Они вышли из дома без зонтов, но, к счастью, дождь пока был несильным.
Шао Чжань снял куртку и накинул её на голову Сюй Шэну:— Надень капюшон.
Час пик уже прошёл, и на остановке ждало гораздо меньше людей. Только что они вернулись в свои тела, и Сюй Шэн совсем не хотел сразу ехать домой. Температура его руки была такой же холодной, как сегодняшняя погода. Ожидая автобус, он не удержался и легонько провёл пальцами по тыльной стороне ладони Шао Чжаня, снова назвав его «братик».
— Братик, — когда Сюй Шэн пришёл, на нём была одежда Шао Чжаня, сейчас он укрывался от дождя под его курткой и всё ещё был в той же вещи. Капюшон свободно свисал на голову, чёлка слегка намокла. Потом он потянул Шао Чжаня за руку и спросил: — Теперь можно называть? Можно поехать к тебе?
У Шао Чжаня дома было удобнее — никого нет.
Шао Чжань, когда выбегал со склада, ещё помнил, что нужно рассказать Сюй Шэну о той истории с «перевёрнутой машиной», но сквозь шум дождя, встретившись взглядом с Сюй Шэном, забыл обо всём на свете.
— Можно, — сказал Шао Чжань. — Но есть одно условие.
— ?
— Сегодня не жалуйся, что руки болят.
— ...
Блин.
Сюй Шэну потребовалась почти секунда, чтобы вспомнить ту сцену и картину, как у него «болели руки».
Сюй Шэн теперь знал дом Шао Чжаня как свои пять пальцев. Он уверенно пошёл вперёд, словно возвращался к себе домой. Хотел было достать ключи, но вдруг осознал, что он больше не «Шао Чжань», поэтому вздёрнул подбородок и сказал:— Открывай.
Шао Чжань взглянул на него:— Это вообще чей дом?
Сюй Шэн:— Твой дом — это и мой дом.
Едва дверь открылась, было уже не разобрать, кто к кому потянулся первым. Шао Чжань прижал Сюй Шэна к стене, а Сюй Шэн совершенно естественно сам потянулся навстречу — всё произошло практически одновременно. После нескольких предыдущих попыток Сюй Шэн научился перехватывать инициативу. Хотя обычно он выглядел вялым и редко проявлял энергию, но если хотел действовать, в нём было не меньше напора, чем в Шао Чжане. Скорее уж «налетел», чем «потянулся».
Сюй Шэн смотрел на него, не скрываясь:— Поцелуемся?
Пальцы Сюй Шэна слегка зарылись в волосы Шао Чжаня, притягивая его ближе. Им овладело неконтролируемое чувство сильной нереальности. Гром и переживания по обмену телами казались странным сном, но в ту секунду, когда он коснулся Шао Чжаня, когда их губы и зубы сплелись, он ухватился за эту реальность.
В этом поцелуе по-прежнему не было никакой техники.
Всё двигал чистый инстинкт. Капли дождя стекали с мокрой чёлки, холодная дождевая вода смешивалась с юношеским, неопытным и страстным поцелуем. Этот холод исчез в мгновение ока и в итоге превратился в огонь.
Они всё время бежали под дождём, и даже несмотря на то, что куртка служила укрытием, всё, что могло промокнуть, промокло насквозь.
Шао Чжань чуть не потерял голову. Только когда его рука коснулась холодного живота Сюй Шэна, он с трудом вернул себе рассудок и отступил на шаг:— Сначала иди в душ.
Сюй Шэн открыл глаза. Капюшон слегка сполз назад, обнажив чёрную серьгу-гвоздик. Кончики его ушей были красны до невозможности, но он сам этого не замечал и продолжал пытаться разжечь огонь:— Вместе?
Шао Чжань приставил палец с выступающими суставами ко лбу Сюй Шэна и оттолкнул его, боясь, что тот простудится:— Мойся быстрее.
Сюй Шэн решил, что это скучно — не расшевелить. Он послушно отступил назад, прислонился к стене и сказал:— Оу.
Сюй Шэн не взял сменной одежды. В последнее время он привык носить вещи Шао Чжаня. Вымывшись, он вышел из душа голым по пояс, с волос всё ещё капала вода. Открывая дверь ванной, он сказал:— Я забыл взять одежду. Хочу надеть ту рубашку из твоего шкафа.
У Сюй Шэна был свой вкус, и он не готов был носить любую одежду из шкафа Шао Чжаня — выбирал придирчиво.
Шао Чжань спросил:— Какую?
Сюй Шэн:— Ту, с чёрным галстуком.
