Мэн Говэй в спешке вызвал Шао Чжаня именно из-за этого — назначенный студенческий представитель внезапно слег с расстройством желудка, пока переодевался в военную форму, творилась полная неразбериха, и текст речи куда-то запропастился. На этот раз после выступлений руководства на церемонии открытия первым должен был говорить представитель именно их Шестой школы.
Учителя Шестой школы изрядно всполошились.
Мэн Говэй: «Что же делать?»
Чжоу Юань: «Может, перенесём выступление студенческого представителя? И поищем ещё.»
У Гу Яньвана чувство ответственности за школу забило фонтаном: «В этот раз столько школ вместе тренируются, мы просто обязаны показать величие нашей школы!»
Но церемония открытия уже вот-вот начнётся! Откуда же взять время, чтобы написать новую речь с нуля!
Ситуация была критической. Учителя думали-гадали, и в голове всплыл только один человек: гордость Линьцзянской Шестой школы, их гениальный мальчик Шао Чжань!
Если и был в школе ученик, способный к импровизации, то кроме Шао Чжаня — не было других вариантов.
Только Шао Чжань мог справиться с такой ситуацией.
Обсудив план, Гу Яньван сказал: «Я постараюсь затянуть время как можно дольше, чтобы выиграть время для Шао Чжаня, дать ему больше времени подготовиться за кулисами.»
И вот Шао Чжань переоделся, и Мэн Говэй сразу утащил его.
«…Так что ситуация такова. С импровизацией справишься?» — спросил Мэн Говэй.
«Время, — спросил Шао Чжань только о главном. — Сколько говорить?»
Мэн Говэй прикинул: «Речь примерно на две тысячи иероглифов, минут восемь-десять.»
Шао Чжань на протяжении всего разговора не проявил никаких эмоций — ни удивления, ни потрясения. Только когда услышал «десять минут», слегка приподнял веко. Больше ничего не спрашивал, уточнив лишь длительность выступления, сказал: «Ладно.»
Это прозвучавшее довольно холодно «ладно» стало словно успокоительной пилюлей — сердце Мэн Говэя, висевшее на волоске, наконец опустилось на место.
«Смысл оборонного образования заключается в, — начал Шао Чжань со сцены после своей фразы, близкой к «заткнитесь нахер», — построении и укреплении оборонной базы страны, повышении оборонного сознания и духа всего народа.»
«А также в укреплении национального единства.»
Чжань излагал мысли чётко, сразу разделив оборону на три больших блока, начав со значения и перейдя к тому, как её реализовывать.
Из-за большого расстояния черты юноши расплывались, но врождённое чувство подавляющей силы и тот холод, что не позволял дерзить, всё равно пробивались сквозь его голос.
Это солнце слишком яркое?
Сильные лучи слепили глаза.
Сюй Шэн прищурился. Рукава его формы по-прежнему были подвернуты в несколько слоёв, запястья оголены, выступающие косточки чётко видны — среди всех учеников, послушно застегнувших пуговицы на манжетах, он оставался тем, кто больше всех досаждал учителям и инструкторам. Встречая яркий свет, он смотрел поверх толпы на юношу на сцене и в один миг не мог понять, от кого же исходит это сияние.
Хоу Цзюнь: «Круто, блин.»
Тань Кай: «Это реально круто, признаю от души.»
«Да, довольно круто, — согласился Сюй Шэн с улыбкой. — Не зря он мой сосед по парте.»
С того момента, как Шао Чжань вышел с пустыми руками, кто-то внизу уже шептал: «Ничего себе, этот чувак без шпаргалки?»
«Круто, он же минут десять будет говорить? Не поверю, что ни разу не ошибётся.»
Кто-то специально засекал время: «Три минуты прошло, и правда ни одной ошибки.» Не то что ошибки — даже запинки не было.
Но ученики из других школ и не подозревали, что правда была куда невероятнее, чем выступление без шпаргалки.
Импровизация — можете себе представить?
Мэн Говэй и Гу Яньван стояли рядом с другими учителями в тени деревьев и не могли сдержать мысленной улыбки: порядок.
Всё путём.
Отлично!
Их Линьцзянская Шестая школа в этот раз обязательно покажет себя, громко заявит о себе среди всех школ, чтобы более восьми тысяч присутствующих учеников запомнили, что Шестая школа — это образцовое учебное заведение с всесторонним развитием!
Мэн Говэй: «Я же говорил — он справится.»
Гу Яньван: «Такая удача — иметь такого выдающегося ученика, как Шао Чжань, это благословение многих перерождений.»
Их лица сияли радостными улыбками.
Сюй Шэн, пока все вокруг восхищались «этот представитель Шестой школы вообще человек?», тоже присоединился к восхищению, как вдруг услышал откуда-то издалека раскат грома.
Сюй Шэн: «…»
После того случая с обменом телами Сюй Шэн теперь реагировал на гром рефлекторно — волоски вставали дыбом, по спине пробегал холодок, словно электричество проходило от кончиков пальцев ног до волос, всё тело деревенело. Он подумал, что ему, наверное, послышалось.
