В 1941 году в газете «Ленинградская правда» за 7 января было написано, что «немало трудящихся, особенно на селе, еще испытывают на себе тлетворное влияние церкви». Это так в эпоху активной атеистической борьбы обозначали, что религия и вера – удел малообразованных сельских жителей. Да и в нашем современном восприятии русские церкви легко представляются именно в деревнях, где бабушки-селянки истово крестясь, молятся в престольный праздник, за своих непутевых городских внуков. Не будем мы сейчас рассуждать о том, где сегодня больше верующих, в мегаполисах или в глубинке, вернемся к Древней Руси.

В 988 году князь Владимир крестил в первую очередь Киев. То есть, религия, со всеми ритуалами и традициями шла именно из столицы центробежной силой. Ну представьте себе, выпусков новостей не было. А значит, что по всей земле русской новость о том, что вера теперь новая, прошла не сразу. Да и то волнами: сначала провинциальный люд узнал, что да, сменили веру. Ну а пока у них построят церковь, приедет поп, расскажет подробно во что и как верить следует, жизнь продолжается. Люди женятся, всё по устоявшимся традициям. По языческим ритуалам.

Даже когда церковь построят, когда всех покрестят, все равно сила привычки велика. Крепка и традиция предков. Поэтому, известно, что долгое время христианское венчание было мероприятием сугубо городским, характерное для более высоких сословий. Простой люд продолжал свои народные гуляния и считал, что главное, как следует отметить это событие, а уж венчаться если и не забывали, то относились весьма скептически. Принятие христианства на первых порах не изменило правила празднования свадьбы, а лишь дополнило новыми христианскими обрядами[143].

Что говорить про Древнюю Русь, когда мы находим[144] упоминание о том, что во многих местах Костромской области на рубеже XIX–XX веков более важную роль играла сама свадьба, то есть пиршество, гуляние, а венчание и государственную регистрацию там считали простой формальностью. Настолько ни к чему не обязывающим событием, что уже обвенчанные молодые возвращались к своим родителям жить до тех пор, пока не состоится тот самый свадебный пир, по итогам которого уже общество признает брак состоявшимся. Временной разрыв между венчанием и непосредственной свадьбой мог достигать нескольких месяцев.

Языческие традиции, успешно пережив христианизацию, сохранялись в обрядовости, зачастую в первозданном виде. О их истинных смыслах уже давно могли забыть, но народная память хранила необходимость на свадьбу поступать так, как поступали предки много веков назад. Очень интересный пример приводил ещё в 19 веке Ф. И. Буслаев[145]. Он находит, жившие еще в его годы поговорки, как «Венчали вкруг ели, а черти пели», или «Тут они обручалися, круг ракитова куста венчалися».

Вот, два примера, которые возводят к незапамятным временам, когда обрядовость свадьбы была целиком языческой и подразумевала, мы видим, в том числе и некий хоровод вокруг дерева, ведь «ракита», хоть и названа кустом, по сути есть дерево ива. Сам по себе «ракитовый куст» мало, что значил. Но известно, что в славянской традиции существовали традиции почитания деревьев, а то и целых лесов. И причин здесь множество. Одна из причин – лес был кормильцем для тех, кто жил у него. Там тебе и мясо диких зверей, и ягоды, и грибы, и травы целебные. Ну вот как лес не почитать.

А вот другая причина менее практичная, но более занимательная. Она выражалась в том, что выбиралось дерево, которое вызывало, какие-то эмоции. Допустим, старое сухое дерево с широко раскинутыми лапами, скрипящее в ночи на ветру, вызывало суеверный страх. А если с него ещё и ворона несколько раз крикнет, так и вовсе – лучшее доказательство, что на дереве том обитает некий демон и лучше его задобрить как-то (срубить подобное дерево вряд ли кто мог отважиться). Или же другое дерево, огромное, раскидистое, богатое листвой, птицами разными, гнездами их, – истинный символ богатства и изобилия, значит в нем добрый демон живет. Его надо всячески тоже привечать. А в радостные моменты не забывать. Дуб, так и вовсе, деревом Перуна когда-то именовали.