Эту вещь Сюй Шэн запомнил хорошо: простая белая рубашка, но к ней прилагалась чёрная лента, выполнявшая роль «галстука». Когда он листал гардероб, то ещё подумал, откуда у Шао Чжаня такая вычурная и броская одежда.
Шао Чжань несколько минут искал, прежде чем сообразил, о чём речь:— Это моя школьная форма средней школы. Ты серьёзно хочешь её надеть?
В Наньпине качество обучения было так себе, но школьная форма, наоборот, славилась своей красотой. Было два комплекта: один спортивный, а второй — вот эта рубашка с парадным комплектом.
В средней школе Наньпина официальных мероприятий было мало, поэтому эту вещь он носил редко.
Услышав «школьная форма средней школы», Сюй Шэн заинтересовался ещё больше.
Он взял одежду, опустил голову и, зажав ключи зубами, чтобы те не соскользнули за спину, начал одеваться. Линия его шеи была плавной и красивой. Чёрную ленту сбоку рубашки он поленился завязывать, так и оставил свисать по бокам.
— Одноклассник, — Сюй Шэн в таком неряшливом виде облокотился о дверной косяк спальни и смотрел на него. Воротник распахнут, он притворялся незнакомым и довольно легкомысленно заигрывал: — Ты из какого класса? Давай познакомимся?
Шао Чжань хоть и редко носил эту форму, но она была знаковой и всё же пробудила в нём воспоминания о средней школе. Сюй Шэн, стоящий перед ним вот так, и правда был похож на новенького одноклассника, переведённого из соседнего класса.
Причём из тех, кто ничему не учится.
Сюй Шэн сначала просто шутил, но, дойдя до этого момента, свернул в другую сторону:— Если бы можно было переместиться во времени, я бы пришёл и прикрыл тебя. Кто посмеет сказать о тебе хоть слово — я бы ему врезал.
А ещё мог бы стать твоим другом, семьёй, любимым. Всем, чего тебе не хватало, я бы хотел тебя одарить.
Не нужно перемещаться во времени, — подумал Шао Чжань, глядя на него. — Ты уже здесь.
Сюй Шэн быстро осознал, что надевать школьную форму Шао Чжаня из его старой школы было не самым мудрым решением: руки быстро начинали болеть. И в этот раз болели не только руки, но и ноги.
Они слишком долго сдерживались — в конце концов, пережили те дни, когда можно было видеть, но нельзя было трогать.
Вернувшись в своё тело, на всё стало смотреть куда приятнее, и делать кое-что тоже стало удобнее.
Воротник рубашки Сюй Шэна был распахнут, несколько пуговиц не застёгнуты, глубокие впадины ключиц были видны как на ладони. Одетый вид возбуждал чувства сильнее, чем раздетый. Чёрная лента от движений моталась из стороны в сторону, один конец обмотался вокруг шеи.
— ...
Только когда ноги начали ныть от трения, он тихо выругался: «Бля» — и хриплым голосом спросил:— Можно побыстрее?
Шао Чжань опустил голову, в глубине глаз было темно и неясно. Он грубо впился губами в уголок губ Сюй Шэна, его поцелуй накрыл без сдержанности, а потом сместился на несколько дюймов ниже и, прямо сквозь чёрную ленту, прикусил выпирающий кадык юноши:— Маленький одноклассник из соседнего класса, а ты быстро отворачиваешься и делаешь вид, что не знаешь.
Только что называл «братиком», а сам получил удовольствие и уже дела нет.
Прежде чем надеть нормальную одежду и отправиться домой, Сюй Шэн посмотрел в зеркало и обнаружил, что ключицы покраснели. Ему ничего не оставалось, кроме как застегнуть молнию на куртке:— Блин, твою мать, ты не мог кусать в другое место?
Он собирался вернуться и поговорить с Сюй Япин о рисовании, но из-за этих выходок Шао Чжаня он напрочь забыл, что и как говорить, когда вернётся домой.
Шао Чжань тоже только спустя какое-то время после ухода Сюй Шэна вспомнил, что так и не рассказал о той истории с переворотом. Все его мысли сгорели дотла на Сюй Шэне, откуда же было взяться мыслям о какой-то Сюй Япин?
Когда он наконец вспомнил и позвонил Сюй Шэну, в трубке раздался ответ:— Извините, абонент временно недоступен...
Сюй Шэн только в автобусе обнаружил, что телефон разрядился. Хорошо ещё, что при выходе засунул в карман немного мелочи.
Сюй Шэн не придал значения разряженному телефону. Он каждый день следил за тем, как там Шао Чжань у него дома, и постоянно получал от Шао Чжаня уверенные отчёты. Он совершенно не думал, что у Сюй Япин могут возникнуть проблемы, пока не открыл дверь и не встретился взглядом с её немного растерянными глазами.
