Резинка на поясе военных штанов оказалась явно недостаточно тугой для Сюй Шэна. Даже если застегнуть пуговицу до конца, штаны всё равно болтались и норовили сползти.
К тому же куртку Сюй Шэн надел кое-как — видимо, торопился переодеться, натянул наспех. Тонкая длинная куртка, рукава закатаны до локтей, под ней ничего не было. Пуговицы застёгнуты только на самые нижние. Ворот распахнут. Вид до неприличия небрежный. Можно подумать, он в туалете творил что-то нехорошее.
Сюй Шэн не имел привычки пользоваться солнцезащитным кремом. Там, где кожа обычно была открыта, она отличалась по цвету от остального тела. А впадины ключиц и кожа под ними были ослепительно-белыми.
Шао Чжань не ответил. Кабинка, в которой стоял Сюй Шэн, находилась прямо напротив раковины. Шао Чжань опёрся спиной о кафельную стену раковины, глядя на него с непроницаемым выражением в глазах.
Зато Хоу Цзюнь, переодевшийся в соседней кабинке, сказал: «Ремень? Разве к этим штанам нужен ремень? Нам с Цзыцяном в самый раз».
Юань Цзыцян был коренастым и высоким, ростом выше Тань Кая (метр семьдесят), и больше походил на физрука. Поправляя одежду, он несколько смущённо сказал: «Ну, вообще-то, не то чтобы в самый раз. Мне немного тесновато, жмёт».
«Цзыцян, знаешь, что это значит? — сказал Хоу Цзюнь. — Пора худеть. Если в столовой будет мясо, старший брат решит твою проблему».
Юань Цзыцян: «…Брат Обезьян, я тебя искренне благодарю».
Пока они переговаривались, Хоу Цзюнь постоял у входа в кабинку, привёл одежду в порядок и собрался подойти посмотреть, что там у Сюй Шэна со штанами: «Может, тебе дали на размер больше? Тётя, которая выдавала форму, просто окидывает взглядом и кидает комплект — как рентген. Может, ошиблась с размером…»
Но Хоу Цзюнь не договорил и так и не увидел, в чём там дело со штанами Сюй Шэна.
Потому что Шао Чжань заслонил им обзор. Хоу Цзюнь мог видеть только холодный силуэт бога учёбы. Без особого выражения на лице, он выпрямился, решительно поднял руку — и, положив ладонь на лоб Сюй Шэна, буквально затолкал его обратно в кабинку. «Щёлк» — дверь захлопнулась.
«Я вернусь в комнату, — сказал Шао Чжань, затолкав его обратно. — У кого ключи?»
Хоу Цзюнь растерянно «охнул», достал из кармана ключ и протянул его.
Шао Чжань взял ключ, затем согнутым пальцем постучал по двери кабинки и сказал тому, кто внутри: «Сначала приведи одежду в порядок, потом выходи».
На этот раз «охнул» Сюй Шэн из кабинки.
Шаги за дверью удалились.
Сюй Шэн, опомнившись, опустил голову и увидел свою незастёгнутую куртку. Тихо выругался: «…Твою мать».
Из-за проблем со штанами он забыл, что куртка даже не застёгнута.
Он что, только что в таком виде стоял перед Шао Чжанем?
«Брат Шэн, мы ждём тебя снаружи», — крикнули через некоторое время Хоу Цзюнь и остальные.
Сюй Шэн застегнул куртку: «Понял».
Шао Чжань вышел из туалета и, не сдержавшись, посмотрел на свою ладонь. Обычно он был рационален, но сейчас рука сработала быстрее любых мыслей в голове.
В жилой зоне уже много кто переоделся и выходил. Куда ни глянь — ученики в синей и зелёной форме смешались в пёструю толпу.
Шестая школа размещалась в секторе А. Одноэтажные здания, названные в честь разных стран, стояли вдоль тенистых аллей.
Шао Чжань постучал в дверь соседней комнаты, объяснил цель визита. В той комнате как раз оказался его бывший одноклассник. Парень просветлел: «Бог учёбы? У меня есть, у меня есть! Мне как раз не пригодился, забирай».
Шао Чжань взял ремень: «Спасибо».
Тот посмотрел на форму Шао Чжаня и мимоходом спросил: «Да брось, пустяки. Тебе форма мала?»
«Не мне, — сказал Шао Чжань, сам не замечая, как его взгляд смягчается, — …одному другу».
Одноклассник почесал затылок, чувствуя некоторую неловкость, и с улыбкой сказал: «Учились вместе год… кажется, впервые разговариваю с тобой так долго».
Шао Чжань в школе был легендой.
Холодным — тоже легендой.
