К счастью, капитан Немо принялся рассказывать сам.

– С этой старой пройдохой мы познакомились весьма оригинальным образом. На моём «Наутилусе» сломался прожектор, а без него я слеп как крот. Делать нечего, я надел скафандр, прихватил ящик с инструментами и выбрался наружу устранять неисправность. Должен признать, чинить что-то в кромешной тьме весьма непросто. Налобного фонаря на моём скафандре нет, в зубы светильник тоже не возьмёшь. Я положил было фонарик на дно, однако направить его в нужную сторону никак не получалось. Тогда я решил держать фонарь в левой руке, а правой чинить освещение субмарины, но много ли одной рукой наделаешь? Я совершенно выбился из сил и тысячу раз проклял своё одиночество. Обычно мне нравятся покой и уединение, в некотором роде я мизантроп, но иногда без помощи приходится совсем туго. – Немо тяжело вздохнул. – И тут я краем глаза замечаю приближающийся свет, оборачиваюсь, и мне прямо в лицо глядит эта уродливая физиономия!

– Смею заметить, капитан, что моя, как вы изволили выразиться, физиономия ничуть не уродливее вашей! – оскорбилась Люмина.

Капитан улыбнулся и погладил банку со старым другом.

– Да, мы с тобой похожи и внутри, и снаружи, мой друг. Оба угрюмые, отверженные, мрачные циники. Потому-то мы и здесь, а не среди своих соплеменников. Мы предпочитаем тихое, исполненное достоинства уединение.

Петя поёрзал на диване от нетерпения. Похоже, история грозила затянуться, если эта парочка начнёт выяснять отношения, как почтенные супруги.

– Капитан, вы остановились на том, что обернулись и заметили Удильщика, – вмешался мальчик, только бы повернуть рассказ в нужное русло.

– Ваша правда, молодой человек. – Капитан согласно кивнул. – В первый миг меня даже оторопь взяла: яркий свет бьёт прямо в глаза, а тут ещё эта зубастая ухмылка. Волей-неволей померещится какое-нибудь подводное чудище.

– Чудище просто хотело помочь, – перебила капитана Люмина. – Гляжу: мается, пыжится, а сладить с несчастным фонариком никак не может. Всё-таки человеческое несовершенство – смешная штука. То ли дело мы, удильщики: свети себе где угодно. Вот я и подумала: посвечу этому бедолаге, а то всю ночь провозится.

– Интересно, как бы подводную лодку чинила рыба этими своими совершенными плавниками. – Волк толкнул Петю лапой.

– Так они, как я понимаю, и открыли для себя прелесть командной работы, – шепнул ему Петя.

Капитан услышал Петины слова и согласно кивнул.

– Вы верно понимаете, молодой человек, у вас блестящая смекалка! Люмина любезно предложила осветить мой фронт работ, чтобы освободить мне обе руки. Я с благодарностью принял её предложение. Закончив починку, я почувствовал себя обязанным пригласить нежданную помощницу в гости…

– …и битый час показывал мне своих мёртвых рыб! – Люмина кивнула в сторону экспозиции. – У меня даже промелькнула мысль, что этот злодей специально подстроил поломку, чтобы заманить меня в своё страшное логово и пополнить эту чудовищную коллекцию призраков.

Капитан Немо демонстративно закатил глаза.

– Я не злодей, я ис-сле-до-ва-тель! Моё дело – познание и научные открытия. Мне интересно проникнуть во все тайны морского дна. Для этого я и сконструировал «Наутилус». Не волнуйтесь, друзья. – Он обернулся к Пете и Волку. – Люмина, как вы уже заметили, склонна демонизировать. По правде, она просто удивилась, как искусно сохранены некоторые образчики моей коллекции. Разумеется, ей никогда не грозило стать её частью. Капитан Немо не предаёт друзей! По прошествии времени я понял, что более надёжного друга, чем эта угрюмая рыба, в моей жизни не было и не будет. И тогда я решил доверить ей самую сокровенную тайну своего сердца.

– Из-за которой я и угодила в плен! – перебила рыба. – А всё из-за того, что подводным течением размыло песок и угол сундука высунулся наружу. Я сразу говорила, что нужно рыть глубже, если хочешь надёжно сохранить свою тайну!

Волк вскочил с дивана и решительно помотал головой.