— Мам, а чего ты на диване сидишь? — Сюй Шэн переобулся. Волосы только высохли, и две пряди торчали в разные стороны. — Прошлой ночью плохо спала?
Сюй Япин с самого вчерашнего дня не меняла позы. Она много о чём передумала, и в душе накопилось много слов, которые она хотела сказать Сюй Шэну, но утром из спальни вышла всё та же вторая личность — «Сюй Чжань».
Сюй Япин молчала, долго разглядывая Сюй Шэна, пока у него мурашки по коже не побежали. Он медленно присел рядом с ней на корточки, убрал все свои острые углы и спокойным тоном спросил:— Что случилось?
Сюй Япин определила почти мгновенно.
Это Сюй Шэн.
Глаза Сюй Япин покраснели. Она сама не знала почему, но ей очень хотелось плакать, и также хотелось обнять его, как в детстве:— Ты вернулся.
Фраза имела двойной смысл. «Вернулся» в устах Сюй Япин и «вернулся» в понимании Сюй Шэна означало разное.
Сюй Шэн протянул «м-м» и сказал:— Внезапно пошёл дождь, задержался в пути.
Он не знал, какой предлог использовал Шао Чжань, когда утром выходил, поэтому пришлось отделываться общими фразами.
Сюй Шэн как раз собирался сказать: «Мам, я всё ещё хочу рисовать».
Но не успел он произнести эти слова, как Сюй Япин вдруг сказала:— Прости.
Сюй Шэн опешил.
Сюй Япин отвернулась и быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони. Так быстро, что Сюй Шэн подумал, не померещилось ли ему. Голос Сюй Япин дрожал:— Если тебе нравится рисовать, рисуй.
— ...
Сюй Шэну показалось, что это, возможно, и правда галлюцинация.
Сюй Япин продолжила:— Сюй Чжань говорил всё правильно. Жаль, мама поняла это только сейчас.
Сюй Шэн окончательно обалдел.
Погодите-ка. А Сюй Чжань, чёрт возьми, ещё кто? Откуда взялось это непонятное имя?
Слова «рисовать», готовые сорваться с языка, застряли в горле.
У кого угодно возникло бы глубокое недоумение, когда ты приготовился ко всему морально, собираешься серьёзно поговорить с родителем о нерешённой проблеме, а родитель реагирует вот так. Сюй Шэн даже не успел никак отреагировать на фразу «рисуй, если нравится», не говоря уже о том, чтобы почувствовать радость.
Он смутно ощущал, что дома произошло что-то, о чём он не знал.
Закончив говорить, Сюй Япин помолчала ещё пару секунд, а потом осторожно спросила:— Если хочешь, нам лучше всё-таки сходить в психбольницу.
Сюй Шэн засомневался, не ослышался ли он.
— Эту болезнь надо лечить, — спокойно сказала Сюй Япин. — Мама уже посмотрела в интернете: можно обратиться в специализированную психиатрическую клинику, записаться на приём к психиатру или психотерапевту.
Сюй Шэн обнаружил, что даже то, что сегодня утром в него ударила молния, не так шокирует, как то, что происходит сейчас:— ???
От какой такой болезни ему нужно лечиться в психбольнице?
Сюй Шэн попытался вставить слово:— Нет, это, наверное... какое-то недоразумение.
Сюй Япин:— Хотя это может быть несправедливо по отношению к Сюй Чжаню, его появление — само по себе случайность. Эта болезнь очень сложная, и если он будет продолжать существовать, это навредит тебе.
— ...
Сюй Шэн заподозрил, что молния ударила не в него и Шао Чжаня, а в его мать.
— Мам, — наконец ухватившись за иероглиф «Чжань» в том имени, Сюй Шэн в растерянности поднялся. — У меня телефон разрядился. Пойду поставлю на зарядку.
Телефон зарядился, и через несколько десятков секунд на экране появился интерфейс загрузки.
В голове у Сюй Шэна был полный хаос, он несколько раз ввёл пароль неверно.
Когда он наконец открыл WeChat, то увидел сообщение от Шао Чжаня, отправленное час назад: «Твоя мать вчера поняла, что я — не ты».
И следом ещё одно:
— Я сказал, что я — твоя вторая личность.
Сюй Шэн:— ...
Такое важное дело — и не сказать раньше?
Перед глазами Сюй Шэна потемнело.
Перед возвращением домой он думал, что самым большим испытанием будет уговорить мать. Ему и в страшном сне не могло присниться, что последней задачей будет притворяться психом.
Что ему ещё оставалось? Только признать, что он и есть псих.
