Когда юный Бородин прочитал эту статью в 1975 году, у него захватило дух от открывающихся перспектив. Что там Бразилия, на этой карте не было одной шестой части суши, великого единого Советского Союза. Он понял, что ему предстоят великие дела.

Он разделил Советский Союз между своими друзьями, оставив за собой Новосибирск, и провел для них краткий курс по распознаванию фенотипов. Мы сейчас повторим его для вас, отдавая себе отчет в том, что подавляющее большинство городов и весей нашей необъятной родины еще не охвачены учетом кошек и вам непременно захочется их охватить.

В те далекие времена, когда Бородин начинал считать кошек, фотоаппараты были тяжелыми и черно-белыми. Поэтому приходилось полагаться на свою фотографическую память и прибегать к разным шпионским трюкам. Идешь по улице, видишь кошку, загружаешь ее фенотип в память. Идешь дальше, наблюдая движение кошек, до тех пор, пока не наступит переполнение оперативной памяти. Тогда заходишь в телефон-автомат[66], снимаешь трубку для виду и выгружаешь данные из памяти в записную книжку.

Теперь с многопиксельными камерами на смартфонах все эти танцы с бубном не нужны. Идете и фотографируете. Однако помните, что вы ведете популяционно-генетическое исследование, а не просто фотографируете котиков для своей странички в соцсетях. Отсюда несколько принципов.

1. Нас интересуют бродячие кошки и коты. Поэтому заходить в дома знакомых и посещать кошачьи выставки с целью учесть тамошних кошек можно, но не спортивно. Для популяционной генетики они не подходят. Даже на улице лучше игнорировать явно породистых котов. Они, как правило, размножаются по плану и не вносят вклада в генофонд свободно скрещивающейся популяции местных кошек.

2. Котята, конечно, мимимишные, но и их лучше оставить для социальных сетей. На детской шерсти многие гены окраски проявляются нечетко.

3. Если вам попадется на глаза кошачья семья, включайте в анализ только одного из представителей этой семьи, выбранного наугад.

4. Не забудьте включить на своем телефоне регистрацию местоположения фотографий. Это вам потом пригодится для геногеографического анализа.

К анализу данных можно приступать уже после первой фотографии, а можно подождать, пока их накопится приличное число. Что считать приличным числом для науки – не такой простой вопрос, как кажется. Чтобы на него ответить, нам пришлось бы уйти в дебри математической статистики и теории вероятностей. Но мы опасаемся, что, пока мы будем водить вас по этим дебрям, половина из вас разбежится и забросит эту книжку в кусты.

Поэтому мы просто скажем вам минимально приличное число для популяционных работ – 100 кошек на популяцию. Но, конечно, чем больше, тем лучше. Рекордную выборку собрал немецкий коллега Павла Бородина. Она насчитывала 10 392 образца¹⁶⁴. Но там был очень специфический подход. Этот коллега получил доступ к залежам кошачьих мехов на пушно-меховой базе в городе Лейпциге аккурат перед ее закрытием навеки. Туда они попадали от санитарных служб Германской Демократический Республики, которые занимались истреблением уличных котов. Эти шкурки использовались в скорняжной промышленности. Сейчас этот бизнес в ЕС под полным запретом. Как обстоят дела у нас – мы не знаем. Настораживает то, что ГОСТ на кошачий мех действует до сих пор[67]. Но нет, не нужны нам данные, собранные таким образом. Не говоря уж о том, что сам метод негуманный, он еще и научно бесполезный, потому что этот материал лишен главного – географической привязки. Поэтому мы игнорируем пушномеховые базы и идем в поле.

Как только закончите полевые работы (фотографирование котов), приступайте к камеральным – определению их фенотипов и составлению научных таблиц.

Нет, все наоборот. Начнем с составления таблиц.

Мы рекомендуем вам таблицу 10–1. Смысл первых трех колонок понятен. Номер фото важен, на случай если вам понадобится проверить правильность определения генотипа. Координаты вам будут нужны для привязки ваших наблюдений к карте мира или вашего города. Они легко извлекаются из метаданных снимка. Дата есть дата. Мало ли для чего может понадобиться. И вообще, это у вас лабораторный журнал, а в лабораторном журнале дата обязана быть при каждой записи. Так положено. Дальше идут колонки для генотипов, которые вам предстоит диагностировать. Уверенные диагнозы мы будем обозначать галочками – “v”, неуверенные – знаками вопроса – “?”. По галочкам потом будет удобно фильтровать данные в колонках и подсчитывать число и долю генотипов по каждому гену отдельно и с учетом эпистаза.

Табл. 10–1. Образец бланка для учета аллелей окраски у кошек.

Теперь представим, что перед нами живые коты или их фотографии, и потренируемся в определении их генотипов.

Начинаем с длины шерсти. Длинношерстные коты – это гомозиготы l/l. Короткошерстные, или стандартные коты, – это либо гомозиготы L/L, либо гетерозиготы L/l. Вопрос о том, как отличить длинношерстного кота от короткошерстного, – не такая простая задача, как кажется на первый взгляд. Наш совет – ориентируйтесь на хвост. Если он пушистый – значит, кот длинношерстный. Ставим крестик в колонке l/l (ряд IMG–1). Если короткошерстный – оставляем эту клетку пустой, как показано для остальных рядов в нашей таблице.