Раньше в классе организовывали мероприятия, но когда к нему обращались — получали три слова: «Не интересно».
Если же пытались уговаривать — в ответ было вежливое, с оттенком нетерпения «Ты всё сказал?».
Не говоря уже о признаниях. Большинство девчонок в классе, которые были в него влюблены, даже боялись подойти спросить задачу: «Бросьте, девчонки. Десять раз на Эверест взойти легче, чем растопить эту ледяную гору. В прошлый раз красавица из соседнего класса набралась смелости подойти — не прошло и трёх минут, как она рыдая убежала обратно… Таких, как он, нам, простым смертным, лучше и не пытаться.»
…
Закончив воспоминания, тот же одноклассник молча подумал: кажется, бог учёбы стал хоть немного человечнее?
Сюй Шэн посидел немного на крышке унитаза, подогнув ногу, покрутил телефон. Открыл WeChat.
Сюй Япин прислала: «Будь осторожен».
Он ответил «ага», затем нажал на аватарку Шао Чжаня.
S: «Ты где?»
Как только сообщение отправилось, дверь туалета скрипнула, а затем в дверь кабинки постучали дважды: «Открывай».
Сюй Шэн наклонился и приоткрыл дверь на щель. Шао Чжань протянул ему ремень.
Сюй Шэн, вспомнив недавний эпизод, взял ремень и прокашлялся: «Только что…»
Шао Чжань догадался, что он хочет сказать: «Я и так всё видел».
С головы до ног. Где только не видел.
Сюй Шэн: «…»
Вот это заявление! Хулиганское!
Хотя Шао Чжань был прав — они видели друг друга везде, и даже знали о естественных утренних реакциях организма друг друга.
Сюй Шэн быстро застегнул ремень. Шао Чжань переодевался в соседней кабинке.
Через десять минут — сбор на площади.
Когда они вышли, Тань Кай как раз жаловался, что военная форма рушит его стиль: «Кепка давит, вся причёска испортилась. А форма — одно слово: убого. Три слова: убого до нельзя. Кто это выдержит…»
Но тут Тань Кай заметил идущих друг за другом участников рейтинга «Красавчик школы» №1 и №2.
Он осёкся.
Он ошибался. Грубейшим образом ошибался. Эту форму можно было носить. И ещё как.
Если бы Сюй Шэн соблюдал правила, его внешность была бы одним из лиц Линьцзянской Шестой школы. Типа того, кого печатают на рекламных буклетах для набора учеников — один такой способен поднять количество поступающих. Вот только эта физиономия обычно появлялась только на доске взысканий, в сопровождении строк: «Ученик 10-7 класса Сюй Шэн такого-то числа нарушил пункт №… устава школы».
А про Шао Чжаня и говорить нечего.
Один из них уже заставлял прохожих оборачиваться. А когда эти двое шли рядом — двойной удар.
Сюй Шэн шёл позади Шао Чжаня. Солнце било им в спину. Сюй Шэн с усмешкой что-то говорил, Шао Чжань не реагировал. Тогда Сюй Шэн решил пошалить — снял с Шао Чжаня кепку. Только тогда тот обернулся.
Ученики из других школ, в зелёной форме, стоявшие в строю, не могли удержаться от перешёптываний: «В меня попали! По сравнению с ними наш школьный красавчик[1] и рядом не стоял! Кто знает, из какой они школы?»
«Не знаю. В этот раз четыре школы тренируются вместе».
«Что говорить — мы, друзья, выбрали не ту школу».
«Кажется, они из Шестой школы. Я видел в их строю своего бывшего одноклассника».
«Так чего ждём? — взволнованно сказал другой. — Иди спроси у своего одноклассника».
Торжественное открытие ещё не началось, а форум школы в зелёной форме уже «пал».
«Кто-нибудь видел форум нашей школы? — спросил кто-то. — Уже есть пост по поиску людей. Даже фотку выложили. Спрашивают, из какой они школы и как их зовут. Убойная сила, аж через школы бьёт…»
Фото было размытым, к тому же не имело отношения к их школе, так что ответов было немного.
Но среди немногочисленных ответов был один примечательный: «Ссылка на Линьцзянскую Шестую школу. «Чжань У Бу Шэн» — вникните. Холодный бог учёбы x бунтарь-хулиган. Не прогадаете».
…
Ученики Линьцзянской Шестой школы и представить не могли, что пожар этой пэйринговой пары перекинется на другие школы.
Площадь.
Руководство школ стояло в тени деревьев. На земле были установлены колонки. Судя по всему, намечалось, что каждый будет выступать по очереди.
Мэн Говэй простоял впереди довольно долго, высматривая кого-то. Увидев Шао Чжаня, он поспешно позвал его.