От такого солнца две девушки из соседней школы уже потеряли сознание от перегрева.
Прогноз погоды обещал всю неделю ясную погоду — иначе школа не выбрала бы это время для военных сборов.
Точно послышалось.
Один раз поменяться — уже достаточно, как такое может повториться?
Научный мир, наука меняет судьбу — нужно верить науке.
Сюй Шэн успокоил себя так, как вдруг гром, приближаясь, снова с оглушительной силой грянул прямо у него над ухом.
«Бах-бабах!»
Вот, блин.
Сюй Шэн чуть не оглох от этого звука.
На сцене.
«Что касается популяризации оборонного образования среди молодёжи…»
Плавная речь Шао Чжаня, без единой запинки, неожиданно прервалась.
Даже если Шао Чжань запнулся, Хоу Цзюнь и остальные могли продолжать слепо восхищаться: «Целых пять минут — и всего одна пауза! Лао Мэн сказал, всего минут десять. Какой уровень! Наш Чжань-гэ просто невероятен! Круче некуда!»
Сюй Шэн похлопал Хоу Цзюня по плечу: «Мартышка.»
Хоу Цзюнь обернулся: «?»
Сюй Шэн спросил: «Ты ничего не слышал?»
«Слышал, — ответил Хоу Цзюнь. — Как наш Чжань-гэ круто выступает на сцене.»
«…»
Сюй Шэн не решался спрашивать слишком прямо: «Да нет, мне показалось, что гром гремит. Вы слышали? Сегодня дождь будет?»
Хоу Цзюнь посмотрел на него с недоумением, не понимая, что значит этот странный вопрос. «Нет, какой гром? Погода сегодня отличная, прогноз сказал — вероятность осадков почти ноль процентов.»
Тань Кай и Юань Цзыцян тоже сказали: «Какой гром? Наверное, показалось.»
Пока они говорили, снова раздался сотрясающий землю и небо гром.
— «Бах-бабах!»
Сюй Шэн и Шао Чжань, который с трудом продолжал речь на сцене, оба почувствовали, как кровь в их жилах постепенно холодеет.
Да что ж такое, этот проклятый гром никак их не отпустит?!
Одного раза мало?!
И надо же было выбрать именно этот момент!!!
Больше всех бесился Сюй Шэн. Шао Чжань, стоя на сцене, мог сходу выдать речь на две тысячи иероглифов, а Сюй Шэн так не умел. В лучшем случае он мог выдать проверочную на две тысячи слов, да и то такую, от которой у всех учителей и учеников Линьцзянской Шестой школы уши вяли.
Но сколько бы Сюй Шэн ни хотел провалиться сквозь землю, гром не утихал.
Грохот становился всё сильнее, и наконец словно разорвался прямо у них над ушами — «БАХ!»
Сюй Шэн: «…»
Шао Чжань: «…»
Сюй Шэн застыл.
В одно мгновение все звуки отдалились, время и пространство словно остановились, картинка перед глазами разбилась на мельчайшие осколки, и эти осколки замелькали у них перед глазами, разлетаясь в ярком солнечном свете, заново выстраивая всё вокруг.
Сознание Сюй Шэна на миг помутилось. Когда он снова пришёл в себя, голова слегка болела. Он даже не понял, где находится и что держит в руках микрофон.
«…Блин,» — тихо выругался Сюй Шэн.
Голос у него был негромкий, но вместе с помехами из микрофона это «блин» мгновенно усилилось — все восемь тысяч учеников внизу застыли в шоке от этого звука.
Эти восемь тысяч человек слушали выступление Шао Чжаня из Линьцзянской Шестой школы, восхищаясь юношей, который уже пять минут говорил без бумажки, но когда представитель студентов холодно произнёс: «И поэтому мы должны активно действовать», запнувшись на две секунды, вдруг выдал ленивое «блин».
Что происходит?
Представитель Линьцзянской Шестой школы такой крутой? Да ещё и матерится?
Не только восемь тысяч человек — сам Сюй Шэн был оглушён собственным возгласом: «…………»
Только сейчас он разглядел, что в руке у него микрофон, за спиной стояла аппаратура, а также красный транспарант церемонии открытия. Под ногами — трибуна на центральной площади.
Очевидно, он, Сюй Шэн, теперь был представителем Линьцзянской Шестой школы.
Стоял на сцене и выступал.
Сюй Шэн посмотрел вниз, сразу нашёл Мэн Говэя, стоявшего со сложенными за спиной руками, рядом с ним одноклассник держал табличку седьмого отряда. Проследив взглядом вдоль ряда, он и правда увидел в хвосте строя «себя» с посеревшим лицом.
Их взгляды встретились, и оба явно увидели в глазах друг друга одни и те же эмоции.
Настроение у Шао Чжаня было не лучше.
Он чувствовал себя даже более растерянным, чем Мэн Говэй, когда узнал, что предыдущий студенческий представитель заболел и текст речи потерялся.
Они действительно не думали, что возможен повторный обмен. Иначе Шао Чжань обязательно заставил бы Сюй Шэна продолжать заниматься каллиграфией.
