Некоторое время назад
Капитан Ричард задумчиво мерил шагами палубу «Весёлой Пегги», то и дело поглядывая на солнце, которое уже касалось морской глади, расплёскивая по синим волнам золотые блики. По его прикидкам, Хулио с Маленьким Джоном уже давно бы пора подняться на поверхность с его драгоценной подзорной трубой. Дедушкин подарок, полученный в детстве, Ричард трепетно хранил все годы морских странствий, и надо же было такому случиться, что труба, как живая рыба, выскользнула из его пальцев! Привалившись плечом к мачте, капитан прикрыл глаза. Перед мысленным взором всплыло изборождённое шрамами и морщинами лицо Одноглазого Джека, который протягивал ему трубу. Дед хрипло прошептал, что она приносит удачу. Кажется, именно тогда юный Ричард и решил, что станет таким же славным и удачливым разбойником, грозой морей, как и любимый дедушка.
Горькая усмешка исказила мужественные капитанские черты. Н-да, в детстве всё кажется таким простым и легковыполнимым. Не то чтобы Дик жаловался на судьбу, напротив: у него был отличный корабль, который хорошо себя показал во множестве испытаний, неплохая команда, казалось бы, чего ещё желать? Но в глубине души капитан точно знал, чего хочет: чуть больше удачи. Фортуна – капризная дама, и уже давно она не поворачивалась к «Весёлой Пегги» своим светлым ликом. Ни одного стоящего набега за последнее время! Ни одного захваченного судна! Запасы провианта в трюме на исходе! Если так пойдёт и дальше, то команде придётся тянуть жребий, кому кормить остальных. Помотав головой, капитан усилием воли отогнал от себя эту чудовищную мысль, противную человеку по своей природе.
– Кажется, дед ошибся: это совершенно обычная подзорная труба, – горько пробормотал Ричард. Но обычная или несущая удачу, она была дорога капитанскому сердцу как память. Да потонули они там, что ли? Сколько нужно времени, чтобы опуститься на дно, найти пропажу и вернуться обратно? Воздух в колоколе уже на исходе! Тревога сжала капитанское сердце холодной рукой.
Словно в ответ на невесёлые капитанские мысли на корме брякнул колокольчик, и Слепой Хью с Ником принялись проворно вращать вал лебёдки, поднимающей водолазный колокол из пучины на поверхность. Отдуваясь, они едва втащили на палубу потемневший от воды и времени резной деревянный сундук, из щелей которого ручьями лила морская вода.
– Ба, да это никак сокровище? – удивлённо произнёс капитан, подходя поближе.
– Вот ваша труба, кэп. Всё дно обшарили, пока её отыскали. Ушла глубоко в песок. – Хью, пыхтя от натуги, протянул Ричарду его талисман. Капитан бережно вытер дедов подарок рукавом потрёпанного сюртука и поднёс трубу к глазам. К счастью, несколько часов в солёной воде ничем ей не повредили.
Маленький Джон, пытаясь отдышаться, плюхнулся на сундук сверху.
– Не знаю, как насчёт сокровищ, но что-то там точно есть. Пока мы втаскивали эту гробину на борт старушки «Пегги», я слышал внутри какое-то бряканье. Вы знаете, капитан, я малый простой: если вижу что плохо лежит, прибираю к рукам. А сундучок точно неспроста тосковал в пучине.
– Что точно там есть, так это презлющая рыба. Не знаю, что за дрянь: для акулы слишком мала, а для пираньи велика, но зубы у неё почище, чем у них обоих вместе взятых. – Хулио потёр ногу. – Не было другого способа избавиться от неё, так и норовила цапнуть, вот мы и захлопнули её там.
Из сундука раздалось возмущенное бульканье, переходящее в хрипение. Навалившись, пираты открыли крышку. Рыба лежала на его дне в остатках воды и лихорадочно била по стенкам хвостом.
– Джо, сбегай на камбуз, притащи какую-нибудь посудину с водой, да поживее, – распорядился капитан. – Что ж, сокровищ здесь, по-видимому, нет, сундук пуст. Впрочем, с нашим-то счастьем… Я совершенно не удивлён.
– Тайна капитана – бесценное сокровище… – прохрипела рыба в полубреду.
Ричард присел на корточки перед сундуком и прислушался. О какой ещё тайне болтает эта подыхающая селёдка? Да и вообще, рыба – и болтает? Может, ему почудилось?
Капитан на всякий случай ущипнул себя за руку и поморщился. Нет, он в здравом уме, а вот странная рыба действительно разговаривает. Что ж, видно, недаром пучина послала им такой странный подарочек. Надо бы прислушаться, вдруг рыбьими устами с ним говорит сама Фортуна?
Рыба, не понимающая, на каком она свете, на том или на этом, хрипела, закатив глаза.
– На вазе начертано… сокровище… прощай, мой друг… хранитель тайны идёт…
Наконец нерасторопный Джон подоспел с залапанной жирными пальцами банкой, в которой плескалась вода.
– Вот, только такая нашлась. – Пол был чертовски недоволен, что пришлось переложить его любимые пряные огурцы в другую посудину. – Пойдём, Хулио, у меня, кажется, есть кое-что, что утешит нашего половинчатого друга. А то если Пол не в настроении, его стряпню невозможно взять в рот. – Многозначительно подмигнув рулевому, Маленький Джон похлопал себя по карману. Хулио понял намёк и с радостью составил товарищу компанию, подхватив под руку и Слепого Хью, который тоже знал толк в утешительных беседах.
