Кажется, Ольга могла считать себя победительницей. Но ей было неспокойно. По ночам снились ей крики заживо горевших жителей Искоростеня, вопли погибавших в пламени младенцев. Как было с этим жить? Она обращалась к волхвам, но те не могли помочь ей, ведь с точки зрения язычества Ольга все сделала правильно: она изничтожила врага, защитила свой род и свое племя. Однако, как мы знаем, в Киеве уже стояла христианская церковь. И служивший там священник – скорее всего, звали его Григорий (он упоминается в числе приближенных княгини) – понял Ольгину проблему и указал ей способ искупить вину. Это было крещение, которое должно было смыть все ее прошлые грехи.

Однако Ольга была не просто умной женщиной, она была видным политиком и хорошо понимала, что принятие княгиней новой веры есть акт политический. А значит, акт этот должен был быть правильно обставлен и оформлен. Поэтому в конце 950-х годов уже пожилая Ольга вместе с многочисленной свитой и священником Григорием отправилась в Константинополь, где в то время правил семидесятичетырехлетний император Константин Багрянородный, соправителем которого был его непутевый сын Роман II Младший, а патриархом – Полиевкт, считавшийся образцом добродетели, но враждовавший с императором.

Визит княгини Ольги в Константинополь – исторический факт, запротоколированный как самими византийцами, так и другими бывшими в то время в Константинополе иностранцами, например магдебургским епископом Адальбертом, назвавшим Ольгу «королевой ругов». Византийский историк XI века Иоанн Скилица пишет: «И жена некогда отправившегося в плавание против ромеев русского архонта, по имени Эльга, когда умер ее муж, прибыла в Константинополь». К сожалению, он не указывает точной даты, помещая визит Ольги между 945 и 956 годами.

Крещение княгини Ольги в Царьграде. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV век

Приняли Ольгу в Константинополе далеко не сразу. Ведь согласно заключенному с Игорем договору, византийцы выговорили себе право не впускать русских в город до тех пор, пока в точности не узнают характера новоприбывших. И вот теперь они этим правом воспользовались, дабы унизить русскую княгиню. Много дней ей пришлось прожить в ладье, не получая разрешения высадиться на берег. Но у Ольги была цель, и княгиня стерпела оскорбление. Наконец разрешение было получено, княгиню русских варваров пригласили на дворцовый прием. Вот как описал это прием сам Константин Багрянородный: «Княгиня вошла со своими родственницами княгинями и избраннейшими прислужницами, причем она шла впереди всех других женщин, а они в порядке следовали одна за другою… Позади ее вошли апокрисиарии[46] Русских князей и торговые люди и стали внизу у завес».

Затем состоялся обед, сопровождавшийся музыкой. Константин не жалеет слов, дабы описать его пышность, а вот княгине Ольге уделяет не так уж много внимания. Ей отвели место рядом с «зостами» – придворными дамами высшего ранга, но в отличие от придворных дам, она должна была приветствовать императрицу не земным поклоном, а всего лишь наклоном головы.

Приближенные Ольги, в том числе и ее родственники, обедали отдельно – в Золотой палате. И все они получили подарки и денежное содержание.

Однако после обеда император «воссев с Августою и своими багрянородными детьми», пригласил к себе русскую княгиню, и княгиня «сев по приглашению царя, высказала ему то, что желала». Ольга тоже получила денежный подарок (500 миллисиариев), причем поднесли его «на золотом блюде с дорогими камнями».

О чем же говорили византийский император и русская княгиня? Скорее всего, об установлении дипломатических и, вероятно, брачных связей и о принятии княгиней-язычницей христианской веры. Однако русский летописец рассказывает нам целую романтическую историю: «И был тогда царь Константин, сын Льва, и пришла к нему Ольга, и, увидев, что она очень красива лицом и разумна, подивился царь ее разуму, беседуя с нею, и сказал ей: “Достойна ты царствовать с нами в столице нашей”. Она же, поразмыслив, ответила царю: “Я язычница; если хочешь крестить меня, то крести меня сам – иначе не крещусь”. И крестил ее царь с патриархом. Просветившись же, она радовалась душой и телом; и наставил ее патриарх в вере, и сказал ей: “Благословенна ты в женах русских, так как возлюбила свет и оставила тьму. Благословят тебя сыны русские до последних поколений внуков твоих”. И дал ей заповеди о церковном уставе, и о молитве, и о посте, и о милостыне, и о соблюдении чистоты телесной. Она же, склонив голову, стояла, внимая учению, как губка напояемая; и поклонилась патриарху со словами: “Молитвами твоими, владыка, пусть буду сохранена от сетей дьявольских”. И было наречено ей в крещении имя Елена, как и древней царице – матери Константина Великого. И благословил ее патриарх, и отпустил.

После крещения призвал ее царь и сказал ей: “Хочу взять тебя в жены”. Она же ответила: “Как ты хочешь взять меня, когда сам крестил меня и назвал дочерью? А у христиан не разрешается это – ты сам знаешь”.

И сказал ей царь: “Перехитрила ты меня, Ольга”. И дал ей многочисленные дары – золото, и серебро, и паволоки, и сосуды различные; и отпустил ее, назвав своею дочерью».

История о сватовстве Константина маловероятна по трем причинам: и император, и княгиня были уже далеко не молоды. Ей было под семьдесят, а ему – перевалило за семьдесят. У императора была жена – Елена Лакапина, которая умрет лишь спустя полтора-два года. Да и после визита Ольги Константин написал, обращаясь к наследнику: «Если когда-либо народ какой-нибудь из этих неверных и нечестивых северных племен попросит о родстве через брак с василевсом ромеев, то есть либо дочь его получить в жены, либо выдать свою дочь, василевсу ли в жены или сыну василевса, должно тебе отклонить и эту их неразумную просьбу […] Поскольку каждый народ имеет различные обычаи, разные законы и установления, он должен держаться своих порядков, и союзы для смешения жизней заключать и творить внутри одного и того же народа». Так что, по всей вероятности, разговоры о браке все же имели место, но не между василевсом и княгиней. Скорее, Ольга подыскивала в Византии невесту для своего сына, но император отказал. Поэтому и предполагают даже, что именно ее сын Святослав скрывался в ее свите, назвавшись «племянником».

Иван Акимов. Крещение княгини Ольги. 1792

Вскоре после беседы с императором Ольга отбыла на родину. Византийский историк XI века Иоанн Скилица пишет: «Крестившись и явив свою преданность истинной вере, она [Ольга] была почтена по достоинству этой преданности и вернулась восвояси».

Однако Ольга была недовольна визитом и даже обижена на императора. Когда из Византии прибыло встречное посольство с просьбой о присылке военной помощи, то послов приняли далеко не сразу, их заставили ждать у Почайновской пристани на Днепре два месяца, то есть ровно столько же, сколько тянулось Ольгино ожидание приема в Константинополе.

Впрочем, очень скоро княгине стало не на кого гневаться: Константин умер в 959 году, по некоторым сведениям, он был отравлен собственным сыном, который тоже прожил очень недолго.

Полиевкт умер в 970-м, короновав Иоанна I Цимисхия – активного и талантливого императора.