«Весёлая Пегги» на всех парусах неслась к набережной, распугивая пронырливых чаек стремительными виражами. Туристка с сиреневыми кудельками, не пропускавшая ни единой экскурсии (уж очень ей полюбился бородатый рулевой), притворно охала от скорости, не забывая крепко держаться алыми коготками за плечо Хулио. По правде сказать, пирата это весьма раздражало: в душе он считал, что способен привлечь более юных и прекрасных красоток, да и вращать штурвал эта неугомонная дама мешала. Он всё втолковывал ей, что не следует мешать рулевому, но какое там! Старушка лишь хлопала глазами и старательно делала вид, что не понимает по-русски. А может, и правда не понимала, кто её разберёт!

Хулио, которому русский и самому в своё время дался не без труда, пробовал было урезонить даму на испанском и ломаном итальянском, но потерпел фиаско – она всё так же висела на нём, как пиявка. Скорей бы уже закончить эту экскурсию, избавиться от надоедливой дамочки и прочих туристов да приняться за настоящее дело! Капитан велел скорее причаливать, дескать, вся команда давно собралась в трюме на совещание. Судя по суровому тону кэпа, произошло что-то важное, а Хулио всё пропустил! Но всякое дело полагается доводить до конца, поэтому сначала – завершить прогулку и спровадить туристов.

Наконец «Весёлая Пегги» пришвартовалась, и тонкий ручеёк экскурсантов потянулся на берег. Оскалив немногочисленные зубы, Хулио помахал настырной туристке, посылавшей ему через плечо воздушные поцелуи.

Постукивая деревянной ногой по лестнице, Хулио повыше поднял керосиновый фонарь над головой и спустился в трюм, где команда во главе с капитаном жарко о чём-то спорила.

– Это ты решил, что там сокровища, Джонни! – возмущался кок, почёсывая живот крюком.

– Ну а что ещё может быть в сундуке, который зарыт на дне морском? Панталоны твоей прабабушки? – обиженно бросил Маленький Джон. – Я своё дело знаю: если есть сундук, должно быть и золотишко. Надо брать всё, что видишь, а после разберёмся!

– Ну вот мы и разбираемся. – Капитан аккуратно раскладывал черепки на грязных досках палубы. – Но я уверен, было бы проще, если бы ваза была целой.

– Она и была бы целой, если бы Джон с Хулио не грохнули сундук о борт со всей дури, когда поднимали его из воды, – проницательно заметил квартирмейстер. – Звон стоял такой, что я думал, нас атакует неприятельский корабль и палит со всех пушек.

– Ах, Хулио сразу виноват, конечно… – проворчал рулевой, с кряхтением устраиваясь на полу среди товарищей по команде. – В следующий раз, Нико, будешь сам нырять на дно в этой дурацкой штуке и отбиваться от хищных тварей, которые так и норовят оттяпать тебе ногу. – Рулевой задрал штанину и продемонстрировал всем следы рыбьих зубов на деревянной ноге. – Заодно покажешь всем нам, как правильно грузить тяжеленные сундуки, с сокровищами или без.

– Нельзя оттяпать то, что давным-давно оттяпали, – заметил Слепой Хью.

– Золотые слова, Хьюберт. Зришь в самую суть! – Николас одобрительно похлопал лоцмана по плечу. – Может, ты и в суть рисунков проникнешь? Так сказать, окинешь внутренним взором, раз ты такой проницательный?

Хью, привыкший к дружеским подначкам, расхохотался вместе с командой.

– Не знаю, как насчёт внутреннего взора, но могу попробовать прочесть так же, как читаю навигационные карты. Если, конечно, здесь такие же обозначения.

– Никогда не понимал, как ты это делаешь. – Кок снова почесался. – Ты же слепой, как летучая мышь, а лучшего лоцмана не сыскать во всех морях.

Хью довольно улыбнулся.

– Всё просто, Полли. Когда я ослеп, наш капитан велел изготовить для меня специальные навигационные карты со шрифтом Брайля. А поскольку я знаю все проливы и рифы как твои пять пальцев, – лоцман кивнул на крюк повара, – то мне достаточно лишь мельком проглядеть карту, чтобы припомнить все хитрости навигации.

Лоцман аккуратно тронул черепки кончиками пальцев. Команда затаила дыхание. Неужто сейчас им откроется тайна?

– Увы, ребята, не могу вас обрадовать. Никаких выпуклых тайных знаков здесь нет. Напрягайте зрение, – объявил Хью и поправил вечно норовящие соскользнуть с носа чёрные очки.

– Да тут напрягай не напрягай, а толку нету ни на грамм, – проворчал Маленький Джон.

Капитан надавил пальцами на виски и поморщился. Он не променял бы эту команду разгильдяев на лучший экипаж мира, но иногда парни становились просто невыносимыми.

Ричард так и этак перекладывал осколки на полу, стараясь понять, что на них изображено. Карта? Орнамент? Надпись? Тайные символы? Рисунки?

– Джонни, малыш, а напомни-ка, с чего вы взяли, что в этих черепках есть какой-то смысл? – Кок ковырнул осколки носком ботинка, за что немедленно получил подзатыльник от квартирмейстера и озадаченно потёр затылок крюком. – Как по мне, так это просто разбитый горшок, как тот, в который я сливаю помои на камбузе, разве что размерами не вышел.

