспотели. Потом разрезали их обеих мечом и бросили их мясо в корабле, потом привели двух коров[40] и разрезали их обеих так же и бросили их обеих в корабле. Потом доставили петуха и курицу, и убили их, и бросили их обоих в корабле».

Ну а вслед за этим началась ритуальная оргия: «…девушка, которая хотела быть убитой» один за другим обходила все шатры русов и каждый раз совокуплялась с их хозяевами. Каждый произносил одну и ту же ритуальную фразу: «Скажи своему господину: “право же, я сделала это из любви к тебе”».

Потом, уже после полудня, имел место следующий ритуал: «…привели девушку к чему-то, что они уже раньше сделали наподобие обвязки ворот, и она поставила обе свои ноги на руки мужей, и она поднялась над этой обвязкой (обозревая окрестность) и говорила (нечто) на своем языке, после чего ее спустили, потом подняли ее во второй (раз), причем она совершила то же (действие), что и в первый раз, потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила то же, что сделала (те) два раза». Потом девушке подали курицу, она же отрезала ей голову и забросила ее подальше, а туловище курицы бросили на погребальную ладью.

Ибн Фадлан поинтересовался, о чем говорила девушка, когда ее поднимали, и получил ответ: «Она сказала в первый раз, когда ее подняли, – вот я вижу моего отца и мою мать, – и сказала во второй (раз), – вот все мои умершие родственники сидящие, – и сказала в третий (раз), – вот я вижу моего господина сидящим в саду, а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовет меня, так ведите же к нему».

По окончании обряда русы повели девушку к кораблю. «И вот она сняла два браслета, бывших на ней, и дала их оба той женщине, которая называется ангел смерти, а она та, которая убивает ее. И она (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе (перед этим) служили ей, а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом ее подняли на корабль, но (еще) не ввели ее в палатку, и пришли мужи, (неся) с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобы войти в палатку, в которой (находится) ее господин». В последний момент девушка заколебалась, она отворачивалась и боялась войти в шатер, где сидел покойник, «старуха же схватила ее голову и всунула ее в палатку и вошла вместе с ней, а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своими господами». На современный взгляд, смерть бедной девушки была ужасной: «…вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала ее двум (мужам), чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа (в руке) кинжал с широким лезвием, и вот, начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла».

Памятник Олегу и Рюрику в Старой Ладоге

Теперь собравшимся надлежало отправить покойника на тот свет, для этого надлежало сжечь корабль и все подношения. По словам Ибн Фадлана, для этого один из дружинников разделся догола и, держа в одной руке зажженную головешку, а другой рукой прикрывая анус, пятясь задом, подошел к кораблю. Не оборачиваясь, он поджег сложенное под кораблем сухое дерево. Конечно, вслепую это не удалось сделать надлежащим образом, но, по всей видимости, главным тут было соблюдение ритуала. К ладье тут же подошли другие дружинники с пылающими деревяшками в руках и принялись кидать их на корабль. «И принимается огонь за дрова, потом за корабль, потом за палатку, и (за) мужа, и (за) девушку, и (за) все, что в ней (находилось), подул большой, ужасающий ветер, и усилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его (огня)», – завершает свое описание Ибн Фадлан. Поднялся сильный ветер, который раздул пламя: корабль, и все жертвы, и сам покойник обратились в пепел менее чем за час. Русы посчитали это милостью богов, знаком того, что боги любили их господина.

Далее араб добавляет, что на месте кострища русы выстроили «нечто подобное круглому холму и водрузили в середине его большую деревяшку хаданга (белого тополя), написали на ней имя (этого) мужа и имя царя русов и удалились».

Русы, встреченные Ибн Фадланом, были сторонниками кремации. Они считали народы, предпочитавшие обычное погребение, глупыми. Один из них сказал переводчику: «Воистину, вы берете самого любимого для вас человека и из вас самого уважаемого вами и бросаете его в прах (землю) и съедают его прах и гнус и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас».

Об обряде кремации писал и Ибн Руста: «Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. Женщины же, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм». По его словам, «при сожжении покойника они (русы. – М. Б.) предаются шумному веселью, выражая радость по поводу милости, оказанной ему богом».

Предполагаемый могильный холм Олега недалеко от Старой Ладоги

Описал он и тризну по покойнику: «И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать или больше меда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного, едят там и пьют, а затем расходятся. И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает».

Ибн Фадлан говорил о том, что на тот свет за господином отправляются не только его жены, но и преданные дружинники, которые «умирают при его смерти и бывают убиты (сражаясь) за него». По всей видимости, во время тризны – погребального пира – по покойному имели место ритуальные поединки.

Однако Ибн Руста описал и другой обычай, когда покойника хоронили в подземном склепе. И такие похороны тоже сопровождались ритуальными подношениям и человеческими жертвами: «Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежды и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда же множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заточении». Язычество сейчас в большой моде, но прежде чем ему следовать, рассудите здраво: нравятся ли вам такие обычаи?