Вот и вели вступающих в брак молодых людей водить хороводы вокруг таких деревьев, дабы и духов злых умиротворить и добрых богов больше расщедрить. Когда появился церковный обряд венчания, то подобные традиции в лету не канули, а остались в качестве культурной традиции, но подспудно всё же истинный их смысл подразумевался. Считалось, что мы, конечно, христиане, люди не суеверные, но на всякий случай лучше вокруг дерева покружиться.

Еще одним важным элементом языческой свадьбы было снятие невестой обуви со своего жениха. Разуть своего благоверного полагалось с почтением и трепетом, выказывая свою покорность. Некоторые исследователи[146] указывают, что этот обычай присущ не только Древней Руси, но даже в Новое время, во времена Лютера, в Германии в первую брачную ночь снятый сапог должен лежать у изголовья дамы, определяя место как раз не предмета обуви, а самой женщины в иерархии с мужем. Сам же этот ритуал сохранялся в русский традициях до XIX века, а после веков культурного обмена с Одрой, к нему добавляли еще и троекратное ударение плеткой молодой жены, чтоб уж точно, показать кто в доме хозяин.

Из сведений летописца мы помним[147] историю с Рогнедой:

«И послал к Рогволоду в Полоцк сказать: „Хочу дочь твою взять себе в жены“. Тот же спросил у дочери своей: „Хочешь ли за Владимира?“. Она ответила: „Не хочу разуть сына рабыни, но хочу за Ярополка“».

Из чего свидетельствует, что обычай этот еще языческих времен, что демонстративное снятие обуви, уже в те давние времена претило особо свободолюбивым девушкам. А уж тем более, тот факт, что происходил князь Владимир от союза Святослава с рабыней Малушей, так и вовсе вынудил Рогнеду отказаться от брака, где пришлось бы ей столь сильно унижаться публично.

Важно, что в этих отголосках старины глубокой указывается, что «вкруг ели» и «круг ракитова куста» не плясали, не танцевали, а именно «венчалися», там же «обручалися». То есть, подчеркивается сакральный смысл этого действа.

Да и само слово «венчание». Ведь оно, хоть и имеет сегодня христианское значение, относится к одному из таинств церкви, но происходит ведь от слова «венец». И вовсе не от того тернового венца, который был надет на Иисуса Христа при распятии. Хотя, может есть и те, кто так считает. Венец подразумевается вполне себе обычный. Красивый. Из цветов полевых, который возлагался на головы молодым во время вступления в брак. Эти венцы возлагались не только на русских свадьбах. Практиковались они ещё и в Древнем Мире, даже у античных греков. Славяне не были исключением. Ведь сколько у нас традиций связано с венком.

Само слово «венец» происходит от древнего слова «вено». Это слово означало когда-то давно дар, поднесение. Но так назывался раньше и выкуп за невесту. Потом уже под влиянием геополитических изменений «вено» заменит на Руси тюркское слово «калым». Но венец сохранил в себе память об этом.

Венец нес в себе множество значений, его могли надевать лишь те, кто выходил замуж, оставаясь невинной.

Венок символизировал и обретение нового статуса. Ведь именно венчать на Руси стали на великое княжение, а потом и на царство. То есть, возложить на голову венец – древний ритуал, который означал переход на новый уровень. Для кого-то на уровень правителя, ну а для большинства на уровень взрослого самостоятельного человека.

Не обходится, разумеется, и без сакральных значений форма самого венца. Он же, в первую очередь, кольцо, обруч. А уж это соотносит венчание с обручением, надеванием кольца. А замкнутый круг означает по некоторым толкованиям, не лишенных большой доли фантазии, что поиск замкнулся, что человек сделал свой выбор. И как венок не имеет ни начала, ни конца, так и новый заключающийся брак должен стать вечным. Само собой, что он не должен прерваться ни в земной жизни, ни в загробном мире.