Этот сюрреализм можно пережить один раз, но как такое может случиться во второй раз?!
И всё же второй перенос душ произошёл настолько внезапно, что никто не был к нему готов.
Представителем на сцене стал Сюй Шэн. Но какой из Сюй Шэна оратор? Заставить его зачитать проверочную — куда ни шло… Шао Чжаню вдруг стало страшно смотреть на эту картину и предсказывать, что произойдёт дальше.
— Сам Сюй Шэн тоже боялся думать об этом.
«Блин… следуя призыву партии и государства…»
Сюй Шэн в отчаянной ситуации сделал резкий поворот на сто восемьдесят градусов: «…активно проводить оборонное образование.»
После этой фразы гул внизу прекратился: «Фух, а я уж испугался, что этот красавчик из Шестой школы с ума сошёл.»
Шао Чжань понял: Сюй Шэн каждый раз заставлял его нервничать.
Постоянно держал в напряжении.
Сюй Шэн этим манёвром буквально балансировал на грани провала. Он кое-как втянул обратно то ругательство… А что дальше? Что ещё говорить?
Когда грянул гром, Хоу Цзюнь сказал, что Шао Чжань уже пять минут импровизировал.
То есть оставалось ещё пять минут выступления.
Перед таким количеством людей Сюй Шэн не нервничал — он и не такое видал. Если считать выступления на сцене, может, у него их было даже больше, чем у Шао Чжаня. Просто область была совсем другая.
Что же сказать?
Те, кто стоял ближе к сцене, увидели, как этот невероятно красивый парень из Шестой школы прервался, поднял руку и расстегнул одну пуговицу на аккуратно застёгнутой военной форме.
Когда Сюй Шэн сделал это движение, внизу снова поднялся не утихающий гул.
Сюй Шэн и не подозревал, насколько сильным было визуальное воздействие, когда он, используя лицо Шао Чжаня с его ледяным выражением «не подходи — убьёт», делал такое провокационное движение. Он опустил руку, и за несколько секунд в голове созрела мысль. Он начал с того, что продолжил слова Чжаня о будущем: «Я верю, что благодаря этим мероприятиям по оборонному образованию мы действительно сможем повысить нашу оборонную осведомлённость. Будущее обязательно станет светлее, мы должны ценить настоящее и действовать сейчас, чтобы ждать будущего.»
Шао Чжань приподнял бровь — эти слова о будущем показались ему знакомыми.
Мэн Говэй и директор Гу тоже опешили: это… это же где-то слышали.
Сюй Шэн нёс эту чушь о светлом будущем минуты две-три.
Повторил одно и то же дважды, но время всё ещё не прошло.
Затем Сюй Шэн резко сменил тему, ловко переключившись на другое: «Возможно, некоторые ещё не знакомы с Линьцзянской Шестой школой. Наша Шестая школа — очень дисциплинированное учебное заведение с прекрасным кампусом. Девиз нашей школы — цивилизация, гармония…»
Шао Чжань наконец понял, где он это слышал.
В первый день их первого обмена телами, когда Сюй Шэн бросил перед ним пачку бумаги формата А4 и рассказал свой фирменный шаблон проверочной — там был этот отрывок.
«Обычно структура проверочной состоит из трёх частей: признание вины, подлизывание и обещание светлого будущего.»
«Подлизывание — это похвалить учителей и школу. Что-то вроде „Линьцзянская Шестая школа — это…“»
«…»
Сюй Шэн подлизывался целых три минуты, расхваливая Шестую школу до небес, так что руководство школы на седьмом небе от счастья прямо светилось.
Хоу Цзюнь слушал с открытым ртом: «Что это с нашим Чжань-гэ? С чего это он начал подлизываться?»
Тань Кай: «Ты что, не понимаешь? В этот раз столько школ — надо же показать величие нашей школы! Престиж, понимаешь? У Чжань-гэ ход — высший пилотаж! Правда, тебе эти слова не кажутся знакомыми?»
Ещё бы не знакомыми.
Сюй Шэн бессчётное количество раз стоял на сцене и зачитывал проверочные, и стандартная концовка была именно такой. Просто всем и в голову не приходило связать речь отличника с проверочной школьного хулигана.
Они обернулись, чтобы обсудить это с Сюй Шэном, но «Сюй Шэн» выглядел так, будто у него плохое настроение, так что Хоу Цзюнь сразу побоялся к нему обращаться — от него веяло таким холодом, что пробирало до костей.
Но когда Хоу Цзюнь уже собирался отвернуться, он случайно заметил мимолётную улыбку на лице «Сюй Шэна».
Эта улыбка была едва заметна.
Первой реакцией Шао Чжаня был не страх, что его образ рухнет, и не беспокойство, что выступление провалится.
Время и пространство словно соединились в одну линию — от первого дня обмена, когда Сюй Шэн учил его писать проверочные, до настоящего момента.
Сюй Шэн на сцене, сдерживая панику и неся полную чушь… на удивление, было очень забавно.