– Я ничего не понимаю! Что рыть? Какую тайну? При чём тут плен?! Если уж вы решили посвятить нас во все тонкости ваших дел, то давайте начнём сначала. А то это всё, конечно, очень интересно, но совершенно непонятно!

Капитан Немо вздохнул. Иногда вещи, которые кажутся тебе очевидными, приходится разъяснять непосвящённым чуть ли не на пальцах. Видимо, он и впрямь отвык от человеческого общества. С Люминой было проще: так сильно похожие между собой, они понимали друг друга с полуслова.

– Я хотел сохранить в неприкосновенности… – Капитан чуть замешкался, подбирая нужное слово. – Ну, скажем, некое сокровище, дорогое моему сердцу. Я положил его в сундук, зарыл на морском дне, а Люмина стала хранительницей этого места и заботилась о том, чтобы оно оставалось неприметным. Никто лучше неё не знает эти подводные просторы. Так я мог, никак не обозначая места, где закопал сокровище, пребывать в уверенности, что при необходимости найду его.

Рыба раздулась от важности, снова напомнив Пете рыбу-ежа.

– Но пираты нашли его раньше? – догадался Петя. – В сундуке, в котором томилась Люмина, на дне что-то лежало. Какие-то осколки…

– Да, так я и попалась! – в негодовании забулькала рыба. – Сначала меня чуть не пришибло подзорной трубой, которую эти болваны уронили за борт. Мало того, они решили непременно достать её! Из их разговоров я поняла, что это была фамильная труба их капитана. Она досталась ему от деда, Одноглазого Джека. Сначала они отправили нырять за ней юнгу, но здесь было слишком, слишком глубоко. Недаром я глубоководная рыба, места глубже не сыскать во всех морях и океанах! – прихвастнула Люмина. – Тогда они раздобыли водолазный колокол[22]. А труба, как нарочно, упала аккурат возле места, где был зарыт сундук. Я как раз присыпала выступающий угол песком, но плавниками это сделать не так уж просто, как вдруг…

– И где же хвалёное рыбье совершенство по сравнению с другими видами? – шепнул Волк Пете и подмигнул.

– …как вдруг рядом опустилась эта чудовищная конструкция. Молодчики обнаружили трубу, и нет бы им убраться восвояси, но фортуна повернулась к ним лицом, и они заметили угол сундука! – Люмина горестно вздохнула. – У пиратов логика простая: видишь сундук – добываешь сокровища. Я и так, и этак пыталась им помешать, вертелась, бросалась песком им в глаза, одного даже за ногу цапнула, но оказалось, что она деревянная, до сих пор щепки в зубах. – Рыба демонстративно сплюнула несуществующую щепку. – Все мои старания были тщетны! В конце концов они захлопнули меня в сундуке, чтобы я не мешала поднимать его на поверхность. А уж когда втащили на борт, милостиво решили сунуть меня в эту мерзкую грязную банку. – Люмина потыкала плавником в стекло. – Кстати, дорогой друг, ты не изволишь найти мне обитель попросторнее или почище?

Капитан смутился.

– Прости, я совсем потерял голову от радости встречи. Похоже, я так переволновался о твоей участи, что забыл позаботиться о тебе, когда ты наконец вернулась. Сейчас принесу гостевой аквариум. – Капитан поспешил в соседнюю каюту, вернулся оттуда с огромным хрустальным шаром, наполненным чистейшей водой, и поставил его рядом на столике. Рыба ловко перепрыгнула в аквариум и радостно сделала несколько кругов.

– Ну а дальше вы знаете. Я томилась в темнице, окружённая жуткими кошмарами, простирающими ко мне из беспросветной тьмы свои склизкие, чудовищные щупальца… Эти дикари хотели выпытать у меня секрет таинственных символов на черепках, но я была нема, словно рыба! Я не могла предать друга, доверившего мне сокровенную тайну! – Люмина махнула плавником перед челюстью, как будто застёгивает рот на замок. – И я, кажется, слышала, что они собираются плыть в город, где смогут приблизиться к разгадке. Как там говорил этот одноногий?.. Какая-то столица… кулуарная, камерная…

– Культурная! – Петя подпрыгнул на месте. – Культурная столица, Санкт-Петербург?!

– Похоже. Какой-то «бург» точно был.

– Они уже приплыли! Мы с Волком живём в Петербурге, пришли на экскурсию, обнаружили вас в заточении и спасли. Они уже в Петербурге!