Ольга просила, чтобы на Русь прислали епископа, но Константинополь долго тянул с этим. Так долго, что кандидат в епископы умер, так и не отправившись в путь. Тогда Ольга обратилась с аналогичной просьбой к германскому императору Оттону I, и тот откликнулся. Однако его ставленник – Адальберт Магдебургский с задачей не справился, спровоцировал агрессию со стороны русов и вернулся на родину крайне недовольным. Это странно, так как его современник Ибн Руста писал, что русы в целом очень гостеприимны: «Гостям оказывают почет, и с чужеземцами, которые ищут их покровительства, обращаются хорошо, так же как и с теми, кто часто у них бывает, не позволяя никому из своих обижать или притеснять таких людей. Если же кто из них обидит или притеснит чужеземца, то помогают и защищают последнего». Поэтому можно предположить, что Адальберт проявил бестактность, что и вызвало ответную реакцию.

Однако, судя по многим деталям, он успел освятить деревянный собор Святой Софии в Киеве: собор может освятить только епископ, а своего епископа на Руси тогда еще не было. Значит, это мог сделать лишь Адальберт. Адальберт упрекал Ольгу в лживости и неискренности. Не совсем понятно, чего он ожидал от только что принявшей крещение уже немолодой и умудренной опытом русской княгини. Души нараспашку? Конечно, подобное было невозможно. Ольга была в первую очередь политиком. Она думала о своей стране, о своем народе и не позволяла собой манипулировать. Однако христианство Ольга приняла вполне искренне и более от этой веры не отошла. Она мечтала о том, чтобы Русь стала частью большого христианского мира, но не в качестве униженной колонии, а как полноправный его член. Она требовала уважения к своему народу, пусть пока еще языческому и в чем-то варварскому. Увы, Адальберт, назначенный епископом к «ругам» – так он называл русских, – не был готов к тому, чтобы принять и просветить северные племена. В 962 году он, обиженный и раздосадованный, вернулся на свою родину ни с чем «ибо по делу, из-за которого его послали, он не смог ничего предпринять и узрел, что его утруждали понапрасну, некоторые их его людей были убиты на обратном пути, сам он спасся с большим трудом».

Совет Святослава со своей дружиной. Миниатюра из Радзивилловской летописи. XV век

Однако, несмотря на неудачу Адальберта, Ольга видела будущее Руси именно в качестве христианской державы. Она уговаривала и сына своего Святослава принять крещение, но он категорически отказывался и насмехался над теми, кто крестился, «ибо для неверующих вера христианская юродство есть», – добавляет летописец.

Если Ольга настаивала, то Святослав находил отговорки:

– Как мне одному принять иную веру? А дружина моя станет насмехаться.

Она возражала:

– Если ты крестишься, то и все сделают то же.

Но Святослав не слушался, продолжая жить по языческим обычаям, а если Ольга настаивала, то сердился на мать. Возможно, он таки был вместе с матерью в Константинополе и тоже остался недоволен приемом.

Однако Ольга очень любила своего сына и часто повторяла: «Да будет воля Божья; если захочет Бог помиловать род мой и землю Русскую, то вложит им в сердце то же желание обратиться к Богу, что даровал и мне».