Сюй Шэн положил телефон и, собрав волю в кулак, вернулся в гостиную:— Ты... знаешь о Сюй Чжане?
Глаза Сюй Япин снова покраснели:— Прости, мама не знала. Я думала, это для твоего же блага, но я не ожидала...
Сюй Шэн подумал про себя: «Я, блин, тоже не ожидал».
Сюй Шэн осторожно подбирал слова:— Вообще-то, эту личность — Сюй Чжаня — я тоже не очень хорошо знаю... Но мне кажется, проблема не такая уж большая. Может, в психбольницу не пойдём?
Сюй Япин настояла:— Нет, всё равно надо сходить. Я читала в интернете, что если эта болезнь будет развиваться неблагоприятно, то побочная личность может поглотить основную, и ты можешь навсегда уснуть в этом теле.
— ...
Сюй Шэн и Сюй Япин развернули целую дискуссию по вопросу психбольницы.
Сюй Шэну оставалось только упорно придерживаться фантастической версии, что «Сюй Чжань попрощался и больше не вернётся». В итоге они договорились: если Сюй Чжань появится снова, тогда пойдут в больницу.
Сюй Япин:— Если он появится снова, то в больницу обязательно.
Сюй Шэн впервые в жизни испытывал на себе, каково это — быть психическим больным. С трудом выдавил:— ...Хорошо.
Сюй Япин, хоть и беспокоилась о здоровье Сюй Шэна, но насчёт «Сюй Чжаня» у неё оставалось ещё много любопытства:— Вторая личность может даже писать иероглифы по-другому? И оценки другие? Я видела его контрольные работы, он, похоже, учится хорошо.
Сюй Шэн не знал, что ответить:— Наверное.
Сюй Япин поражалась чудесам этого мира:— Для рисования тоже нужны хорошие оценки по общеобразовательным предметам. Ты столько пропустил, какая у тебя успеваемость сейчас?..
Сюй Япин внезапно осенило, и она спросила как бы между прочим:— А на экзаменах можно вызвать Сюй Чжаня, чтобы он сдавал за тебя?
Сюй Шэн:— ...
Это, наверное, не вариант.
Когда Сюй Шэн наконец вернулся в свою комнату, его тревожное сердце наконец отпустило. Он как раз собирался подробно расспросить Шао Чжаня, что это за хрень со второй личностью, но, обернувшись, увидел на аккуратно прибранном письменном столе кое-что ещё.
На контрольной работе лежала бумажная звёздочка[1].
Сгибы были на удивление ровными, будто специально вымеренными линейкой — настолько аккуратными, словно процесс складывания звёздочки был просчитан по какому-то стандартному математическому алгоритму.
Сюй Шэн опешил. Неужели Шао Чжань оставил её для него?
Обычный материал, и даже очень знакомый. Сюй Шэн присмотрелся и вспомнил: Мэн Говэй постоянно использовал такую бумагу, чтобы заставлять их на классных часах писать какие-нибудь размышления о жизни и планы на будущее. Сюй Шэн всегда сдавал пустые листы.
Мэн Говэй, размышления о жизни, планы на будущее.
Как только эти слова сложились вместе, Сюй Шэна вдруг охватило какое-то невыразимое, удивительное чувство. Он положил бумажную звёздочку на ладонь и, сам не зная зачем, начал потихоньку её разворачивать.
Развернув наполовину, он увидел несколько иероглифов, написанных чёрной ручкой.
Но написано было слишком небрежно, по половинкам слов было невозможно разобрать.
Однако Сюй Шэн догадался, что там написано.
Когда он развернул её до конца, в руках действительно оказалась вырезанная из черновика длинная полоска бумаги, а в самом центре было написано три слова: «Центральная академия изобразительных искусств».
Мысли мгновенно вернулись в то лето. Над головой крутился вентилятор, за окном палило жаркое солнце. После возвращения с базы «Зелёный оазис» Мэн Говэй стоял за кафедрой и говорил: «На этом уроке давайте успокоимся и напишем сочинение на тему "Моя мечта"...»
«Кроме того, сегодня есть ещё один особенный этап — напишите название университета, в который хотите поступить, а когда закончите учёбу, посмотрим, достигли ли вы своей цели».
Тогда он лежал на парте и собирался спать. Сочинение тоже не писал. А перед тем как заснуть, начеркал на листе четыре иероглифа.
Примечания к главе:
[1] 折纸星星 (zhézhǐ xīngxīng) — традиция складывать звёздочки из бумажных полосок с пожеланиями внутри. Шао Чжань складывает звезду из листка Сюй Шэна с надписью «ЦАИИ».