Но еще раз – игнорируйте породистых котов. Если вам попадется длинношерстный кот с носом, приплюснутым по самое не могу, гордо пройдите мимо. Это дорогой и породистый персидский кот. Высока вероятность, что он при этом совершенно белый (W/W или W/w). Тем более игнорируйте. На самом деле последователи Серла почти всегда включали в популяционный анализ белых котов. И зря. Частота их во всех популяциях близка к нулю и обусловлена, как правило, случайными встречами с породистыми котами. Так что вы можете учитывать белых, но мы бы этого не делали. Сиамских (c^s) и бурманских (c^b) мы бы тоже игнорировали. Скорее всего, это породистые, выпущенные на прогулку, или потеряшки. Популяционной погоды они не делают.

А вот на пегих котов (W^S/_) стоит обратить пристальное внимание. Здесь все тоже не просто. Несведущие люди часто принимают за пегость осветленную манишку у котов с окраской агути и рыжих котов. Эта манишка – нормальная особенность таких котов и не имеет отношения к наличию мутантных аллелей W^S. Что отличает носителей W^S от нормальных котов – это четкие границы между белыми и небелыми участками тела.

Как вы помните, размер пегости может варьировать от белых носочков до почти полностью белой окраски с небольшими участками окрашенного меха на голове. Вы также помните, что, глядя на размер пегости, невозможно отличить гомозиготы W^S/W^S от гетерозигот W^S/w. Поэтому всех пегих котов регистрируем как W^S/_ и ставим метку в соответствующей колонке. Мы забыли вам сказать, что у длинношерстного кота с IMG–1 было большое белое пятно на лапах, животе и боках. Теперь вспомнили и поставили ему галочку в колонке W^S/_.

Обратите внимание, что все остальные колонки ряда IMG–1 мы оставили пустыми. Почему? Потому что ни одного из мутантных генотипов, обозначенных в этих колонках, у этого кота не выявили. Он не был ни рыжим, ни черепаховым, ни черным, ни мраморным, а имел нормальную полосатую агути-окраску.

На IMG–2 у нас изображена замечательная кошка, которая отмечена носительством сразу четырех мутантных аллелей. У нее белые пятна на боках и хвосте, поэтому обозначаем ее W^S/_. Но кроме того, она черепаховая, то есть имеет на шкурке пятна рыжего (О/o) и черного (а/а) цветов. Более того, на ее рыжих участках мы видим не полосатый тэбби, а мраморный (ta^b/ta^b). На черном мы, как вы помните, никакого тэбби увидеть не можем, а на рыжем можем и поэтому с полным правом ставим метки в колонках W^S/_, O/o, a/a и ta^b/ta^b.

Кстати, будьте бдительны и не принимайте нормальную агути-кошку, у которой шерсть порыжела от солнца, за черепаховую. Такие рыжие пятна от солнечного выгорания черного пигмента иногда видны и на черных (не-агути) кошках. Секрет здесь, как и в случае с белыми пятнами, – обращайте внимание на резкость границы между рыжими и нерыжими участками. У черепаховых кошек они резкие, а у выгоревших – размытые.

Считаем своим долгом предупредить вас, что различение мраморного ta^b/ta^b и полосатых Ta/_ окрасов – довольно сложная задача даже для опытных наблюдателей. Нам удалось различить мраморный окрас на рыжих пятнах у кошки на IMG–2 только потому, что рыжие пятна у нее достаточного большие. Вы ведь помните, почему у нее рыжие и черные пятна большие? Не помните? Тогда вернитесь к главе 8 про черепаховых кошек. Большие пятна у нее потому, что наша кошка еще и пегая. Кабы не была она пегой, то рыжие и черные пятна были бы такими мелкодисперсными, что никакого рисунка – ни мраморного, ни полосатого – мы бы разглядеть не могли.

Не всегда просто определить тип рисунка у длинношерстных котов. Присмотритесь внимательно, сделайте несколько снимков с разных ракурсов. Если не уверены в этом (или любом другом) определении, честно ставьте в этой колонке знак вопроса. Потом отфильтруете.

Следующий на очереди IMG–3. Это рыжая и полосатая особь. Поэтому мы уверенно ставим ей “+” в графе О/О, ясно сознавая при этом, что она (тогда уже он) может быть и O/Y. Для нас важно, что особь рыжая и при этом не черепаховая. А почему мы поставили вопрос в колонке a/a? Потому что на фоне O/O и O/Y сложно различить а/а и А/_ из-за доминантного эпистаза гена рыжей окраски над геном агути.

Кот на IMG–4 равномерно голубой. Ну, не совсем голубой, скорее голубовато-серый. Это позволяет предположить, что он гомозиготен по не-агути (а/а) и ослабителю окраски (d/d). На не-агути указывает однородность окраски – полное отсутствие рисунка. Будь он агути – краска тоже была бы серовато-голубой, но на ней угадывался бы рисунок – полосатый или мраморный. На IMG–4 рисунок не угадывается, поэтому он получает галочки в колонках а/а и d/d. Шерсть у него короткая и белых пятен нет, поэтому оставляем пустыми первые две колонки. Он, очевидно, не черепаховый – окраска гомогенная. Он не рыжий – будь он рыжим, ослабитель окраски сделал бы его нежно-кремовым. Значит, в этих двух колонках ничего не отмечаем. Две следующие колонки мы уже отметили. Что делать с последней? На фоне не-агути невозможно отличить мраморный окрас от полосатого. Поэтому в этой колонке мы уверенно ставим вопрос.

Как вы уже догадались, на IMG–5 изображен кот абсолютно дикого типа: шерсть короткая, окрас агути полосатый, белых и рыжих пятен не замечено, характер нордический.