Капитан выхватил банку из рук юнги и, ловко подхватив рыбину за хвост, опустил её в воду. Люмина истошно забулькала и вытаращила мутные глаза на пиратов.
– Что это ты там болтала о тайнах и сокровищах? – с подозрением спросил Николас.
– Я? Я молчала как рыба! – заюлила Люмина, понемногу понимая, что попала в весьма неприятную ситуацию.
Капитан меж тем оглядывал пустой сундук. Опустившиеся на корабль сумерки не давали хорошо рассмотреть находку. На первый взгляд сундук был пуст, но в одном углу что-то странно поблёскивало. Ричард провёл рукой по дну и вытащил наружу пригоршню керамических черепков.
– Ваза… Карта разбита… – побледневшая Люмина поняла, что сболтнула лишнего, но было поздно.
– Карта, говоришь? – Квартирмейстер присел на корточки рядом с банкой.
Прищурившись, капитан поднёс к лицу пару осколков. Оказалось, что они покрыты странными символами, напоминающими не то восточные, не то северные письмена. Похоже, глупая рыба перед лицом старухи с косой и впрямь ненароком сболтнула лишнего. Неужто дедушкина труба в конце концов принесла удачу? Если на этих черепках описан путь к сокровищам, уж будьте покойны: Свирепый Дик найдёт способ их раздобыть и поправить свои делишки! Пусть даже ему придётся обойти весь свет и проплыть сто морей: если сокровище существует, Ричард его найдёт!
– Погляди-ка, Николас. – Капитан протянул заместителю пару осколков. – Кажется, наша золотая рыбка не шутит. Тут что-то нарисовано, да только я никак не могу взять в толк, что именно.
– Никогда, никогда ваши скудные умишки не смогут разгадать тайну капитанских сокровищ! – выкрикнула Люмина и заткнула пасть плавниками – опять проболталась!
– Тайна сокровищ, значит… – медленно проговорил Николас, разглядывая осколки и пробуя совместить один с другим. – Я, кажется, знаю одно местечко, где нам помогут разобрать эти закорючки. Потому что лично я, кэп, признаюсь вам как на духу, не понимаю в этих кракозябрах ни черта.
– Говори. – Капитан торжествующе улыбался. – И, клянусь рогом нарвала, мы туда доберёмся, чего бы нам это ни стоило, или я зовусь не Свирепый Дик!
– Помните, я рассказывал о своих русских корнях? – Николас опустился на перевёрнутый бочонок и уставился на тёмную морскую гладь, которая сияла отражением тысячи тысяч звёзд. Капитан присел рядом и тоже задумчиво уставился на слияние бездны, морской и небесной. Можно тысячу лет любоваться этим величием и никогда не устать. Море и небо – вот главные целители израненных душ.
– Да как не помнить, если ты все уши нам прожужжал своей русской культурой. «Ах, романсы, элегии, сонеты, живопись, традиции, культура!» – очень похоже передразнил квартирмейстера Ричард. – Твоими стараниями мы все болтаем на русском, что те попугаи.
Николас побагровел от возмущения так, что это было заметно даже в сгустившейся темноте южных широт.
– Твердил и буду твердить! – Он яростно стукнул пудовым кулаком по мачте. На пальцах, еле различимые в ночи, синели размытые буквы «К О Л Я». – Да я сто раз уже рассказывал! Я ни разу не бывал на исторической родине, но всегда мечтал об этом. Меня воспитывала бабушка, дочь русских эмигрантов. Деда-пирата носило по морям в поисках приключений, а она заботилась о бедном, рано осиротевшем парнишке…
– Я сейчас разрыдаюсь от жалости. – Капитан зевнул. Можно подумать, ни у кого больше нет других забот, как прислушиваться к трёпу Нико. Что-то такое было, но подробностей Ричард не помнил.
– …и приобщала меня к прекрасному. Я буду благодарен ей за это по гроб жизни, – твёрдо заявил Николас. – Я дал обещание не забывать о том, какая кровь течёт в моих жилах, и непременно побывать на родине. И сдержу слово, якорь мне в глотку! Я должен увидеть все те чудеса, о которых слышал из бабушкиных уст!
– Рад за тебя от всего сердца, друг мой, но как твоя, без всякого сомнения, душещипательная история относится к сокровищам, о которых болтает полубезумная рыбёшка?
– Я к тому и веду! – воскликнул квартирмейстер. – Нам нужно срочно плыть в Санкт-Петербург.
– Обоснуй.
– Бабушка рассказывала, что там есть чудесный, прекраснейший в мире дворец, храм искусств, средоточие мировой красоты и изящества. Там висят дивные полотна великих мастеров, выставлены различные причудливые штуковины, да и чего там только нет. Там даже, кэп, не поверите, на службе состоят коты, настолько это чудное место.
– Ну, допустим, – с недоверием проговорил капитан. – Не то чтобы я так уж сильно любил котов, но звучит занятно. Ближе к делу, Ник.
– Я и веду к делу. Кроме котов там полным-полно разных башковитых парней: учёных и знатоков древностей разного рода. Уж они-то почище нашего разбираются и в картинках, и в неведомых языках, и во всяких загадках. Кэп, я уверен, что нам нужно в Эрмитаж!