– Рыба, Пол! Это всё та мерзкая рыба! – Глаза Хьюберта загорелись огнём. – Уж шибко она суетилась вокруг сундука, как оса над добрым куском баранины. Мне ещё под водой это показалось подозрительным, вот я и прихлопнул её крышкой. А уж потом, как оказалась в банке, она давай верещать что-то про тайны, секреты и клады. Кэп и смекнул, что надо бы пораскинуть мозгами.

Капитан, поглощенный таинственными осколками, рассеянно кивнул.

– А, то-то я думаю, к чему мне велели припугнуть эту рыбину, как будто мы хотим сварить из неё уху. Я ещё подивился: у этакой страшилы одни глазищи да зубищи, никакого навара не будет.

– Да только не выгорело. – Хью вздохнул. – Рыбёшка оказалась крепким орешком.

– Да, придётся самим соображать. – Маленький Джон сунул физиономию поближе к капитану, чтобы разглядеть головоломку.

Квартирмейстер сложил руки на груди и с лёгким презрением оглядел команду.

– Вам это ещё не надоело? Могли бы хоть вернуться в тёплые воды, а не торчать здесь на потеху народу. Или Хью уже подцепил себе невесту?

Хью залился краской не то от ярости, не то от смущения. Не виноват же он в том, что женщины не могут устоять перед его обаянием.

Николас продолжал, и его голос обретал всё больше и больше металлических ноток.

– Если вы все вдруг лишились памяти, то я возьму на себя труд напомнить вам: мы приплыли сюда, за тридевять земель, не для того, чтобы устраивать публике речные прогулки или искать подружек, как некоторые дамские угодники. У нас была цель. А теперь мы сидим и бездействуем, чёрт побери!

Капитан со стоном поднялся на ноги и положил заместителю руку на плечо.

– Не горячись, Нико. Ты прав, пришло время действовать решительно. Но согласись, всегда мало радости осознавать, что ты полный болван. Вот у ребят и теплится надежда разгадать эту дьявольскую загадку самим, чтобы не делиться ни с кем добычей.

Команда согласно загомонила и вразнобой закивала головами. И морскому ежу ясно, что шестая доля клада лучше, чем седьмая!

– Я не горячусь, кэп. Я ищу выход. Если нужен человек, сведущий в этих загогулинах, так нужно его отыскать. Я твердил это ещё тогда, когда мы выловили эту громадину, повторю и сейчас: нам нужен специалист. Тот, кто всю жизнь ломал голову над этакими закорючками, черепками и чёрт знает чем ещё. А где, как не в самом культурном городе мира, найти такого учёного червя?

– Нико, а с чего ты решил, что это самый культурный город? – подал голос Маленький Джон. – С виду обычная набережная, точь-в-точь как в той же Тортуге.

Квартирмейстер демонстративно закатил глаза и уселся рядом с Джоном на пол, вытянув вперёд деревянную ногу.

– Джонни, малыш, у меня ангельское терпение, но и оно не бесконечно. Все те годы, что мы плаваем на «Весёлой Пегги», я стараюсь капля за каплей сеять в ваши души разумное, доброе и вечное, почище австралийских миссионеров, упокой их Господь. Вы выучили самый богатый, могучий и прекрасный язык, хоть иногда и коверкаете его так, что у меня кровь из ушей течёт. Один Дик знает, чего мне стоило выменять для вас граммофон и мешок пластинок, чтобы вы слушали прекрасную музыку. – Капитан кивнул. Он не возражал против просвещения команды и полагал, что с образованными людьми взаимодействовать гораздо приятнее.

– По правде сказать, Нико, от музыки-то далеко не вся команда в восторге, – пробурчал себе под нос Слепой Хью, но, на его счастье, разгорячившийся квартирмейстер этого не услышал, а иначе не миновать бы им очередной лекции о прекрасном. Впрочем, пламенный монолог Николаса и так до отвращения походил на лекцию. Хью украдкой зевнул: подобные нотации ещё со школьной скамьи навевали на него тоску и уныние. Он незаметно пихнул закадычного дружка в бок, и Хулио, поняв друга без слов, протянул ему плоскую фляжку.

– У меня складывается впечатление, что все эти годы вы пропускали мои слова мимо ушей. Этот город называется культурной столицей, потому что в нём сосредоточена вся мировая культура! Выставки, музеи, архитектура – поэзия камня! Здесь каждый кирпичик мостовой пропитан духом истории! Парни, напрягите извилины и скажите мне, где мы, морской дьявол вас дери, можем найти специалиста по древностям, если не в городе с богатейшей историей, насквозь пропитанном загадочным духом?

Команда мрачно молчала. Нико всегда увлекался интеллигентскими штучками, но мало кто всерьёз слушал его пламенные речи. Болтает, и пусть себе, вреда от этого нет. Говорить на одном языке разношёрстной пиратской команде показалось удобным, а под скрипучий граммофон было веселее драить палубу. Но сейчас, похоже, квартирмейстер рассвирепел не на шутку. И из-за чего? Потому что никто не запомнил какой-то пустячок из его вечной болтовни?