Сюй Шэн и остальные стояли в задних рядах. Сюй Шэн не знал, зачем Мэн Говэю Шао Чжань, и не стал спрашивать. Он просто бросил: «Как долго будет открытие?»
Тань Кай: «Судя по количеству школ, от часа и до полудня».
Сюй Шэн был не из тех, кто готов часами стоять под палящим солнцем и слушать пустые речи руководства: «Если больше получаса — я сваливаю».
Никто не хотел стоять под солнцем и слушать начальство. Но очевидно, что никто не осмелился бы просто так взять и уйти.
Тань Кай не мог себе этого представить: «Свалить? Как? Не пойдёт. Здесь столько школ, Гу Янь-ван точно с ума сойдёт».
«Хочешь помягче — придумай повод, — сказал Сюй Шэн. — Не хочешь — просто уходи. Чего стоять и заниматься фотосинтезом всё утро?»
Нифига себе.
Тань Кай был покорён.
Тань Кай добавил: «Полчаса точно нереально. После речей руководства ещё будет выступление представителя учеников. Наш представитель — брат Чжань».
В отличие от Сюй Шэна, который каждый раз выходил на трибуну читать объяснительные, Шао Чжань почти всегда был представителем учеников.
Неудивительно, что Мэн Говэй так спешно его позвал.
Сюй Шэн обычно не любил слушать эти речи. Даже если Гу Янь-ван силой заставлял его стоять на плацу, он всё равно затыкал уши наушниками. Он редко видел, как Шао Чжань выступает.
Сюй Шэн вдруг подумал, что заниматься фотосинтезом всё утро — не такая уж невыносимая вещь.
Через полчаса Тань Кай обернулся и обнаружил, что тот, кто обещал уйти, всё ещё стоит в заднем ряду. Он спросил: «Брат Шэн, ты уходишь? Будешь уходить вежливо или просто?»
Сюй Шэн: «Куда уходить? Я думаю, ты прав».
Тань Кай: «?»
Сюй Шэн: «Уходить действительно нехорошо. Как ученики, мы должны поддерживать имидж школы».
Обычно ты его вообще не поддерживал!
Но Тань Кай не посмел сказать это вслух.
Тем временем на сцене начался следующий этап.
«…Благодарим господина Гу за речь, — оба ведущих были из других школ. Закончив, они заглянули в текст, затем снова подняли глаза и проникновенно произнесли: — Как справедливо отметил господин Гу, оборонно-патриотическое воспитание очень важно. Мы все должны развивать чувство патриотизма. А теперь слово предоставляется представителю учеников Линьцзянской Шестой школы, товарищу Шао Чжаню. Он расскажет нам, «что такое оборона»».
Сначала аплодисменты в зале были вялыми, редкими. Все-таки долго простояли на солнце, и энтузиазм выгорел.
Но когда Шао Чжань вышел из толпы, аплодисменты заметно усилились.
На подростке был самый обычный, до невозможности обычный камуфляж, причём надет он был очень аккуратно, но подчёркивал стройность и подтянутость фигуры — природная вешалка. Несмотря на то, что лица было плохо видно издалека, очертания и исходящий от него холод производили неизгладимое впечатление.
У остальных представителей школ в руках были сложенные листы. Только у него одного их не было — он вышел с пустыми руками.
Из всех школ только Шестая была элитной. В других школах правила были не такими строгими, и внизу многие перешёптывались.
Шао Чжань взял микрофон у ведущего.
Не успел он произнести и пары слов, как из соседней школы раздались визги.
«…»
Шао Чжань, казалось, ничего не замечал. Но Сюй Шэн быстро понял, что у этого парня свой стиль выступлений. Обычно господин Гу ругал его за дерзость и говорил, что второго такого в Шестой школе не сыскать — ошибался. Был кое-кто и понаглее. Просто он умело владел словом, так что это было не сразу заметно.
Потому что Шао Чжань, закончив абзац, остановился и холодно произнёс: «Прошу представителей школ поддерживать порядок среди учеников».
Перевод этой фразы — четыре слова: «Заткнитесь, блин».
И это ещё не всё.
Хоу Цзюнь, стоявший рядом с Мэн Говэем и поддерживавший порядок в классе, отошёл назад и приглушённым голосом заговорщически сказал: «Ничего себе, сногсшибательная новость».
«Первоначально представителем учеников был другой. Но тот внезапно заболел, и текст речи потерялся».
«Так что брат Чжань выступает экспромтом, веришь?»
Примечания к главе:
[1] 校草 (xiàocǎo) — букв. «школьная трава», самый красивый парень школы. Выбирается голосованием на форуме. В романе Сюй Шэн и Шао Чжань борются за это звание.